Глава 7, часть 1. AU, где у всех всё хорошо

Это был один из худших прямых эфиров, которые Мегуми доводилось видеть. Всё это время она стояла за спиной Эла и неотрывно смотрела в экран. И отчего-то её сердце колотилось так, словно пыталось проломить рёбра, вылететь и размазаться об стену. Камера уже стояла в машине, когда всё началось, а поэтому Мегуми видела и слышала всё: и как Соитиро едет забирать Мису, и как Миса сидит на его заднем сидении и болтает без умолку о том, как по-фетишистски её связали (в этот момент Мегуми очень хотелось заткнуть уши или наколдовать кнопку перемотки в воздухе), как машина приезжает на подземную парковку, как Лайта со связанными руками тоже сажают в салон. Но уже как только Соитиро сказал, что их везут на казнь, начался ужас. Мегуми знала, что это просто проверка — и благодаря мета-знанию, и потому что Эл сказал ей это прямым текстом перед тем, как позвать к экрану. Знала, что раз это очередной тест, то ничего не сдвинется и никого не убьют… И всё равно, слушая отчаянные крики Лайта и Мисы, она закрывала глаза и начинала глубже дышать, чтобы у неё не дай боги не задрожали пальцы. Потому что она ещё слишком хорошо помнила, как сидела с завязанными глазами на заднем сидении машины и упрямо сжимала губы и веки. Когда люди были нарисованные, всё это не так сильно пугало. Мегуми осознала, что слишком сильно сжала ладони в кулак, только когда Эл едва слышно кашлянул, глядя на неё. Мегуми отвела взгляд от экрана и надавила большими пальцами на фаланги указательных, чтобы хрустнули суставы. Ко лбу Лайта уже был прижат пистолет, а из динамиков раздавался его умоляющий голос: «Не надо, папа, я не Кира! Если я умру, Кира победит, понимаешь?». Хотелось немного позлорадствовать — дескать, вот тебе ответка от вселенной за то, что ты меня хотел убить, почувствуй, каково это! Но не получалось. Ни капли удовлетворения от ситуации Мегуми не чувствовала. Почему-то сердце билось быстро-быстро, отдаваясь во всём теле, а мозг словно сделался ватным. Почему? Это же происходит не с ней и не имеет к ней никакого отношения… — Останови-и-и-итесь! — почти одновременно с пронзительным криком Мисы раздался и звук выстрела. Мегуми повернулась к экрану, прекрасно зная, что там увидит. Она медленно дышала через нос, чтобы не открыть рот прямо сейчас. Одному богу известно, что она может наговорить в таком состоянии. Она пыталась восстановить дыхание всё то время, что Эл объяснял ситуацию Лайту и Мисе. Молчала, когда Миса начала качать права со словами «эй, так нечестно, я что, всё ещё под подозрением?». И уже когда Эл сказал, что Лайт будет рядом с ним двадцать четыре часа в сутки, и его палец завис над кнопкой выключения микрофона, Мегуми процедила сквозь зубы: — Потрясающе неэффективно… Все головы разом обернулись на неё. И Эл, и Айдзава с Мацудой. Мегуми всё ещё смотрела вниз, и её плечи слегка дрожали. Наверное, если перевести то, что она сейчас испытывает, на язык логики, станет проще и понятнее. А заодно получится объяснить, почему она такая зажатая. — Неэффективно, Ивакура-сан? У нас есть доказательства… — спокойным тоном ответил Эл. Его палец продолжал висеть над кнопкой, но не касался её. — Теперь минимум у пяти людей есть повод не доверять тебе безоговорочно, а у шестого, напоминаю, не так давно был инфаркт, который мог бы повториться, даже несмотря на холостой патрон. Про психологическую травму даже говорить не буду… — И тем не менее ты меня не остановила даже на этапе согласования идеи, — парировал он. — Потому что идея согласовывалась не со мной, если вообще с кем-то согласовывалась! И потому что я сочла сначала, что лучше буду держать своё мнение при себе, потому что я не твоя правая рука и не составительница стратегий. Мегуми сохраняла близкий к нейтральному холодный тон — не хватало ещё, чтобы Эл попытался вывести её на эмоции и выставить перед командой бестолковой истеричкой, не способной даже быть свидетельницей его тестов. Но даже когда она сказала эти две короткие фразы, стало немного полегче. Она выдохнула через рот и опустила скрещенные вдоль тела руки. — Прошу прощения, мои комментарии были не к месту. Эл только усмехнулся и нажал кнопку. Вот же чёрт. Всё это время люди в машине могли её слышать. Какой позор… Прощай, имидж человека-калькулятора, восстанавливать тебя придётся долго и кропотливо. — …но Лайт принадлежит только мне, я не хочу его ни с кем делить! Как нам теперь ходить на свидания, если ты с ним круглые сутки?! — Ходите на свидания сколько угодно, но тогда мы будем на них втроём. — Боже, нет! Хочешь сказать, что нам и целоваться теперь надо при тебе?! — Я ничего такого не говорил, но, по всей видимости, мне и в такие придётся за вами следить… — Ну ты и извращенец! Мегуми сидела на диване между Айдзавой и Соитиро и со стоическим выражением лица пила зелёный чай из пол-литровой кружки — такой же, как те, из которых полчаса назад она поила без пяти минут казнённых ребят. От бестолковой болтовни Мисы уже практически болела голова. И судя по выражениям лиц всех остальных, им этот большеглазый ангелочек тоже потихоньку начинал действовать на нервы. Ну почему, почему эта дурочка вообще не считывает контекст?! Её и её ненаглядного только что чуть не расстреляли, а она уже ноет и качает права из-за каких-то своих личных хотелок! Ещё и это «принадлежит только мне»… Никто и не посягал на него! — Лайт, угомони Мису, будь так добр, — Эл, однако, сохранял невозмутимость. — Миса, успокойся, пожалуйста. Полиция уже доказала, что кассеты высылала ты. Ты вообще должна быть благодарна, что тебя освободили. — Что-о-о?! Но Лайт, я же твоя девушка! Как ты можешь не доверять своей половинке? — и снова Миса сделала это умоляющее выражение лица, которое Мегуми уже видела у ворот университета. В её глазах появилась грусть, готовая перейти в плач в любую минуту. — Половинке? — на лице Лайта возникло искреннее недоумение. — Вообще-то это ты сказала, что влюбилась с первого взгляда! Миса в шоке отпрянула. — Но зачем ты тогда поцеловал меня, если не любишь?! Ты меня обманул! Обманул-обманул-обманул-обманул! — и тут она принялась стучать кулачками по его груди, трясти его за кофту и заливаться слезами. Шум в ушах стал просто невыносимым. Мегуми поняла, что ещё секунда, и её терпение лопнет. Поэтому она с громким звуком поставила чашку на журнальный столик перед собой и резко встала, не меняя выражения лица. — Аманэ-сан, подойди на минутку! Миса тут же перестала трясти Лайта и обернулась на голос Мегуми. Она медленно моргнула, возможно, потому