Часть 4

Алёна

      Просыпаюсь с мутной головой и безумной жаждой. По ощущениям, во мне кто-то сдох. Температуры, кажется, уже нет. Или она не такая высокая, как была вчера. Вчера я думала, что откинусь, честное слово. Уже думала даже в скорую позвонить, но, почему-то моей скорой помощью снова стал он. Поворачиваю голову в сторону и смотрю ему в затылок. Рыжие кудри сбились в один большой колтун на затылке, а свитер, который и ему мешался, и меня колол ночью в спину, задрался, оголяя половину торса. Не то что бы я засмотрелась, но снял бы уже, чтобы никто не страдал. Вчера я слабо понимала, о чём прошу Сашу. Когда просыпалась ночью несколько удивилась тому, что он остался, но сейчас я была слишком слабой, чтобы о чём-то думать. Не так плохо как ночью, ночью моё состояние искренне близилось к настоящей лихорадке. Интересно, ночью Саша подумал, что я сумасшедшая или реально искренне и без задней мысли остался? Перекатываюсь к нему, поворачиваясь и прижимаясь спиной. Сама понимаю, что это бред и ситуация странная, но что мне теперь, вскочить и орать? Пусть человек хоть поспит нормально, раз дома переночевать не удалось. Вдобавок к этому, я знала, что он уснул пьяный. Это было не очень приятно, но даже так кошмары мне не снились. Телефон вибрирует на тумбочке. Мой. Беру в руки и вижу очень раннее сообщение от подруги. И чего ей не спится в такую рань? Кажется, я замуж выхожу. Я проснулась моментально! Резко сажусь на кровати, от движения начинает кружиться голова. Но, это значения не имеет и голова у меня сейчас закружится от другого! Какой ещё замуж, если вчера у неё ещё точно никого не было? Строчу ей миллион вопросов, особенно часто повторяю вопрос «что за шутки?» Ну, предложения мне никто не делал, но моим он точно будет. При встрече все расскажу! — Что ты подскочила? У тебя температура, лежи да болей себе. На пары всё равно не пойдешь, — бубнит Алекс, переворачиваясь на другой бок и подпирая себе голову рукой, — Могу домой прямо сейчас уехать. Поворачиваюсь через плечо и вижу, как он, опухший и явно едва проснувшийся, утыкается лицом в подушку. Да уж. Вот бы ему прямо сейчас за руль. Так! Стоп. А как он ночью пьяный приехал?! — Саш, — начинаю вкрадчиво, осторожно, — А ты ночью сюда на чём так быстро доехал? Неужели на такси твоих ненавистных? Покровский что-то бубнит и перекатывается на живот, обнимая подушку и зарываясь в неё носом окончательно. Как бы не подох прямо здесь от перекрытого дыхания. — Саша. — Да на тачке приехал, конечно, малыш, ну ты че как маленькая?! — он отворачивает голову от меня, явно настроенный ещё немного поспать. — Пьяный? Саша отдирает себя от подушки и тоже садится. Получается у него не с первого раза, с телом совладать в его состоянии получается плохо. Его болтает из стороны в сторону, а морщина между бровями только усугубляется, не разглаживаясь. Кудри перекосились на одну сторону, глаза отекли. Да-а, ему точно не хорошо сейчас. — Я ж тебе уже сказал, что я пьяным не был. Выпили с пацанами, да, но я что, по-твоему, как алкаш к тебе завалился? — Саша начинает злиться, сжимая губы в тонкую полоску, — Доехал до тебя, жив, здоров, машина так же. — Но… — я пытаюсь начать читать нотации, но Алекс слушать не собирается. Падает на кровать назад, в лежащее положение, а заодно и меня опрокидывает, схватив поперек талии, — Ой! Вскрикиваю от неожиданности, но с кровати съехать не пытаюсь. Скорее лежу, прижатая рукой к кровати и пытаюсь быстро осознать, а что у нас сейчас, собственно, происходит? Перед глазами всё тот же потолок, который я вижу последние три года своих попыток жить осознанно. Саша был не раз в этой квартире, и обнимались мы тоже не раз. Но, чтобы вот так лежать на кровати и, если так можно назвать, обниматься… В голове каша. Саша такими вопросами вообще не заморачивается и спустя буквально пол минуты проваливается в сон и посапывает, всё-таки повернувшись лицом в мою сторону. А мне… как-то не по-себе, если честно. Мы ведь не пара, даже искры любви между нами никакой не проскакивало, а я позволяю с собой спать и обнимать меня так, как захочется. — Саш, нужно… — Алёна, — он выныривает из дрёмы. Мы встречаемся глазами. Я лежу на спине, он на животе, — Закрой глаза и ляг спать. Хоть сейчас помолчи и просто полежи. К чему нам подскакивать в небывалую рань в наш общий выходной? Дай мне еще хотя бы час побыть счастливым. Я молчу. Не знаю что ему сказать! Я пить вообще хотела! Медленно киваю, не отрываясь от его лица. Заспанный Саша очень смешной. Непроизвольно улыбаюсь и он отвечает подмигиванием. Эх. Спать, что ли, придётся всё-таки?.. Поворачиваю голову в другую сторону и вижу стакан с водой, которой я, видимо, вчера запивала таблетки из ночной доставки лекарств. Ладно! Уговорили! Делаю несколько жадных глотков воды и заваливаюсь на кровать назад. Честно говоря, поспать я тоже не против. А если отбросить еще мысли из головы и действительно дать себе побыть счастливой, не думая о том, что это значит для Алекса, будет ещё лучше. Только поэтому с закрытыми глазами (так не страшно) нахожу своей рукой руку Алекса и переплетаю наши пальцы. И чувствую, как он сжимает её в ответ.

