часть 2 главаlll: связь мести.

— Выше, папа! Выше! — смеялась Мико, сидя на отцовских плечах. Он кружил её по двору, держа за маленькие ладошки, и его смех был громким, раскатистым, как летний гром. Он был сильным. Настоящим воином Кровавого Тумана. Его имя уважали, его боялись враги, его любили дома. Мать смотрела на них с крыльца, улыбаясь, и в её глазах не было страха. Только счастье. — Мама, смотри, я высоко-высоко! — кричала Мико. — Вижу, моя хорошая, — отвечала мать. — Ты у меня самая высокая девочка на свете. Отец опустил её на землю, присел на корточки и серьёзно посмотрел в глаза. — Ты будешь сильной, Мико, — сказал он. — Как твой отец. Мы вместе будем защищать эту семью. Договорились? — Договорились! — кивнула девочка, сжимая его шею в объятиях. Он тогда пах лесом и чем-то пряным — не самогоном. Его руки были твёрдыми, но нежными. Он гладил её по голове и называл «принцессой». Мико резко открыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, ладони были влажными — то ли от пота, то ли от утренней росы, просочившейся сквозь тонкую ткань спального мешка. Она лежала неподвижно, глядя в потолок заброшенного дома, и не понимала, где находится. Секунда. Другая. Память вернулась. Сон. Это был всего лишь сон. Она выдохнула — шумно, с хрипом, как ныряльщик, наконец достигший поверхности. Провела ладонью по лицу, смахивая то ли капли росы, то ли то, что не хотела замечать. Сон о прошлом. Снова. Белый цветок, который она нашла в лесу. Мать на коленях. Отец с бутылкой в руке и мутными глазами. Голос, который когда-то называл её «принцессой», а теперь срывался на крик: «Почему ты не родила мне сына?» Мико закрыла глаза на мгновение — и снова открыла. Больше никаких воспоминаний. Она не могла позволить себе раскисать. Не сейчас. Не тогда, когда цель так близка. Узумаки Юри, — подумала она, и это имя, как заклинание, вернуло её в реальность. — Ты заплатишь. За всё. Она села, откинула тонкое одеяло. Светловолосая, растрёпанная после сна, она всё равно выглядела опасной — как хищница, которая только притворялась спящей. В комнате было тихо. Утренний свет пробивался сквозь заколоченные окна, рисуя на полу длинные жёлтые полосы. Где-то за стеной чирикали птицы — беззаботно, словно не знали, что здесь, в этом доме, живёт ненависть. Раздался скрип. Парень в маске стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он не спал — или спал, но очень чутко. Его одежда была без единой складки, оружие на месте, взгляд — холодный и выжидающий. — Выдвигаемся? — спросил он. Голос его звучал глухо — ткань приглушала звуки, делая каждое слово похожим на шёпот призрака. Мико кивнула. Она встала, потянулась — хрустнули позвонки. Накинула плащ поверх лёгкой брони, поправила пояс с кунаями. Движения её были быстрыми, отточенными — никакой лишней суеты. Только то, что нужно. — Да, — ответила она коротко. — Где Ник? Она не обернулась, продолжая собираться. Застегнула ремни на голенях, проверила, легко ли выходит катана из ножен — всё как обычно, всё на месте. Парень в маске молчал. Секунда. Другая. Мико замерла. Медленно повернула голову. В её голубых глазах — тех самых, что когда-то сияли детской радостью, а теперь светились только льдом — мелькнуло что-то. Тревога? Нет. Она не позволяла себе тревоги. Скорее — холодное, вязкое предчувствие. — Я не знаю, — сказал парень. Тишина повисла в комнате. Мико выпрямилась. — Что значит «не знаю»? — спросила она, и в её голосе зазвенела сталь. Парень в маске пожал плечами — спокойно, будто речь шла о погоде. — Его нет в лагере с самого утра. Спальное место пустое, вещи на месте. Ушёл — или не возвращался после ночного дежурства. Мико подошла к окну. Отодвинула грязную занавеску, вглядываясь