что вспомнила, что где-то видела её лицо. — Подойди, пожалуйста, — повторила Мегуми и вышла в центр комнаты. Миса очень неуверенно подошла, и тогда Мегуми положила ей руку на плечо и слегка наклонила голову, чтобы слова точно дошли до цели, пускай почти все они и были отборнейшей фикцией. Говорила она медленно и чуть-чуть понизив голос. — На твоём месте, Аманэ-сан, я бы очень радовалась. Твоего парня могли убить, но он сейчас стоит живой и всё ещё с тобой. Вас могли посадить в тюрьму, но не посадили. И кстати, можно порадоваться и тому, что у тебя просто есть парень, который в той же комнате, когда у тебя тяжёлая ситуация, а не сбежал, когда твою причастность доказали! И кстати, он тогда мог тебя поцеловать просто чтобы утешить! А свидания… Мегуми поняла, что сейчас начнёт очень сильно ругаться, а это педагогически неправильно. В конце концов, идея была не в том, чтобы отчитывать Мису (хотя ужасно хотелось), а в том, чтобы заболтать её и отвлечь. Поэтому она снова глубоко вдохнула и выдохнула. — А этим мы сейчас и займёмся. В конце концов, время ещё есть. Пойдём в твою комнату, поговорим, как девочка с девочкой. Услышав про свидания, Миса заулыбалась, и Мегуми этим воспользовалась, чтобы открыть дверь и пропустить её вперёд. Прежде чем она вышла из комнаты сама, она повернулась лицом ко всем оставшимся, постучала пальцем по своему левому запястью, а затем показала им обе ладони — «дайте мне минут десять». Знакомые Мегуми часто жаловались, что она не умеет спокойно ходить, и обычно она замедлялась, чтобы её не приходилось догонять, но в этот раз она даже не пыталась этого делать. Миса семенила за ней, не замечая быстрого темпа и не прекращая разговаривать. — Наконец-то кто-то тут меня понимает! Это же ты та Ивакура Мегуми из То-О, да? Как здорово, что в команде есть девочка! Только ты почему-то одеваешься очень скучно… У тебя рубашки всех цветов радуги, да? А от какой фирмы? — Я одеваюсь так, как положено при моём роде занятий, а ты — так, как положено при твоём. Ты должна быть красивой и радовать глаз, а я — сидеть над бумагами и заниматься работой, которую больше никто не хочет делать. Её так и подмывало сказать «ты должна быть красивой и радовать глаз, а я говорить что-то осмысленное и делать что-то полезное», но она промолчала. Спокойствие, спокойствие… — Ничего, значит, я тут буду самая красивая! Когда они зашли к Мисе в комнату, Мегуми достала из кармана блокнот со вставленным в пружину карандашом, вырвала из него листочки со своими заметками, положила их обратно, а остальное отдала Мисе. — Смотри, я не смогу тут долго сидеть, поэтому скажу, что тебе нужно делать. Напиши сюда все-все-все свои мысли про то, какие свидания ты хочешь. Где, когда, в каком платье ты хочешь быть, что ты хочешь там с Ягами-куном есть или делать. Прям вообще всё, чтобы минимум половина блокнота была исписана. А потом я почитаю твои желания и постараюсь что-нибудь согласовать с Рюдзаки. Услышав слово «писать», Миса немного надулась. — Это же скучно! Я думала, ты попробуешь выманить Лайта ко мне в комнату! — Я не могу его тебе сейчас выманить, меня Рюдзаки за это по головке не погладит, — Мегуми пожала плечами с наигранной нервной улыбкой. — Но зато ты пока можешь всё-всё придумать, чтобы мы не решали это дело на ходу. Идёт? Миса кивнула. Мегуми хотела уже встать и уйти, но вспомнила — в семнадцатой серии Эл расспрашивал Мису про любовь в Аояме, а тут не успел… Некрасиво получается. — Кстати, можно ещё вопрос? А это правда, что ты влюбилась в Ягами-куна с первого взгляда? Миса кивнула, выводя в верхнем углу блокнота сердечко. — А как это случилось? Мне для науки, — продолжила Мегуми. — Какой науки? Разве существует наука о любви? — Нет, это так говорится. Просто я никогда не влюблялась с первого взгляда, вот мне и интересно. Про себя Мегуми хихикнула: на «я просто никогда не влюблялась» можно было заканчивать предложение, и так получилось бы даже честнее. В своё время, когда лет в тринадцать-четырнадцать она уже разочаровалась в реальных парнях, но всё ещё приглядывалась к вымышленным персонажам, даже потрясающий Патрик Джейн ей нравился больше как возможный ментор и просто гений, чем как мужчина, а Ганнибал Лектер так вообще скорее как феномен человека, единственный недостаток которого — каннибализм. Миса подняла голову от блокнота и чуть-чуть вытянула губы вперёд, словно силясь вспомнить. — Я гуляла в Аояме… Точно помню, что сидела в кафе и увидела его в окошко… Раз — и всё. Мегуми нервно усмехнулась. Да уж, очень информативно… — А это когда случилось? Когда у нас была сессия, вы уже с ним встречались, потому что ты пришла на двор университета и встретила меня. А давно вы на тот момент с ним встречались? — Неделю. Или полторы… Или неделю… А, вспомнила! Я увидела его двадцать второго, а познакомились мы через два дня! Вот! — Вот как… Понятно, понятно… Мегуми сделала вид, что думает над следующим вопросом, и слегка вытянула шею, чтобы увидеть, что Миса пишет в блокноте. Вся первая страница оказалась изрисована. Ну что ж, зато так она хотя бы чем-то занимается, а не просто выносит людям мозги. Впервые Мегуми пожалела, что здесь нет TikTok, Instagram и прочей прелести из её родного мира — вручила бы тогда Мисе телефон и знала бы, что ближайшие восемь часов она будет листать короткие видео или снимать их. — А если бы Рюдзаки оказался прав, и твой парень действительно оказался Кирой… Тебе не было бы страшно? — Да как это может быть страшно! — Миса заулыбалась. — Если бы Лайт оказался Кирой, я бы его любила ещё сильнее! Я и так хотела поблагодарить Киру, что он покарал убийцу моих родителей, он такой душечка… А если бы это оказался Лайт, я бы просто умерла от счастья! Мегуми кивнула, пошла к выходу, но на самом пороге остановилась. Сделала вид, что до неё только что дошло, что что-то в истории не сходится. — Минуточку… А как ты узнала, что того парня за окошком зовут Ягами Лайт, если познакомились вы позже? У него же это на лбу не написано. Миса снова озадаченно нахмурилась. — Не помню… Ты такие глупые вопросы задаёшь! Может, мне сердце подсказало! — Сердце так сердце… Ладно, ты пока свидания придумывай, а я пойду делать свою скучную работу. Обратно она шла очень, очень быстрым шагом и повторяла про себя «о небеса, я не прошу у вас сил, лишь смирения, иначе я совершу что-нибудь противоправное до того, как план заработает…» Зайдя обратно в общую комнату, Мегуми мгновенно взяла с журнального столика свою чашку, сделала большой глоток и блаженно улыбнулась. — Всё, я