Глава 8. Агата Кристи отдыхает

— Хигути-сан, как ты убивал людей? Если не ответишь добровольно, тебя заставят говорить… Хигути всё ещё стоял на коленях с завязанными глазами и в наушниках с микрофоном, а значит, оставалось совсем чуть-чуть. Надо срочно придумать, подо что замаскировать эмоции, если вдруг они просочатся… Какой-то разумный повод… — Тетрадь… — из динамиков раздался сдавленный голос Хигути. Мегуми смотрела вперёд полуприкрытыми глазами. Она уже давно увидела стоящую возле машины Рэм и просто наблюдала, как полицейские по очереди касаются тетради и отшатываются в ужасе. Когда Моги нёс тетрадь к вертолёту, Мегуми мысленно считала про себя его шаги. Каждый из них приближал кошмар. Раз, два, три, пять, восемь, десять, пятнадцать, двадцать, тридцать, сорок… сорок два… — Это же… шинигами… Значит, они существуют… — прошептал Эл, держа тетрадь двумя пальцами. Идея! Вот за чем можно спрятаться! — Дай её мне, Рюдзаки! Я не поверю, пока не увижу это своими глазами! Как наука это объясняет? — Мегуми подалась вперёд и протянула руку. Конечно, эти пять минут глобально ничего не решат, но хотя бы можно будет сыграть моноспектакль о том, как у рационалистки рушится мир и одновременно уверенность в своих силах и компетентности. Это будет убедительно для окружающих, в том числе и для Эла, а Лайт, как только к нему вернётся память, точно поймёт, что она притворяется, чтобы не выдать всех… Не думай об этом. Мегуми схватила тетрадь, для вида полистала её, снова подняла взгляд на Рэм и так и застыла. Не думать не получалось, но хотя бы теперь есть оправдание тому, почему у неё начали дрожать губы и участилось дыхание. — Это… это же… не может быть… оно противоречит всему, во что я верю… — пролепетала Мегуми с ненастоящей нервной улыбкой, сжав края тетради так, что на обложке наверняка остались следы от ногтей. — Это… эт-то… зна… — Мегуми-сан, всё не может быть так плохо, дай мне взглянуть! — голос Лайта звучал словно откуда-то издали. Момент настал. Больше время не потянешь. Взглянуть ему напоследок в глаза Мегуми не решилась. К тому же это бы её скомпрометировало… Поэтому она, не отрывая глаз от Рэм, протянула ему тетрадь, после чего отпрянула и закрыла лицо руками. Даже сквозь наушники она услышала нечеловеческий крик Лайта и ещё сильнее вжала голову в ладони. Терпи. Просто терпи. Во имя операции и своей жизни. Ещё минутку на представление, и выпрямись. Дашь эмоциям волю потом, когда все уйдут — в профилактических целях, чтобы не просачивались потом случайно. Не выпрямляясь, Мегуми оттопырила большой палец и надавила себе между носом и верхней губой. За жизнь она выучила несколько способов остановить слёзы, но этот пока что был самый рабочий. Глаза ещё даже увлажниться не успели, а парасимпатической системе уже приказали остановиться, как хорошо… Никаких блестящих глаз. Каждая несыгранная эмоция — дополнительная возможность протянуть ниточки от её конечностей и привязать к пальцам самозванного бога. Медленно-медленно Мегуми выпрямила спину и положила руки на колени, устремив взгляд вдаль. Лайт уже смотрел вперёд и держал тетрадь правой рукой — той же рукой, которой буквально час назад держал её между лопаток, зачем-то помогая залезть в вертолёт. Она прекрасно знала, что сейчас произойдёт, и это немного помогло успокоиться. На мгновение её взгляд метнулся вправо… Лайт сидел вполоборота и изучал её лицо. Какое счастье, что удалось предотвратить плач. Мегуми медленно опустила веки, подержала глаза закрытыми ровно четыре секунды, а потом снова открыла их. Вернулся. Лайт лишь кивнул ресницами, а потом снова оживился. — Ивакура-сан, как считаешь… Может, что-то удастся обнаружить, если отдать тетрадь на экспертизу? Мегуми покачала головой. — Вряд ли. Кажется, наука тут бессильна… сама не верю, что говорю это… — Как знать, может, ты теперь и в «дзико буккэн» поверишь, — он усмехнулся, но теперь она отчётливо видела, что никакой искренности в его интонации больше нет. Мегуми лишь показательно фыркнула и закатила глаза. Когда Хигути начал корчиться и упал замертво, Мегуми подалась вперёд. На секунду она снова посмотрела на Лайта и увидела, что его радужка стала светиться красным. Но разве это не был визуальный приём для зрителей аниме? Окружающие не должны такое видеть точно так же, как не видят того, что у какого-то человека глаза шинигами… Или Мегуми может это видеть из-за мета-знания?.. Впрочем, она очень быстро снова перевела взгляд на тело Хигути. Терпи. Осталось чуть-чуть, и можно будет закрыться в комнате. Ещё с двенадцати лет Ито Мегуми усвоила, что сдерживать эмоции полностью неэффективно. А пришло это понимание после того, как у неё начались адские головные боли и первые в жизни проблемы со сном. Тогда она решила устроить себе лазейку и выпускать накопившееся, но так, чтобы никто не видел и не заподозрил, что что-то не так. Как-то раз отец увидел её заплаканную — это был первый и последний раз, когда забыла про осторожность и не закрыла дверь в ванную, единственную комнату с щеколдой — и сказал, что ей следует больше трудиться, и тогда на истерики времени не останется. И, как ни странно, именно труд, а точнее, маскировка под него, всегда срабатывала безотказно. Так что чаще всего, когда Мегуми чувствовала, что больше не может держать всё внутри и сейчас взорвётся, шла к себе, вешала на дверную ручку ключи (чтобы, если кто-то на неё снаружи надавит, услышать звон и за три секунды всё убрать), брала пустой блокнот и начинала писать в нём чужие стихи, тексты песен или даже отрывки из прозы — по памяти, естественно. Подходящие по настроению — злые или печальные. Обычно через пятнадцать минут такого «труда» желание плакать проходило, и можно было на цыпочках бежать в ванную и мыть лицо, чтобы никто ничего не заметил. Вот и сейчас, когда все уже успели осмотреть тетрадь со всех сторон, прочитать правила, в том числе и два фальшивых, покивать и разойтись, Мегуми пошла к себе в комнату, закрыла дверь на щеколду (комната, где можно закрыться, подарок небес!), села за маленький письменный стол и достала блокнотик. Минут пятнадцать-двадцать, максимум полчаса. Чисто в медицинских целях. Пальцы Мегуми дрожали, когда она искала ручку. Одеревенели, когда она её наконец достала. Указательный и безымянный прижать к подушечке слегка повёрнутого вбок большого… Положить локоть на стол… Она не вспомнила ничего классического и принялась выводить на левой странице очередную песню. Первый текст, который пришёл в голову. «По главному проспекту в выходной день идёт чёрный кот, с достоинством держа трубой свой хвост крючком, которым очень гордится. Из-за внешнего вида кота ненавидели и считали его появление дурным предзнаменованием…» Не сказать, что она любила эту песню больше прочих. Просто в один очень грустный период жизни, когда пришло первое разочарование в людях, Мегуми слушала её в наушниках нон-стоп, пока кровь из ушей не потекла. А потом ещё капельку. Видимо, поэтому ассоциация и закрепилась, хотя по сути песня была очень светлая. Кота все считали несчастливой приметой из-за чёрной шкурки, его подобрал художник-мечтатель, дал ему красивое имя, потом умер, и кот отнёс его письмо и некоторые картины его любимой. И под конец, естественно, тоже умер. Но от этого факта почему-то никогда не хотелось грустить. Наверное, из-за строчки «если у такого как я, которого все ненавидели, есть какое-то предназначение, значит, я родился ради этого дня». Но до этой строки было ещё далеко. И Мегуми продолжала писать. «Он вырывался из рук, отчаянно царапался, стремился к бегству туда, что называется одиночеством. Бежал, бежал, впервые в жизни, не в силах поверить в доброту и человеческое тепло…» Пожалуй, единственное, что было общего у её состояния с текстом песни — то, что первая привязанность, которая оказалась чуть-чуть интенсивнее прочих, закончилась ровным счётом никак. Но надо как-то дальше с этим жить и продолжать работать… Поэтому выплеснуть всё следовало сейчас. Когда рука начала выводить третий куплет и перешла на правую страницу, на левую всё-таки упала пара прозрачных капель, отчего чернила расплылись прямо на её любимой строке. «Художник дал своему другу имя — Чёрное Счастье, Holy Night…» Интересно, а Фудзивара Мотоо долго сидел с бумажкой, подбирая не просто имя, а целое словосочетание, которое по-японски значит одно, а по-английски читается по-другому? Или ему пришло в голову сначала оно, а потом и остальная история про кота и художника? Мегуми перестала писать и посмотрела на эту размытую строчку. К счастью, само имя кота не размыло. «「黒き幸」ホーリーナイト» «Чёрное Счастье; Holy Night» А ведь имя Лайта тоже вообще-то все читают на английский манер, по-японски он был бы Цуки… Так, хватит. Пиши дальше. Рука снова заскользила по странице. Новые прозрачные капли упали только под конец, когда к имени кота добавили букву K и похоронили. Мегуми перевернула страницу и начала заново. Наверное, сейчас она бы даже обрадовалась тому, что её старые вмятины на среднем пальце снова заныли бы, напомнив про годы, которые она убила на выполнение письменных домашних заданий без капли смысла. Когда она в пятый раз дошла до момента, где кот бежит с письмом от дома художника к его возлюбленной, дверь скрипнула. У Мегуми внутри всё похолодело — щеколда же закрыта! Каким образом…? Нижней частью ладони она нажала себе по очереди на каждый глаз, после чего резко захлопнула блокнот и подошла к двери. Под шпингалетом торчала пластиковая карточка, отчего тот дёргался в противоположную сторону, а дверь скрипела. Мегуми глубоко вдохнула, выдохнула, после чего выхватила карточку двумя пальцами. — Стучаться надо, Рюдзаки, — кроме него, это не мог быть никто. — Я бы открыла. — Сомневаюсь. Но всё равно открывай. Он пришёл один. Значит, наручники уже сняли. Медленным шагом он зашёл в комнату, и Мегуми снова закрыла дверь на щеколду. — Как я понимаю, ты в неважном эмоциональном состоянии, — ровным тоном сказал Эл и уселся на её кровать с ногами. Мегуми вздохнула и тоже пошла в ту сторону. Легенда про разрушенную картину мира рационалистки всё ещё была вполне рабочей. — А как ты хотел? Я буквально пару часов назад узнала, что всё, во что я верю, не имеет смысла. И что вся моя работа оказалась бесполезной. И что, получается, грош мне цена как специалисту… Она села на кровать в метре от него, поджав колени к груди и обхватив их руками по-киношному. Играть, так на полную и красиво. — Если бы не мой предыдущий опыт, я бы сейчас чувствовал себя в точности как ты. — Это из-за него ты впал в кататонию, когда Второй Кира упомянул шинигами в своём обращении? — Мегуми знала правду, но не могла не спросить. Эл не ответил. Просто сначала долго смотрел в стену напротив себя, а потом медленно повернул голову. — Я тебе хотел бы кое-что сказать. Как ты понимаешь, скоро наши пути разойдутся, и мне кажется, тебе стоит это знать. Ты сказала, что эмпатия в нашем кейсе важнее, чем может показаться… Мегуми немного помолчала, а потом кивнула. — Я слушаю. — Уже после убийства Укиты-сана я знал, что твои теории окажутся ошибочными. Мегуми едва сдержалась, чтобы не взвыть от досады. То есть она даже прикрытие нормально сделать не смогла? Да уж, вот это уже точно настоящий позор... Балласт. Балласт балласт балласт балласт балласт. — Тогда зачем ты всё же сказал мне приехать в штаб, а потом оставил и давал работать с остальными, если с самого начала знал, что все мои гипотезы неверны? — Не с самого начала. Когда я впервые прочитал твой дневник, я действительно крайне удивился. И некоторые твои мысли заставили меня усомниться в том, какие выводы я сделал после трюка с Линдом Л. Тейлором. Но уже когда произошла история со Вторым Кирой и особенно когда погиб Укита-сан, я понял, что всё