Глава 4.1

Ширакава не просто проснулась, она вскочила с кровати, откидывая подушку и хватая телефон. Она смахнула очередные сообщения от Юкио, уведомление о новом посте Рины в Инсте и новость от Сатоко о том, что утреннего офп не будет. И все, чтобы среди этих строк уведомлений увидеть его взаимную подписку. Но Кайзер не подписался. И даже ничего не написал. Фуюми расстроенно осела на постель. Одеяло грустно поползло к полу, спадая под ноги. Что, если поцелуй вчера – просто попытка над ней поглумиться? Спор с Нессом или другим сокомандником. Страх укусил Ширакаву, и она вздрогнула, подскочив на кровати. Девушка разозлилась и подняла одеяло, бросая его в сторону злосчастной подушки. Не будет она сегодня заправлять постель! Дверьми шкафа Фуюми вовсе хлопнула, продолжая вымещать собственное негодование на мебели. Казалось, все вешалки затряслись, ожидая, что хозяйка их перегрызет. Возможно, вешалки просто ничего не понимали в чувствах. Фуюми стянула с себя пижаму и залезла в сарафан, разглядывая в зеркале светлые голые ноги. Тонкие, точно аристократичные икры белели, перерастая в острые коленки. Голубая ткань сарафана облизывала ноги чуть выше, норовя показать места, где кожа еще светлее. Девушка открыла приложение камеры и пару раз щелкнула по белому кружку, снимая себя в зеркале. Снимки красивые, но холодные. Так, если бы она делала лишь для себя. Для Кайзера нужна была искра. Фуюми ухватилась за подол, игриво и ловко подтягивая ткань выше так, чтобы фото стало интереснее и вместе с тем все еще было достойно социальной сети фигуристки, представляющей Японскую сборную, а не местной тусовщицы. Ширакава постаралась потратить как можно меньше времени на то, чтобы залить снимки в сторис. Все таки она нарядилась не для контента, а потому что Хигути звала ее загорать. Она сжала телефон в кулачке и выбежала из комнаты. Лестничный пролет слишком сильно напоминал о Михаэле. Тут он ухмылялся, тут он нагонял ее, тут Мартин и его друг уронили коньки, когда Кайзер ее целовал. Фуюми раскраснелась, как помидор, от этих дурацких воспоминаний. Юниор после этого подумал, что они встречаются, он думал, что фигуристка знает об отмене офп, о том, что футболиста приехали тренировать. Но это не было правдой. Ширакава грустно вздохнула и пробежала мимо стены, где был поцелуй, с закрытыми глазами, не желая вынуждать себя задыхаться. В столовой она села рядом с Хигути, что сегодня завтракала одна. –Футболисты всегда наглые! Надо вам – поезжайте куда угодно и готовьтесь к своему Чемпионату Европы, а не мешайте другим! – Возмущалась Сатоко, никак не находя возможности глотнуть чая, потому что слова так и лились сами собой, отвлекая ее от кружки. Тренер надувала щеки от возмущения и напоминала самовар. Того и гляди пар из ушей повалит. –Как вы только им уступили… – Задумчиво поддакивала девушка. Старая, холодная Фуюми бы непременно злилась на всю немецкую сборную за такие неполадки с расписанием. Она бы видела в этом только угрозу собственным результатам, а не оправдание парню, что ее целовал. Ширакава испугалась, что себя выдает, и свела брови вместе, думая, что это придаст ее актерской игре натуральности. К слову, Сатоко была так увлечена собственными возмущениями, что за эмоциями подопечной не следила. Казалось, с футболистами у госпожи собственные счеты. Ведь так фигуристке показалось еще за ужином… –Нисколько, нисколько не удивлена! Что еще можно было ожидать от Дитера! – Сатоко почти кричала, и юниоры с другого конца столовой подумали, что она кричит на Фуюми. Впрочем, девушку волновало не это, а то, что тренер все никак не могла остыть. Почему это так ее заботило? Отмене тренировок из-за жары она улыбалась и шутила про загар. –Госпожа Хигути… чай остынет. – Протянула Фуюми, пододвигая к Сатоко блюдце с печеньем. Тренер грозно им захрустела, спрятав сладость за обе надутые щеки.