её отвлекла, на ближайшие полчаса или чуть больше она занята. — Ивакура-сан, я не знаю, что именно ты ей сказала, но спасибо тебе… — пробормотал Айдзава, потирая виски. — Я просто перевела разговор в привычное для неё русло, — Мегуми села обратно на диван и отхлебнула чая. Самое время подтвердить то, о чём Эл думал, ещё когда Миса была в заключении. — Мир homo sapiens удивителен. Оказывается, ты можешь увидеть парня в окно кафе в Аояме, и тебе сердце подскажет, что его зовут Ягами Лайт и что теперь ты его любишь больше всего на свете… Эл мгновенно обернулся. — Что это значит? — Что я спросила Мису, как она впервые встретилась с Лайтом, и она утверждает, что как-то узнала его имя, не разговаривая с ним. А, ну и ещё она назвала Киру душечкой и не выглядела при этом так, будто доверяет мне какую-то невероятную тайну… Она снова пожала плечами и отпила чай, лишние секунд десять глядя в чашку, чтобы не выдать себя мимикой: выражение лица Лайта было бесценно. Если бы Мегуми не знала наверняка, как именно Миса завязала с ним отношения, решила бы, что та либо дала ему охапку денег, либо наставила на него пистолет. Хотя, наверное, пистолет вероятнее: деньги Лайт наверняка побрезговал бы взять. — То, что Аманэ Миса — Второй Кира, настолько очевидно, что даже не верится… — пробормотал Эл. — Ты только ей так не говори, — почему-то голос Лайта прозвучал не очень уверенно. Мегуми кивнула, снова поднесла чашку к губам и только сейчас поняла, что уже довольно долго Лайт смотрит прямо на неё. Видимо, удивляется её спокойствию и подозревает, что в чае у неё не сахар, а лошадиная доза бензодиазепина. — Лайт-кун, а у вас с Аманэ всё серьёзно? — неожиданно спросил Эл, и Мегуми чуть не поперхнулась. Что-то она пропустила момент, когда они стали обращаться друг к другу менее официально… — Что? Нет, я же уже сказал, что вся инициатива исходит от неё, — на этих словах Лайт отвёл взгляд от неё взгляд и посмотрел прямо на Эла. — Тогда ты можешь хотя бы притвориться влюблённым на время расследования? Я уверен, что Аманэ — это ключ… — но Эл даже не договорил, как Лайт резко перебил его. — То есть ты хочешь, чтобы я сблизился с ней, чтобы получить информацию о Втором Кире? Мегуми замерла и медленно опустила чашку на столик. Что-то в тоне Лайта её напрягло — возможно, она просто настолько привыкла к тому, что он контролирует каждый свой вдох, что настолько живое отторжение в голосе звучало слишком неожиданно. — Да. Ты сможешь сделать это, не вызывая подозрений, а Аманэ станет для нас ценным источником информации. Именно с этой целью я вас и освободил. Лайт нахмурился… И снова его взгляд скользнул в сторону Мегуми, задержался на ней буквально на долю секунды, а потом вернулся обратно к Элу. — Рюдзаки, прости меня, но я отказываюсь. Играть с чувствами людей — это подлость, и я ни за что не опущусь до подобного. Эл уставился на него не мигая, а затем хмыкнул и резко обернулся. — Ну если не сможешь ты, сможет кто-то другой… Например, тот, кто смог утихомирить её за три минуты и теперь крайне безэмоционально пьёт чай. Вот тут-то Мегуми и поперхнулась. Чашка резко опустилась на столик, благо ничего не выплеснулось. Когда удалось прокашляться, и она снова подняла голову, она заметила, что Лайт стоит в какой-то неустойчивой позе, словно он хотел пойти вперёд, но в последний момент передумал. — Кх-кх… Рюдзаки, я, конечно, всё понимаю, но, по-моему, ты меня немного переоцениваешь. — Разве? Ты только что вполне успешно вытащила из неё информацию. Мегуми выдохнула и подняла голову. Что ж, придётся опять сказать полуправду на его языке. Преподнести всё так, будто не манипулировать эмоциями Мисы — стратегически выигрышная позиция. Она встала и подошла к Элу и Лайту с самым нейтральным выражением лица, словно пять минут назад она не кашляла из-за того, что чай пошёл не в то горло. — Это две кардинально разные ситуации. Мы с Аманэ-сан до этого виделись всего один раз, а информацию из неё я вытащила, потому что со мной у неё не связано никаких негативных воспоминаний и потому что я не пыталась давить. Просто задала правильно поставленные вопросы. Это не фальшивая дружба и тем более не фальшивый роман, это просто выяснение обстоятельств в правильном месте в правильное время. И любая попытка изменить этот баланс создаст подозрения. А ещё… — она нарочито нервно усмехнулась. — А ещё романтические чувства — одна из самых эфемерных вещей в мире. Я не пытаюсь усомниться в постоянстве Аманэ-сан, я просто клоню к тому, что у нас нет никаких гарантий, что подобная манипуляция ими окажется рабочей и целесообразной в долгосрочной перспективе. Поэтому я за то, чтобы искать подтверждения твоей теории исключительно косвенно. Ну и последнее, но это уже немного субъективно — да, я согласна с Ягами-куном. Эмпатия сейчас важнее, чем может показаться на первый взгляд. Под конец она скрестила руки на груди и посмотрела прямо на Эла, ожидая его реакции. Его взгляд медленно перемещался с Мегуми на Лайта и обратно, но сам он продолжал молчать. — Что-то не так? — первым не выдержал Лайт. — Что? Нет, всё хорошо. Скорее всего, вы правы. Только всё равно попрошу тебя, Лайт-кун, убедиться, чтобы Миса не болтала лишнего о расследовании. Она всё же публичный человек. Взгляд Лайта снова нервно дёрнулся в сторону Мегуми и тут же вернулся обратно. — Рюдзаки, я тут подумал… Менять отель каждые несколько дней не слишком удобно. Может, есть другой вариант? — Есть. По правде говоря, я уже давно об этом думал. Пойдём покажу… Эл развернулся и направился к столу с ноутбуком, потащив Лайта за собой. Звук цепи резанул по ушам, и Мегуми невольно поморщилась. Что ж, придётся привыкать, ближайшие несколько месяцев он будет раздаваться постоянно. Все остальные тоже встали с мест и направились к столу. Эл уже сел за ноутбук и что-то начал там делать — то ли у него был свой браузер, то ли он открыл какую-то отдельную программу, которой Мегуми не знала. — Я приказал построить здание специально под нужды расследования… Тут относительно канона ничего не поменялось. Двадцать три этажа наземных и два подземных этажа, вертолётная площадка, целый этаж для Мисы, проводите там, пожалуйста, больше времени, не просто же так в этот проект вложили кучу денег, и ты, Ивакура-сан, тоже заезжай… И тут Мегуми словно кто-то дал подзатыльник. Она ж ещё не придумала, как организует перед переездом социальную жизнь! — Рюдзаки, можно отвлеку на минутку? — Если это что-то важное… — Важное. Ты можешь вспомнить точно, что именно ты сказал моим