же был прав. — Тогда зачем…? — голос дрогнул, и Мегуми сглотнула. Конечно, Эл не так страшен, как Лайт, и у неё есть оправдание для эмоций, которое не слишком сильно задевает её за живое, но всё равно от мысли, что посторонний человек увидит её несобранной, было противно. — Во-первых, даже когда я осознал, что я прав, а ты ошибаешься, рассудил, что ты способна на умозаключения, которые могут отвести нас в нужную сторону. И когда ты с помощью данных, полученных от Уэди, вычислила, что Кира в «Ёцубе» именно Хигути, и параллельно с этим надоумила Аманэ получить от него же доказательства, я понял, что оставить тебя было правильным решением. Во-вторых, людей в группе и так мало, а ты, как я уже сказал, не Мацуда и умеешь думать о чём-то, кроме своей непосредственной задачи. К тому же, в отличие от Уэди и Айбера, перед тобой у меня не имелось никаких связанных с законом обязательств. А в-третьих… Тут Эл заметил на краю письменного стола открытую ещё утром пачку печенья с шоколадом и тут же беспардонно взял оттуда одну штучку. Крошки посыпались на одеяло, но Мегуми даже не пошевелилась, хотя при любых других обстоятельствах уже прожгла бы виновника взглядом и выпроводила из своего пространства. На душе, как ни странно, стало немного поспокойнее, даже несмотря на то, что «эмоциональное состояние стало нестабильным» вообще по другому поводу. — Что в-третьих? Он немного помолчал, словно размышлял, стоит ли это «в-третьих» говорить или нет. — В-третьих, ты похожа на полиграф, — и с этими словами Эл положил печенье в рот и продолжил говорить уже с набитым ртом. — Ещё с экзамена и первых дней в университете я это заметил. Мегуми невесело усмехнулась и повернула голову в сторону Эла. — Я не очень понимаю. — Достаточно времени проходив на занятия, я заметил, что когда Ягами-кун разговаривает с тобой или находится близко, он невольно начинает нервничать. Первый звоночек был ещё на экзамене в То-О, поскольку, вероятно, он почувствовал в тебе конкуренцию… Либо потому что понял, что в помещении есть ещё один человек, который взаимодействует с миром теми же методами, что и он, и оттого надо быть с этим человеком настороже. Как и со мной. Мегуми сильно нажала большим пальцем на костяшку указательного, чтобы сустав хрустнул. — Мне кажется, что из твоих уст это вообще не комплимент. — Я сказал только про методы, не про намерения, — Эл взял ещё одно печенье. — И комплиментов я вообще не говорил, я объяснял причины, почему оставил тебя на позиции классического криминального аналитика. Наверняка на твоём месте даже специалист с двадцатилетним стажем бы пребывал в апатии… Когда всю жизнь веришь в отравления и остановку сердца через инфразвук, а потом вдруг видишь тетрадь из другого мира и белое чудовище выше человеческого роста, эмоциональная реакция — закономерный итог. Мегуми не ответила. Вместо этого тоже взяла печенье и захрустела им. — Вероятно, другой кейс ты могла бы разгадать, — продолжил Эл. — Учитывая, как ты составляла и проверяла гипотезы, у тебя точно есть хватка, но недостаёт опыта и знания, как работать в системе… Если тебя это утешит, я готов поручиться за тебя и твой опыт работы в группе в том случае, если ты захочешь податься после университета на должность криминалиста или профайлера в высокие инстанции. — Кто тебе сказал прийти сюда? — Мегуми опустила одну ногу, оставив вторую прижатой к груди. — Тебе всё равно на чужие чувства, а значит, ты не сам решил меня утешить. Снова повисла пауза. Эл протянул руку к столу, но Мегуми сама дала ему ещё одно печенье. Пусть съедает хоть целую пачку, всё равно скоро уезжать, а значит, вскрытую еду придётся выкинуть. — Да, ты права. Ягами-сан сказал, что если ты услышишь это именно от меня как от лица, обладающего для тебя авторитетом, твоё эмоциональное состояние стабилизируется. Но если заверение опыта работы понадобится, от своих слов я не отказываюсь. Тот рабочий номер, который у тебя есть, я не удалю и оставлю нашим секретным каналом связи. Я знаю, что просто так ты писать не будешь, поэтому готов на это пойти. Услышав это, Мегуми почувствовала неясную тоску. И почему Соитиро вообще обратил внимание на такое? Да и Эл... Даже если он не сам придумал это, его слова задели внутри что-то дрожащее и стыдное. — Это наверняка не единственная причина, — ответила она глухим голосом. — Если бы тебя просто урезонили в духе «девочке плохо, скажи ей что-нибудь приятное, ты же тут авторитет», ты бы и пальцем не пошевелил. Так что… Так что я уверена, что ты хочешь поговорить о чём-то ещё. Эл не ответил. Только перевёл взгляд в сторону её письменного стола со стопками тетрадей и блокнотов, а потом на её руки, сцепленные в замок вокруг прижатой к груди ноги. — Несмотря на то, что ты уезжаешь, я уверен, что это не последний наш разговор и не последняя работа вместе. За что бы ты дальше ни бралась… Будь аккуратнее, Ивакура-сан. И старайся после отъезда писать мне сообщения, а не звонить. Он встал, забрал пачку печенья и медленно вышел из комнаты. Один уголок губ Мегуми медленно пополз вверх.

***

На следующее утро Мегуми собралась на выход. Пораньше, чтобы не пересекаться с Мисой и чтобы «случайно» не выяснилось, что им ехать в одну сторону, а Мисе очень не хватает слушателя, который узнает, сколько девушек писало Лайту за последнюю неделю и какого оттенка лака не хватает в её коллекции. Уже у самой двери она поставила чемодан, положила рюкзак на пол (и сверху подаренную книгу, которая не влезла и пришлось везти её в руках) и присела, чтобы затянуть шнурки на кроссовках потуже. И почти сразу же услышала за спиной нарочито вежливый голос: — Что, даже не попрощаешься? А ведь ты говорила, что воспитанная… На секунду Мегуми замерла, после чего завязала бантик, медленно выпрямилась, снова надела рюкзак и обернулась. — С командой я уже попрощалась. А с тобой, вероятно, мы увидимся в университете, если ты ещё не прервал академический отпуск. — Это позже. Лайт, вероятно, хотел сказать что-то ещё, но увидел у Мегуми в руках «Токийского Зодиака» и умолк, самую малость поджав губы и прищурив глаза. От мысли, что ему не по себе, Мегуми про себя немного даже смогла порадоваться. Впрочем, это злорадство моментально исчезло, оставив после себя очень неприятную пустоту. — Я остаюсь на связи по всем вопросам. Если Рюдзаки заставляет днём телефоны выключать, пиши ночью, — спокойным тоном проговорила она. «По всем вопросам» в первую очередь значило «по вопросам, которые обсуждались по вторникам после пар». Лайт лишь кивнул. Сейчас его радужка не была того пугающего красного цвета, который Мегуми видела в вертолёте. Хотя кто знает, вдруг, пока они оба молчат и смотрят друг на друга с каменными лицами, в его голове снова идёт внутренний монолог, от которого его волосы и глаза окрашиваются в алый, а её — в фиолетовый…? В какой-то момент она просто кивнула ему напоследок, подхватила ручку чемодана и уже направилась было к выходу, как вдруг… — Ла-а-айт! Ты уже ждёшь меня, чтобы попрощаться, я так рада! Мегуми пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не выругаться. И заодно застыть на месте, потому что в противном случае это выглядело бы подозрительно — вот она только что с минуту стояла как столб, а стоило Мисе появиться, тут же сбежала. Поэтому Мегуми постояла ещё немного, подождала, пока они наобнимаются, а Лайт тихонько скажет Мисе, куда пойти, чтобы найти вторую тетрадь (не прямо, разумеется, и так тихо, что даже стоящая в метре от них Мегуми не услышала). А потом пришлось идти вместе с Мисой к метро. Да, ехать им действительно случайно оказалось в одну сторону, только Мисе потом надо было сделать ещё пересадку. Уже в вагоне Миса сунула ей в руки несколько листочков. — Ива-чан, ты же по-прежнему мой пиар-агент? Посмотри, какой фильм тебе больше нравится? — Э-э-э… Меня даже официально не трудоустроили, а ты уже такие важные вещи спрашиваешь… — неуверенно пробормотала Мегуми. Она взяла листочки и бегло их просмотрела. — Даже если так, всё равно посмотри! Вот этот, например, от Нисинаки-сана, того, у которого я в «Проклятии небожительницы» снималась! — Это где твоим партнёром был Рьюга Хидеки? — уточнила Мегуми. Как ни старалась, она не могла вспомнить, в каком ещё кино Миса снималась. — Да, да, тот фильм! Я тогда долго выбивала право, чтобы романтическая линия осталась без поцелуев! Нисинака-сан ругался, но в итоге уступил! Мегуми промолчала. Некстати вспомнилось, как весь дом ходил на цыпочках, когда Тиаки было два и она могла устроить истерику из-за неправильного вкуса йогурта. — Ну что ж, давай я посмотрю… Различий между фильмами Мегуми нашла мало: романтическая комедия, романтическая комедия в сеттинге мира духов и ками, экранизация оперы «Мадам Баттерфляй» (Мегуми усмехнулась — то, что Мисе предложили играть роль в подобном кино, было невероятно иронично), романтическая драма в другом историческом сеттинге (видимо, кто-то из продюсеров очень хотел увидеть Мису в кимоно), сериал про школу совместного производства с какой-то студией из США… Как же тут всё удачно складывается. Можно потихоньку начинать закидывать удочку… — Слушай, мне больше всего нравится «Госпожа Жёлтая Хризантема», там как будто прямо под тебя роль писалась. Но и сериал «Гайдзин» тоже интересный, я бы на твоём месте к нему присмотрелась. К тому же там не только наши режиссёр и продюсер, но и американские, можно завести полезные знакомства… — Американские? — Миса наклонилась к листочкам. Мегуми показала ей очевидно неяпонские фамилии в документе, хотя больше всего ей хотелось ударить себя по лицу рукой. Это ж совсем надо головы на плечах не иметь, чтобы не читать, где тебе предлагают играть, и сразу совать это кому-то другому… — Да. И завязка довольно интересная… Ты присмотрись, потом реши. Если что, я на связи… Миса кивнула и вцепилась в листочки с новой силой. Мегуми только откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза: ради плана и того, чтобы заставить Рэм нервничать и действовать, придётся ещё бог знает сколько насиловать себя и прикидываться не только пиар-агентом Шиномией Рицуко (с этим ещё можно было смириться), но и «подружкой Мисы-Мисы». А значит, терпеть постоянные прикосновения без спроса, подтрунивания милым голосом над тем, что Мегуми не красит ногти и не отращивает их, и в целом бесконечный трёп ни о чём… Но всё ради того, чтобы достичь доверительных отношений уровня «гости с ночёвкой». Остальное неважно. Неоновая вывеска за окном поезда замигала синими и красными точками, а появившаяся между ними надпись зажглась фиолетовым. Уже через два дня от количества социальных взаимодействий Мегуми хотелось повеситься. Со средней школы она знала, что нетворкинг — один из самых рабочих инструментов для достижения почти любых целей, а значит, надо в идеале иметь такую репутацию, чтобы быть у всех на хорошем счету, но не создавать впечатление, что ты пытаешься со всеми дружить. В этом мире у неё это вполне получалось: хорошие отношения с профессорами, подруги, которых она могла назвать близкими, знакомые на нескольких потоках, в том числе на нужной фармакологии… Но каждое взаимодействие с большинством из этих людей отнимало какое-то нечеловеческое количество энергии. А теперь в списке появилась ещё и Миса, от общения с которой Мегуми уставала вдвое больше, чем от любого другого. Только с ней контактировать нужно было много, вовлечённо и часто… Если бы Ито Мегуми была богом, потраченные силы от общения с людьми она бы черпала из неприятных людей. В особенности из тех неприятных людей, в которых сил концентрировалось слишком много, судя по тому, как энергично они перечисляли имена всех девушек, которые имели неосторожность дышать одним воздухом с Ягами Лайтом. Каждое социальное взаимодействие