***

Тренер и подопечная загорали уже больше часа. Хигути прикрывала длинные черные ресницы соломенной шляпой и временами проваливалась в сон. А Фуюми лежала на животе, прижав правую щеку к мягкому покрывалу, и считала пролетавших мимо бабочек. Они редко переговаривались, рассуждая о том, что пора бы задуматься о дизайне платья и идее для короткой. –Скорей бы ужин. Клубнику дадут. – Задумчиво протянула Фуюми, подкладывая ладошки под грудь. Белые плечи улыбались солнцу, принимая его поцелуи, но прекрасно зная, что они не станут и на тон темнее. Впрочем, Ширакава, как и большинство японских школьниц, загорать вообще не любила. Пошла, потому что это любит Сатоко. Тренер вообще до жути много знала о Европейской моде. Фигуристка вздохнула и повернула голову в сторону госпожи, потирая покрывало щекой. Давно пора было спросить, откуда у нее такие познания, почему она так хорошо говорит на немецком и чем Дитер вызвал у нее такой искренний гнев. Девушка прикусила губу, подбирая слова, когда Хигути встрепенулась. Загремели двери спорткомплекса. И Сатоко приподняла шляпу, прищуром осматривая тех, кто выходил на улицу. Ее глаза блеснули хитростью, когда стало очевидно, что это футболисты. Хигути выследила Хофмана и проводила его взглядом, сложив губы в тонкую злобную линию. Она махнула ладонью, ловким движением надевая темные очки, а следом раскидывая волосы по покрывалу. Фуюми удивилась, ухватившись за эту явно выстроенную линию взгляда. Дитер выглядел как всегда высокомерно и будто бы недовольно тем, что Сатоко загорала рядом с их полем. Словно она легла по центру ворот. Впрочем, Ширакава пыталась строить логичные вопросы, но все ушло коту под хвост, когда дверь захлопнулась за Кайзером. Он шел замыкающим в сопровождении Ноэля Ноа. Они говорили неустанно. Что удивительно – будто бы на равных. Михаэль что-то с долей энтузиазма и недовольства объяснял, словно пытаясь доказать нечто важное наставнику. Ментор же выглядел спокойным удавом, парируя подопечному дипломатично и с умом. Кайзеру нравится, когда его окружают льдинки? Фуюми погрустнела, когда Несс уставился на нее злобно, а Кайзер проигнорировал, не позволяя себе и взгляда отвести от лица Ноа. Словно его хитрые зрачки прилипли к чемпиону, и теперь поворот головы в сторону, где не маячила светлая макушка нападающего, был совершенно невозможен. Ширакава прикусила губу, когда Михаэль размял руки, хрустнув плечом. Красивый. Она притаилась, прикрыв веки, чтобы выглядело так, словно она спит, а сама глазела на него из-под ресниц, ожидая тренировки. Участники поочередно нападали на вратаря, пока Кайзер продолжал дискутировать с Ноа. Он указывал пальцем на других игроков и точки на поле, словно сокомандники не были живыми людьми, и о чем-то рассуждал, в конечном итоге указывая пальцем на себя. Этот жест. Фуюми выучила его привычку. Ей нравилось знать, что Михаэль поступает так часто. Нравилось что-то о нем знать. Фуюми заметила, как Дитер, свободный от тренерской работы из-за Ноа, кинул взгляд на Хигути. Она в своих черных очках еще более мастерски делала вид, что не смотрит, чем подопечная. Но то, что она вообще это делала… было странно. Ширакава последний раз сощурилась, разглядывая умное лицо Кайзера, когда решилась заговорить с Сатоко. –Госпожа Хигути, почему вам так не пришелся по нраву господин Хофман? Заметила, что вы ему тоже… Вы знакомы? – Выдав максимальную отвлеченность, сказала Фуюми. Она проследила, как обычно холодные и сдержанные щеки Сатоко, что всегда белее по цвету, чем сметана, быстро окрасились в красный. Почему это так похоже на Ширакаву? Фигуристка испугалась своего же вопроса, покусывая губы. –Как он может прийтись по нраву! – Выпалила Хигути, чуть не уронив очки с лица. Скрывать эмоции даже для поддержания статусс в глазах ученицы тренер не собиралась. Настолько сильно ее обжигало имя «Дитер Хофман». – Мы встречались! На таких же сборах! О, он так портил жизнь нам всем! –Расскажите, госпожа Хигути! – Взмолилась Фуюми. Она вся покрылась мурашками и захлебнулась предвкушением, убедившись: кажется, это ее случай. Ресницы мелко задрожали, поддаваясь нервам и переживаниям. –Ох, милая, только из большой любви к тебе поведаю… – Резко став особенно серьезной, тише заговорила Сатоко. Она заломала пальцы, словно нервничала куда больше ученицы. Фуюми испугалась, когда блеск хитрости пропал, оставив тяжесть под темными линзами. – Тогда я готовилась к первому взрослому сезону. Впервые жила в корпусе со взрослыми. Ох, столько там было красавиц, которые по вечерам только и делали, что щебетали о крутом парне из немецкой сборной по футболу. У нас одна парница знала немецкий, а ее партнер был знаком с этим нападающим. Все ей завидовали, а она себя в шутку стала называть «Хофман» по его фамилии. Ну я шестнадцатилетняя наглазелась и наслушалась этого. Ужасно стало интересно, кто он такой. –И что, вы познакомились? – Замерла Фуюми. Их истории не очень похожи… У Кайзера то выбора нет. Ширакава одна девочка. Ей даже стало немного грустно и страшно от этих мыслей. –О, мало сказать! – Возмутилась Сатоко. Она прикрыла глаза, словно пыталась вспомнить в подробностях. – Мне повезло… не повезло встретить его на пробежке утром. Мы разговорились. О, моему юному сердцу тогда казалось, что там такие искры пробежали! Мы виделись на сборах, виделись после. Дитер – моя первая любовь, но он ужасный человек! –Он вас предал? – Грустно поинтересовалась фигуристка. В уголках ее глаз присели опечаленные слезинки. Две хрустальные бусины, что блестели из-под ресниц. Она представляла маленькую Хигути, и та выглядела, как она сама. Возможно, Хофман тоже ее целовал, а потом исчез? Фуюми поежилась и уткнулась лицом в покрывало, чтобы утереть упавшие соленые капельки. –Он не смог предать футбол ради меня. Карьера никогда не позволяла ему быть рядом. Как и пылкий характер. Он горел, а я его тушила. Это мешало ему побеждать. – Голос Сатоко мелко задрожал, словно она до сих пор не могла отпустить произошедшего. Черные очки не позволяли ученице увидеть, плачет ли госпожа, но Фуюми простила бы ей слезы, если так. Впрочем, Дитер не обманул насчет того, что станет успешным. Тренер самой амбициозной сборной, громкое имя. Ширакава вновь улеглась на щеку, замечая, что руки Хигути мелко дрожат. Она ведь так и не вышла замуж. – Я затаила обиду! Вот не могу простить и всё! А почему он ведет себя, как козел, я тоже тебе скажу. Просто он им и является! Фуюми не знала, что сказать. В горле стоял ком, словно она проглотила острый камень, что теперь царапал слизистую. Губы приросли к друг дружке, не давая даже вздохнуть. Печальная история, и она бы лишь сочувствовала, а не анализировала, если бы за Хофманом не стоял кто-то на него похожий. Дитер забил гол, крича на Кайзера и совершенно не смущаясь своего тона. Михаэль рыкнул в ответ, останавливая мяч ногой и повторяя гол. Но Хофман показал крест руками. Недостаточно. Он размял подопечному плечи и подозвал Ноэля Ноа, командуя гонять младшего. Кайзер тоже карьерист. Тоже успешный. Их не связывает ничего кроме поцелуя на лестничной клетке, а в запасе смешное количество дней. Япония – страна далекая от Германии, а Михаэль – человек, далекий от стремления быть с ней. Флирт, интрижка позволительны, но в рамках сборов, как потешное развлечение. Без подписок, обязательств и даже банального «привет» на улице или в столовой. Там, где был кто-то, кроме них самих. Чтобы вдруг никто не подумал, что лучшему нападающему среди молодого возраста есть дело до мелкой фигуристки. В ее то первый взрослый сезон. Как у Сатоко. –Я очень, очень сочувствую вам, госпожа. – Смогла сложить буквы в слова Фуюми. Все выглядело так, словно она опешила, но в самом деле ее скорее парализовало. Хигути мило улыбнулась добрым словам от любимой ученицы и замахала ладонями, пытаясь отменить грустное настроение. – Но в самом деле, я думала, вы близки с господином Бергманом… Вы так замялись, когда я спросила впервые, а еще тоже познакомились на сборах, а еще так близки… –О, нет, ты что! Лукас мой друг! Да, он тоже там был. Они раньше с Дитером были друзьями, вот воспоминания и смутили. С Бергманом же мы просто дурачились и вместе тренировались… Но мы никогда не сможем влюбиться. Как вы с Никласом. И это истинная правда, что между ним и тобой ничего никогда не будет. Вы – два тихих ледника, можете потрещать льдинками вместе, но искры никогда не проскочит. – Заключила Сатоко, немного отпустив печальную историю и раскачавшись. Она заулыбалась, оглядывая Фуюми хитрым взглядом, подняв очки изящной рукой. Слез видно не было, и Ширакаве полегчало, она тоже улыбнулась, поддерживая баловство госпожи. – Но вот ученик Дитера был бы от тебя без ума. Знаешь, выучила породу за много лет. Ты – противоположность, а им от этого крышу сносит! Только не связывайся с ним ни за что. Хигути засмеялась в голос, возвращая очки на место и устремляя взгляд в небо. Размышления очень забавляли тренера, а вот Фуюми многих трудов стоило выдавить смех. Что делать, если она уже связалась? Если наказ поздний? Если «сносит крышу» не пугало, а вызывало бабочки в животе, заставляя уткнуться в покрывало и прокручивать в мыслях эту фразу. Но жар Ширакавы продлился недолго, из корпуса выглянул Лукас и позвал девушек внутрь. Сатоко тяжело вздохнула, но поднялась с покрывала, вытягивая его из-под ученицы.

***

Полдник был вкусным приемом пищи. Но Фуюми кусок в горло не лез. Она медленно пила чай, размышляя над тем, что в Японии он куда лучше, а глазами быстро бегала по столовой, выискивая немецкую сборную. Футболисты появились, но того, кто ей нужен, видно не было. Ну почему? Она бы обрадовалась и отнятой клубнике, и подколам. Но его не было. Зато булочку с кофе грыз Несс. Он сидел в телефоне, листая ленту какой-то соц сети и выглядел чрезмерно уставшим. Видимо, подготовка к Чемпионату Европы их правда изрядно выматывала. Информация в смартфоне никаких эмоций у Алексиса не вызывала. Казалось, он просто пытался перебить усталость этой лентой, а не найти что-то веселое. Футболист доел сдобу, отнес кружку к столу, где их принимала милая работница, и покинул столовую. Фуюми проследила за ним, мигом хватая чашку и бросая кухарочке. Она выскользнула из комнаты через тот же выход, быстро нагоняя Алексиса. –Несс, стой! – Окликнула футболиста Ширакава. Тот, очевидно, узнав не полюбившийся ему голос, остановился и замер к ней спиной на пару секунд. Руки парня сжались в кулаки, и он хрустнул костяшками. Фуюми поставила бы свой гонорар за десять ледовых шоу, что он сейчас пытался натянуть улыбку. –Чего тебе? – Медленно повернувшись в сторону фигуристки, прошипел Алексис. Он выглядел наигранно доброжелательным, но Ширакава была готова сжаться от того, насколько ярко от него разило неприязню. Фуюми искренне не знала, чем она вызвана, и боялась, что это связано с Кайзером. –Ты знаешь, где Михаэль? – Робко поинтересовалась девушка. У Алексиса не было причин не отвечать. Может, она ищет его по вопросу о репортаже. Или ее вообще попросили наставники. Нессу просто стоит пересилить себя и назвать место. Фуюми молилась, чтобы он так и поступил. –Не твое дело. Прекрати за ним таскаться. – Отрезал Несс. Сохранять улыбку более не было причин, поэтому концы его губ тяжело поползли вниз. Немец выглядел враждебно и казался очень большим и грозным, несмотря на свой невысокий рост. Ширакава пожалела тысячу раз, что поверила в его отзывчивость. Ее руки нашли друг дружку, переминая пальцы от переживаний. Если ее догадки о споре или шутке правда, то Алексису ничего не стоило представить эту встречу, как отличный анекдот для Кайзера. Они вместе посмеются над тем, как отчаянно она ищет с ним встречи, в то время как он занят чем-то поинтереснее. Несс на ее ступор скривился и развернулся, чтобы уйти. –Ну пожалуйста. – Выпалила Фуюми от отчаяния. Она удивилась сама себе и тут же захлопнула рот рукой. Но футболист то уже все слышал. Слышал, но не остановился. Несс заткнул уши руками и повернул за угол, игнорируя существование фигуристки. Его цветные мягкие локоны подпрыгнули, когда он резво зашагал куда подальше от нее. Ширакава расстроилась и переместила руку с губ на щеку. Пальцы сжали кожу, стараясь вызвать горячую боль. Ужасно. Просто отвратительно. Девушка поджала губы, от того, как пекла скрученная кожа, а потом затопала ногами от бессилия, ударяя стену голубым кроссовком.