родителям, когда я сидела в камере, а моя сумка была на досмотре? Я точно знаю, что они в тот момент мне звонили, трубку взял ты и что-то сказал про проект. Можешь вспомнить, что конкретно? А то не хочется, когда я буду сообщать родителям, что собираю чемодан, разойтись с тобой в показаниях. Пальцы Эла замерли над клавиатурой, он сам медленно повернул голову. — А, ты об этом. Я сказал ровно то, что и ты сейчас. Без деталей. Только то, что проект называется «Будущее», что он высокого статуса секретности и что его участники выключают телефоны на время встреч. — Прекрасно, — ага, значит, родителям можно соврать, что проект выходит на общенациональный или даже паназиатский уровень, и нужно регулярно кататься по конференциям и жить где-то при То-О как в тематическом лагере. — А как решать вопрос с университетом? Он, между прочим, касается не только меня. С этими словами Мегуми кивнула в сторону Лайта. — Вы оба можете оформить академический отпуск. Точнее, Лайт-кун точно это сделает по понятным причинам, а ты по желанию. Мегуми кивнула. — Хорошо. Но я, наверное, оформлять его не буду. Вместо этого буду молиться, чтобы в следующем семестре нам не ставили больше трёх занятий в день, и тогда я смогу приезжать пораньше. Когда она уже была на пути домой и думала, как бы выстроить легенду в связный рассказ, телефон в кармане неожиданно коротко зажужжал. Кто-то написал сообщение. Ягами, 22:58: «Если академ не захочешь оформлять, можешь приносить конспекты? Не настаиваю, просто не хочется заржаветь» Мегуми усмехнулась и быстро настрочила ответ. Отправлено, 23:00: «Хорошо. Надеюсь, ты разберёшь мой почерк» Нажав кнопку «отправить», Мегуми откинулась назад и запрокинула голову. К счастью, в вагоне почти никого не было. Что-то тут не так. Нет, причину такого резкого преображения она знала как никто, напрягало её другое. То, как много и долго он на неё этим вечером смотрел. Может ли дело быть в том, что он просто запомнил, что она отчитала Эла за симуляцию расстрела, и пытался таким образом поблагодарить? Или просто цеплялся за неё как за человека, который даже после таких адреналиновых качелей не особо психовал? Это ещё предстоит выяснить. А пока главная стратегия — вести себя так же, как и всегда. В конце концов, его амнезия не будет вечной, и, когда Лайт снова возьмёт тетрадь в руки, он вспомнит себя как Киру, но и не забудет при этом время, когда он был без памяти. А значит, если вдруг он станет сильно дружелюбнее, чем обычно, надо реагировать сдержаннее. Не строить из себя льдину, разумеется, но при этом и не делать ничего такого, что Лайт как Кира сможет проинтерпретировать как расположение или, не дай боги, личную симпатию. Всё, что она скажет или сделает в отношении Лайта в амнезии, позже может быть использовано против неё, поэтому у каждого её слова или действия должно быть как минимум внешнее логичное обоснование. Нельзя, нельзя, нельзя расслабляться. Ни сейчас, ни потом.

***

Двух плодотворных разговоров с родителями (и звонка Элу, чтобы не быть голословной) оказалось достаточно. Мегуми, которая готовилась чуть ли не к спецоперации, была одновременно рада и расстроена, что так вышло, и всё же переехала в новое здание с двумя чемоданами. Своего этажа, как Мисе, ей не дали, и поэтому поселилась она на одном со всеми. Главное, что ей выделили отдельные ванную и спальню, а значит, никаких бытовых неловкостей случиться не могло по определению. Утром субботы все ещё только приспосабливались к новому месту. Особых приказов Эл ни ей, ни кому-то другому не давал, и поэтому Мегуми решила организовать себе маленький выходной. То есть отложить гипотезы и их проверку и постараться поменьше о них думать даже в фоновом режиме. Разумеется, Эл не согласился ни на одно из свиданий из блокнота. Мегуми изначально это знала, и всё же показать Мисе прямо этого не могла, а поэтому, когда последней сообщили, что все свидания будут проходить в небоскрёбе, она страшно обиделась, но потом согласилась. Видимо, решила, что терпеть закрытое помещение и присутствие Эла лучше, чем вообще не контактировать с любимым. И теперь Мегуми сидела перед экраном, на котором транслировалась запись с камер из комнаты Мисы, доедала шоколадку и изо всех сил пыталась не смеяться каждый раз, когда Айдзава осаживал Мацуду. А когда Эл сказал «если есть сладкое и шевелить мозгами, то не потолстеешь», она как раз отломила ещё один квадратик и ухмыльнулась. — Эй, ты меня так дурочкой назвал?! — раздражённо ответила Элу Миса, и Мегуми положила шоколад в рот, чтобы не дай боги не прокомментировать это вслух. Ну, учитывая, что Миса добровольно отказалась от самодостаточности в пользу малознакомого человека, несколько дней назад вела себя как несносный ребёнок, вообще не считывая обстановку, и что она в принципе не придумала себе лучшей стратегии получения желаемого, чем самый банальный образ, который ещё и слился с её личностью… Выводы напрашивались неутешительные. Монолог Эла почти ничем не отличался от канонического. Если бы Мегуми не знала приблизительно, о чём он, мало что бы поняла из-за того, что он говорил с набитым ртом. И тут у неё появилась идея — связать свою гипотезу о психотронном оружии, которую она начала и не дописала, с мыслями Эла о том, что Кира контролировал Лайта и Мису. Ближе к правде, конечно, теория от этого не станет, но зато повысит репутацию Мегуми как работника. К тому же с её помощью, если в этом мире со сдвигами и отклонениями от канона появится взломщица Уэди, можно будет вычислить Хигути до того, как это попытается топорно сделать Миса… Визг последней прервал рассуждения. На камерах Эл и Лайт уже летели через всю комнату, всё ещё скреплённые наручниками. Мегуми тяжело вздохнула и прижала два пальца к переносице. Если бы Ито Мегуми была богом, инфантилизм однозначно стал бы одним из смертных грехов. — Ивакура-сан, ты куда? — окликнул её Мацуда, когда она резко встала, положила шоколад на стол и направилась к лифтам. — Пойду разниму их, — бросила через плечо Мегуми, нажимая кнопку «вверх». — На это невозможно смотреть. Лифт ехал преступно медленно, так что до нужной комнаты Мегуми шла очень быстрым шагом. План, конечно, был не ахти и почти полностью опирался на эффект неожиданности, а не причинно-следственные связи, но крохотный удар по эго обоих парней нанести он мог. Мегуми зашла в комнату и даже не закрыла дверь. Быстро, пока Эл не развернулся и не ударил Лайта ногой ещё раз, она подошла к ним, схватила обоих за волосы — близко к скальпу, чтобы не делать больно, — и