не обходилось без жалоб на то, как часто Лайту во время жизни в небоскрёбе на телефон писали то Киёми, то Мари, то Юри, то какие-то ещё девушки… Причём с такой интонацией, будто Лайт — последний парень на земле, за право быть с которым ведутся настоящие голодные игры. Без последствий не обошлось. Мегуми сократила свои встречи с Киёми, и теперь они чаще просто сидели вместе на парах или разговаривали по телефону, чем гуляли вместе по городу. Но увы, эта болезнь коснулась и её: Лайт стал ей чаще писать, и Киёми очень много об этом говорила, а Мегуми слушала и уже потом, положив трубку, прикладывала два пальца к переносице и бормотала: «Боже, как хорошо быть калькулятором…» Даже несмотря на то, что калькулятор успели ненадолго взломать, отчего его дисплей несколько суток показывал пиксельные картинки с сакурой, книжками из Дзимботё и цитатами из Ёсано Акико. И даже когда взлом прекратился, менее противно не стало. Какое же унижение. Жизнь снова стала подчиняться графику. По нечётным дням — учёба и приятные социальные взаимодействия (Киёми, Цую, Мари) По чётным дням — учёба и полезные социальные взаимодействия (люди с факультета фармакологии, лаборанты) По выходным — отдых и неприятные социальные взаимодействия (Миса, отчётность перед отцом) В каком-то смысле это помогло прийти в себя. Гостей с ночёвкой Мегуми добилась спустя полторы недели. Миса ещё не начала убивать, но Рюк ходил за ней неотрывно, а значит, тетрадь уже была у неё. Мегуми делала вид, что не видит его, и продолжала терпеть то, что Миса с милой улыбкой наносит ей на ногти плотный лак сливового цвета, который так и хотелось содрать зубами. — Ива-чан, мне тебя даже жалко. Ты вечно такая грустная… Расслабь руку, я не могу ровно слой положить. — Я не грустная, это моё обычное лицо, — ответила Мегуми. Руки она не расслабляла класса с шестого, и сделать это по щелчку отчего-то не получалось. — Это потому что ты постоянно о чём-то думаешь! А ты хотя бы раз перестань размышлять и послушай сердце. Вот увидишь, сразу захочется улыбаться! Может, у тебя и получится влюбиться в кого-нибудь с первого взгляда… — мечтательно улыбнулась Миса и начала красить уже левую руку Мегуми. — Там слушать нечего. Хотя на проверку к кардиологу сходить не помешает, спасибо, что напомнила… Мегуми отвернулась, рассматривая комнату. Как и в аниме, она вся была заставлена фигурками в готическом стиле и игрушками, похожими на кукол вуду, а на стене висела немного странная картина с женщиной, похожей на Деву Марию. Книжных полок она не увидела, вместо них пространство занимали тумбочки и комоды. На одном из них сидел Рюк и наблюдал за импровизированной пижамной вечеринкой. Правда, пижамной её можно было назвать с большой натяжкой: Миса, конечно, сидела в нежно-розовом пеньюаре, а Мегуми в исписанной цитатами футболке на несколько размеров больше и таких же мешковатых штанах. И это действительно была её настоящая пижама: даже во сне не хотелось оставлять кожу голой. — На самом деле это даже хорошо, что ты не красишься… Это значит, что я сегодня могу тебя накрасить! А ты не красишься просто так или для чего-то? — Если это будет нужно для дела, я что-то себе нарисую. Но когда это не нужно… Зачем? — А дело — это что? — Например, притвориться Шиномией Рицуко. Или если пригласят на приём с дресс-кодом. Рюк на тумбочке захихикал. Мегуми продолжила оглядывать комнату, пытаясь понять, где Миса хранит тетрадь. Она не Лайт и не сделает двойное дно в тумбочке, и всё же точно не будет класть её на видном месте, особенно перед приходом знакомого, но всё же постороннего человека. Но на случай, если самостоятельно определить это не выйдет, у неё был припасён трюк. Зная, что Рюк смотрит ей в спину, Мегуми свободной рукой, на которой лак уже стал подсыхать, положила волосы на плечо и открыла надпись на спине прямо под воротником, которую нанесла за пару часов до визита. «Второй экземпляр напрокат за два яблока. 2:30 ночи. Ванная.» Судя по раздавшемуся позади хихиканью, Рюк прочитал и принял к сведению. К счастью, Миса не обратила на это внимания. Таким же аккуратным движением, чтобы не смазать лак и как следствие не терпеть эту экзекуцию ещё час, Мегуми снова откинула волосы за спину, чтобы они закрыли надпись. В полтретьего ночи Миса уже мирно спала в своей комнате, а вот Мегуми лежала на диване в гостиной, ловя каждый звук, и каждые пять минут проверяла время на телефоне. Надо будет купить наручные часы с первой агентской зарплаты… Очень тихо она поднялась, открыла рюкзак, надела толстые носки, вытащила из другого отдела два яблока, бумагу, ручку и кальку. Медленно-медленно дошла до ванной, быстро включила в ней свет и прошмыгнула внутрь. Рюк уже сидел там на потолке и держал в руке тетрадь. — Я был прав. Ты странная, хе-хе-хе… — Чш-ш! — Мегуми зашипела и приложила палец к губам, после чего зашептала. — Вот твоя награда, а теперь дай тетрадь, пожалуйста… Стоило ей положить два яблока на раковину, как Рюк тут же протянул к ним когтистую руку, схватил их и радостно захрустел. Мегуми поморщилась: это было слишком громко, вдруг Миса проснётся? Но к счастью, ничего не произошло. Поэтому Мегуми постелила под локти махровое полотенце и легла на живот. Миса ещё не успела сжечь записку от Лайта, поэтому Мегуми вытащила её из-под форзаца и выдохнула с облегчением — значит, можно добавить послесловие, а не писать всё с нуля, как она думала изначально. После чего положила поверх записки кальку и принялась методично переносить на неё слова. Она старалась не думать, какие именно буквы переписывает, а просто копировала линии — так было легче добиться сходства. А закончив, отступила чуть ниже и стала перерисовывать на другой листок разные буквы, собирая из них новые слова и предложения, как паззл. «P.S. Ради твоей безопасности, чтобы на тебя не вышла полиция, 15 февраля ровно в 7 часов вечера откажись от тетради и владения ею, и Рюк её заберёт. Об остальном не переживай, это моя забота. Рассчитываю на тебя, дорогая. Даже если ты уже не вспомнишь этого, я буду вечно помнить то, как ты мне помогла.» Даже оттенок ручки подошёл идеально. Мегуми улыбнулась, после чего разорвала свой черновик на мелкие кусочки и стала один за одним класть их в рот. — И для чего это тебе? — усмехнулся Рюк, когда Мегуми сложила письмо так, чтобы Миса увидела едва заметный постскриптум и при этом не заподозрила ничего, а просто подумала, что забыла его отогнуть. — Чтобы не отбирать тетрадь силой и не вызывать подозрений. Она ведь не спросит, зачем это надо, а просто выполнит его просьбу в нужное время. Когда она откажется от тетради, отнеси её к моему дому и кинь в окошко моей комнаты. А сегодня, пожалуйста, прилети в гигантский небоскрёб с вертолётной площадкой и передай Рэм, чтобы она ко мне прилетела. Нужные адреса я сейчас запишу. С меня ещё два яблока или даже три. А шоу и так продолжается, поэтому обещать это не вижу смысла, — шёпотом пояснила Мегуми и на секунду приоткрыла кран, чтобы глотнуть немного воды и запить бумагу. — Мне не нужен адрес, чтобы найти тебя. А подлог письма… Это тебе для того, что вы с Лайтом по вечерам обсуждали, да? — Да-да. Он в курсе, что я пытаюсь раздобыть второй экземпляр, но не в курсе, какими методами… И лучше пускай это пока будет сюрпризом. Рюк захихикал и присел на раковину, наблюдая, как Мегуми потягивается и разминает затёкшую спину. — Три яблока. Я запомню. Только если Рэм тебя убьёт, я не виноват. — Не убьёт, — с улыбкой ответила Мегуми и отдала ему тетрадь. — Я об этом позаботилась. — Как это? — Рюк взял тетрадь, не сводя с неё глаз. — Шинигами не люди, им нельзя солгать про своё имя. — Нельзя. Но можно повернуть ситуацию так, что убить меня — сделать себе хуже. Я ей пообещала, что лично провожу Мису в новую жизнь, и честно начну этим заниматься сразу после того, как тетрадь будет у меня. Рюк снова захихикал, даже когда Мегуми ещё раз шикнула. — Вы с Лайтом правда очень странные ребята… Но от этого и смотреть за вами интересно. Этой ночью Мегуми шла по коридору из книжных шкафов в полной тишине. Они всё ещё тянули к ней руки, пытались погладить по волосам или взять за плечо, но абсолютно бесшумно, словно из пространства выкачали все звуки. И это было просто невыносимо. Мегуми провела рукой по деревянной поверхности, чтобы услышать хоть какой-то шорох… но его не последовало. Только теперь она поняла, что не слышит даже собственного сердцебиения. На мгновение она замерла, а затем побежала вперёд. Даже если бы там её подстерегал голодный монстр, это уже было неважно. Главное стало услышать хотя бы что-то. Комната с зеркалами осталась прежней. Только теперь Мегуми увидела отражения сразу. Слева — она, только в мягкой футболке с рукавами ей по локоть, и широких штанах. Непричёсанная, словно только что проснулась. Сидящая с задумчивым лицом, прислонив одну ногу к груди и сжав зубы вокруг ногтя на указательном пальце. И с капелькой светлой артериальной на губе. Справа — она, только с длинными стрелками, вишнёвым маникюром, подведёнными губами и в чёрном коктейльном платье с лиловыми переливами. Выражение лица такое странное… словно восковая маска, а взгляд пустой. И руки сложены на груди, словно она на ток-шоу. Посередине — она же, почти такая же, как в жизни — рубашка, брюки, прямая спина, ногти не обкусанные. Только волосы сильно длиннее, чем на самом деле: не по плечи, а по поясницу. Тело Мегуми-из-отражения было слегка изогнуто, а голова склонена влево, словно под шеей у неё что-то находилось. Её лицо казалось совершенно безмятежным: на губах расслабленная улыбка, глаза прикрыты… И вокруг её тела клубилось что-то алое, похожее на ядовитый дым, а её руки застыли в странном положении, будто она пыталась обнять его. Мегуми сделала шаг ближе к зеркалу, и в этот момент её отражение открыло глаза. Ярко-фиолетовые и сверкающие. Один в один как те, что Мегуми видела иногда, когда смотрела на стеклянные поверхности. Нет. Нет-нет-нет, это что… Отражение повернулось к ней лицом и посмотрело куда-то вниз. Его губы всё ещё были растянуты, но теперь едва ли походили на улыбку. Струи дыма заклубились ещё сильнее, словно змеи, обвивающиеся вокруг её тела… И уже через мгновение за стеклом стоял Лайт. И его глаза снова горели красным. Мегуми в ужасе схватила подсвечник со стола, готовая в любой момент швырнуть его в стекло и покончить с этим. Она резко повернула голову налево, но вместо себя увидела в зеркале Эла. Только теперь его взгляд был осознанным и направленным прямо на неё. Мегуми посмотрела направо, но и там оказалось не её отражение, а Киёми. Точнее, та Киёми, которой она стала в каноне пять лет спустя. И все трое смотрели прямо на неё, замерев в одной позе. Очень неуверенно Мегуми опустила подсвечник и тут же заметила, что зеркальные Лайт и Киёми опустили руки следом за ней. Эл продолжал сидеть неподвижно и следить за ней. Шаг в сторону — два отражения туда же. Рука поднялась ко лбу, чтобы поправить чёлку — их руки тоже коснулись их волос, разве что чёлка у Киёми была другая, и поправить её не вышло. Мегуми снова замахнулась на зеркало подсвечником, просто чтобы проверить их реакцию… Киёми повторила её жест один в один, только её пальцы сжались вокруг пустоты. А вот Лайт выставил ладонь вперёд, словно останавливая Мегуми. И его глаза всё ещё были прикованы к ней. С металлическим звуком подсвечник упал на пол, а Мегуми резко надавила себе на глаза. Надо проснуться, надо срочно проснуться! Какое-то время Мегуми лежала на диване, пытаясь понять, что произошло. Всё хорошо, это просто кошмарный сон, она на ночёвке у Мисы... Ладно, даже если ей и приснилось что-то очень тревожное, это не значит, что надо срочно бросать все планы и идти в храм. В конце концов, всё только начинается...