***

На льду Фуюми появились без особого энтузиазма. Она отказалась от прогона, в чем тренеры ее поддержали, но войти в прыжки даже вне программы было трудно. Ширакава прокатала дорожку три раза, ибо только этот элемент в достаточной степени позволял быть наедине с мыслями. О том, почему и за что. Более того, фигуристка подъезжала к бортику чаще, чем когда-либо, постоянно обновляя Инстаграм. Ей было важно знать, посмотрел ли Кайзер ее историю. Но среди просмотров не было заветного аккаунта, и Фуюми злилась. Она выключала телефон со слишком очевидной всем досадой и отъезжала тренировать свои шаги. Сатоко строго велела ей войти в квад, но Ширакава упала и не могла подняться с минуту. Она чувствовала себя высмеянной. Молодец Михаэль. Отвадил быть зависимой от общественного одобрения. Но заставил быть зависимой от него самого. –Фуюми, ты что, перегрелась сегодня? – Целуя подопечную в лоб, грустно спросила Хигути. Она печально сжимала в руке чехлы, не зная, как вернуть мысли Ширакавы в нужное русло. Бергман же уже сказал, что сегодня она никакая, и работал с Винтером, властным тоном ругая его выезд с четверного лутца. –Возможно… – Оправдывая себя, выдавила фигуристка. Она снова поехала в дорожку, и Сатоко грустно покачала головой. Даже с усердием к смене ребер, Фуюми ни разу не выкатала элемент на четвертый уровень. –Фуюми, уходи со льда. – Скомандовала Хигути, когда фигуристку чуть не сбил Винтер. Она закрутилась на месте, потеряв равновесие от стремительной скорости, с которой одиночник пронесся мимо. Ширакава, казалось, даже не сразу услышала, что госпожа велела ей досрочно завершить тренировку. – Кажется, ты заболела. –Нет. Я могу. – Печально пролепетала девушка, сжимая кулачки. Пальцы дрожали, словно ее знобило. Да, это было похоже на болезнь. Вирус. Сначала он назывался «интересно», потом сдружился с «парень» и стал звать себя «нравится». А теперь вирус звучал, как «влюблена». Он травил ее мысли и заведовал всем сознанием, командуя из почетной верхушки. Этот яд слушались даже руки и ноги, не держа фигуристку на льду. Наверное, потому что ему нравился жар. –Я сомневаюсь. – Уперев руки в боки, произнесла Сатоко. – Только и делаешь, что время проверяешь, когда лед кончится. Раз так ждешь – то ладно. У всех бывают плохие дни. Ширакава очень хотела воспротивиться. Хотела не пропускать драгоценный лед и собрать квад. Но ее ноги были такими слабыми и забитыми, что она даже не чувствовала коньков. Словно чувства, рвущие ее душу, вытеснили все физические. Хигути открыла калитку, строго махнув чехлами, и Фуюми подчинилась. Она переобулась в голубые кроссовки и подтянула коленки на скамейку. Ширакава обняла свои ноги и положила на них подбородок, бегая взглядом по льду. Бенедикт приземлил четверной флип в каскаде с тройным тулупом. Мартин упал. Все были живыми и полными сил. А лебедь не дышала. Фуюми прислонила голову к стене и закрыла глаза от приятной прохлады. Надо же было так отравить ее жаром, что даже на катке она пылала. Льдинки обиделись на нее, вот и не дают работать. –Больше не поведу тебя загорать. Точно! Точно перегрелась! – Хлопотала Сатоко. Она присела рядом, обмахивая подопечную полотенцем. – Сейчас чуть передохнешь и пойдем в медпункт.

***

–Как четверной? – Спросил Юкио. Поджаренный хлеб вылетел из тостера, упав на пол, и Накамура присел, пропадая из кадра. –Никак. Не прыгала сегодня. Перегрелась. – Почти шепотом ответила Фуюми. В звонке хоккеист видел только ее лоб и черные пряди без любимой заколки, потому что девушка прижалась близко к экрану, пролистывая профили, что зашли на ее историю. Кайзера нет. –Все в порядке сейчас? – Обеспокоенно вернулся в кадр парень. В зубах у него был свежий тост, в руках нож, а в глазах тревога. Ширакава не сразу заметила его глаза, потому что оторваться от профиля Михаэля было достаточно трудно. Но, когда она все же перевела взгляд на друга, перед Юкио ей стало стыдно. –Да, да… все в порядке. Юкио, можно вопрос? – Закусив губу, спросила Фуюми. Она отсела подальше от телефона, оперев тот о кровать, и обняла подушку. Волосы щекотали голые белые плечи, но улыбаться не хотелось. Все чувства девушки были сплошной тревожностью. Возможно, это было глупо – так переживать из-за Михаэля. У них толком ничего и не было. Но Ширакава не была властна над собой. –Зимняя красота, ты меня пугаешь. Когда было нельзя? – Пряча губы в чашке чая, признался Накамура. Он скептически сощурился. Наверняка заметил, что подруга правда выглядела неважно. Впрочем, видимо, решил не досаждать, но при этом заметно опечалился. –Ты когда-нибудь пропадал после поцелуя? Бросал молча? Если да, то почему? – Несмело поинтересовалась Фуюми. Вопрос звучал слишком подозрительно. Она могла сдать себя. Но Юкио был парнем, более того, он был парнем, который сполна наслаждался интрижками на сборах. Возможно, они с Кайзером мыслили одинаково. –Да нет… не было причин. А тебе зачем? – Задумался хоккеист. Он потянулся через весь стол, поймал цветастый фантик из блюдца и с наслаждением съел розовую конфету. Возможно, так он просто храбрился после нахлынувших подозрений. Ну или настолько не верил, что вечно избегающая романтики Ширакава могла попасть в подобную ситуацию. –От скуки читаю книги. Грустный роман попался, где героиню бросили. – Довольно быстро нашлась Фуюми, отчаявшись. Что, Юкио так сложно было найти для нее пару слов? Чтобы увести разговор в другое русло, девушка зацепилась за то, что розовая конфета была с клубничным вкусом, и они с Накамурой разговорились о сладостях. Ширакава мастерски играла оживленность, чтобы хоккеист мог спокойно идти на тренировку, не переживая о ней. А Юкио по-доброму жаловался, что на улице опять дождь, и говорил, что скупит ей всей прилавки ягод, как только она приедет. Отключился Накамура в отличном настроении. Он мучился с зонтом, когда они распрощались. Фигуристка упала на постель, скручиваясь калачиком. Телефон мигал новостью о низком заряде, но она не потянулась за проводом, а заставила гаджет продолжить работу, открывая злосчастный Инстаграм. Ее красивая история. Голубой сарафан. Голые коленки и мягкая кожа бедра. Здесь было идеально все, но среди просмотров так и не было злосчастного аккаунта. Смартфон полетел на пол, а глаза девушки злобно уставились в потолок. О, Фуюми просто ненавидела комнату, что была прямо над ней.