растащила настолько далеко, насколько хватало размаха рук. — Хватит! — Мегуми и сама удивилась тому, настолько холодно и по-командирски прозвучал её голос. Эл и Лайт резко замерли и повернули головы к ней. На это и был расчёт: кто ожидает подобного жеста от тихой девушки, которая носит цветные рубашки, головы не поднимает от своих записей и почти не участвует в полевых операциях? Мегуми медленно выдохнула и слегка запрокинула голову, чтобы посмотреть Лайту в глаза. — Если что, я могу тебя понять. У меня тоже претензий, знаешь ли, поднакопилось, и я тоже не понаслышке знаю, как отвратно сидится в камере, когда понятия не имеешь, что вообще происходит снаружи. Но по-моему, сейчас немного не время для выяснения отношений, особенно подобным образом! Её рука чуть-чуть сжалась на его волосах и снова расслабилась, чтобы он почувствовал, что она серьёзно, и чтобы при этом всё ещё ему не было больно. — Не время для выяснения отношений… и для провокаций тоже! — с этими словами Мегуми повернулась уже в сторону Эла. — Тебя тоже понять можно, я сама адски разочарована тем, что мы который месяц топчемся на месте, а мои гипотезы оказываются нерабочими одна за одной. Но я не разжигаю конфликтов с подозреваемыми… В этот момент Мегуми приложила максимум усилий, чтобы не посмотреть на Мису, которая продолжала стоять с ладошками у рта и ничего не делать. — И раз вы теперь скованы, постарайтесь соблюдать условия негласного договора о ненападении. Надеюсь на ваше благоразумие, Ягами-кун, Рюдзаки, и простите, пожалуйста, за грубое вторжение в личное пространство, — процедила она напоследок, надеясь, что её голос не звучит слишком уж ядовито. Она снова выдохнула и отпустила их. Оба по инерции резко отшагнули назад, схватившись за места на голове, где секунду назад были её руки, и смотрели на неё так, словно она только что сообщила им, что Кира найден и можно расходиться. Наверное, если бы Тиаки узнала, что её старшая сестра подержала за волосы двух главных героев аниме, от её визга где-то в Пакистане вздрогнула бы стрелка сейсмографа. В каноне перерыв между дракой на «свидании» и тем, как Лайт вышел на «Ёцубу», длился два месяца. Но здесь уже случился один сдвиг, и Мегуми не была уверена, что это не повторится. Она уже успела пожалеть, что не последовала совету Эла и не взяла академический отпуск: каждый вечер её мозг чуть ли не плавился от перегрузки. Но вслух она этого, конечно, не говорила. Просто приходила на «рабочее место», клала перед Лайтом обещанный дубликат конспектов, садилась на своё место, выводила от силы полстраницы по гипотезе, а потом падала лицом на страницы ежедневника, лежала так минутку или две и шла на кухню за чаем и чем-нибудь сладким. Элу не убудет, если он не досчитается одного чизкейка, а её мозгу это было критически важно. Хотя хотелось, конечно, чего-то домашнего. Но увы — времени и сил на готовку не хватало. В один такой поздний вечер Мегуми просто села в кресло в общей «комнате под перерыв», как её называл Мацуда, откинула голову на спинку и положила себе ежедневник на лицо. Просто чтобы перезагрузиться и потом сделать хоть что-то на свежую голову, чтобы не корить себя перед сном, что день прошёл зря. Она не знала, сколько времени прошло. Просто вокруг было темно, бумага приятно шуршала от сквозняка, а мозг потихоньку расслаблялся… но неожиданно Мегуми услышала шёпот. — Ивакура-сан! Ивакура-сан, ты не спишь? Мегуми резко выпрямилась, отчего ежедневник с глухим стуком упал на её колени. На другом диване расположились Лайт и Эл. Эл спал в своей знаменитой позе, обняв колени руками, а Лайт сидел от него на приличном расстоянии — видимо, отодвинулся настолько, насколько позволяла цепь. Мегуми помотала головой и таким же шёпотом сказала: — Попытайся тоже так уснуть, как Рюдзаки. В крайнем случае на боку. — Уже пробовал. Цепь натягивается… Мегуми усмехнулась, взяла ежедневник двумя пальцами и подошла ближе, чтобы не общаться через всю комнату. Села при этом на подлокотник: нарушать дистанцию не стоило. — Можно скажу честно? Вы с ним тут явно дольше сидите, чем я, а я вас совсем не заметила… Лайт оглядел её с лёгким недоумением. — Тогда почему спишь здесь, а не у себя? — Я ещё не планировала спать… Думала, немного отдохну и поработаю, но, видимо, не судьба, — Мегуми пожала плечами. Вроде пока ничего из этого нельзя трактовать двояко или использовать против неё... На мгновение оба умолкли. Но Лайт продолжал смотреть на неё, и Мегуми оставалось только догадываться, о чём он сейчас думает. С того самого дня, как его чуть не расстреляли, а потом приковали к Элу, он чаще всего смотрел на неё именно так. Наверное, он продолжает задаваться вопросом, чего ради Мегуми наехала на Эла, когда её это никоим боком не касалось. Она сама всё ещё злилась на себя за эту фривольность. — Ты опять в красном. В той же рубашке, в которой ко мне приходила за помощью. — Фиолетовая в стирке. Да и не всем же носить одно и то же, как некоторые… Стоп, ты реально помнишь, в чём я была в тот день? — Первый раз в моей жизни девушка попросила меня о встрече без намёков на что-то другое, сделала это и ушла, естественно, я запомнил! — Лайт продолжал говорить шёпотом, но Мегуми чётко слышала в его голосе удивление. Она не выдержала и саркастично усмехнулась. Всё-таки раз сейчас он не помнит ни о чём, можно позволить себе показать эмоции, пускай даже и совсем чуть-чуть. — Ой, Ягами-кун, мне бы твои проблемы! — Да они и так у тебя есть. К тебе тоже все подходят только тогда, когда от тебя что-то нужно. У меня то же самое, просто в немного другой области. Мегуми открыла рот и закрыла: в чём-то он был прав. Потом снова еле слышно фыркнула. — Ладно, твоя взяла. Хотя знаешь, до моих проблем твоим всё равно далеко. Она слегка дёрнула уголком губ — поймёт, не поймёт? Лайт тоже улыбнулся и чуть-чуть придвинулся ближе. Цепь противно звякнула, но Эл даже не пошевелился. — И какие же у тебя проблемы? Если забыть про рубашку в стирке и сложные электроприборы, с которыми тебе надо научиться работать за час для проверки гипотезы. — Сердца у тебя нет, — Мегуми притворно закатила глаза, всё ещё улыбаясь. — Добрую треть отсёк… А например, онигири, которые сегодня всем привезли на перерыв. В них почти не было лосося. Это не онигири, это рисовая бомба с лёгким намёком на начинку. — Попрошу, это и моя проблема тоже! Я думал, ты поднимешь ставку, а пока что мы с тобой на одном уровне. — На одном уровне? С человеком, у которого нереально высокие показатели в куче вещей? Всё, можно больше не достигать ничего в жизни, — и словно в доказательство этих слов, Мегуми всё с той же улыбкой слезла с подлокотника и села прямо на диван, поджав ноги. — Но если уж ты просишь поднять ставку… Кто-то на кухне не очень хорошо промыл чайник, и в заварнике остался растворимый кофе. Ты когда-нибудь пил чай с кофейной гущей? Лайт на секунду посмотрел куда-то вниз, словно проверяя, настоящий ли человек сел напротив него, а потом скрестил руки на груди и чуть-чуть откинулся назад, явно почувствовав прилив уверенности. — За такой подлог должна быть статья, Ивакура-сан. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, чем я занимаюсь, пока ты прохлаждаешься в То-О. Естественно, он понимал, что Мегуми там не прохлаждается. Но ей теперь стало интересно, что же такого случилось, о чём можно вот так в шутку поныть. — Да? И чем же? — Подбираю просыпанные скрепки и выслушиваю очередной комментарий Рюдзаки, что моя пластика говорит о скрытой агрессии. Эта самая агрессия появилась только после его слов, клянусь. Мегуми зажала рот рукой, чтобы случайно не засмеяться громче, чем нужно. Она уже заметила, как Эл на секунду приоткрыл глаз и закрыл обратно, но решила не говорить Лайту: слишком уж её увлекла эта игра. — Прости, просто… Я теперь буду думать о том, что Рюдзаки любые твои действия так анализирует… — Пока ты это не озвучила, я ещё мог как-то с этим фактом жить. — Не за что. После этой нарочито дурацкие жалобы посыпались одна за другой. И то, как система на входе звенит, реагируя на металлические бляшки на обуви, и принтер, картридж в котором кончается в самый неподходящий момент, и кухонная раковина, в которой вода иногда бьётся током, и непонятные эмодзи в сообщениях от Мисы (Мегуми ещё минут пять вместе с Лайтом ломала голову, что может значить смайлик-мороженое после слов «съёмки будут только вечером»)… Под конец она уже просто с неизъяснимым наслаждением хохотала, уткнув лицо в ладони, чтобы быть тише, да и сам Лайт тоже едва сдерживался. — Нет, всё-таки у нас пока что одинаково сложные проблемы. Но ничего. Завтра на тебя свалится больше бюрократии или браслет наручника натрёт запястье, — Мегуми посмотрела на него с хитрецой. И поймала ту миллисекунду, когда взгляд Лайта был другим. Не изучающим, не погружённым в себя… Но подобрать слово сходу не получилось. Наверное, «тёплый» подходило лучше всего. Но увы, это длилось только миллисекунду, потому что он слишком быстро запрокинул голову и посмотрел в потолок. — А у тебя будет тест по истории права, где все будут умолять тебя дать им списать, и ты будешь проникаться безграничной любовью ко всему человечеству. Или в метро на твоём сидении окажется чья-то жвачка. Интересно, а он такой только из-за потери памяти или на него влияет ещё и то, что этот мир немного отличается от каноничного? — Справимся со всем, Ягами-кун. Как я вижу, с чувством юмора у тебя всё в порядке, а значит, с ума мы все тут если и сойдём, то нескоро. Учитывая, что рано или поздно Лайт всё равно сойдёт с ума… Слова в каком-то смысле пророческие. Мегуми взяла ежедневник, на прощание глубоко кивнула, прошептала напоследок «спокойной ночи, надеюсь, у тебя получится уснуть нормально» и пошла на выход. Наверное, в своей комнате и правда будет лучше думаться. В теории. Вроде как. Там хотя бы не надо анализировать голос собеседника и пытаться понять, какие такие нюансы чужого настроения её мозг упустил. Всё же опасения были не напрасны. Два месяца прошло, а расследование продолжало топтаться на месте. Кажется, произошёл ещё один небольшой сдвиг… Наступил ноябрь, и Мегуми достала со дна сумки куртку: одна ветровка уже не грела. Новый семестр уже успел перевалить за середину, и новой череды тестов пока не предвиделось. В этот раз Лайт и Эл, на которых нужно было косвенно производить впечатление для безболезненной интеграции в сюжет, в аудитории уже не сидели, и поэтому свою гипотезу она доделывала прямо на лекциях. К счастью, если девочки и садились рядом с ней, то не задавали вопросов, поскольку уже привыкли к странностям Мегуми. В целом всё шло как обычно, только Киёми сделалась немного рассеянной, видимо, из-за того, что не знала, почему её «молодой человек» так резко пропал с радаров). И теперь, когда Лайта больше не было в аудитории, она стала чаще работать с Мегуми в паре. Поскольку это даже вполовину так не утомляло, как выведение последней гипотезы, совместное написание докладов для Мегуми стало своеобразным отдыхом. А уж когда Киёми решила взять для итоговой групповой аттестации тему «Правовые риски клинических испытаний пролонгированных форм сердечно-сосудистых препаратов», Мегуми горячо её в этом поддержала. Кто знает, может, для сбора материала они обе отправятся на фармакологический факультет, и хотя бы одно вещество из её списка получится раздобыть, пускай и полулегально… Тем более когда у неё рядом звезда университета, умеющая заболтать или очаровать практически любого… Но каждый вечер всё равно она возвращалась в небоскрёб и продолжала писать, проверять и поглощать для этого невероятное количество информации. Парапсихология, немного физики, много культур разных стран… Чтобы не сойти с ума, у Мегуми почти всегда имелась художественная книга под ежедневником. Почти как в школьные годы, когда она ещё притворялась, что ей очень сложно делать уроки, но под тетрадками держала книжку, чтобы читать, когда всё уже сделано, а «время», установленное отцом на выполнение домашних заданий — нет, а значит, из-за стола ещё не отпустят. С собой она привезла не так много книг, а в новой штаб-квартире библиотека хотя и имелась, с наполнением в ней тоже было туговато. Тот, кто отвечал за наличие там литературы, помимо нон-фикшна, явно не сошёлся бы с Мегуми во вкусах. Сегодня под ежедневником лежал «Автостопом по галактике» — не худший вариант, и всё же Мегуми слишком часто боролась с желанием закатить глаза. На минуту она отвлеклась от книги, чтобы систематизировать бессвязные мысли с левой страницы и превратить их в аккуратный конспект на правой. «…МЕХАНИЗМ — выброс адреналина и норадреналина → фибрилляция желудочков. Возможно внушение смерти в конкретное время (уточнить) через комбинацию условного рефлекса и заранее заложенного гипнотического триггера ЛИБО слабо обнаружимые психотропные (см версию с отравлениями по способу доставки) ДОКАЗАТЕЛЬНАЯ БАЗА — недостаточно хорошо изученные реальные феномены психогенной смерти (SADS, «смерть вуду»), вероятна индукция подобной причины смерти через культурные триггеры Возможно, тут также скрыто объяснение, как