***

— Я хочу вернуть свой ежедневник. — Ивакура-сан, я понимаю твоё трепетное отношение к своим гипотезам, но… — Я. Хочу. Вернуть. Свой. Ежедневник. — Это всё ещё конфиденциальная информация, — Эл смотрел на неё пустыми глазами и оставался непреклонен. — Она была конфиденциальной, пока мы все не увидели вот это! — Мегуми ткнула пальцем в лежащую перед ним тетрадь. — И теперь мои теории по сути просто архивные данные, не представляющие ценности для вас, а для меня это значимая часть жизни и год работы на практически добровольной основе. И я бы хотела сделать его элементом своего портфолио, даже если придётся презентовать его как любительские заметки. Я хочу вернуть свой ежедневник! Эл чуть-чуть поднял глаза наверх, чтобы посмотреть в её лицо. Естественно, он с первого слова догадался, что это просто предлог, чтобы оказаться в здании. Но слава богу, что не стал выгонять её сразу. — Он точно тебе нужен? — Точно. Могу я пройти и забрать его? Эл выдержал театральную паузу, за время которой у Мегуми точно появилась парочка седых волос. Рэм, конечно, уже наверняка успела заметить выведенное каллиграфическим почерком «жду тебя сегодня ночью» и «бумага приносит счастье» на воротнике её рубашки, а значит, цель фактически выполнена, но всё же получить ежедневник на руки Мегуми хотелось по-настоящему. — Иди. Только быстро. Глаза Эла внимательно следили за тем, как она поднимается по лестнице, как и... Как и кое-чьи ещё. Не дойдя пары шагов до Лайта, Мегуми закрыла надпись на воротнике волосами и даже не взглянула на него. В архивной комнате документы были систематизированы абы как. Не по алфавиту, не по тематике и даже не по цвету корешков папок, а по критерию, который, видимо, знали только высшие силы и Эл. Так что Мегуми пришлось покопаться, прежде чем она наконец заметила в кипе бумаг знакомую фиолетовую обложку. Из архива она вышла слегка взлохмаченная. Сначала спустилась на самый нижний этаж, прошла через рабочую комнату, снова со всеми попрощалась и вышла на улицу. И только тогда позволила себе наклонить голову и потрясти волосами, чтобы привести их в порядок. До запланированной смерти оставалось максимум четыре дня. Осталось только уведомить всех участников… И Рэм первая на очереди. Рэм действительно поняла про бумагу. Поэтому, когда она прошла сквозь стену и протянула вырванный из тетради листочек, на душе стало поспокойнее. Мегуми тут же задёрнула шторы, включила торшер возле стола и села. — Что ты делаешь? — Рэм подошла ближе и встала над плечом, но свет не загородила. — Складываю журавлика. Говорят, приносит счастье… — улыбнулась Мегуми, сложив лист уголок к уголку и отрезая ножницами оставшийся прямоугольник. — Мисе и тебе в частности. — Ты не для этого снова писала на своей одежде, рискуя попасться Ягами Лайту! Скажи, Миса в безопасности? Она приходила в здание после тебя, я видела, что у неё снова изменилась продолжительность жизни… На квадратном листочке уже появилось два диагональных сгиба. Мегуми замерла и тяжело вздохнула. — Нет. Пока она не в безопасности. Но этим можно управлять. Что попытается сделать Ягами-кун и сделаю я. Рэм посмотрела на Мегуми расширенными от ужаса глазами. — Я знала, что Ягами Лайт ужасный человек, но ты… Ты обещала проводить её в новую жизнь! Ты дала слово! — Я его держу. Просто выслушай меня, пожалуйста… Ты всё ещё можешь убить меня, если обману, но пока я честна с тобой. Сгибов стало восемь, и Мегуми сложила из квадратного листа ромбик. — Ягами-кун рассчитывает, что как только ты почувствуешь, что Мисе грозит поимка и как следствие казнь или пожизненный срок, тут же спасёшь её: убьёшь Рюдзаки и Ватари, а сама погибнешь. Но мы с тобой ранее уже заключили договор, что ты спасёшь жизнь Рюдзаки. Поэтому ты не напишешь их имена в тетради и останешься в живых. Ромбик постепенно превратился в фигурку, похожую на алмаз. — Поэтому действуем так. Тринадцатого февраля я появлюсь в штабе. Ты, когда меня увидишь, скажи Лайту тихонечко, что согласна спасти Мису на его условиях, потом быстро и незаметно для всех хватай тетрадь, брось её на минус втором этаже здания за колонной с красной полосой и быстро улетай ко мне домой. В смысле, вот сюда, в эту комнату. Рюдзаки примет препарат, который я для него раздобыла. Он сымитирует смерть от сердечного приступа, и Лайт успокоится. Рюдзаки отвезут в больницу — якобы в морг, на самом деле на терапию, чтобы он постепенно вышел из комы. Пока идёт этот спектакль, ты прячься у меня дома и не выпускай тетрадь из рук, пока я её не спрячу тут в надёжном месте. Если родители не прикоснутся к ней, они тебя не увидят, а значит, ты в безопасности. Но на улице тебе показываться станет опасно, Лайт может догадаться, что ты не погибла. Как только Рюдзаки начнут выводить из комы, уже будет безопасно начинать спасать Мису. Рэм слушала молча, не перебивая. Когда Мегуми наконец доделала журавлика, Рэм прикоснулась к бумажным крылышкам кончиком пальца. — А зачем ты сделала это? — Чтобы Миса снова могла тебя видеть, когда вновь потеряет память. И ты для неё по-прежнему будешь её сюго-рэй, а не шинигами. И в новой жизни никто не будет манипулировать вами обеими, и ты сможешь оберегать её до конца её жизни. Нечто вроде слабой улыбки на мгновение скользнуло по лицу Рэм. — У тебя не самое доброе сердце, Ито Мегуми. Но ты хотя бы что-то делаешь, чтобы помочь Мисе… Мне надо заключить с Рюдзаки сделку? — Да. Он обеспечивает помилование Мисы вне зависимости от степени её вины, а ты спасаешь ему жизнь… И я тоже. Заключи эту сделку как можно скорее, потому что Миса уже начала снова убивать и снова сократила себе жизнь, и времени осталось мало. Мегуми встала, открыла книжный шкаф и вытащила толстый «Таинственный сад» с верхней полки. Не самый объёмный из всего, что там стояло, но заметный. Затем взяла с полки ключик, вставила в небольшую замочную скважину… Посередине страниц зияла большая четырёхугольная дыра, а края её были намертво скреплены клеем. — Если что, я не поддерживаю подобный вандализм, мне книжка в таком виде досталась… Вот и храню здесь всякое, — зачем-то объяснилась она. В её родном мире в «Таинственном саду» (какая ирония) у неё хранились ключи от шкатулок, тумбочек и других створок книжного шкафа, значки с персонажами аниме, маленькие экшн-фигурки, спичечные человечки из храма… Но в этом мире тайник пустовал. Никаких её подростковых богатств там не было. Поэтому именно здесь Мегуми хранила драгоценные ампулы, ради которых она столько старалась последние несколько недель и за которые отдала столько наличных. Вот они слева направо, завёрнуты в поролоновые коконы: пропранонол и вепрамил SR с красными крышечками, кальций, глюкагон и изопротеренол с синими. Добывая каждый из этих флакончиков, Мегуми чувствовала себя шпионкой из фильма или безумной учёной. — Ты покажешь Рюдзаки вот это в качестве доказательства, что я всё продумала и что ты его не обманываешь. Хорошо? — Мегуми протянула книгу Рэм. Та взяла, смерив Мегуми подозрительным взглядом. — Ты так уверена, что он прислушается к моим словам? — У него нет вариантов. По сути Кира загнал его в угол, и он будет готов на всё, чтобы остаться непобеждённым. А ты ему как раз это и предлагаешь: за символическую услугу даришь возможность скрыться в тени, не проиграв, — ответила Мегуми, глядя в стену. По ней расплывалось световое пятно от торшера. Рэм лишь кивнула и взяла «Таинственный сад» и ключ от него. — Только попробуй не сдержать слово после всего, что я сделала для тебя и твоих планов. — Я и не собиралась нарушать его, — Мегуми встала вполоборота и загадочно улыбнулась. Когда комната опустела, Мегуми выключила свет. Оставалось только купить несколько килограммов песка и, возможно, смешать его с серебристым шиммером… И заглянуть на межфакультетские занятия по фармакологии, чтобы, когда придёт время делать укол, руки точно не дрожали. Журавлик из тетрадного листа спрятался на полке между двумя книгами, позади «вечного календаря». «жду тебя сегодня ночью в ванной» Это однозначно было не то сообщение, которое Мегуми ожидала получить, сидя на паре. Особенно когда она разглядела в строке отправителя, что оно от Эла. Сначала она пару раз моргнула, решив, что просто что-то не так прочитала. Но нет, всё правильно. Рюдзаки, 12:03: «жду тебя сегодня ночью в ванной» Чтобы осознать, в чём дело, понадобилось ещё десять секунд. Пальцы, ещё мгновение назад полурасслабленно лежавшие на парте, сжались в кулак. То есть Рэм не просто отдала ему книгу и заключила сделку, но и сказала, кто за этим стоит. И теперь нужно максимально напрячь мозг, чтобы оправдать мета-знание, не раскрыть себя и убедить Эла, что так будет лучше. Это должно быть явно проще, чем с Лайтом. В конце концов, не убьют же её как опасного свидетеля… А ещё надо додумать до конца, что делать с Ватари. Два тела увозить на реабилитацию нельзя, тогда Лайт точно догадается, что тут что-то не так. Веществ в ампулах хватит на двоих, но после приёма препарата нужно в течение трёх минут вколоть антидот, а потом срочно охладить тела, пока их не подключат к ИВЛ, и вот это уже невозможно сделать чисто физически. Если с оказанием первой помощи одному Элу Мегуми могла бы справиться, то бросать его и бежать к Ватари в другую комнату… Операция закончится, не начавшись. Если бы Ито Мегуми была богом, она умела бы раздваиваться. А вообще такая невозможность помочь тебе на руку. Элу всегда можно соврать, что не успела оказать первую помощь, а то, что ты просто не стала этого делать, он проверить не сможет. Минимум одно тело и как следствие прикрытие перед Лайтом будет обеспечено, не придётся прямо доводить человека до самоубийства… Все в плюсе! В плюсе, да… Особенно сама Мегуми, которой Эл из-за такого поступка точно раз и навсегда перестанет доверять. И Эл, который будет знать, что его близкий погиб по вине лица с конкретными именем и фамилией, а не всё ещё абстрактного Киры или загадочного шинигами. Она ещё успеет пожить в статусе бесчеловечной сволочи, когда станет двойным агентом. А пока надо найти способ оказать Ватари первую помощь, раз уж под рукой нет пушки-телепорта и союзников… Пробраться в здание ночью труда не составило, хотя Мегуми готовилась к обратному. Видимо, Эл согласовал всё с Ватари, и тот отключил на время все эти умные металлоискатели и звуки на биометрических