Рана

Зеленоглазый осторожно, как напуганный зверь, выходит из тени листьев и веток кустов. Он не подходит ближе, а лишь наблюдает, пытаясь нащупать почву допустимой дистанции, которая ужасно, мучительно медленно сокращалась. Вдруг, под ногой ненавистного всеми отродья хрустнула палка. Несчастный кусочек засохшего дерева предательски громко переломился под весом красновлосого, который тут же замер. Его глаза застыли в немом ужасе, он пялился на травника, который обернулся на звук. Их напуганные взгляды встречаются, и в каждом читается что-то своё. В одном — любопытство, желание сбежать от глупых предрассудков монастыря, жить обычной детской жизнью. А в другом — чистый, животный страх, жёсткое прошлое, выживание среди диких зверей в полном одиночестве, без какой-либо родни. Кудрявый мальчишка ждать нападения не стал и сразу решил обороняться, достав из-за позухи маленький, судя по всему самодельный, блестящий ножик. -Н-не… НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ! Лезвие блестнуло под лучами палящего солнца. Рука хозяина дрожала, по щекам всё ещё лился ручей слёз, а глаза, полные ужаса, явно бы не принадлежали тому, кто готов убить. Одной рукой мальчик продолжал держать голову всё ещё живой оленихи, он прижимал её к груди, словно это смысл его жизни, словно это последнее, что у него осталось. Спраут вздрогнул, пошатнулся, сглотнул накопившийся шок и, сделав глубокий вдох, шумно выдохнул. Бушующая внутри душа временно затихла, и в дело снова пустился холодный, расчётливый разум. Сидли не стал совершать лишних действий, он спокойно начал развязывать ненавистный ему чёрный платок. Его плавные движения не давали повода для страха, его руки стекали по невзрачной ткани, развязывая тугие узлы. И вот, чёрная, похоронная плита, под которой хоронилась прекрасная, одарённая, красная красота, упала на молодую траву. Волосы зеленоглазого развевались на ветру, словно яркое пламя средь бела дня, они как будто полыхали и горели жгучим светом среди непроглядной мглы, крови, убийств и слёз. Незнакомца такой вид поразил: из его хлипких, убитых горем рук выпал нож, а глаза, прежде наполненные страхом, перестали быть таковыми. В них уже было что-то иное, неведомое ныне и забытое давно. Сидли осмелился подойти ближе и присесть на корточки, чтобы быть на равных, чтобы больше его не боялись и не смотрели теми глазами, полными отчаяния. С- что с ней? Тихо спросил он, словно нашёптывающий ветер летнего вечера. Травник ответил не сразу. Голова его понуро опустилась, а руки ласково, благоговенно прошлись по морде оленихи. -охотники... Его глаза цвета янтаря перешли на шею, где красовалась перевязанная кое-как рана. -рана не велика… Но она слаба… Внутри неё давно покоится невинный детёныш, который даже не подозревает, что выносит его мать… Голос травника был хрипловат, подавлен и унынен. С- могу ли я помочь…? Незнакомец удивлённо на него покосился. Взгляд был схож с тем, которым на него смотрит Святой отец Роджер, когда красноволосый приходит отмаливать грехи, которых даже не совершал. -можешь… Ей нужна тень Мальчишка указал на удобную полянку, которая находилась в прохладной тени лесных деревьев. И пусть она была недалеко, но дотащить туда тушу раненого, не маленьких размеров животного казалось непосильной для двух юношей задачей. Правда, Спраут перечить не стал, в этом попросту не было смысла, он сам предложил помощь. Незнакомец и красноволосый встали и несколько минут рассуждали, как же перетащить олениху. Немного подумав, они встали по разные стороны, друг напротив друга, и взяли бедную самку за передние и задние ноги. Она издала как будто возмущённый стон, прежде чем её начали медленно тащить по гладкой траве. Передние ноги держал Сидли, он в основном и выступал главной двигательной силой, а травник, пыхтя, толкал олениху сзади. Ростом он был невелик, значит, и силушек у него не больше. На шее его болталось непонятное украшение из разных засушенных цветов, трав и других артефактов леса. На плечах — лёгкая накидка, которая уже давно изжила своё, пропуская лучики света через измученную ткань. Под нею — какая-то рубаха из не самой белоснежной ткани, видимо, он сам её сшил. Ноги укрывали потрёпанные штаны, чья ткань больше была похожа на грубый мешок из-под картошки, в которых её обычно продавали на базарах. Из обуви — какие-то непонятные, то ли валенки, то ли их жалкое подобие, но было видно, что в таких зимой и летом ходить довольно комфортно. Наконец, они совместными усилиями доставили животное под милосердную тень. Они вместе тяжело выдохнули и аккуратно уложили раненную на бок. -Спасибо… Как будто стесняясь, поблагодарил растрёпыш, протягивая какой-то очень красивый, яркий, такой же красный и полыхающий цветок, как сам зеленоглазый. С- ох… благода́рствую.. Он осторожно принял подарок, лаская растение своим взором. Незнакомец же следил за реакцией, он как будто искал скрытые намерения, боясь, что его снова могут предать и снова отнять самое дорогое. Когда же травник заметил, с каким интересом и осторожностью изучают его дар, он неуверенно поджал губы. -М-меня… Меня К- Космо зовут.. Услышав такое необычное имя, Спраут отвлёкся от цветка, смотря на лицо нового знакомого. Он видел, что мальчишка перед ним словно переступает через себя, своё прошлое и накопившееся недоверие к посторонним людям. С- меня Спраут… Они оба удивлённо посмотрели друг другу в глаза, в которых проскользнула лёгкая искра. Искра двух отличающихся от всех остальных душ. Они, как два изгоя этого беспощадного мира, были удивлены, что есть кто-то похожий на них. К- ещё раз спасибо, что помог… Сидли хотел что-либо сказать, остаться ещё ненадолго вместе с этим травником, поговорить, поболтать о чём-то непринуждённом, но тишину светлого леса прервал звон колоколов, который велел вернуться в мрачный монастырь, где все презирали существование красновлосого. С- ох… прости, я вынужден тебя покинуть С явной грустью в голосе сказал он, сжимая яркий цветок в руке. Новоиспечённый знакомый не стал ничего отвечать, ведь просто не знал, что и сказать. С- позволь узнать, где же я смогу снова тебя отыскать? Растрёпыш немного подумал и ответил: К- завтра в полдень около нелюдимой реки… Сидли искренне улыбнулся, улыбнулся так, как никогда прежде и не улыбался. С- хорошо, буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи С этими лёгкими словами он скрылся в листве и кустарниках бескрайнего леса.