в серое утро. Лес молчал. Слишком молчал — даже птицы, которые ещё минуту назад заливались трелями, вдруг смолкли. Что-то не так, — подумала она. — Он не мог уйти просто так, — сказала она, не оборачиваясь. — Ник — не из тех, кто дезертирует. — Я и не говорю, что дезертировал, — ответил парень. — Говорю — его нет. Мико сжала подоконник так, что старые доски жалобно скрипнули. Она ненавидела, когда что-то шло не по плану. Когда приходилось принимать решения без полной информации. Когда в её идеально выстроенной схеме появлялись чёрные дыры. — Сколько нас осталось? — спросила она. — Четверо. Если не считать тебя и меня — двое. Мико закрыла глаза. Четверо против семерых, — прикинула она в уме. — Отряд Конохи и их капитан. Команда семь— если они ещё там. — Ждать не будем, — сказала она, открывая глаза. — Выдвигаемся через десять минут. Если Ник не появится — будем действовать без него. — А если он попал в беду? — спросил парень. Мико повернулась к нему. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Таким оно становилось всегда, когда внутри закипала ярость, которую нельзя показывать. — Если он попал в беду — он сам виноват, — холодно ответила она. — Мы не можем рисковать операцией из-за одного человека. Ты это знаешь. Парень в маске молча кивнул. Он знал. Он всегда знал, на что шёл, когда связывался с Мико. Она не бросала своих — но и не ждала никого, если это угрожало главной цели. — Проверь снаряжение, — приказала она. — И собери остальных. У нас мало времени. Он вышел, бесшумно ступая по скрипучим половицам. Мико осталась одна. Она снова посмотрела в окно — на лес, на серое небо, на туман, который медленно поднимался от земли, окутывая деревья молочной пеленой. Где ты, Ник? — подумала она. — Предал? Или мёртв? Она не знала ответа. Но знала одно: что бы ни случилось, она пойдёт до конца. С ним или без него. С четырьмя или одна. — Узумаки Юри, — прошептала она, вглядываясь в туман. — Я иду за тобой. За её спиной хлопнула дверь — парень в маске вернулся с двумя фигурами в плащах. Тени среди теней. Отряд, готовый к бою. — Пора, — сказала Мико, не оборачиваясь. Они вышли в утро. Холодное, серое, полное ожидания. Впереди их ждала охота.                               *** Лес замер. Утренний туман ещё не рассеялся окончательно — он стелился по земле, окутывал корни деревьев, прятал в своей молочной пелене всё, что двигалось ниже человеческого роста. Птицы молчали. Даже ветер, казалось, боялся потревожить тишину. Юри сидела на ветке старого дуба. Высоко. Так высоко, что снизу её вряд ли можно было разглядеть — серая куртка сливалась с корой, бордовые волосы были спрятаны под капюшоном, лицо закрывала маска. Только глаза — зелёные, острые, как наточенные клинки — смотрели вниз, сканируя каждую тропинку, каждую прогалину, каждый просвет между деревьями. Чакра пульсировала ровно. Она научилась контролировать её — не излучать лишнего, не привлекать внимания. Быть тенью среди теней. — Мэй, — тихо сказала она в коммуникационную печать на запястье. — Скрой нас. — Поняла, кэп, — так же тихо ответила Мэй. Теплая волна прокатилась по поляне — невидимая, почти неосязаемая. Техника сокрытия Анами накрыла отряд плотным коконом, маскируя их чакру, их запах, даже звук их дыхания. Снаружи казалось, что здесь никого нет. Только лес. Только утро. Только тишина. Несколько секунд прошло в молчании. — Кэп, — голос Мэй снова раздался в печати, на этот раз чуть задумчивее. — У меня вопрос. — Слушаю, — коротко ответила Юри, не отрывая взгляда от тропы. — Нам обращаться друг к другу по имени? Или всё же по псевдониму? Они всё равно знают, как нас зовут. Юри задумалась на секунду. Враг знал их имена. Мико видела их лица, слышала, как Мэй называет