сканерах. Ванная, которую Эл имел в виду, располагалась на этаже, который раньше занимала Миса. Вероятно, чтобы Лайт не мог заглянуть туда даже случайно. Когда Мегуми зашла туда и включила свет, на неё уставилось три пары глаз. Эл сидел на унитазе с закрытой крышкой в своей обычной позе, а Рэм и Ватари стояли на другом конце комнаты. В любой другой ситуации это, наверное, выглядело бы смешно. — Мне стоило быть конкретнее по поводу времени, но я не был уверен, в котором часу вся группа точно будет спать. Закрой дверь, Ивакура-сан. Мегуми, не отводя взгляд от Эла, с третьей попытки вслепую повернула щеколду. Как только она это сделала, Ватари протянул ей «Таинственный сад» с торчащим в замке ключом. — Как ты достала все эти вещества? И насколько законно? — в голосе Эла послышалось что-то очень нехорошее. Мегуми только усмехнулась. — Ничего незаконного. Но пришлось недоедать и экономить на уходовой косметике, чтобы смочь купить всё. — Купить? И кто же тебе это продал? — Вещества с красными крышками я заказала на фармакологическом факультете То-О. Там есть аспиранты, занимающиеся синтезом подобных препаратов, и им вечно не хватает финансирования. А главное, это совершенно законно. Во-первых, это не наркотики, во-вторых, человек правда мог сделать это вещество из субстанций, которые лаборатория закупает легально, в-третьих, передача денежных средств оформлена как закупка «экспериментального синтеза для курсовой». Всё, что было нужно — восемьдесят тысяч йен, нетипичная для меня одежда и контактные линзы, милая беседа с выявленным заранее талантливым аспирантом о новой системе первой помощи при отравлениях, которую я патентую в качестве продукта для проектной работы с некоторыми людьми, и это частично даже правда. А человек заинтересован в том, чтобы молчать, потому что нарушил правила лаборатории, да и деньги взял мимо кассы, хотя оформлено всё официально. Ну и я попросила о конфиденциальности ради коммерческой тайны, потому что не хотелось зря запугивать. Небольшая пауза. Мегуми продолжала неотрывно смотреть на склянки внутри шкатулки, потому что оборачиваться на Эла отчего-то боялась. Про то, что социализироваться на факультете ей очень помогла Киёми и их общая работа как предлог находиться в другом корпусе, никому здесь знать было не нужно. Да и сама Киёми не подозревала, почему Мегуми с таким энтузиазмом ходит с ней в лаборатории для сбора теоретического материала... — А с синими? — наконец спросил Эл. — Ветеринарные клиники подальше от дома и университета. Каждый флакончик в разной. Просто потому что продажа свободная и никто не потребует рецепт, а препараты ровно те же, что колют людям. Чтобы не быть голословной, на том же факультете фармакологии я нашла первокурсника, которому нужна была тема для проекта, и предложила сравнить три нужных мне вещества, предназначенные для людей и для животных. В той же лаборатории с легальным доступом к ним. Формулы совпали идеально. Так что принять их может и человек. И в отличие от сердечного препарата, все вместе они стоили не таких уж неподъёмных денег. На все три ушло в общей сложности десять тысяч. Под потолком снова повисло молчание. Мегуми слышала только стук собственного сердца и треск ламп. Вроде она сказала ему правду, и всё равно отчего-то ей казалось, что сейчас придётся латать логические дыры, что-то скрывать… Если бы Ито Мегуми была богом, её разум расползся бы по комнате, как пятно света по стене, перенастроил умы всех присутствующих, слившись с ними, но только там, где нужно. Какой красивый, наверное, получился бы узор… — И ты считаешь, что если я и Ватари примем их… Ты сможешь сделать остальное? Вот он. Тот вопрос, которого она боялась. Мегуми сжала пальцы в кулак и тут же разжала. — К сожалению, там счёт идёт на минуты. Как только вещество подействует, антидот нужно вколоть в течение трёх-пяти минут, а потом как можно скорее охладить тело и отвезти на терапию немедленно. С одним человеком я это могу сделать… А вот до второго могу не успеть добежать. Это пугает меня больше всего… Только теперь она набралась смелости и посмотрела прямо на Эла. Про себя она буквально молила его — ну же, сверхразум, подскажи, что делать, как это решить… Замечательно, ты фактически призналась в том, что не справилась. И теперь он будет подозревать тебя в том, что ты это подстроила специально, чтобы… Чтобы что? Какая ей выгода от смерти Ватари? Почему она вообще продолжает себе что-то приказывать?! — Ивакура-сан, ты слишком эмоционально реагируешь. Мегуми вдруг поняла, что эти полминуты стояла с крепко зажмуренными глазами и сжатой челюстью. Чёрт. Напротив неё стояла раковина с зеркалом. И поэтому всего на мгновение, когда Мегуми только открыла глаза и увидела своё отражение, она успела заметить, как её глаза мигнули фиолетовым. Буквально на секунду после того, как она разомкнула веки, но она это увидела. — Прости, Рюдзаки. Я не каждый день планирую спецоперации подобного масштаба, от которых зависят жизнь и когнитивные способности других людей, — нейтральным тоном с самой капелькой яда ответила она. Ложь: каждый её день в этом мире был такой спецоперацией, и в ближайшем будущем всё останется неизменным. — Лучше всего, если будет второй человек, который окажется рядом с Ватари и сможет сделать укол… — Ты не хуже меня знаешь, что такого человека у нас нет. Это и страшно, — мрачным тоном ответила Мегуми. Эл продолжал буравить её взглядом, и его ладони на коленях самую малость сжались. Каждую клеточку тела Мегуми чуть ли не жгло: теперь все вынуждены принять очень нелёгкое решение, потому что нет другого варианта. — А другие препараты с похожими свойствами? Я уверен, ты глубоко анализировала этот вопрос… — Комбинация из шкатулки самая условно безобидная, остальные четыре моих варианта включали в себя препараты для наркоза… Слишком многое могло пойти не так, учитывая, что среди нас нет профессионалов в этой сфере. Эл не ответил. И хотя она не слышала его мыслей, а его волосы и глаза не окрасились в ярко-синий, было ясно: он понял, что его довольно давно загнали в угол, а сейчас предлагают выход из этого положения. И смерть будет при любом раскладе, вопрос в том, один человек погибнет или два… — Ивакура-сан, выйди на минутку. Мне нужно сказать Рюдзаки кое-что важное, — Ватари неожиданно положил шкатулку в раковину и учтиво взглянул ей в глаза. В горле мгновенно запершило, а кончики пальцев и ступни одеревенели. Рёбра по бокам что-то сдавило, как тугой корсет… Как теперь вдохнуть? — Что? Нет-нет-нет, не стоит, я сейчас найду решение, мне надо только немного подумать… — залепетала было Мегуми, но Ватари остановил её, положив ей руку на плечо. — Ты уже сделала очень многое и потом сделаешь даже больше. А Рюдзаки найдёт решение, если услышит то, что я хочу ему сказать. Очень медленно Мегуми шагнула назад, всё ещё глядя на Ватари, хотя и знала, что прямо сейчас он не упадёт замертво. Потом ещё раз. Вслепую нажала на дверную ручку и чуть ли не выпала в коридор. Только когда дверь снова закрылась за её спиной, Мегуми прислонилась к стене и прижала к ней обе ладони. Бетон оказался очень неприятным на ощупь и сделал только хуже. Ну что ж, фактически победа. Ты никого не уговаривала покончить с собой, не доводила до этого шага прямыми или косвенными действиями, не врала. Просто поставила перед фактом. Социальная инженерия, всё как ты обычно делаешь. Это победа, улыбнись! Мегуми подняла верхнюю губу, но вот уголки рта упорно не хотели растягиваться. И снова в горле что-то сжалось, словно воздух не желал идти в лёгкие. А желал только выходить из её тела, отчего плечи и грудь мелко-мелко дрожали, пока из гортани вырывались какие-то едва слышные звуки. Если бы Ито Мегуми была богом, ей никогда не пришлось бы смотреть в глаза тем, кому суждено умереть при её непосредственном участии. Всё ради красивой истории. Это было неизбежно. Это было неизбежно. Дверь ванной снова приоткрылась, и на кончики ботинок Мегуми упал белый луч света, такой яркий в полумраке коридора. С неописуемой скоростью она пролезла в эту крохотную щель и снова закрыла щеколду. — Решение найдено, Ивакура-сан, — тон Эла оставался совершенно ровным, но Мегуми была готова поклясться, что у него тоже комок в горле. — Этически… Этически весьма нелёгкое, и, как я вижу, не для меня одного. С этими словами он покосился на неё, словно проверяя, сохранит ли она невозмутимость. — Препараты, которые ты принесла, бесценны, и они очень помогут. Я согласен выполнить условия Рэм и… и пойти на такой рискованный шаг. И отныне ты тоже часть операции. Всё, что ты сейчас услышишь, тебе нужно запомнить как следует, потому что от этого в действительности зависит моя жизнь. И твоя в дальнейшем тоже. От Мегуми не укрылось, что на последних словах он самую малость поджал губы. Она только кивнула и подошла чуть ближе. Может, сейчас получится немного порадоваться, что она почти стала двойным агентом? Но как она ни старалась, у неё не получалось. Мегуми мельком взглянула на своё отражение. К счастью, белки не заблестели, а радужка не изменила цвет. Значит, риска заплакать нет. — Хорошо, Рюдзаки. Что от меня требуется, кроме оказания первой помощи? Уже после разговора, когда Мегуми направлялась в сторону выхода, она услышала за спиной шаги. Холодея от ужаса — кто-то посторонний её заметил! — она обернулась, но позади неё стоял Эл. — Ивакура-сан… А ты знаешь, что Ягами-кун теперь спит в комнате, которую раньше занимала ты? Очень медленно Мегуми подняла брови. На мгновение у неё пересохло во рту. — Я на тот этаж не заходила. Зачем мне эта информация? — Не знаю. Просто так. Ты уже заметила, я часто несу какую-то чушь… Эл продолжал смотреть на неё довольно странным взглядом. Его огромные зрачки в полумраке выглядели как две чёрные воронки без дна, но отчего-то они не казались Мегуми разрушительными. Наверное, оттого, что они были обрамлены бледно-синими радужками. Человеческими, которые никогда не изменят цвет. — Особенно когда то, что ты говоришь, имеет отношение к социальным взаимодействиям, — тихо ответила ему она, а затем развернулась. — Наверное, Ягами-кун решил поселиться там, потому что в той комнате есть книжная полка и работающая без перебоев батарея. С этим и ушла. Но всю дорогу домой пыталась вспомнить, постирала ли она постельное бельё перед тем, как уехать, или забыла.