***

Александр

Я, наверное, сдох, пока к ней ехал. Иначе я никак это утро описать и не могу! Ладно попросила лечь с ней ночью, это я уже чуть не умер со счастья. Проснулся раньше неё, удивился, что это не сон, подкатился поближе и обнял. Пусть хоть в «бессознательном» состоянии порадуюсь. Тем более, что Алёне точно лучше, я ночью несколько раз температуру проверял прикосновением ко лбу. Когда она проснулась, сразу отвернулся к стене. Думал, сразу вскочит. А нет, девчонка оказалась лежать на месте. Потом меня чёрт дернул выдать ей тираду про то, что я хотя бы сейчас хочу побыть счастливым. А она приняла, поняла и за руку меня взяла! В нейронных связях что-то происходило. Я не буду как дурак думать, что она это делает для утешения моей невзаимной влюбленности. Алёна точно что-то чувствует по отношению ко мне. И я добьюсь, черт возьми, чтобы она это проявляла не только в состоянии, близком к смерти. С этого дня в моей голове начинался строиться план. Точнее, несколько планов. Сначала план А, по которому я прямо сейчас и бегу в цветочный, чтобы выбрать самые красивые цветы. Правда, за двадцать лет дружбы я так и не выяснил, какие цветы она любит. Зато точно знаю, что эту информацию знает моя сестра. Ей и пишу, но та отвечает с огромными задержками и я понимаю, что она на работе. Черт! Мне бы прямо сейчас, я вообще ждать не могу, как школьник сопливый трясусь от осознания и желания сделать хоть что-нибудь. Но, покупать на шару тоже не хочу. Не понравится ещё, а я буду знать, что она не наслаждается этим букетом. Всё должно быть идеально. Поэтому, еду в спорткомплекс. Сегодня у меня нет тренировки, но мне чисто физически нужно выпустить пар и скоротать время. У Андрюхи сегодня поставили треню с запасным составом, как раз к ним и присоединюсь. Это всю основу отпустили отсыпаться. Заезжаю перед тренировкой в кофейню. Я ничерта не выспался, а еду не к первой тренировке. Значит, там все уже разогретые и заряженные, Петрович как всегда самый заряженный. Беру какую-то хрень, зато крепкую. Бариста строит мне глазки и я кидаю чаевые даже не задумываясь. Хорошая девчонка, молодая, видно, работу с учёбой совмещает. Всегда восхищался такими людьми. Я вот сразу на учёбу забил, мелкая моя тоже, а Алёна не работала. Это выпилиться можно. Тут же, словно услышав мысли, мне кидают на телефон инфу о курсовой. Надо уже отчислиться из этой шараги и дело с концом. Если я с Алёной буду вместе, мне больше не нужно будет создавать видимость присутствия на парах только чтобы с ней посидеть. Одни плюсы, в общем. И лишняя головная боль в виде учёбы исчезнет, и спермотоксикозом перестану страдать. Ну, а что? В спорткомплексе тихо. Так всегда по субботам и воскресеньям. Занимаемся только мы и гимнастки — те вообще отбитые, у них выходных считай не бывает. Они и кроссы с нами наравне бегают, и ОФП иногда с нами делают. Волшебные девчонки! Я захожу в раздевалку, быстро переодеваюсь в форму. Телефон оставляю тут же — ни к чему мне его разбивать, совсем недавно новый купил. Мчусь в зал, тренировка началась пару минут назад. И на входе встречаюсь с Андреем, очень хмуро смотрящим в телефон. — Что случилось? — здороваюсь с ним