***

Будильник утром не прозвенел. Вместо этого Фуюми проснулась от стука в дверь. Она чуть не поскользнулась на брошенном на пол сарафане, который она скинула с себя вечером в расстройстве. Ширакава разгладила майку пижамы и оглянулась на часы. Проспала! И как можно было забыть о низком заряде. На пороге стоял Кайзер. Девушка собиралась вскрикнуть, но крепкая рука с татуировкой розы легла на ее губы, заставляя замолчать. Свободной рукой парень прикрыл дверь, проходя в комнату. Фуюми испуганно попятилась, уступая ему. –Я же говорил, меня бесит, когда ты не отвечаешь, Ширакава. – Раздраженно произнес спортсмен, опуская руку с губ. Роза спрятала шипы, позволяя ей дышать и говорить. Но Фуюми не могла. Ее плечи мелко тряслись, не веря в произошедшее. Он ничего ей не писал. Только вот севший сотовый… –Прости, мой телефон… – Выдавила из себя пару слов девушка, неловко разводя руками и прикусывая губу. Ей захотелось обернуться в одеяло, когда она заметила, что Михаэль не особо то вслушивался в ее оправдания, а рассматривал легкую пижаму на тонких лямках. –Чшш, я дам тебе извиниться. – Улыбнулся футболист, оттягивая лямку. Она подпрыгнула и легко ударила Фуюми по плечу. Нежная девичья рука потянулась к этому месту, но Кайзер перехватил ладонь, переплетая пальцы. Он нашел глазами постель и пробежался рукой по талии, подводя к ней. Даст извиниться? За то, что она переживала целый день? Чувствовала себя обманутой? Испортила тренировку? За то, что он пропал? Щеки Ширакавы покраснели от злости, а губки надулись, обидчиво складываясь в трубочку. О, ему понравился этот каприз. Кайзер поцеловал фигуристку, стирая недовольство с лица. Она ударила его в грудь свободной рукой и хотела повторить второй раз, но крепкая рука проникла под майку, поглаживая спину, а еще через секунду нашла подушки постели. Фуюми чувствовала, как мягко теперь под ней и как горячо сверху. Михаэль прикусил ее губу, заставляя распахнуть рот шире и томно вдохнуть. Рука задрожала, и девушка не ударила повторно. Она вжалась в плечо, притягивая ближе, словно стремилась окунуться с головой в смертельно горячую лаву. Его пальцы оставили достаточно ожогов на спине и теперь переместились на талию. Михаэль сжимал кожу, оставляя красные следы, словно Фуюми была мягкой игрушкой. Она чувствовала, как все под майкой горело, и сдавалась этой боли. Чертово глобальное потепление. Чертовый Кайзер, что отпустил ее ладонь и провел тонкую дорожку по руке, исследуя вены. Словно повторял собственную татировку на ее теле. Мурашки бежали вслед за крепким пальцем, стараясь угнаться за его бешеной скоростью. Пожары всегда распространяются быстро. Фуюми забыла, что не хотела извиняться. –Хорошая. – Дал оценку Михаэль, огладив шею и поднявшись до подбородка. Ширакаве казалось, что он повторил это несколько раз, но она не была уверена. В глазах двоилось от того, как сильно хотелось их закатить, как хотелось откинуться на подушках. Фуюми простонала слишком громко, когда пальцы с силой сжали щеки, издавая приказ об этой несдержанности. Она сама потянулась к губам, чувствуя, как зрачки дергаются, заваливаясь за веки. –Горячо. – Прошептала Ширакава прежде, чем почувствовала, как ожоги распространились на грудь. Шипы впились в кожу, стягивая майку. Голых участков стало больше, но девушка не ощущала прохлады. Жар. Жар. Жар. Он кусался, но это было самым приятным чувством в ее жизни. Она сама потянулась руками в плечам, чтобы спустить ненужный предмет одежды. Горячо. Надо раздеться, чтобы не было так горячо. –Фуюми! Ты что, проспала! Сегодня другое расписание! Тренировка после завтрака! – Стуча в дверь, прокричал Никлас. Он не решался заходить в девичью комнату, соблюдая правила приличия. Конечно, он ведь не был Кайзером. Не был тем, с кем она способна перейти рамки друзей. Как права была Сатоко, когда говорила о ней. Настолько, что пока Винтер звал ее на завтрак, Михаэль облизывал ее шею. Он выбрал на утро блюдо повкуснее. –Скоро буду! – Выкрикнула Ширакава, надеясь, что услышит, как шаги отдаляются от ее комнаты. Она уперлась в плечи Михаэля, стараясь остудить, стараясь унять, особенно когда это стоило отсутствия подозрений у Никласа. Но Кайзер прикусил кожу у шеи, и Фуюми запрокинула голову, не будучи более способной опираться о локти. Она рухнула на постель, надеясь, что для Винтера эти звуки не будут что-то значить. –Госпожа Хигути писала тебе, но ты не ответила. Проверь телефон. – Сказал Винтер напоследок. Фуюми чувствовала, что он ушел. Но оставил ей в подарок немного стужи. Тело горело, но льдинки стучали по черепной коробке, стараясь вернуть свою девочку. Ту, которая не собиралась извиняться. Ту, которая не ответит взаимностью на поцелуй, когда Михаэль вновь потянется. –Мне надо идти. – Прошептала Фуюми в горячие губы, когда они приблизились. Кайзер хмыкнул и поцеловал снова, надавив на щеки куда сильнее. –Нет. – Произнес он сквозь поцелуй, кусая ее в наказание. Ширакава ответила, не имея достаточно силы воли, чтобы отказать. Она чувствовала, как опухли ее губы от этой силы, и от этого они кололи, что было ужасно приятно. Фигуристка извивалась, сводя ноги, чувствуя, как ее нутро изнывало. Горячо. Везде. –Мне правда пора. – Выдавила Ширакава, лишь когда крепкая рука нашла резинку шорт. Легкая ткань и без того сильно задралась, скатавшись по самые кармашки, а Михаэль еще перекручивал резинку, норовя стащить короткую пижаму. Фуюми чмокнула его в губы, а после в уголок, где заканчивалась недовольная ухмылка. Кайзер отпустил шорты, позволяя ей расправить майку и выбраться из-под него, слезая с постели. Девушка бегло достала зарядку и позаботилась о смартфоне, нервно зажимая кнопку включения. –Не игнорь меня больше. – Добавил Кайзер, словно ставил точку. Обвинение, извинение, заключение. Пламя улыбнулось, указывая ей, какой внимательной она должна быть. Ширакава почувствовала, как льдинки впились в ее кожу, разозлившись, что она слушается жар. –Я… – Указывая на смартфон, пыталась оправдаться она. Какие к черту оправдания! Это она должна нападать, точно. Сжав сотовый, Фуюми собралась с мыслями, надув щеки и набрав воздуха, чтобы звучать достаточно громко. Она свела брови к друг дружке, когда Кайзер ухмыльнулся. Казалось, он хотел фигуристку только за эту ее милую мимику. Тянуло поцеловать складку между бровей, гордый носик и капризные губы. Как в начале разговора. Девушка почувствовала, что у нее снова ничего не выходит, когда он сжал ее плечи, поцеловав скулу. –И не доставай Несса. – Закончил парень. Михаэль выглянул в коридор и, заметив, что тот пуст, выскользнул, даже не давая Фуюми ничего ответить. Она же пялилась в закрытую дверь. Что. Сейчас. Было. Ширакава открыла рот, быстро прикрывая его ладошкой, чтобы не закричать в голос. Тело горело от прикосновений. Да и губы саднило не меньше. Все прошедшие сутки терзаний существовали только ради этого мгновения? Ради этого поцелуя, жара, его крепкой руки у резинки шорт. Фуюми засмущалась, прикрывая руками грудь, и без того прикрытую майкой. Она еще ощущала укусы пламени. Возможно, будет ощущать всю оставшуюся жизнь. Да, теперь все между ними в полной мере ощущалось, как интрижка на сборах. Без лишнего внимания к друг дружке, без доставаний его друзей, с поцелуями за закрытой дверью. Ширакава судорожно включила телефон, открывая Инстаграм. Какие сообщения она кинула в игнор? «Огонек на сторис» Есть! Добилась таки своего. Щеки запылали, заставляя девушку уткнуться в подушку и тихо визжать. Какой ужас, какой неправильный ужас с ней творился. Она, будучи дочерью зимы, радовалась изображению пламени. Совершенно его реакция. «Увидимся. У меня через полчаса.» «Ширакава, ты бесишь.» Фуюми застучала по подушкам от досады, что пропустила такие смс! В ситуации, когда у них остались считанные дни. Она чувствовала, что упустила что-то таинственное хорошее… Хорошая. Как замечательно, что он это сказал. Что он пришел. Ширакава чувствовала, как влюбленность душит ее, делая полной дурой. Словно это сильное слово привязало ниточки к каждому пальчику, к каждой мысли и теперь умело руководило, дергая, когда нужно. Вверх-вниз, а сразу после в самое пекло. Только влюбленность командовала лишь ей. Кайзером двигало это дурацкое «интрижка», «развлечение». Отчего-то фигуристка знала это наверняка, и ей… становилось слегка печально. Михаэль пропадал, когда хотел, приходил, когда хотел. Ибо его не заботило. И ее не должно было. Юкио рассказывал, что это дополнение к тренировкам, отдых после, когда совпадают графики и настроение. Парочки со сборов не проверяют судорожно сообщения и не заваливают тренировки. Все, кто не настолько глуп, как Ширакава. Она погасила смартфон, напоследок над всеми этими сообщениями увидев, что Кайзер так на нее и не подписался. Черт. И ведь заколку тоже не вернул…