***

Тетради на столе уже не было, когда Мегуми зашла в рабочий зал. Отлично. Значит, Рэм уже поговорила с Лайтом и улетела куда нужно. Значит, Эл и Ватари уже выпили пропранонол и вепрамил, значит, отведённые полчаса почти на исходе. Мегуми специально искала препараты с отложенным действием, чтобы всё выглядело ещё естественнее… Спина немного ныла от того, что последние минут двадцать она проносила в рюкзаке три килограмма смешанного с шиммером песка в серверную, но Мегуми не позволяла себе потянуться. Эл и Лайт оказались там же буквально друг за другом. С одной пряди волос Эла сорвалась капля и упала на пол, затем другая. Кап-кап. Тик-так. Тук-тук. — …немедленно начинай подготовку к транспортировки тетради… а где она, собственно? Вся группа посмотрела на стол. Тетради как не бывало. — Что?! Но она только что была здесь! — Мацуда растерянно огляделся, будто опасаясь, что вину за пропажу свалят на него. — Надо срочно её найти. Мы почти у цели. Если мы проверим тетрадь в действии, все преступления будут раскрыты, — процедил Эл. Ослепительная вспышка. И все экраны резко загорелись белым. Секунда, две, три. Зловещая надпись «ВСЕ ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ» появилась на каждом из них. — Удалены? Какого чёрта?! — Айдзава отшатнулся от стола. Мегуми стояла как столб, сжав в кармане заветные три шприца и катетер-бабочку. У неё будет всего одна попытка… Три минуты на то, чтобы дать Лайту убедиться в смерти Эла, и срочно сделать укол. Потому что дальше на счету каждая секунда. В другом кармане своего часа ждал телефон на быстром наборе. Она точно не знала, чьи номера записала под диктовку Ватари, но была уверена, что это проверенные люди. Тем более ещё вчера вечером Эл заверил её, что с помощниками все успели договориться, и они все надёжные люди. — Я поручил Ватари удалить все данные, если с ним что-то случится, — в голосе Эла прорезалась сталь, и Мегуми прикрыла глаза. Это необходимость. По крайней мере, теперь она не бессильный наблюдатель. И от мысли, что всё сейчас зависит от неё, адреналин превращал кровь в жидкий огонь, а сердце стучало быстро, но ровно. Словно у неё в груди была не мышца, а механизм из крепчайшего в мире металла. Покойся с миром, Квиллш Вамми, единственный близкий человек Эла Лоулайта. Главное, чтобы посмертие тебя ожидало хорошее. — Где шинигами? — Хороший вопрос, я его не вижу! — Его нигде нет! — Мегуми подключилась к диалогу и огляделась с испуганным выражением лица. — Внимание! Шинига… Эл не договорил. Его глаза расширились, а руки потянулись куда-то вверх, но сил не хватило. Смесь пропранонола и вепрамила наконец начала действовать. Эмоциональная музыка, замедленная съёмка — всё это оказалось не нужно. Потому что, когда он упал, глаза обожгло. Лайт мгновенно рванул к нему и слегка смягчил падение, Мегуми тоже чуть ли не прыгнула к нему. — Рюдзаки! Она мгновенно оказалась с другой стороны и притворно закрыла рот ладонями. Но вот слёзы выступили по-настоящему. Тик-так-тик-так. Тук-тук-тук-тук. Тик-так-тук. Краем глаза она взглянула на Лайта. Его радужки горели красным, а уголки губ едва заметно растянулись. Неужели, когда её глаза меняют цвет на фиолетовый, она так же выглядит со стороны…? Отпусти его. Отпусти-отпусти-отпусти. Да умер он уже, всё, хватит, беги искать Рэм, там в серверной сверкающий песок специально для тебя рассыпан! Скорее уходи, время утекает! — Господи… — только и прошептала она, как только глаза Эла закрылись. Ненастоящий крик Лайта и его паническое «мы сейчас умрём, мы следующие!» она слышала словно сквозь толщу воды. Как только Лайт вскочил и принялся истерично звать Рэм, она тут же подхватила тело Эла и прижала его голову к своей груди. Только сейчас, держа его, она почувствовала, как сильно дрожат её руки. А ещё насколько его тело хрупкое... — Идите, проверьте. Я останусь тут… — сдавленно проговорила она, глядя на Соитиро. Он вышел из комнаты последним. Просто задержался на секунду и положил Мегуми руку на плечо. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, Ивакура-сан. Видеть, как уходят важные для тебя люди, всегда тяжело… Десять секунд впустую. Уходите, уходите все! Но с другой стороны… Он же подослал Эла утешить Мегуми, сейчас тоже пытается поддержать… Нельзя винить его за человечность. — Я знала, на что шла. Просто не знала, что это случится так скоро… — прошептала она в ответ и наклонила голову, прижавшись щекой к волосам Эла. Краем глаза она заметила, что на секунду Лайт застыл в дверном проёме, но очень быстро исчез. Наконец Мегуми осталась в зале одна. Сто пятьдесят секунд пошли. Быстрым движением она закатала Элу рукав. На его худой руке вены было видно отлично, но на всякий случай она сняла с запястья резинку для волос и натянула ему чуть повыше локтя, как импровизированный жгут. Она уже сто раз это делала во время тренировок. Сейчас всё то же самое, просто от этого зависит сюжет и судьба всего мира. Ввести иглу под углом в сорок пять градусов. Нажать поршень до конца одним движением, но не слишком быстро. Кальций. Сменить шприц. Глюкагон. Сменить шприц. Изопротеренол. Шприцы в карман. Место укола прижать спиртовой салфеткой. Пальцы к шее… Секунда, две, три пять… Еле ощутимый толчок! Дальше тоже на автопилоте. Выдвинуть ящик стола. Достать самодельную шапку, набитую льдом. Нажать в правом кармане кнопку быстрого набора на телефоне. Десять секунд на то, чтобы поднять эти бессознательные пятьдесят килограмм, отчего спина заныла ещё сильнее, ещё минута, чтобы добежать до лифта и нажать локтем на кнопку минус второго этажа. Двадцать секунд, чтобы спуститься и добежать до слепого пятна. Машина уже была там. На заднем сидении лежало нечто, закрытое белым покрывалом, и хотя Мегуми знала, кто это, старалась лишний раз не думать об этом. Люди возле машины, двое в белом и в плотных медицинских масках, заметили её и тут же подошли. Один молча взял тело и понёс в машину, второй протянул руку, и Мегуми отдала ему шприцы. — Антидот ввели? — спросил её глухой, но молодой мужской голос. На английском. — Да. Лёд к голове приложила, чтобы мозг охлаждался, пока до ИВЛ не довезут. Человек кивнул. — Прекрасно. Ждите звонка от Рави, мисс Тень. Мегуми даже не успела переспросить, что это за прозвище такое, как человек скрылся в машине за дверью с затонированным стеклом. Ещё через минуту она уже была на парковке одна. Три четверти плана выполнены… Точнее, будут признаны выполненными, когда Эл очнётся и начнёт реабилитацию. Спина теперь не просто неприятно ныла, а болела уже по-настоящему. Мегуми наконец смогла выпрямиться и потянуться. Хруст её позвонков эхом разнёсся по всей парковке. Колонн с красной полосой на парковке всего стояло пятнадцать, и Мегуми быстрым шагом прошлась возле каждой из них, прежде чем увидела знакомую тетрадь с английской надписью на обложке и положила её в сумку. В рабочий зал она уже не вернулась. Лифт довёз её до коридора, из которого до лестницы и двери наружу было рукой подать. И именно там она и столкнулась с Лайтом. Вспышка молнии за окном осветила его лицо и горящие алым глаза. Но он не улыбался. Вместо этого сделал шаг ближе к Мегуми, затем ещё один. Медленным уверенным движением расстегнул её сумку, как молнию на платье, и вытащил оттуда тетрадь. Подержал пару секунд и убрал туда снова. — Когда успела? — в голосе Лайта не было ни капли холода. Только искреннее любопытство и что-то, похожее на… Удивление? Мегуми только улыбнулась, шагнула ближе и посмотрела на него исподлобья. — Если бы тебе отец запрещал читать Оэ, отбирал его книги и клал себе на рабочий стол, ты бы тоже умел незаметно забирать вещи, стоя под глазами у людей, — прошептала в ответ она. — Верну, когда препятствий совсем не будет, а до этого момента буду передавать листы из неё. Клянусь доктриной нового мира. Лайт слегка растянул уголки губ и прищурился. В его обрамлённых красной радужкой зрачках Мегуми увидела отражение своего лица… с двумя едва заметными фиолетовыми искорками между лбом и носом.

***

Телефон позвонил через десять дней после секретных похорон Ватари и манекена в закрытых гробах. Обе тетради — с английской надписью, из которой Мегуми теперь приходилось регулярно вырывать листочки, чтобы в нужный момент передавать их Лайту на улице, и с японской, от которой пятнадцатого февраля отказалась Миса — к этому моменту уже были спрятаны вместе в книжном шкафу, но не в «Таинственном саду», а в «Золотом храме» — единственной книге, на которую у Мегуми поднялась рука. Ведь для тайника пришлось вырезать окошко прямо в бумаге… Звонок застал Мегуми в университетском кафетерии. Она вытащила жужжащий телефон из кармана, увидела незнакомый номер с британским кодом, извинилась перед Киёми и Цую и отошла в угол. — Алло? — Здравствуйте, это мисс Ивакура? — из трубки послышалась речь с британским акцентом, и Мегуми мгновенно переключилась на английский. Вот значит, какого звонка ей сказали ждать. — Да, это я. Кто со мной говорит? — всё так же тихо ответила Мегуми. У неё, конечно, имелись определённые подозрения, но нет никаких гарантий, что это не обычный скам. — Вы знали моего коллегу под его кодовым именем Ватари. Я тоже сохраню инкогнито, поэтому зовите меня Рави. Но в Вашей телефонной книге я могу быть записан как угодно, если от этого Вы будете чувствовать себя комфортнее и безопаснее, — голос её собеседника был слегка надтреснутым, почти как у Ватари, а тон — совершенно серьёзным. Рави, Рави… Точно, это же его заместитель Роджер Рювье, а Рави — просто японское звучание его фамилии! Всё как и договаривались в ту ночь… — Об этом мы договоримся позднее. В… Меня предупреждали, что мне позвонят, когда будет всё готово… — Мегуми продолжала говорить тихо и не называя имён, даже несмотря на то, что знала, что Лайта поблизости нигде нет. — Вы сейчас не одни, мисс Ивакура? — уточнил Рави. — В общественном месте, но угрозы нет. Группа в штабе, в часе езды от меня. — Тогда поставите их перед фактом. Сегодня в восемь часов вечера по токийскому времени я позвоню по видеосвязи на рабочий компьютер штаба. Слушать могут все члены группы по желанию, но обязательно присутствовать должны Вы и Лайт Ягами. Скажите, пожалуйста, ему не понадобится перевод? — Нет, у него свободный английский. — Прекрасно. После видеозвонка я ещё раз позвоню на Ваш личный телефон в десять часов по Вашему часовому поясу. Убедитесь, что Вы одни. — Хорошо, я поняла. Буду ждать дальнейших инструкций… До свидания. Когда Мегуми вернулась к столу, Киёми обеспокоенно на неё взглянула. — Всё в порядке, Мегуми-чан? Ты какая-то бледная… — Да, в полном. Кто-то сначала уверял, что маму забрали на скорой, но я быстро поняла, что это мошенники. Просто поначалу правда испугалась… Мы с вами без работы точно не останемся в будущем, девочки, преступники начали умнеть. Цую пододвинула к Мегуми её бенто. — Если только к моменту нашего выпуска Кира их всех не перебьёт, — усмехнулась она, глядя на неё. Киёми только раздражённо поджала губы и положила в рот ещё немного риса. Если Рави сказал, что конференцию могут слушать все, значит, он собрался звонить на единственный уцелевший компьютер в рабочем зале. Значит, он там скажет, что Лайта де-факто назначают преемником, а де-юре замалчивают ситуацию, поскольку не хотят международного скандала. Всё так, как ей рассказывал Эл в ту ночь, когда они обсуждали план в ванной. И, видимо, показательно говорить на английском с ней и Лайтом, пока остальные дай бог понимают отдельные слова или предлоги. Как этично. Всю дорогу до штаба Мегуми не снимала наушники. Шутки ради она решила погадать, купится ли Лайт на эту схему безоговорочно или будет что-то подозревать, и нажала «shuffle», чтобы ответом стала первая песня. И первыми словами, которые она услышала после бодрого рок-запила, были: «Если бы я тогда прикончил тебя, наверное, решил бы, что так будет лучше…» Суставы в четырёх пальцах резко хрустнули, как только Мегуми надавила на них нижней частью ладони. Издевательство какое-то. В штаб она приехала в без десяти восемь, а оттого поднималась на нужный этаж чуть ли не бегом, решив не тратить время на металлоискатели. Пять этажей, конечно, не очень много, но и немало, а оттого, когда Мегуми наконец миновала последний лестничный пролёт, она оперлась о косяк, борясь с тахикардией. — Ивакура-сан? Вы не бойтесь, мы не умираем! — она услышала голос Мацуды и подняла голову. Он махал ей с улыбкой, вероятно, не задумываясь, что Мегуми вообще здесь забыла, если больше не является официальной частью группы. — Тебе тоже здравствуй… Умираю тут только я, не переживай, — она слабо улыбнулась и пошла в их сторону. — Ты представляешь, раскрыли личность Ватари! Оказывается, его звали Квилш Вамми, и он был гениальным изобретателем и спонсором приютов для одарённых детей! Настоящий герой! Мегуми только кивнула, даже не пытаясь вглядываться в текст газеты. А потом на мгновение отвернулась, чтобы случайно не выдать лицом свой скептицизм человека, который читал ранобэ про подноготную Дома Вамми... — У тебя какая-то важная информация, Ивакура-сан? Ты словно очень торопилась… — Соитиро встал и подошёл к ней. Мегуми кивнула. — Да… Я ехала домой, когда мне позвонил незнакомый номер и сообщил, что мой номер был последним набранным на телефоне Рюдзаки, а в восемь часов по Токио нам кто-то, связанный с ним, позвонит по видео… Я хотела написать сообщение Ягами-куну, но телефон разрядился. Пришлось бежать… Ложь. Мегуми заранее его выключила, чтобы никто не задавал вопросов. Лайт, сидевший до этого за компьютером, мгновенно обернулся. Мегуми встретила его цепкий взгляд