контролировали Лайта и Мису — РАЗВИТЬ ТЕМУ ДАЛЕЕ !!! Запросить у Рюдзаки записки ещё раз !!! Проверить ещё раз — трансляция может быть путём инфразвука (даже если эта версия проверена и опровергнута…» — Не думал, что ты зачитываешься таким, Ивакура-сан. Мегуми вздрогнула, и ручка случайно заехала на поля ежедневника. Обернулась и с удивлённым выражением лица уставилась на Лайта. Он, видимо, заметил страницу, торчащую из-под ежедневника. — «Таким»? — Софистикой для хиппи. Мегуми пару раз моргнула. — Ну и формулировка… Не скажу, что согласна полностью, но теперь невольно её запомню. Лайт усмехнулся. — И тем не менее я не думал, что ты такое любишь. — Ну не то что бы люблю… — Мегуми подпёрла щёку кулаком с наигранно-страдальческим выражением глаз. — Я скорее чувствую себя Думателем, которому изначально плохо задали вопрос и оставили на семь миллионов лет со словами «а дальше давай сам»… — Или злишься, что автор выставляет умных людей идиотами, не разобравшись, кто из его окружающих умный, а кто нет, — Лайт немного откинулся на спинку стула и закинул руки за голову, не отводя взгляда от книги и ладони Мегуми на странице. — Злюсь… Скажешь тоже. — Я когда впервые прочитал, тоже злился. Если всё там воспринимать буквально, то умные люди только и делают, что рассуждают о смысле жизни, не умея при этом базовых вещей. Типичный «взгляд снизу». Или взгляд человека, который видел только псевдоинтеллектуалов — И не говори… — Мегуми тоже чуть-чуть откинулась на спинку стула, но не стала закидывать руки за голову, как Лайт. — Хотя в условиях книжного голода даже этот «взгляд снизу» сойдёт. Если я буду читать одну научную литературу, у меня извилины начнут разглаживаться. — Так возьми что-то со своей полки, что ж ты мучаешься? — Там у меня всё перечитано по десять раз… Секунду, а откуда ты знаешь, что у меня на полке что-то есть? Ты что, в мою комнату ходил? Лайт указал глазами на Эла, продолжавшего самозабвенно грызть сахар и что-то рассматривать на мониторе. — Выступал в роли второго инспектора личных помещений, — и по тону было слышно, что делал он это поневоле. — А-а-а… Ясно, — Мегуми беззлобно фыркнула. — И как тебе? Секунду он помолчал. Его взгляд медленно сделал круг — рука Мегуми на странице книги, потолок, чайная ложечка на блюдце, кубик сахара в пальцах Эла, рука Мегуми на странице книги. — Хотел украсть твоё издание «Имени розы». — Воу... Украсть не дам, а одолжить могу. Это моё сокровище, понял? На удивление, это даже была правда. В родном мире у Мегуми имелось точно такое же издание — толстое, с комментариями переводчика и нескольких религиоведов, с обложкой, стилизованной под обгоревшую… В средней школе она около года буквально охотилась за ним, и, когда наконец удалось и накопить, и раздобыть именно тот экземпляр, который она искала, Мегуми чувствовала себя самой счастливой в Токио. На тот момент, по крайней мере. Она не знала, стоил ли томик «Имени розы» в этом мире таких же финансовых и топографических страданий, как в родном, но почему-то была уверена, что да. — Почту за честь. Кстати… — Лайт чуть-чуть сдвинул стул влево, чтобы цепь не натянулась и чтобы при этом создать ощущение тайны. — А у тебя, случайно, нет коллекционного «Убийства в десятиугольном доме»? Мало ли… Мегуми усмехнулась и покачала головой. Отчего-то она на секунду отпустила контроль и даже почти перестала думать каждую секунду о том, что пока что беседа безобидная и можно демонстрировать свою человеческую сторону. В конце концов, как будущего двойного агента хотя бы в теории может скомпрометировать её литературный вкус? — Извини, но нет. Лайт опустил плечи нарочито низко, но в его глазах по-прежнему что-то искрилось: он и не ожидал другого ответа, а потому и сильно расстроен не был. На секунду Мегуми прищурилась и чуть наклонилась к нему. — Раз уж речь зашла про хонкаку… Симада или Аяцудзи? — Рампо. Но если из них двоих, то, конечно, Аяцудзи, — он ответил быстро, словно другого варианта она ему и не предлагала. — А я за Симаду. Между прочим, «Токийский Зодиак» — моя любовь с пятнадцати лет и навеки. — Вопрос изначально поставлен неправильно. Они не противопоставляются друг другу, а скорее являются двумя гранями одного и того же… — на губах Лайта заиграла хитрая улыбка. Как же он был в этот момент непохож на того себя, который провожал её после неудавшегося убийства с идентичным выражением лица… — Так это вопрос предпочтений, а не противопоставления, — парировала Мегуми. — А давай тогда я спрошу с противопоставлением. Акутагава или Танидзаки? Вместе на счёт «три», — в его глазах что-то сверкнуло, то ли блик от светодиодной лампы, то ли неясная эмоция. — Раз, два, три… Акутагава! — Акутагава! — одновременно с ним ответила Мегуми и тут же поймала себя на том, что улыбается. — Я знал. Когда Лайт это сказал, сердце Мегуми на секунду замерло. Что-то такое скрытое и тёплое было в его голосе — нехарактерное, кажется, не только для того Лайта, который обыскивал её сумку и выслушивал её планы с каменным лицом, но, кажется, для человеческого голоса в принципе. Мегуми на секунду попыталась представить кого-то, кто мог бы говорить так неуловимо нежно, и не смогла. Люди так не разговаривают. Ни с ней, ни с… Или с кем-то всё же разговаривают? Чтобы пауза не затягивалась, она постаралась бесшумно сглотнуть и спросила. — А у тебя какая самая любимая книга? Мою ты узнал, а я твою нет. Несправедливо. Уголок губ Лайта чуть-чуть дёрнулся вверх, а взгляд снова метнулся к странице книги, прижатой ладонью Мегуми. Только сейчас она поняла, что он довольно долго смотрел куда-то выше — то ли на её лицо, то ли на шею… — «Граф Монте-Кристо». Даже несмотря на исторические неточности. Мегуми пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы ничего не сказать из того, о чём она на самом деле в этот момент подумала. — Не угадала… — вместо этого проговорила она, опустив глаза. Опять на пальце заусенец, вон уже капелька крови возле ногтя набухла и грозится испачкать ежедневник. — А что ты думала? Пять секунд, чтобы придумать вменяемый ответ и ни в коем случае не говорить про моральный путь Дантеса и не проводить параллели… — Что это будет «Игра в бисер». Не знаю почему. — Ну, когда я впервые её читал, чуть не заснул, оценил только потом. Но ты всё равно была близко. Стоило Мегуми снова поднять голову, чтобы вежливо улыбнуться Лайту и закончить разговор, пока не встрял Эл с каким-нибудь ехидным комментарием, как она заметила, что их стулья теперь на расстоянии вытянутой руки. Когда успели…?