***

На завтраке Фуюми не могла оторвать взгляда от стола футболистов. Впрочем, она даже не выглядела подозрительно, потому что Сатоко снова бранила Дитера. Она возмущалась, качая в воздухе хвостиком от клубники, порцию которой они с ученицей взяли на двоих. Ширакава медленно откусывала ягоду, буравя взглядом майку нападающего. Кайзер же даже единожды не позволил себе повернуть голову в ее сторону. Он шутил над Нессом и смеялся, сминая в руках банку колы, да и в общем выглядел расслабленным. Но его взгляд всегда был под контролем, будучи направленным ровно на сокомандников и ни градусом правее. Ни в коем случае не в ее сторону. Фигуристка почти растянула шею, так высоко вытянув ее из плеч, когда Никлас ударил подносом по столу и сел напротив, совершенно закрывая ей обзор на стол футболистов. –Фуюми, ты чего сегодня так проспала? – Спросил он, кромская вилкой омлет. –Да просто телефон сел… – Озадаченно проговорила она, грустно отрывая хвостик от новой клубники. –Фуюми просто дурно вчера было. Перегрелась. Вот и забыла… – Словно курочка-наседка добавила Хигути. Она погладила ученицу по голове и фыркнула, недовольно провожая взглядом покидавшего столовую Хофмана. Вот госпоже стол футболистов был виден прекрасно, Ширакава даже завидовала. –Точно. Ты же раньше ушла. – Ударил себя по лбу Винтер, запивая омлет молоком. Его верхняя губа окрасилась в белый, создавая тонкий ряд седых усов. Фуюми кивнула, поступая совершенно невежливо и не смотря собеседнику в глаза. Она бегала взглядом от одного уха одиночника к другому, стараясь рассмотреть группу за его макушкой. Никлас странно на нее посмотрел, но девушка даже не заметила. Ее взгляд был явно сосредоточен не на его выражении лица. –Мне сегодня утром показалось, что у тебя кто-то был, когда я заходил. – Между делом произнес фигурист. Будто бы это не было ее самой большой тайной! Фуюми чуть не подавилась ягодой. –Говорила по телефону с другом. – Быстро нашла оправдание она, ужасно браня Винтера. Что за дурацкие предположения? Кто-то просил его о мыслях вслух? Как вообще он сделал подобный вывод, если Кайзер молчал? Ауру почувствовал? Фуюми еле держалась, чтобы не свести брови от того, как сильно ее разозлили такие комментарии о ее утре. К слову, Никлас ответ принял, быстро расправился с завтраком и также быстро ушел, сказав, что хочет выловить Бергмана для разговора о костюме перед началом тренировки. Ширакава радостно его проводила, приветливо помахав рукой. Взглядом же она мчалась к заветному столу. Кайзера не было. Фуюми грустно уронила щеки на ладони, уперев локти в гладкий стол. Ну что за черт. Куда он вечно пропадает. Зрачки прошлись по сокомандникам Михаэля, замечая злобный взгляд Несса, направленный на нее, и еще парочку безразличных. Когда Ширакава практически собралась уходить, оставив идею слежки за сборной, ее глаза наткнулись на Ноэля Ноа. И в этом не было ничего примечательного. Легенда футбола пусть и новость для их спортивного комплекса, но он уже не первый день тренирует сборную, от того чего ей удивляться? Дело было в другом. Ноэль Ноа смотрел на нее, будто бы что-то быстро анализируя умными глазами. Фуюми поднялась, чтобы уйти, и нападающий поднялся одновременно с ней. Она сглотнула и быстро покинула столовой, бросив «до встречи» оставшейся в зале госпоже. Что за дела?

***

–Мне написала швея федерации. Сказала, ждет наш запрос. – Мягко напомнила Хигути, когда Фуюми повисла на бортике после очередного четверного. Сегодня она не позволяла себе раскисать, оставив мысли о Кайзере за пределами катка. Возможно, у нее вышло, потому что он поцеловал ее утром. –Так скоро! – Охнула Фуюми, прикрывая рукой в черной перчатке удивленный рот. Она прикрыла веки, представляя свое платье для произвольной. Белое… Сатоко открыла телефон и быстро напечатала запрос в браузере. Они с ученицей вдвоем погрузились в мир тканей и страз, рассматривая платья предыдущих поколений. Ширакава махала руками, отъезжала сделать какой-то элемент и вечно строила звездочки пальцами у волос: украшение в прическе было обязательным атрибутом для ее программ. –Белый купальник за основу. – Сделала самый простой из выводов Хигути. Она оглядывала легкое тело подопечной с восхищением, явно представляя, как благородно и чисто на ней будет смотреться невинный цвет. Фуюми провела руками по телу, словно растягивая по коже белесую ткань будущего образа. – А вот юбка… –Юбка полупрозрачная! И пожалуйста, с перьями. – Листая фотографии в браузере, канючила Фуюми. Сатоко нахмурилась и сказала оставить такие элементы на усмотрение швеи, а куда важнее было обсудить верх. Глаза Ширакавы заблестели при виде страз и камней, отправленных в качестве примера от работницы федерации. Это было самой приятной частью нахождения в сборной – из тебя делали куколку, достойную этого статуса, не жалея ни денег, ни шика. Конечно, платья Рины имели камни куда подороже, насчитывая огромные ценники за один лишь корсет для короткой, но Фуюми была счастлива любому блеску, пища в голос и вызывая смех у Бергмана. В его видении обязательными были белые перчатки, тянущиеся до самых локтей, словно крылья. Грудь должна быть обрамлена камнями, чтобы видеть, как трепещет перед звездами сердце птицы, а шея выполнена из прозрачной ткани, чтобы не перетягивать внимание. Хигути сохранила его идеи на телефон и принялась писать обращение к швее. Фуюми кружилась от радости, борясь с желанием прыгнуть за борт и обнимать тренеров. Она ахнула, как много времени от тренировки они потратили на идеи для образа, и уехала на другой конец катка, заходя в четверной. Говоря о технике, Ширакава стала быстрее вкручиваться. Она все реже позволяла себе ошибиться в галку и даже в кушку. Конек уверенно впечатывался в лед красиво и правильно, так, как судьям бы понравилось. Фигуристка все чаще не готова была довольствоваться лишь сольным четверным. Ей хотелось прыгать каскады. Ей хотелось четыре-два, хотелось четыре-три. Последним элементом она вкрутилась таки в сложный каскад, прицепив к сальхову тройной тулуп. Элемент вышел с выездом в тройку, но Бергман аплодировал искренне и счастливо, поэтому Фуюми выскочила со льда с отличным настроением. –Отправила наши примечания Такахаси. – Подавая ученице чехлы, сказала Сатоко. – Она пообещала, что сядет работать над эскизом сегодня же, а по возвращении в Японию зовет нас снимать мерки. Ширакава улыбнулась и кивнула. Она очень ждала платье, очень ждала образ… Но возвращение в Японию…

***

Фуюми перечитывала короткое «я занят», что Кайзер удосужился отправить ей. Она очень хотела увидеться вечером, но у футболиста, видимо, были другие планы. Михаэль, так и не подписавшись ответ, вычеркнул девушку из своих планов. Словно ему доставляло удовольствие постоянно бросать ее на полпути. Играть в горячо-холодно. Ширакава развалилась на кровати, потягиваясь. Мышцы заныли после усердных тренировок, напоминая, как она выросла за эти сборы. К слову, не только в спорте. Девушка заметила, что ее мысли стали взрослыми. Она думала о поцелуях, о руке Кайзера на резинке шорт. Черт, так и обжечься можно. Фуюми выдохнула, словно старалась задуть горящую свечу. Она вспомнила, что Ноэль приехал из-за Чемпионата Европы, и открыла браузер, ища информацию про предстоящее соревнование. Ссылок и сайтов на эту тему оказалось немереное количество. Очевидно, мир футбола ждал этой схватки. Ширакава вчитывалась в статьи, изучая правила чемпионата и требования для выхода в финал. Она задумчиво долистала до конца страницы, выясняя, что соревнование послужит отбором на Чемпионат Мира в будущем году. Важно. Кайзер молодец, что стремится выиграть. Возможно, они и выиграют? Фуюми не особо разбиралась в футболе. Она кликнула на крестик, сворачивая окно, и пробежалась мягкими подушечками по клавиатуре, набирая новый запрос. Немецкая сборная порадовала ее еще большим количеством информации, сайтов, страниц поклонников. И куда более порадовала тем, что Кайзер был лицом этой команды. Его имя пестрело в строках чаще, чем название страны. Его выделяли жирным шрифтом, добавляли гиперссылки на личные страницы и достижения, восхваляя «Императора». Весь интернет, каждый болельщик и журналист звали его так и никак иначе. Фуюми зарделась от мысли, что надежда немецкого футбола целовал ее сегодня утром. Она поставила видео с его последним голом на замедленную скорость и с наслаждением пересмотрела в третий раз. Благодаря Михаэлю Германия одерживала победу за победой в его возрасте, и, вероятно, Чемпионат Европы тоже будет за ней. Ширакава открыла расписание, думая, что обязательно посмотрит. Даже если они к тому времени не будут общаться. За окном раздался шум. Крепкий мужской голос кого-то отчитывал. Не крик, но размеренный бас, тяжелый. Днем, при оживлении спорткомплекса Фуюми не услышала бы, но в ночной тиши строгое «еще раз», знакомое каждому спортсмену, нагло ворвалось в ее окно. Словно наставление хотело не добраться до адресата, а желало прыгнуть именно к ней, чтобы привлечь внимание. Ширакава откинула телефон и выглянула в окно. На футбольном поле стояло две фигуры. В них она различила Ноэля Ноа и… Кайзера. Второй выглядел практически изможденным, но настырно вел мяч ногой, пробивая по воротам. Он с вызовом обернулся на тренера, но тот лишь недовольно покачал головой. В этот раз Фуюми не услышала его недовольства, но почему-то была убеждена, что Ноа сказал «недостаточно». –Еще раз. – Отозвался нападающий громче, когда подопечный ушел на другую половину поля. Михаэль имитировал ситуации, где на него нападают, обводя мяч ногой. Так, он заставил себя оказаться в максимально неудобном, казалось бы, безвыходном положении поля, где попасть даже по пустым воротам невозможно. Но Кайзер ударил по мячу, попадая точно в цель, и девушка удивилась, когда Ноа не понравился результат. Жаль, она не слышала подробных наставлений, только это громкое «еще». Впрочем, после этой попытки не прозвучало даже оно. Кайзер сел на землю и принял от тренера полотенце, промокая шею. Он внимательно кивал головой, слушая ошибки. Его взгляд сосредоточенно сжирал пространство, сначала упираясь в пол, а потом безвольно проскакивая этажи спорткомплекса, пока советы от ментора находили место на полках в сознании. Ноэль же, пусть и скупой на мимику и жесты, говорил много, и Фуюми аж прищурилась, не веря, что один гол мог оставить столько почвы для размышлений. Она не заметила, как футболист поднялся взглядом до ее этажа, замечая силуэт в окне. Кайзер сощурился в ответ и ухмыльнулся, сжимая полотенце в руке. Фуюми ойкнула, смущаясь. Опять обвинит в слежке, подшучивая, как над фанаткой. Она уперлась руками на подоконник, боясь, что упадет от волнения. Михаэль подмигнул ей, и Ширакава точно бы упала, если не позаботилась о безопасности минуту ранее. Она чувствовала, как искорка, отправленная им, допрыгнула до нее, кусаясь. Уже привычно. Ноэль заметил, что ученик отвлекся. Он замер, медленно поворачивая голову в сторону окон. Фуюми замялась, ища носками пол. Она оступилась и свалилась с подоконника спиной назад, когда известный нападающий заметил таки ее, провожая взглядом ее триумф с падением.