без содрогания. Сердце колотилось как отбойный молоток, но это всего лишь пробежка по десяти лестничным пролётам отдавалась во всём теле. — По видео? — переспросил он. — Я больше ничего не знаю. Видимо, тем же методом, что Ватари связывался с Рюдзаки… Или другим, — ответила она, направившись в его сторону. — Если только эта система не была удалена, когда… Мегуми притворно нервно сглотнула и поджала губы. — Не была. Я последние несколько дней всё систематизировал и скачивал то, что уцелело… Лайт упорно не смотрел в её сторону, когда она села на соседний стул. Зачем-то Мегуми взглянула на левую сторону клавиатуры — видимо, из ностальгии по тому дню, когда ему не удалось её убить. — Спасибо. Ты мог написать, я бы помогла… — беззаботно бросила она, положив голову на руки и устремив взгляд куда-то в потолок. — Зачем, Ивакура-сан? Ты, конечно, очень работоспособная, но мы все, и Лайт тоже, видели, как тяжело ты переживаешь смерть Рюдзаки. Звать тебя сюда сразу же было бы неправильно, — неожиданно возразил Соитиро из-за её спины, и Мегуми на секунду прикрыла глаза. «Звать тебя сюда сразу же было неправильно.» «Видеть, как уходят важные для тебя люди, всегда тяжело.» «Ягами-сан сказал, что если ты услышишь это именно от меня как от лица, обладающего для тебя авторитетом, твоё эмоциональное состояние стабилизируется.» Ах, как мило. Тебе просто на контрасте со своим кажется, что это что-то особенное. Это обыкновенная вежливая эмпатия, потому что у девочки, которая является ровесницей его старшего сына, но уже рвётся делать много работы, немного грустное лицо и якобы тяжёлый период в жизни. Просто у всех разные традиции успокаивать детей: одним такое, а другим пылесос или губка для мытья посуды. — Спасибо за беспокойство, Ягами-сан, но я бы справилась. Даже если мне тяжело, это не значит, что я заплачу и буду отвлекать группу на свои эмоции, — она обернулась и вежливо улыбнулась ему. — Нам всем тут нелегко. Неожиданно экран компьютера мигнул белым, а через секунду на нём появился логотип L. Лайт аж на секунду отпрянул, а Мегуми наклонилась ближе. Все тут же повскакивали с мест и подошли к столу. — Приветствую вас, оперативная группа по поимке Киры. Я доверенное лицо L, представляющее его интересы после его гибели. Эта новость застала меня врасплох, я узнал о ней по косвенным признакам, и поэтому звоню только сейчас. Необходимо было убедиться, что мои догадки верны, не вызывая паники и подозрений, — из динамика раздалась речь на английском, но без искажения голоса. Ага, Рави решил не прятаться. Значит, с Мегуми он потом свяжется через другие каналы. — Нажмите на кнопку микрофона, но не используйте голосовой фильтр. Я хочу знать, кто меня слышит. Лайт и Мегуми переглянулись. — Это тот звонок, о котором ты говорила? — Скорее всего. И раз человек говорит без фильтра, значит, хочет, чтобы мы тоже ему частично доверились, — она кивнула. Лайт секунду поразмышлял, а затем нажал кнопку. — Здравствуйте. Мы слышим Вас, — сказал он, и Мегуми едва не охнула: у него практически не было акцента. — Вы один, мистер? — Нет, здесь и мои коллеги, — Лайт покосился на Мегуми и едва заметно кивнул ей, после чего она слегка наклонилась к микрофону. — Здравствуйте, я тоже здесь. Каждый по очереди подходил к микрофону и коротко обозначал своё присутствие: Айдзава на ломаном английском, остальные на японском. Услышав всех, Рави сказал. — Благодарю. Теперь, когда все точно в сборе, я озвучу свои умозаключения. Присутствует ли здесь человек по имени Лайт Ягами? Лайт с Мегуми снова переглянулись. Она показала ему ладонь, а затем потянулась к микрофону — дескать, пускай этот человек слышит только женский голос и не знает наверняка, какой из мужских принадлежит тому, кого он упомянул. Конечно, было бы проще сесть ближе, но отчего-то делать этого совершенно не хотелось. Наверное, потому что даже в двадцати сантиметрах от его лежащей на столе руки Мегуми чувствовала странное тепло. — Да, он здесь и он Вас слышит, — сказала она, убедившись, что Лайт не против. — Превосходно. В таком случае у меня для него новости. До того, как L взялся за дело Киры, ему готовили преемника, но сейчас стало понятно, что случай исключительный. Сам L при жизни передавал, что рассматривает вариант передать свой пост Лайту Ягами в случае своей гибели. По его словам, этот человек обладает исключительными дедуктивными способностями и знает об этом деле больше, чем кто бы то ни было. Поэтому, следуя этим характеристикам, я предлагаю ему де-факто занять пост L. Он сможет общаться с полицией, использовать логотип L и узнаваемый голосовой фильтр — мы хотим избежать скандала, поэтому скроем гибель L от публики. Что Вы думаете об этом? Мегуми обернулась через плечо и посмотрела на недоумевающие лица членов группы. Потом на Лайта. Потом снова наклонилась к компьютеру. — Прошу прощения, можно команде пять минут на совещание? Мы выключим микрофон на это время. — Разумеется. Эфир не занят. Стоило Рави это сказать, Лайт мгновенно нажал кнопку отключения и резко выпрямился. Сначала коротко всем пересказал на японском то, что услышал, а потом медленно выдохнул. Мегуми едва подавила желание улыбнуться: она сама злоупотребляла этим приёмом. — Я не хочу искушать судьбу. Рюдзаки погиб, потому что бросил Кире вызов, я не хочу повторять этого. К тому же… К тому же в этот раз он может не остановиться на одном только новом L. И ещё это самый настоящий обман. Мне придётся обманывать людей всего мира, — ровным тоном проговорил он. — Ягами-кун, я тебя понимаю, но ты единственный, кто может это сделать, — непоколебимо ответил Айдзава. — Да! К тому же это доверенное лицо только подтверждает слова Рюдзаки. Помнишь, он говорил, что ты можешь стать его преемником? — добавил Мацуда. Мегуми только улыбнулась и скрестила руки на груди. — Да-а, Ягами-кун, кажется, этот человек просто вежливо ставит тебя перед фактом. Тут больше нет людей, которые могли бы заменить Рюдзаки. — Ну почему? — неожиданно Лайт развернулся в её сторону. — Ты тоже могла бы. Не каждый может приходить к таким умозаключениям, как у тебя, с нуля. Странно, что Рюдзаки это не выделил… — Все мои гипотезы разбились за один вечер. Они ничего не стоят, — парировала Мегуми, чувствуя, как в животе что-то тревожно сжимается. — Но всё-таки они зацепили внимание L. К тому же это действительно прецедент, и человек твоего склада ума не мог даже предполагать существования чего-то сверхъестественного. И я уверен, что с этим новым опытом ты станешь мыслить ещё шире, — голос Лайта стал каким-то подозрительно ласковым. Вот хитрец, играет на слабых местах, которые она показывала в день поимки Хигути… — И всё же я не смогу занять место L, — она продолжала вежливо улыбаться. — У тебя и когнитивные способности лучше, и область навыков шире. — А почему вы не можете работать в команде? Одно место L, но два человека! Или Ивакура-сан может быть кем-то вроде Ватари! Лайт и Мегуми одновременно обернулись на Мацуду с одинаково раздражёнными выражениями лиц. Наверное, если бы они обладали лазерным взглядом, от него бы осталась только горстка пепла. — Мы и так в команде. И тут дело вообще в другом, — максимально спокойно ответил Лайт, хотя Мегуми видела, что слова Мацуды явно сбили его с какой-то важной мысли. Он снова обернулся на экран, помолчал какое-то время, а потом медленно выдохнул и кивнул. — Хорошо, я согласен. Скажем об этом доверенному лицу, а детали обсудим после звонка. Он нажал кнопку включения микрофона и кивнул Мегуми. — Мы посовещались, Ягами Лайт согласен принять пост L. Должен ли он будет с Вами дополнительно связываться? — Нет. Дальнейшие действия на его усмотрение. Необходимо было именно получить согласие, чтобы запустить бюрократическую процедуру. Спасибо всем. Щёлк — и готическая буква исчезла с экрана. На какое-то время в зале воцарилось молчание. Первой тишины не выдержала Мегуми: она положила ладонь на спинку стула Лайта, намеренно не касаясь его плеча, и улыбнулась. — С повышением, Ягами-кун. Он на секунду взглянул на её руку, но не ответил. — Но я всё ещё не буду напрямую бросать вызов Кире, — проговорил он, продолжая смотреть в экран, хотя там уже был только интерфейс рабочего стола с папками и свёрнутыми вкладками. — Да, Рюдзаки иногда действовал слишком рискованно. Мы будем осторожнее, — согласился с ним Соитиро. Детали принципиально ничем не отличались от тех, что были в каноне: видимо, даже когда курс истории резко изменился, что-то незыблемое останется просто во имя законов логики. Мегуми слушала про квартиру только краем уха и смотрела пустыми глазами в чёрный экран напротив неё. В отражении, к счастью, фиолетовым ничего не светилось. И всё-таки, почему Лайт начал переводить стрелки и говорить, что Мегуми могла бы заменить L? Если бы дело было только в ложной скромности, он бы просто поотнекивался какое-то время, а потом согласился. Или это такой странный способ добавить себе социальных очков, хотя все и так о нём исключительно положительного мнения? Или, если бы Мегуми дала слабину и согласилась, он бы попытался на неё надавить и сделать марионеткой…? От последней мысли стало как-то не по себе. Она покосилась в сторону Лайта и поняла, что он смотрит на неё. А через секунду с ужасом осознала, что, задумавшись, содрала кожицу с губы, и теперь на ней набухает капелька крови. В десять вечера, когда телефон снова зазвонил, Мегуми только-только пришла домой и ещё даже не успела раздеться. Убедившись, что отец в кабинете, а мама в своей спальне, она зашла к себе (и в очередной раз позавидовала Лайту, у которого в родительском доме дверь в спальню закрывалась на щеколду, в то время как она была лишена такой роскоши), села на пол, набросила сверх толстое покрывало и взяла трубку. В этот раз Рави звонил с номера с японским кодом, вероятно, именно через него ей и предстояло в дальнейшем связываться. — Я слушаю, — тихо сказала она, поджав колени к груди. — Вы одни, мисс Ивакура? — спросил Рави. — Да, я одна. Перед тем, как Вы мне расскажете то, что нужно… Скажите, как он? — на секунду голос Мегуми дрогнул, и она аж зажмурилась от неловкости. — L? Всё ещё в больнице в Нииагате, в частной палате под чужим именем. Уже пришёл в себя, вещества постепенно выводятся из организма, но он всё ещё слаб. Как говорят доверенные лица, он не фокусирует внимание дольше нескольких секунд и почти не говорит. Но благодаря тому, что Вы вовремя оказали первую помощь и охладили мозг подручными средствами, за два часа пути в Ниигату он почти не пострадал. Но полная реабилитация может занять до восьми месяцев, а то и года или более. К тому же на какое-то время, согласно вашей предварительной договорённости, которую мне пересказал Ватари, ему придётся залечь на дно. Вы готовы к тому, что эта операция может занять несколько лет? Мегуми медленно выдохнула, чтобы скрыть то, что на самом деле её губы расползались в довольную улыбку. — Я знала, на что иду. И готова играть вдолгую. — Прекрасно. С этого номера, когда L полностью восстановится физически и когнитивно, Вам придёт зашифрованное сообщение. Давайте договоримся заранее, какое оно будет. Мегуми нахмурилась. — Давайте что-нибудь с открытым шифром. Я этот номер сохраню в контакты под женским именем и буду говорить, что это моя подруга. Значит, надо что-то бытовое… — Прекрасно. Я потом этот номер передам доверенному лицу, она помогала перевезти L в Ниигату. — Она? Но со мной на парковке разговаривал мужчина… — пробормотала Мегуми. — Их было двое, мужчина и женщина. Мужчина непосредственно связан с L и Ватари, он надёжный человек. Женщина — нанятый агент из США, но у неё отличный японский, и в дальнейшем вся Ваша связь с L будет идти через неё. Их кодовые имена — Мэтт и Хару. — Хорошо, я запомню. Давайте тогда в переписке с этим номером я буду обозначать Вас именем Юки, а L — именем Наоми. Чтобы отличать вас от Хару. — Принято. По какой кодовой фразе Вы поймёте, что L восстановился и готов действовать? За дверью послышались шаги, и Мегуми сказала первое, что пришло в голову: — «Я люблю мясо с дыней». Во-первых, в аниме Эл правда такое ел. А во-вторых, слово «дыня» можно услышать не каждый день, и уже по нему одному будет понятно, что настало время действовать. — Отлично. Пока реабилитация идёт, не посещайте Ниигату и ведите обычную жизнь на своё усмотрение. Ждите сигнала, мисс Ивакура. L рассчитывает на Вас. — Я не подведу. Спасибо за доверие. Гудки. Только теперь Мегуми стянула покрывало с головы и вдохнула поглубже. Хотела уже было переодеться в домашнее, разобрать вещи и пойти мыться, но телефон неожиданно ещё раз прожужжал. Ягами, 22:12: «Надо поговорить. Приходи завтра в 4 часа в Chatei Hatou, от метро Сибуя 3 мин пешком» Мегуми уставилась на экран, затаив дыхание. Опять он что-то задумал… Что ж, если не прийти, это так и будет непонятно. Поэтому она быстро ответила «хорошо, буду» и отложила телефон. Почему-то она ужасно радовалась, что это кафе в Сибуе, а не в Дзимботё. Если бы он позвал её в Дзимботё, это однозначно было бы неприкрытое издевательство и проверка на прочность, а так понятно, что ему правда хочется о чём-то поговорить. Неожиданно она увидела, как что-то появляется из стены. К счастью, это оказалась всего лишь Рэм, которая продолжала прятаться у неё в доме. Обе тетради уже лежали в тайнике, так что можно было не бояться, что её кто-то увидит. — Хорошие новости. Рюдзаки жив. Теперь я наконец могу начать спасать Мису, — прошептала Мегуми и слегка растянула уголки губ. Рэм лишь кивнула. — Скоро ли она сможет меня снова увидеть? — Скоро, скоро… Сначала я вымолю отсрочку.