***

Пока что всё шло нормально — не потрясающе, конечно, но сносно. Спустя три месяца Лайт вышел на «Ёцубу», к группе присоединились Уэди и Айбер, все вокруг продолжали смеяться над Мацудой, что подогревало желание последнего сделать что-то эдакое. С одной стороны, Мегуми морально готовилась к очередному приступу вторичного стыда за чужую глупость, а с другой… С другой, только благодаря этой самой глупости её план получит шанс на жизнь. Всё то время, что Уэди взламывала камеры в офисе «Ёцубы» и выведывала всякое про частную жизнь совета директоров, Мегуми думала, как бы выйти на контакт с Рэм до того, как это сделает Миса (ну, точнее, до того, как все опять всё сделают за Мису). Для этого Мацуда точно должен вломиться в секретный кабинет, Миса должна засветиться перед Хигути, Хигути должен захотеть на ней жениться и озвучить своё желание вслух при Рэм, Рэм должна испугаться за своего бесполезного ангелочка… Значит, в тот день, когда уже после инсценировки смерти Мацуды Миса поедет в офис «Ёцубы» на пробы, Мегуми должна поехать с ней. И на ней должен быть какой-то знак — понятный для Рэм, непонятный для остальных, не подозрительный и не выглядящий чужеродно. Может, какое-то украшение, намекающее на то, что Мегуми знает про шинигами? Нет, не подходит — Рюка можно было бы яблоком или интересным шоу приманить, а Рэм, кажется, интересовала из всех вещей только Миса. Очень странные дела. Мацуда — балласт, и над ним смеются все кому не лень (разумеется, за дело). Но вот Миса тоже по сути балласт, однако с ней все носятся, как с фарфоровой вазой, потакают её капризам и, кажется, боятся обидеть… И это ещё только смертные. Если бы Ито Мегуми была богом, протекцию высших сил получали бы только те, кто приносит хоть какую-то пользу, кроме эстетической. Ладно, украшение не вариант. Тогда, может, что-то на себе написать…? Написать, точно! Что-то очень завуалированное и при этом понятное для Рэм. Можно даже на английском — шинигами знают разные земные языки, судя по тому, что правила в тетрадях продублированы на японском и английском, а текст на латинице легко выдать за цитату из песни, если кто-то вдруг поинтересуется. Очень медленно Мегуми отодвинулась на край стола, еле слышно вырвала листочек из ежедневника и начала придумывать. «I want to see you before she does» Прямо обращаться к Рэм нельзя: если Мегуми окажется в одном помещении с Хигути и он всё увидит, ей несдобровать. Нужен какой-то осмысленный, связный и при этом не несущий слишком важной информации текст, который можно принять за песню или цитату... Да уж, это оказалось сложнее, чем Мегуми думала. Придётся сочинять ночью с фонариком в зубах, благо время ещё есть. — …и учтите — никакой самодеятельности! — до её ушей донёсся голос Эла. Да-да. Он заберёт свои слова обратно через три, два, один… — Рюдзаки, только что поступил сигнал тревоги от Мацуды! — надтреснутый голос Ватари подтвердил её мысли. Мегуми быстро сложила бумажку вчетверо, сунула её в задний карман брюк и поспешила к остальным. Конечно, менять происходящее она не собиралась, но и просто отсиживаться, пока сюжет двигается, ей не хотелось. Как только Эл бросил трубку, он задумчиво посмотрел в стену и проговорил: — Если Мацуда погибнет, наши догадки насчёт этой компании окажутся верными. Мегуми только приложила два пальца к переносице и тяжело вздохнула. Терпение, терпение, это всё ради сюжета в общем и её плана в частности... — Ивакура-сан, у тебя почему-то слишком мрачный взгляд… — Эл неожиданно обратился к ней. — А? Нет, всё как обычно. Просто не хочется обвинять в коррупции людей, которые причастны к тому, что Мацуда получил образование и должность. Судя по тому, как Лайт сжал губы в тонкую нить и отвёл слегка сощуренные глаза, он попытался удержаться от улыбки. На операции по спасению Мацуды Мегуми досталась потрясающая роль: вылить свиную кровь на асфальт, куда позже ляжет Айбер, притворяющийся трупом, а затем всё убрать уже в костюме медсестры — к счастью, он был с брюками и без выреза. И уже только на следующий день, убедившись, что никому ничего не угрожает, Мегуми подловила Уэди в коридоре. Сначала протянула пачку ментолового Pianissimo, чтобы настроить на приятный диалог, и вышла за ней в коридор к окну. Курить Мегуми не умела, а выглядеть глупо ей не хотелось, поэтому она просто взяла свой термос с крепким чёрным чаем. Уже минут через десять она решила аккуратно спросить. — Скажи, а L просил тебя взломать только камеры? — Пока да… А что ты так интересуешься? — Да нет, просто мне кажется, что там могут быть и скрытые. Или что у членов совета директоров в их собственных домах тоже может быть система безопасности. Я просто хочу начать проверять одну из своих теорий… И если ты поможешь и пока никому не скажешь, я готова заплатить. — Никому не скажу? Чего ради такая секретность? — хмыкнула Уэди, выдохнув в окно ещё одну струйку дыма. — Потому что я не хочу зарекаться раньше времени. А ещё потому что это может быть очередным тупиком, в который команда зря поверит. Тебя я прошу помочь просто потому что ты это сделаешь быстрее и проще. Мегуми не видела выражения глаз за её тёмными очками, но вот губы Уэди изогнулись в довольной улыбке. — По рукам. L в любом случае будет оценивать твою работу, так что не вижу проблемы. Мегуми кивнула с благодарным видом. Отлично. Теперь можно будет вычислить Хигути раньше методом, который в её родном мире кто-то в интернете назвал «wrong formula, right answer». А если Мису угомонить не получится, и она будет всеми силами пытаться доказать Лайту свою полезность, то получить доказательство и от неё, но так, чтобы её роль была минимальна и чтобы при этом девочка не сболтнула лишнего. Впрочем, если правильно проинструктировать Рэм, об этом «лишнем» она и не узнает… — Мегуми-чан, ты в последнее время сама не своя. Так сильно на работе грузят? Мегуми с Цую стояли на светофоре. Люди вокруг сливались в одно пятно, как в заставке «Экспериментов Лэйн». Мегуми старалась моргать почаще, чтобы не уплывать в свои мысли. — Грузят, но как обычно. Сегодня просто не выспалась, свою часть доклада для Киёми-чан писала, — ложь. Свою часть она написала уже давно, а этой ночью сочиняла записку для Рэм и съела какое-то невероятное количество бумаги. Уэди всё ещё взламывала камеры в «Ёцубе», если судить по тому, что никаких писем не приходило, и Мегуми вместе со всеми занималась бюрократией. Например, когда выяснилось, что одно запрашиваемое дело хранится только в формате микрофильмов, именно ей поручили два часа крутить ручку допотопного аппарата, всё проверять, писать, перепроверять и переписывать. Запах проявителя удалось смыть с рук только с пятой попытки. Вот тебе и забавное приключение. — Ты смотри, так и до обморока недалеко. Если что, проси отгул, у тебя же начальник не строгий? — Начальник-то нормальный, только работа отгулов не прощает. У нас и так кадровый голод… — Мегуми вспомнила снова, как они спасали Мацуду, и усмехнулась. Да и называть Эла начальником было странновато. Цую только покачала головой, а потом загорелся зелёный, и всю оставшуюся дорогу до метро они говорили о ерунде. Первое, что Мегуми увидела, когда подошла к своему уголку — коробочку из цветного пластика. Очень осторожно она её вскрыла и увидела… беруши. Обычные, аптечные, за сто йен. И внутри сложенный вчетверо листок бумаги. Когда Мегуми развернула его, она увидела надпись «средство от болтовни Мацуды, нескончаемого хруста сахара и отвлекающих мыслей». В первую секунду она опешила, а когда сообразила, то рассмеялась и вставила затычки в уши. Конечно, с беспроводными наушниками с шумоподавлением из её родного мира это не шло ни в какое сравнение, но всё же работать стало попроще. И отвлекающие мысли уже не казались такими шумными и навязчивыми… Один вопрос — как Лайт узнал про них? Или это была общая фраза, потому что он знал, что тут у всех достаточно тараканов в голове, и Мегуми не исключение? И почему-то ей тоже захотелось сделать что-то. Она очень старалась не искать объяснение очередному социальному взаимодействию, чтобы мозг не замкнуло, как это уже было со сладостями для Эла, и через три минуты внутреннего спора это удалось. В конце концов, всегда можно свалить свои иррациональные поступки на вещи, которые иногда для команды Ватари (чтобы не только у Эла был свой поднос с сотней пирожных)... Через двадцать минут на столе, за который обычно садились Эл с Лайтом, уже стояла пол-литровая чашка зелёного улуна. Без плавающих листьев и сахара, точь-в-точь как-то, что он пил после фейкового расстрела, держа чашку обеими ладонями и стараясь не моргать. Никто не видел, как она там оказалась.