***

Весь следующий день Фуюми сверкала ярче только что залитого льда. Утром они пересеклись с Кайзером в коридоре, и он прижал ее лопатками к стене, облизывая шею. Это воспоминание заставило ее гореть целый день, вытягивая концы улыбок и придавая сил. Прогон тоже вышел весьма недурным – рабочим, как сказал бы Бергман, оттого вечернее кардио в зале было скорее приятным завершением и возможностью разгрузить мозг, а не усердной тренировкой. Фигуристка бежала по дорожке, промакивая лоб полотенцем и периодически прикрывая глаза, когда ее талию обхватили сильные руки и подняли с тренажера. Она почувствовала себя пушинкой, словно была не птицей, а лишь крошечным невесомым пером. Михаэль же, казалось, от подобного получал какое-то невероятное удовольствие. Хотел таскать ее, как куклу, и ловить, особенно когда девушка бежала. Словно браконьер правда вел охоту. Ширакава была готова запищать от того, как было приятно сделать такой вывод. Ему нравится ее ловить. Значит, нравится и она. Фуюми засмеялась, выдавая искреннее счастье и обхватывая ногами крепкое тело. Голубые кроссовки сомкнулись за широкой спиной, словно собираясь закричать «мое». Фигуристка подтянулась руками, вцепившись в плечи, давала понять – слезать она не собирается. Все ее мысли на протяжении сборов были заняты Михаэлем, и, видит Бог, девушка заслужила его себе сейчас. Она сильнее прижалась к такому нужному телу, чувствуя пламя грудью, ощущая настоящий жар, слыша его треск. Боковым зрением же Ширакава заметила, как яркая макушка Несса скрылась за дверью, даже не хлопнув ею. Ассист скрылся тихо, стараясь не тревожить императора во время услады. Девушке не было стыдно, что от мысли, как послушно и незаметно Алексис слинял, ей стало приятно, гордо и весело. Наконец-то. –Мне нравится. – Сказал Кайзер, отвлекая ее от лишних мыслей и увлекая в поцелуй. Девушка успела выучить, что ему нравилось целовать резко, словно каждый раз был первым, и при этом кусать ее губы, вероятно, потому что Ширакава так быстрее таяла и сдавалась. Михаэль предпочитал, чтобы его слушали и подчинялись, ему нравилось вершить кару, выносить приговоры и наказания, хвалить и задаривать. Истинный император. Фуюми же нравилось знать это о нем. Было так головокружительно подчиняться его правлению, не страшась ни шипов вдоль короны, ни стрелы браконьера, ни ожогов от пламени. Кем бы ни был Кайзер, и даже если у него была аллергия на все нежное и тихое, девушка была готова подчиниться, опираясь лишь на то, как приятно было таять в его руках. Даже если волдыри съедали кожу. Пожарам не свойственно быть ласковыми. Фуюми повторяла «мне нравится» в собственных мыслях, чтобы не забыть, что Михаэль это произнес. Он целовал ее, а она молилась его голосом, шире открывая губы. Девушка поняла, что это было сказано о ее спортивных шортах, только когда Михаэль сжал ее ягодицы, сминая эластичные колготки. Шорты задрались достаточно, позволяя ему насладиться обтянутой тонким капроном кожей. Интимный черный цвет был не свойственен белому лебедю, но Ширакава почему-то сразу знала, что браконьеру понравится, жертва так приглянется ему лишь больше. Наверное, поэтому лосины лежали в шкафу, уступая более открытым предметам гардероба. Девушка в принципе стала падка на то, чтобы искать, что привлечет Кайзера. –Здесь ты обрызгала меня водой, сказав, что не запала. – Прохрипел футболист, чувствуя, как слабеет легкое тело в его руках. Он вспоминал их знакомство сейчас? Наслаждался тем, что наконец добрался до желанной с первого дня птахи? Ширакава все бы отдала, чтобы знать, она потратила бы часы на расспросы, но сейчас она была способна лишь отдаваться поцелуям, словно ее тело жаждало этого всю жизнь. Ее ладони не слушались, не находя мужских плеч, вынуждая цепляться за них инстинктивно. –Запала. – Выдохнула Фуюми, чувствуя себя обязанной ответить. Правда лилась журчащим потоком, обнажая все ее тайны, выдавая нагое и сокровенное: «нравишься», «запала», «влюбилась». Все сошлось в одном слове, выдавая ее секрет, подноготную, что таилась за каждой встречей в чертовом спорткомплексе. Ширакава отстранилась и наклонила голову. Все перед глазами кружилось, наполняя пространство спортзала звездочками. Возможно, девичьи зрачки дрожали, она не знала и не могла знать, так бессильно стало сознание. Фигуристка простонала, умоляя Кайзера повторить манипуляции с шеей. Она практически захныкала, когда он припал к коже, втягивая ее губами. Не так, как утром. Не незаметно. А настолько горячо, что останется след. Но Фуюми было плевать на отметины. На ожоги. Ей этого необычайно хотелось. Она сжала плечо парня, сминая футболку слабым кулачком, пока ловкий язык зализывал укус на ее шее. Пальцы потянули за одежду, призывая Михаэля ее снять. Девушка хотела от него всего и сразу, здесь и сейчас, в самом сердце адского пекла. Фуюми хотела его, и ей не нужна была сервировка для горячего. Главное, чтобы оно непременно было подано. Скорее горячего! Горячий. Горячо… Горячо. Горячо. Горячо. Это слово звучало в мыслях, как сирена, пока белая кожа шеи изнывала ожогами. Кайзер постарался на славу, будучи щедрым в собственном снисхождении. –Я знал. – Приняв ее признание, как самое очевидное известие в Императорском дворце, Михаэль усмехнулся и облизал ключицу, с наслаждением изучая элегантную впадинку, когда Фуюми придвинулась ближе, инстинктивно прижимаясь промежностью к его паху. Через эти чертовы короткие шорты. Парень толкнулся в ответ, принимая игру и довольствуясь прилежностью подданной. Девушка же испугалась сама себя, не откидывая более голову, а поднимаясь и отталкиваясь от крепких плеч. Пальцы мелко задрожали, ощущая, как сквозь фаланги валит пар, дым, клубясь и умоляя не покидать пепло. Впрочем, ей правда не суждено было охладить пылающий разум. Пожар не был потушен, ибо Михаэлю хватило одного поцелуя, чтобы вернуть Фуюми в жерло. Ширакава окончательно стала собственностью его прикосновений, ощущая, как он целует ее уже в лифте, разгоряченным кулаком ударяя по стонущим кнопкам. Или это стонала она сама, не будучи способной устоять на ногах и продолжать держаться за одежду, а не за голое тело? Не будучи способной даже помнить, как нашла силы дойти до этого лифта. Позже Кайзер целовал ее уже в коридоре, бренча ключами от комнаты и прилагая достаточно усилий, чтобы дать Фуюми устоять. Она безжалостно на нем висла, подгибая ноги и капризно требуя, чтобы ее снова взяли на руки. Девушка надула губы, отстраняясь, пока Михаэль не перекинул ее через плечо, запирая дверь. Фигуристка чувствовала себя максимально раскрепощенной, имеющей право быть такой откровенной и требующей. Нет. Льдинки так не поступают. Они либо порознь с огнем – либо их не существует. Фуюми чувствовала, что она – второй случай. Она совершенно не льдинка. Больше нет. Жар безжалостно заставил ее растаять, избавив от всех острых углов, державших оборону и отвечавших за гордость. Белый, толстый слой льда, скрывавший секреты, позволявший ей врать, исчез, оставляя прозрачную, совершенно гибкую и честную воду. Ширакава была настоящей, она была журчащим ручьем, неспособным молчать и более скрипеть на зной. Она текла в лапы костру, зная, что не потушит, лишь обожжется. И это было приятнее всего: не тушить его, а таять самой. Фуюми была здесь, в сто шестнадцатой комнате, лежала на его кровати, совершенно не страшась того, что нахождение здесь значило переспать. Напротив, она желала этого, ощущая, как это пылкое чувство заставляет ее сводить ноги и стремиться задеть пах парня снова. Делая это, фигуристка убеждалась, как сильно Кайзер ее хотел, и это искушало ее куда сильнее, не оставляя возможности оставаться тихой и заставляя умолять вслух. –Михаэль, пожалуйста. – Протянула она, свободной рукой касаясь светлых прядей. Словно парень не был браконьером, не был палачом, занятым расправом, не был императором, несущим власть, а