***

Мегуми поняла, почему Лайт выбрал именно это кафе для переговоров, как только зашла. В отличие от остальных шумных и ярких забегаловок в Сибуе, в Chatei Hatou звуки словно выкрутили на минимум. Мест было на вид где-то пятьдесят (и все занятые), никто не курил прямо в зале, музыка играла слышно, но ненавязчиво… Если разговаривать тихо и не привлекать внимания, можно вполне успешно и обсудить что-то секретное. Она заметила Лайта в углу зала и сразу пошла в его сторону. Только когда она села напротив него и придвинула свой стул поближе к столику, чтобы точно мочь говорить тише, он наконец поднял голову от книги и положил её обложкой вверх. Снова «Луна и грош». — Ты сегодня нервничаешь, Ивакура-сан, — спросил он. — Любой бы занервничал, если бы ему просто бросили место и время с подписью «надо поговорить»… Это может значить что угодно. Она скрестила руки на столе и посмотрела на него. — Так о чём ты хотел поговорить? Надеюсь, это не как в тот раз… — она усмехнулась и похлопала по сумке, которую уже повесила на спинку стула. — Нет. У меня для тебя две хорошие новости. Во-первых, я договорился о твоей новой роли. Де-юре ты будешь заменой Ватари с парой деталей, де-факто моей правой рукой и работать в штабе наравне со всеми и со мной тоже. Мегуми постаралась бесшумно сглотнуть и подпёрла щёку кулаком. — Я страшно польщена, но можно вопрос? Лайт кивнул. — А это не вызвало вопросов у группы? Вот я составляла гипотезы, вот они рассыпались, вот я уехала, вот я была в штабе по случайности в критический момент и вот я возвращаюсь потому что… — Потому что у тебя есть мозг, который работает в правильном направлении. Объяснение для них я всегда найду, не переживай, — спокойно парировал Лайт. Мегуми чуть прищурилась и посмотрела вниз. То есть он это сделал, вспомнив то, о чём они договаривались ещё давно, до потери памяти… В таком случае неудивительно, что он что-то убедительное всем наплёл. В поле зрения попали его руки, полурасслабленно лежащие на столе. А они у него и правда ничего так… и пальцы тонкие… Она снова посмотрела на Лайта и кивнула. — Хорошо, я поняла. А вторая новость? — Мы будем жить вместе. Тик-так. Тук-тук. Тик-так-тук. Мегуми вытаращила глаза так, что стали видны белки, обычно скрытые под верхним веком. Руки сами собой опустились на стол, а спина выпрямилась. Работать вместе, хорошо… Но жить зачем? Нет, серьёзно, зачем? Зачем ему это понадобилось?! От ужасной мысли по спине у Мегуми пробежал разряд тока. Он о чём-то начал догадываться. И теперь хочет лишить личного пространства, как Эл когда-то лишил его, пускай и не так радикально. Надавить психологически и, возможно, увидеть доказательства… Ну, пока «Юки» мне не напишет, а Хару не выйдет на связь, бояться нечего. Но готовь себе тайники и стратегии, как в детстве… — Зачем? — тихо и удивлённо спросила она, стараясь не выдавать своего ужаса. — Так будет проще. Если ты понимаешь, о чём я. Особенно когда ты наконец перестанешь обещать и достанешь второй экземпляр, — Лайт, вероятно, почувствовал, что Мегуми занервничала ещё больше, но почему-то наседать не стал. — Тогда я смогу, но не раньше, чем через месяц, — отказываться неправильно, если уж он так ставит перед фактом. А за месяц надо как раз успеть всё закончить… справиться с нервами… морально подготовиться к давлению и возможным провокациям… — Месяц? Зачем так долго? — Во-первых, второй экземпляр, да и первый тоже, в шатком положении. И если что, про бумагу я помню. Во-вторых… Во-вторых, есть тут один человек, из-за которого я знаю поимённо всех женщин, которым не посчастливилось разделить с ней одно увлечение. И ей очень не понравится, что Лайт-кун вдруг предложил другой жить с ним… если, конечно, она узнает. — Поимённо? Да ну? — он слегка усмехнулся и чуть двинулся корпусом вперёд. Мегуми невозмутимо вытянула руку и принялась загибать пальцы. — Чаще всего речь шла про Киёми, Мари и Юри. По одному разу, максимум два-три, упоминались Хитоми, Акими, Асакура, Дорэми, Нанами… Не смотри на меня так, всё, что мне известно о твоей личной жизни, я знаю против своей воли. Лайт хмыкнул. — И почему ты продолжаешь терпеть это? — А ты? — Мегуми посмотрела на него исподлобья с ироничной улыбкой. Лайт медленно моргнул, словно Мегуми сказала несусветную глупость. Разумеется, она понимала, что он тоже в курсе про социальные механизмы и только из-за них и продолжает терпеть сообщения от Мисы. Даже если и не догадывается, что глаз шинигами и памяти о тетради у неё больше нет, а вживую избегает встреч с ней. — Ты это знаешь не хуже меня. А вот тебя, Ивакура-сан, я не понимаю. У тебя есть верное средство под рукой. Три иероглифа — и как минимум две проблемы решены. Вот оно, следствие того, что он думает, что Рэм мертва. Мегуми медленно покачала головой с немного снисходительным выражением лица. — Две проблемы решатся, три новые появятся, и одну из них можно будет решить только эмиграцией. Ягами-кун, я уже очень давно всё продумала и следую своему плану. Подробнее расскажу, когда всё уже будет сделано, — Мегуми чуть-чуть тоже подалась корпусом вперёд и понизила голос. — Я тебе клянусь, дай мне месяц, и дальше всё будет так, как мы договаривались. Указательному и среднему пальцу отчего-то стало тепло, но Мегуми не рискнула посмотреть вниз. Даже вслепую она почувствовала, что Лайт едва-едва положил свою руку поверх её, и любая реакция на это — компромат. Поэтому надо продолжать смотреть ему в лицо, словно ничего не происходит. От Мегуми не укрылось, что Лайт слегка прищурился и поджал губы. Вот так-то. Она не собиралась таять и нервничать только от того, что он решил потрогать её пальцы... — Первый экземпляр у тебя? — Да, спрятан. Бумагу буду поставлять как договаривались. Уголки его губ стали медленно расползаться. — Даю месяц. И потом ты переедешь ко мне и расскажешь, в чём заключался твой план. Мегуми кивнула ресницами. Услышав шаги сбоку, они медленно сели прямо и убрали со стола руки. К счастью, это был всего лишь официант с кофе. — Ты и мне заказал? — спросила она, когда чашку поставили перед ней тоже. — Он здесь чёрный, без уличных экспериментов с молоком и сиропами. И приготовлен с фильтром. Насколько я знаю, тебе такое нравится… Ты это говорила мне прямым текстом, придраться к словам не получится. Мегуми закрыла рот, потому что именно это она и собиралась сделать. Затем посмотрела в свою чашку. Травить её ему нет смысла, да и как-то это мелко для того, кто метит на божественный трон. Или на чём там боги сидят? — Туше, — она отпила немного в знак принятия поражения. Кофе действительно был превосходный, а от того, что эта чашка досталась ей бесплатно, он словно стал ещё вкуснее. — Считай это своим первым гонораром. Но я тебе обещаю, как только ты начнёшь работать официально, это будут деньги. Мегуми наигранно растроганно улыбнулась. — А можно ещё одну просьбу? Совсем дурацкую. — Как будто мне твоего условия про месяц было мало… — Это связано со второй новостью. Скажи, как я аргументирую своему отцу-консерватору и пугливой матери, почему я съезжаю от них к молодому человеку, который мне не брат и не муж? Это уже не проект «Будущее»… Лайт замер с чашкой на полпути ко рту и нахмурился. — Консерватору? Насколько всё плохо? Мегуми моргнула от удивления. Надо же, даже уговаривать помочь не пришлось… Ладно, может, он думает, что всё её содействие ему и их общие планы компенсируют эту маленькую социальную драму. Или после Мисы ему все подобные вещи кажутся элементарными. — Он мне каждый год дарил по тому Мисимы Юкио, чтобы воспитать во мне правильное отношение к жизни и стране. И согласился отдать меня в университет только потому, что у него нет старшего сына, который мог бы это сделать вместо меня. А ещё с моих шестнадцати на смену Мисиме пришли списки потенциальных хороших женихов, — она говорила это совершенно беззаботным тоном, а закончила фразу новым глотком кофе. — Мне, конечно, по более мелким поводам удавалось приукрашивать реальность, но это… Это хуже. Пауза. Лайт смотрел прямо на Мегуми поверх чашки, слегка прищурившись. Сама она продолжала сидеть ровно и пить, хотя и знала, что каждый глоток кофе только ускоряет её сердцебиение. Всё же он правда немного уходил в себя, когда о чём-то напряжённо думал… И не сказать, что это выражение лица выглядело пугающе, даже наоборот. Глаза Лайта не светились этим инфернальным красным, и от этого смотреть на него было даже приятнее. Просто человек, у которого очень интенсивно, пускай и специфическим образом работает мозг. С другой стороны, у Мегуми мозг тоже работает специфически, так что… Ты опять?! Хватит. Этого безопасного и интересного человека больше нет. Чем больше думаешь об этом, тем сильнее увязнешь в чём-то нежелательном… Мегуми моргнула и сделала ещё глоток кофе. В белой фарфоровой чашке осталось немного гущи, у самого края чашки она даже лежала как-то крестообразно… — Это всё меняет. У меня есть несколько решений, и все они… Придётся очень долго разговаривать с Мисой. Или не разговаривать, потому что слов она не понимает, если они ей не нравятся… — неожиданно заговорил Лайт. Мегуми едва удержалась от того, чтобы прыснуть. — Тогда этот вопрос откладывается на месяц. Когда я перееду, тогда и предъявишь эти решения миру. — Договорились. Но учти, ты будешь должна рассказать всё. — Конечно. Денег он с неё не взял, конечно. Маленькая социальная условность, одна из миллиона. Перед тем, как Мегуми надела сумку на плечо, Лайт встал и подошёл к ней. Слегка наклонился, но так, чтобы между ними оставалось ещё полметра. — Скажу честно, Ивакура-сан, мне не терпится воплотить в жизнь всё, о чём мы договаривались. Сердце заколотилось с новой силой. Но Мегуми просто вежливо улыбнулась. — Спасибо за комплимент, Ягами-кун. Конечно, это могла быть просто лесть… Но он ведь говорил это и раньше, до того, как его нашла Миса и они могли обо всём договариваться у него дома. Значит, наверное, частично это правда. А уж Мегуми-то как не терпелось воплотить всё, что она задумала… Три четверти плана фактически выполнено, осталась одна, и у неё есть месяц. Если всё сложится как надо… Это будет просто прекрасная история. Сказка о любви и поиске себя, когда ты как личность не существуешь в принципе. Немного слёз, немного феминизма, фальшивый сюго-рэй, бумажный журавлик, легальные связи и полукоррупционные схемы — и хэппи-энд в далёком Лос-Анджелесе обеспечен нашей ведомой главной героине. Бескровно, красиво, справедливо. Осталось совсем немного. Выходя из кафе, Мегуми заметила своё отражение. Глаза снова горели фиолетовым, а на губах была довольная улыбка.