за руку и хмурюсь в ответ. Не, ну чтобы Андрюха в таком настроении был, это надо постараться. — О. А ты чё тут делаешь? Да так… Короче. Нужно мне покорить девчонку, — ровно на этом моменте я уже ахреневаю. Покорить девчонку?! Это точно Романовский говорит? Ему обычно девчонку уложить бы в кровать, да побыстрее и советов он в этом точно не спрашивал. И кто эта сумасшедшая, которая на нашего дряхлого старика клюнула? — Она ни цветы, ни украшения не любит и вообще со мной периодически огрызается. Сань, ну че я ещё могу сделать? Я, конечно, советчик от души. В таком вопросе, конечно, лучше у Егора спрашивать. Он же женится, а не я. Да и у Богдана с нашей медсестричкой, Катей, там что-то закручивалось. А мои способы вряд ли ему подойдут. Ну какая дура поведется на Андрея, если он просто с ней в кровати поспит? Нет, можно еще двадцать лет подружить. С образом Андрюхи правда опасаюсь, что он не доживет до момента перехода дружбы в отношения. Тут я-то не доживу. — Хрен знает, — пожимаю плечами, — Может, увлечения у неё какие-то есть? Подари что-то связанное с ними. Где ты её откопал? Андрей почему-то улыбается и смотрит в пол, а взгляд такой… такой, словно Старый попал. — Сама попалась. Мы молчим несколько секунд. Я думаю о том, что опаздываю на тренировку, но не на свою, а Романыч точно не думает о том, что он-то на свою тренировку сейчас опаздывает. — Точно! Ал, ты — гений. Не зря тебя капитаном сделали! — оживляется Андрей, — Подарю ей новый фотик. Ей точно должно понравиться. И че ещё к фотику можно купить? Вспышку там какую-нибудь новомодную… — О-о-о, ты что, фотографа где-то подцепил? — протягиваю и тяжело вздыхаю. Есть у меня одна знакомая-фотограф, мелкая моя. Вредная, противная, ещё и критикующая каждую твою фотографию, сделанную не с идеального ракурса, — Сочувствую. У меня сестра младшая фотограф, худший человек, которого я знаю. Андрей замирает на несколько секунд, словно думает о моих словах. А затем продолжает одеваться и сваливать с тренировки. — Это не мой случай, — улыбается друг во все тридцать два, — Отмажешь перед Петровичем? Я в долгу не останусь. Вздыхаю. Конечно же отмажу, куда мне ещё деваться-то? Вот бы ещё мне моя та самая мелкая и противная ответила, а то мне тоже это ОФП к черту не сдалось в воскресный день. — У тебя-то как с Алёной? Ты ж к ней вчера укатил посреди веселья, — вспоминает вдруг Андрей и я не могу удержаться. — Проснулся с ней в обнимку, — улыбаюсь так, словно спал не с болезненным колтуном, а с секс-дивой в кружевном халатике. Романовский расплывается в улыбке и смотрит на меня так, словно уже представляет кружево на моей Алёне. Бесит, — Нет, Андрюх, нет и нет. Пока нет, но если мне моя мелкая ответит, какие цветы любит Алёна, то я стану к этому на шаг ближе уж точно. Андрей жмёт мне руку и не перестает многозначительно улыбаться. Выходит за дверь и вижу, что кого-то набирает. Собираюсь выходить с раздевалки на тренировку, на которую опаздываю уже на битые десять минут. И за секунду до того, как я закрою дверь и вернусь в раздевалку только через три часа, успевает прийти уведомление. Мелкая Пионы. Петрович, прости! Никакой тренировки сегодня не будет.