оказался такой же вольной птицей со светлым крылом. –Скажи еще раз. – Проводя большим пальцем по губам, произнес футболист. Он улыбнулся, когда Фуюми потянулась навстречу руке, облизывая кожу. Ему крышу сносило от этой японки. Парень легко ударил по губам и спустился до подбородка, оголяя шею. Белая, такая мягкая кожа запомнилась ему, как чистый сахар. Почти прозрачный и такой хрупкий, словно пропитанный чаем с лучших восточных плантаций. Ширакава томно вздохнула, и парень рыкнул, ниспадая таки к десерту. Язык коснулся шеи, сделал круг и прикусил, оставляя с прежним следом еще один. Словно раны на слабом теле лебедя. –Пожалуйста…Да, так… – Убеждаясь, что ей совершенно не хватает воздуха, прошептала Фуюми. Она чувствовала, как губы касались ключиц, словно странник желал напиться. Девушка отчаянно надеялась стать для него спасительной живой водой, самым светлым родником. Она прогнулась в спине, ощущая, как смялась под ее острыми локтями подушка. –Обопрись о них. – Потребовал Кайзер, заставляя собрать последние силы. Ширакава поджала губы, ощущая, как одна из рук парня поддерживала ее за спину, а вторая ловко подцепила майку. Черная мягкая ткань ловко легла в наглую руку с татуировкой розы, словно сдаваясь императору, и оставила фигуристку в топе, открывая вид на совершенно изящное фарфоровое тело. Михаэль лишь больше убедился, что Фуюми сахарная. Он стянул с себя футболку, скидывая ту на пол вслед за девичьей одеждой, и потянул руки к ее топу. Спортсмены с детства приучены не стесняться собственного тела, они переодеваются в общих раздевалках и видят друг друга в душевых. Но даже если бы Ширакава выросла в религиозной секте, она не испытывала бы стыда за собственную обнаженность. Ей было жарко, и тело требовало оставить его нагим. Оттого девушка ловко вытянула руки, помогая таки стянуть топ. –Было наглостью так долго тянуть, Ширакава. – Сказал Кайзер, сминая грудь крепкой рукой с татуировкой. Корона властно возвышалась над белой кожей, наслаждаясь собственной властью. Фуюми прогнулась, даруя стон каждому из множества шипов на его руке. Она пробежалась по стеблю тонкими пальцами, впиваясь ногтями в руку и закатывая глаза. Свободной рукой парень подцепил подмеченные им прежде шорты. Девушка заерзала на постели, помогая расправиться с остатками одежды. Ткань живо стекала по гладким колготкам, падая вниз. Ширакава постаралась выровнять дыхание и приподняться, чтобы стянуть и оставшиеся колготки. Ей многого стоило сфокусировать взгляд на парне, и насколько же сложнее стало держаться, когда девушка заметила, сколько желания было в его глазах. Михаэль перехватил ее руку у резинки колготок, нещадно оттягивая ее ладонь и уступая место своей, что жестоко разорвала капрон, наполняя комнату треском. Фуюми вскрикнула от неожиданности, но парень быстро заткнул ей рот поцелуем, так и не отпуская груди. Он пропустил между пальцев сосок, оттягивая, а следом сминая даже с каплей нежности, словно извиняясь. –Михаэль… – Простонала имя футболиста Ширакава между тем, как его губы оторвались от ее собственных, целуя поочередно щеки, уголок губ, а следом спускаясь ниже. Девушка погладила его волосы, желая направить, но Кайзер властно перехватил ее ладонь, приковывая к постели. А через секунду Фуюми почувствовала, как он поцеловал живот. Снова и снова, словно пытался выявить закономерность или рисунок, опускаясь до пупка, а следом ниже. –Я говорил, какая ты сладкая? Твоя кожа – сахар. – Опаляя кожу горячим дыханием, произнес футболист. Ширакава слышала его отрывками, различая между слов парня свои стоны. Она повернула голову, рассматривая собственное тонкое запястье, что было зажато его рукой. Попалась. Фуюми сощурила взгляд, стараясь запомнить эту прелестную картинку надолго, словно не было ничего важнее ее руки, лежащей в его. Она поняла, что было, было что-то куда важнее, когда губы Михаэля коснулись кожи настолько низко, что задели хлопок белья. –Мика… – Не в силах сохранять немецкий акцент и дотянуть слоги до конца, прохрипела Фуюми, когда наглые клыки сомкнулись на ткани, стягивая белье вниз. Парень помог себе руками, оставляя ее обнаженной, и девушка свела ноги. –Тшш, нет. – Почти шепотом произнес Кайзер, сжимая ляшку рукой и разводя ноги. Он вкладывал в каждое прикосновение достаточно сил, чтобы и на коже бедра оставить след ладони. Широкую пятерню, свидетельствующую о том, как сильно Фуюми ему доверилась. Раз позволила коснуться в столь интимном месте. А после доверилась куда сильнее, чувствуя, как пальцы Михаэля коснулись клитора. Ноги инстинктивно вздрогнули, желая сомкнуться, но Кайзер не дал. –Все отлично, это я. – Успокоил он девушку, слегка надавливая. Ширакава почувствовала, как воспламенилось все ее нутро и практически вскрикнула, простонав слишком громко. Ее затылок уперся в подушку, а бедра подались навстречу умелой руке, раскачиваясь, лишь бы желанное прикосновение повторилось. Распухшие от поцелуев губы мелко задрожали, не получив желаемое мгновенно. –Пожалуйста… пожалуйста, Мика… Михаэль. – Пересиливая себя, выдавила девушка, она потянулась к промежности той рукой, что осталась свободна, но Кайзер быстро пресек ее самовольничество. Он быстро среагировал, теперь держа в заключении оба ее запястья, крепко зажав те над головой. Эта поза так красиво выделяла девичьи ключицы и приподнимала грудь, что парень облизнулся, сощурив взгляд. Сладость. Сахар. Сахар – белая смерть… –Мне нравится, когда ты признаешься, как сильно меня все это время хотела. – Властно прозвучал футболист, прежде чем сжалился над пленницей, надавливая на клитор подушечкой пальца. Щеки Фуюми покраснели от того, как ей было жарко и хорошо, а выражение лица стало совершенно по-милому довольное, когда Кайзер приловчился и сделал третий по счету круг быстрыми пальцами. Мокро и умело. –Так хорошо… да… – Журчала Ширакава, качая головой из стороны в сторону. Весь этот жар, это наслаждение накрывали с головой так сильно, что девушка не была уверена, дышит ли вообще. Она разводила ноги шире, больше не нуждаясь в крепкой хватке на бедре. Хотелось прижаться сильнее, двинуться навстречу, и Фуюми не сдерживалась, выгибаясь и умоляя о большем стоном. Она практически захныкала, когда парень остановился. Ей хватило выдержки не устроить каприз лишь потому что Михаэль оказался необычайно быстр в том, чтобы расправиться с шортами и боксерами, не забыв про презерватив в кармане. Он настолько был уверен в собственном «она на меня запала»? Ширакава нахмурилась, думая об этом, но вопрос исчез из ее мыслей также быстро, как Кайзер вернулся к сладкому, раскатав презерватив по члену. Морщинка меж ее бровей разгладилась в одно мгновение. Фуюми наблюдала с необычайным интересом и неким волнением. Эту картину она тоже запомнит надолго, ибо она приносила особенное эстетическое удовольствие. Девушка впервые пожалела о собственной скованности, ибо сейчас она не могла прикоснуться к накачанной груди, приподняться и облизнуть разгоряченную кожу, сжать неумелой рукой член, будучи самой примерной ученицей. Она вздохнула с каплей страха, когда рука Михаэля легла на внутреннюю сторону бедра, касаясь прежнего следа, а головка легко коснулась влагалища, словно давая ей мгновение на моральную подготовку. Фуюми встретилась с Кайзером взглядом, когда он вошел. Девушка зажмурилась под его тяжелый вздох, чувствуя, как хватка на бедре стала в разы крепче. Михаэль рыкнул, не ощущая, сколько боли приносила крепкая рука, как жадно шипы покусывали кожу. При этом он не двигался достаточное количество времени, чтобы дать Ширакаве привыкнуть, и внимательно наблюдал за её лицом. Девушка мелко и часто выдыхала, стараясь высвободить руки, но парень не давал, наслаждаясь красными щеками и дрожащими ресницами, что фигуристка не могла спрятать за ладонями. –Горячо. – Прошептала Фуюми. Девушка чувствовала Михаэля в себе, а вместе с тем ощущала, как от этого все невероятно жгло. Она именно так это и представляла, сжимаясь вокруг члена и стараясь привыкнуть к размеру. Даже если горячо – это все еще головокружительно. Ширакава сомкнула губы и томно промычала, когда вновь почувствовала прикосновение умелой руки к клитору. Она вцепилась ногтями в ладонь, что держала ее руки, когда подушечка пальца сделала круг, а потом повторила его снова. Парень отвел ее внимание к этим ощущениям и вышел, собираясь войти снова и наконец начать двигаться. –Черт, что ж ты такая узкая. – Ругнулся Кайзер, когда Фуюми вновь предприняла попытку свести ноги. Ее стенки настолько плотно сжимались, что парень был готов кончить на месте только лишь от этого. Он рыкнул и вновь развел ее бедра, борясь с желанием закатить глаза от того, как изящно девушка выгибалась. Ширакава была сладко открытая и такая отдающая, что его недовольство тем, что она стала его только сейчас, лишь возымело больший вес. Фуюми распахнула губы, сначала громко выдыхая, а следом простонав в голос. Она сочла это благодарностью за то, что рука Михаэля вновь нашла клитор. В такт неспешным толчкам бедрами, он надавливал и делал круг, возводя удовольствие в такой немыслимый абсолют, что девушка скорее бы умерла, чем выбрала остаться тихой. Ей было жаль, что рук у парня было всего две. Она ощущала недостаток его внимания, когда бедра, живот, талия были лишены прикосновений. Язык пламени стал настолько родным ее далекому от огня телу, что даже мгновение без его ласк заставляло фигуристку чувствовать себя неудовлетворенной. –Еще. – Умоляла о большем Фуюми, словно существовал расклад, способный угодить её необъятным желаниям. Девушка почувствовала прилив сил, когда Кайзер ускорился и вместе с тем выпустил наконец ее запястья, словно выпуская птицу на волю. Руки затекли и касались тяжелыми, лишь умаляя веру Ширакавы в правдивость всего происходящего. Она потянулась коготками к плечу Михаэля, намеренно царапая и тая в этом лишь сокровенное желание пометить его, как он сделал это с ней. Парень не сбросил ее руки, и фигуристка осмелела, проводя пятерней, словно острыми когтями. Кожа поддавалась, рисуя красные полосы на крепких мышцах. –Вот так. – Указал Кайзер, спускаясь ладонью вдоль груди и задевая чувствительный сосок. Он сжал все тем же крепким хватом талию, уделяя наконец внимание этому изнывающему изгибу. Фуюми была такой гибкой, такой манящей волной, что нападающему хотелось коснуться каждого из буйств чистых вод, прежде чем вновь оказаться на берегу. Впалый живот вжался под его прикосновением, позволяя большому пальцу очертить узор и коснуться пупка. Такая бархатная, такая сладкая и послушная кожа сводила с ума. Не бывает таких! Михаэль чувствовал очертания хрупких костей и цеплялся, насаживая отданное ему тело на член. Фуюми подстроилась и послушно двигала бедрами, так, как ему хотелось. Стало приятнее, и настолько, что она выбивалась из ритма, теряя воздух, сознание, собственные возгласы. И Кайзеру это все больше нравилось, разжигая его азарт, его вовлеченность. Толчок, второй не читались с начальным медленным темпом. Настоящее стихийное бедствие. –Я… Мм… Михаэль. – Простонала Фуюми, борясь со сбитым дыханием. Она заламывала свободные руки, чувствуя, как нега накапливалась, шепча о скором извержении. Она легко кусалась, но лишь дразнила. В любом случае, девушка осознавала, что слишком близка к завершению, от того ее клыки часто впивались в собственные губы до крови. –Повтори еще раз. – Приказал Кайзер, и Ширакава была готова кончить только от того, как томно и хрипло сейчас звучал его голос. Это она с ним сделала? Фуюми сощурила взгляд, стараясь считать каждую капельку пота на его лбу. Красивый, властный, нужный. Она нисколько не жалела о том, кто был сверху, вынося приговор и издавая приказы. Она была рада их исполнить. –Мика… Михаэль, пожалуйста. – Протянула девушка, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Она напряглась всем телом, предвкушая разрядку, словно замерла перед истинным чудом. Мурашки разбежались по всему телу, не избегая островков с отметинами, присаживаясь на каждый укус, след и засос, ибо все его прикосновения уже стали ее частью, освоились на ее теле и стали родными ее гибким волнам. Кайзер насадил ее последний раз, скрутив кожу на талии до ломаных красных полос, когда Фуюми вскрикнула. Нега наконец вышла из берегов, окутывая все тело взрывной волной. Каждый участок кожи отдавался необычайному чувству, что взяло над девушкой вверх. Ширакава чувствовала, как ноги сводило, заставляя сжимать бедра. Михаэль толкнулся вновь, и после оргазма это ощущалось куда более жарко. Фуюми хотела было отползти, расслабив наконец дрожащие ноги, но крепкая хватка вновь задала направление, вынудив бедра качнуться навстречу члену. Девушка застонала, будучи слишком чувствительной, она вцепилась в крепкую руку, царапая татуировку, и услышала, как простонал Кайзер, наверняка всецело ощущая, какая особенно узкая она сейчас. –Блять! – Выругался он, очевидно, кончив следом за ней. Фуюми прикрыла глаза, стараясь отдаться остаткам прелестного удовольствия, когда Михаэль вытащил, оставив ее с чувством пустоты и каплей печали. Пушистые ресницы мягко навевали мгновения прошедшего блаженства, и Ширакава была готова повторить вновь уже сейчас. Она провела по полосам на талии легкой рукой, ощущая, словно от нее оторвали самую нужную часть. Уже не жарко. Но тепло. Особенно, когда он опустился рядом, не приближаясь и не трогая, лишь размеренно дыша и утирая пот со лба той рукой, что за этот вечер Фуюми сочла принадлежащей себе. Она нежилась еще долю секунды, любуясь Императором в такой важный миг, и махнула крылом, подползая к парню. Перед сном в своей комнате девушка достаточно раз представляла, как засыпает на его груди или в объятиях. И когда этот момент оказался настолько близок к реальности, все ее нутро трепетало. Кайзер выдохнул и приподнялся. Ширакава сочла, что, чтобы притянуть ее к себе. Но вместо этого парень наклонился, свесив руку с постели и подхватив ей свои шорты. Фуюми потупила взгляд, не понимая, зачем ему этот предмет одежды. –Я в душ. Сейчас уйдешь или утром? Я бы сказал, что сейчас было бы незаметнее. – Коротко отчеканил Михаэль. Он заметил, как медленно поползли вниз уголки губ девушки, и недоумевающе поднял бровь. Парень хмыкнул и чмокнул ее, стараясь заставить прийти в себя. – Устала? –Почему ты на меня не подписался? – Закутавшись в одеяло, чтобы скрыть резко ставшую позорной наготу, выпалила Ширакава, перебив парня. Ее голос не дрогнул, произнося это, но все нутро страшилось ответа. –Чтобы никто не знал о нашей связи, очевидно. – Быстро и складно ответил Михаэль, словно истина была проста, как белый день. Он натянул шорты и наклонился снова, чтобы поцеловать девушку. Она замерла, не зная, что делать, но все же ответила, наслаждаясь ласковым жестом. Кайзер все еще целовал ее, а значит, ничего не изменилось. Но это … «никто не знал». Не знал. Не знал. Не знал. Держать в тайне – это не всегда плохо. Это даже разумно для спортсменов их уровня, но не настолько, чтобы игнорировать подписку и спрашивать, когда ей уйти. Впрочем, Кайзер быстро решил, что она останется, даже предложил свою футболку. Фуюми уверяла себя, что должна пищать от этого жеста, что это значило шаг вперед навстречу отношениям и не походило на пустую интрижку. Но теперь сто шестнадцатая комната для нее воняла подозрениями. Может, она просто накручивает себя после секса? Ширакава запрятала щеки в подушку, стараясь остудиться хотя бы на толику. Пожар – это зрелищно и грандиозно. Но после себя он оставляет лишь всепоглощающее, мертвое «ничего». Фуюми коснулась легкой ладонью своих губ и провела по ним. Вдумчиво и с опаской. Голова трещала, а через мгновение отказалась подчиняться вовсе, заставив девушку отключиться. Ширакава заснула, не зная, что увидит на утро после пожара.