её «кэп», а Шиди — «Кицунэ». Смысла прятаться уже не было. Но старые привычки умирали тяжело. В Анбу их учили: псевдоним — это не просто маскировка. Это броня. Это способ отделить себя от того, что ты делаешь в бою. — Не имеет значения, — ответила она наконец. — Обращаемся по псевдониму. — Принято, — ответила Мэй, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. Как будто она знала, что Юри ответит именно так. Отряд разошёлся по позициям. Юри осталась на дереве — её место было на высоте. Отсюда открывался лучший обзор: и тропа, по которой должны были прийти враги, и поляна, где планировалась встреча, и пути отхода — свои и чужие. Шиди засел в кустах у подножия старого дуба. Прямо под Юри. Если бы кто-то посмотрел снизу, он увидел бы только густую листву и колючие ветки. Но Шиди был там — неподвижный, как камень, и такой же терпеливый. Его катана лежала на коленях, пальцы касались рукояти — не сжимали, просто касались. Он был готов в любой момент. Мэй и Шин спрятались за небольшой скалой в восточной части поляны. Скала была невысокой — метра два в высоту, поросшая мхом и лишайником. Но за ней можно было укрыться от прямого взгляда, а в случае боя — использовать как естественное укрепление. — Видишь что-нибудь? — шепнул Шин, выглядывая из-за края. — Нет, — так же тихо ответила Мэй. — Но кэп сказала ждать — значит, ждём. Шин хмыкнул, но спорить не стал.  *** Время тянулось медленно. Час. Второй. Солнце поднялось выше, туман начал рассеиваться. Где-то вдалеке запела птица — сначала робко, потом всё громче и увереннее. Лес просыпался, но отряд Юри замер в полной неподвижности. Они привыкли ждать. В Анбу этому учат с первых дней: терпение — такое же оружие, как кунай или катана. Иногда — более опасное. Юри не двигалась. Она сидела на ветке, вросшая в неё, как часть дерева. Дышала ровно, медленно. Чакра внутри текла спокойно, как река в глубоком русле. И вдруг — она почувствовала. Сначала слабо. Едва уловимо. Как самый дальний край грозовой тучи, которая только приближается. А потом — отчётливее. Ярче. Чакра. Не одна — несколько потоков, сплетённых в один узел. Холодная, колючая, чужая. Мико. Юри узнала бы её из тысячи. Ту самую чакру — изломанную, как сломанные крылья, и такую же опасную. С ней шли другие — трое, четверо? Юри сосредоточилась, считая. Четверо. Плюс сама Мико — пятая. Их пятеро, — подумала она. — Как мы и ожидали. Она подавила желание шевельнуться. Даже дыхание замедлила — насколько могла. — Идут, — прошептала она в коммуникационную печать. — С юго-востока. Четверо с ней. Все вооружены. Будьте готовы. — Принято, — отозвался Шиди первым. — Вижу их, — добавил Шин, и в его голосе послышалось напряжение. Мэй молчала. Она была занята — держала технику сокрытия, не давая ей ни на секунду ослабнуть. Пот заструился по её вискам, но она не шелохнулась. Юри смотрела. На горизонте, между стволами деревьев, начали проступать силуэты. Мико шла впереди. Светлые волосы развевались на ветру, плащ развевался за спиной, как крылья хищной птицы. Она двигалась уверенно, почти небрежно — будто шла на прогулку, а не на охоту. Но Юри видела другое: напряжение в плечах, руку на рукояти катаны, взгляд — сканирующий каждую тень. Она знает, что мы здесь, — поняла Юри. — Или подозревает. За Мико шли четверо. Парень в маске — тот самый, который всегда был рядом. Ещё двое — в плащах с капюшонами, лица скрыты. И четвёртый — тот, кого Юри не узнала. Новенький? Или тот, кого они не видели раньше? Неважно, — решила она. — План есть план. Они вышли на поляну. Остановились. Мико подняла голову и медленно огляделась — так, будто чувствовала, что за ней следят. Юри замерла. Ни вдоха. Ни выдоха. Ни единой мысли, которая могла бы выдать её присутствие. Она смотрела на Мико сверху вниз — с дерева, с высоты, из тени. И ждала. Пора, — подумала она. — По моей команде, — прошептала Юри в печать. — Три... два... один... Мир замер на мгновение. А потом разорвался криками и сталью.                          *** Случилось то, чего не ожидала Мико. Катана Юри — та самая, которую Итачи когда-то подарил ей с любовью и заботой — замерла в паре миллиметров от её шеи. Лезвие блестело в утреннем свете, острое, холодное, беспощадное. Ещё чуть-чуть — и Мико мертва. Ещё одно движение — и всё закончится. Один её человек уже лежал на земле — вырубленный Шиди, который действовал быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Остальные замерли, понимая, что любое движение может стоить их командиру жизни. Шин и Мэй держали оставшихся на прицеле. Парень в маске застыл с поднятым кунаем, но не двигался — взгляд Мико остановил его. Тишина. Только ветер шуршал в листве, да где-то вдалеке кричала птица. Но вместо обычного страха — того, что парализует волю и заставляет сердце биться в горле — Мико рассмеялась. Тихо сначала. Потом громче. Её смех звенел в утренней тишине, и в нём не было радости. Только безумие. Только та граница, за которой уже ничего не страшно. — Пару лет назад так дрались наши отцы, — начала Мико, не сводя с Юри своих голубых глаз. Безумных, горящих. — Ты знаешь об этом, Узумаки? Юри молчала. Лезвие не дрогнуло. — В первый бой победил твой отец — Узумаки Мин, — продолжила Мико, и её голос стал тише, почти ласковым. Будто она рассказывала сказку. — Красиво победил. Без пощады. Мой отец тогда еле ноги унёс. Юри сделала шаг назад. Лезвие отошло от шеи. Её руки тряслись — мелко, противно, так, что катана едва заметно вибрировала в воздухе. Её тело мгновенно окутал холодный пот, будто кто-то окатил её ледяной водой изнутри. Её глаза — зелёные, всегда такие ясные — потерялись. Она смотрела на Мико, но видела что-то другое. Далеко. Там, где не хотела бывать. — Ты не знала, — усмехнулась Мико, заметив её состояние. — Мой отец проиграл твоему… но потом отыгрался. Пауза. — Убив твою мать. Анеру Сенджу. — Заткнись! — выкрикнула Юри. Голос сорвался — на грани крика и мольбы. Она не хотела это слышать. Не сейчас. Не от неё. Не так. — Кицунэ, не слушай её! — крикнул Шиди, отбивая атаку парня в маске. Его голос был резким, командным — он пытался вернуть её в реальность. — Она хочет вывести тебя из себя! Но Юри уже была там. В прошлом. — Вот незадача, — усмехнулась Мико, делая шаг вперёд. — Твой отец убил моего! — Он защищал свою семью! — сказала Юри, и по её лицу покатилась слеза, скрываясь под маской. — Твой отец умер одновременно с моим. — Что? — Мико замерла. Её голос дрогнул впервые за весь разговор. — Нет! Твой отец пришёл и убил мою мать! — Мой отец умер на траве от яда рядом со своей женой, — тихо, но твёрдо сказала Юри. — Рядом с моей матерью. Меня они отдали в последний момент Кушине и Минато, пока по лесу их догонял твой отец. Она подняла голову, и в её глазах горело что-то древнее, неугасимое. — Но я помню всё. Моё сердце помнит. Мико потеряла свою уверенность. Всю жизнь ей твердили одно и то же. Коноха — убийца. Её отец — жертва. Её мать — невинно убиенная. Но сейчас, глядя в эти зелёные глаза, слушая этот тихий, ломающийся голос, она вдруг почувствовала — что-то не так. Что-то внутри, глубоко, будто давало шанс верить Юри. — Ты... врёшь... — сказала Мико, но в её голосе не было уверенности. — Да какая уже разница, — раздался голос сбоку. Ник — тот самый пятый, не известный Юри парень — вышел из тени. Он улыбался. Холодно, широко, будто смотрел на представление, которое его забавляло. — Как жаль, — произнёс он, медленно доставая из-за спины оружие — два изогнутых клинка, блеснувших в утреннем свете. — Но убить тогда придётся мне тебя. Он перевёл взгляд на Юри, и в его глазах не было ничего. Ни злобы. Ни ненависти. Только холодный, расчётливый интерес хищника. — Хозяин будет не рад, — добавил он, будто извиняясь. — Но выбора нет. Ты слишком много знаешь, Узумаки. И слишком опасна.                          *** Отряд Юри отреагировал мгновенно. Это было не то чтобы хорошо скоординировано — это было нечто большее. Движения, отработанные до автоматизма. Реакция, вшитая в кровь. Шиди сделал выпад в сторону Ника, но парень в маске перехватил его — их клинки столкнулись с резким, звонким ударом. Мэй и Шин одновременно сорвались с места, прикрывая Юри с двух сторон. Их лица были сосредоточенными, глаза — холодными. Врагов было пятеро, но это не имело значения. Они были отрядом Узумаки. Они не отступали. — Кэп! — крикнула Мэй, отражая атаку одного из плащей. — Ты в порядке? Юри моргнула. Слеза ещё не высохла на её щеке, но внутри что-то щёлкнуло. Вернулось. Та самая сталь, которая помогала ей выживать. — В порядке, — ответила она, и голос её стал твёрже. Она подняла катану. Ник смотрел на неё, не отводя взгляда. Его улыбка стала шире. — Какая жалость, — повторил он, делая шаг вперёд. — Ты мне даже нравишься, Узумаки. Сильная. Красивая. С трагической историей. Таких всегда жалко убивать. — Попробуй, — ответила Юри. И тишина разорвалась криками стали.                            *** Мико стояла в стороне. Она не двигалась. Её руки тряслись. В голове смешалось всё — слова Юри, её слёзы, её «я помню всё». И слова Ника — «хозяин», «будет не рад». Какой хозяин? О ком он говорит? Она посмотрела на Ника — человека, который пришёл к ней год назад, предложил помощь, силу, возможность отомстить. Кто ты на самом деле? Но Ник уже не смотрел на неё. Он сражался с Юри — быстро, жестоко, без тени сомнения. Мико сжала кулаки.                            *** Бой закипел мгновенно. Лес, ещё минуту назад такой тихий и безмятежный, наполнился звоном стали, криками и запахом крови. Птицы сорвались с веток и улетели прочь — подальше от этого места, где люди забывали, что они люди. Отряд Юри действовал слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Шиди прикрывал левый фланг, Мэй и Шин — правый. Юри держала центр, не сводя глаз с главной угрозы. Ник двигался как зверь. Не как человек — как хищник, выпущенный на волю. Его изогнутые клинки сверкали в воздухе, выписывая смертельные дуги, и каждый взмах заставлял Юри отступать, уклоняться, блокировать. Она чувствовала его чакру. Холодную. Чужую. Не такую, как у Мико — та была изломанной, но человеческой. Эта была... пустой. Как будто внутри Ника не было ничего, кроме приказа. Кто он? — мелькнуло в голове Юри, но думать было некогда. Клинок Ника нырнул вниз, целя в бедро. Юри отпрыгнула назад, но край лезвия всё равно полоснул по ткани — повезло, что не по коже. — Увернулась, — усмехнулся Ник. — А говорили, ты быстрая. Он напал снова — серией быстрых, рубящих ударов, не давая Юри опомниться. Катана едва успевала отражать, каждый блок отдавался болью в запястьях. Он сильнее, чем я думала, — поняла Юри.                         *** Мико стояла чуть поодаль, наблюдая за боем. Вокруг неё суетились её люди — двое плащей, пытавшихся сдержать натиск Мэй и Шина, и Кай. Он всегда был рядом. Парень в маске — тот самый, который никогда не снимал её, даже когда они оставались вдвоём. Кай. Единственный, кто остался с ней после той ночи. Кто не предал. Кто не ушёл. Кто носил маску, скрывая шрамы, и никогда не жаловался. — Босс, — тихо сказал он, вставая рядом. — Что-то здесь не так. — Я знаю, — ответила Мико, не отрывая взгляда от боя. — Но мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Кай кивнул. Он всегда кивал. Всегда был рядом. Всегда прикрывал спину. Она даже не знала, как он выглядит под маской.                                *** Ник отступил на шаг, делая вид, что выдохся. Юри не повелась — она чувствовала подвох. Но прежде чем она успела предупредить остальных, Ник резко развернулся и метнул один из своих клинков... прямо в Мико. Лезвие летело быстро. Слишком быстро. Мико замерла. Не от страха — от неожиданности. Она не думала, что Ник ударит по ней. Не сейчас. Не когда они были на одной стороне. — Босс! — крикнул Кай. Он не думал. Он просто сделал то, что делал всегда — встал между Мико и опасностью. Тело парня в маске заслонило её в последнее мгновение. Клинок вошёл в грудь — ровно, чисто, без единого лишнего движения. Лезвие пробило лёгкое, сердце, вышло на пару сантиметров из спины. Кай пошатнулся. Он не упал сразу. Удержался на ногах — как-то невероятно, вопреки всему. — Кай... — прошептала Мико. Она смотрела на него, не веря своим глазам. Впервые за много лет — быть может, впервые в жизни — она назвала его по имени. Кай медленно повернул к ней голову. Из-под маски, на край которой натекла кровь изо рта, были видны только глаза — тёплые, карие, спокойные. Он улыбнулся. Она не видела улыбки — маска скрывала. Но почувствовала. — Не плачь, босс, — прошептал он. — Я же обещал... быть рядом. — Кай! — крикнула Мико, бросаясь к нему. Но поздно. Его ноги подкосились, и он упал — сначала на колени, потом на бок, беспомощно, тяжело, как подкошенное дерево. Кровь растекалась по земле, впитываясь в мох, в траву, в корни. Ник усмехнулся, глядя на это. — Какая жалость, — сказал он равнодушно. — Он был так предан тебе. Такие всегда умирают первыми. Он перешагнул через тело и медленно пошёл к Юри, не обращая внимания на застывшую Мико. — А теперь, Узумаки, — сказал он, — продолжим.                            *** Мико стояла на коленях. Её пальцы, бледные, дрожащие, касались плеча Кая — будто она пыталась его разбудить. Слёз не было. Они кончились много лет назад. Она смотрела на его маску — ту, которую он никогда не снимал. И медленно, неверяще, потянулась, чтобы снять её. Под маской оказалось обычное лицо. Не красивое и не уродливое. Простое. С родинкой на скуле, со шрамом над бровью — старым, давним. С закрытыми глазами, которые никогда больше не откроются. — Кай, — прошептала Мико. — Дурак... Зачем ты... Она не договорила. Внутри неё что-то ломалось. Весь мир, который она строила годами — рушился.                           ***           — Кицунэ! — крикнула Юри, видя, что промедление смерти подобно. Из её кулона вырвался поток света. Лиса появилась с тихим, певучим звоном — шерсть цвета снега, длинный пушистый хвост, умные сиреневые  глаза. Кицунэ была не просто духом-компаньоном. Она была воплощением иллюзии, той самой силы, которая делала Юри неуловимой для врагов. — Пришло время,леди? — спросила лиса, и её голос звучал, как тихий шелест листвы. — Пришло, — ответила Юри, не тратя лишних слов. Кицунэ взмахнула хвостом — и мир вокруг исказился. Ник замер. Он смотрел на Юри, но видел уже не её. В его глазах отражался кто-то другой — тот, кого он боялся. Тот, чьё лицо являлось к нему в кошмарах. — Нет... — прошептал он, отступая на шаг. — Тебя не может быть здесь. Ты мёртв. Юри не знала, кого показывает Кицунэ. Это было неважно. — Юнаги! Шу! — крикнула она, не оборачиваясь. Хаяси младший не задавал вопросов. Он ударил ладонью о землю, и из печати вырвалась вспышка — тёмная, тяжёлая. Шу появился бесшумно — огромная собака с серой, как тучи в осеннее ненастье, шерстью и карими, горящими глазами,как у хозяина . Он не обладал силой иллюзий, как Кицунэ. Его сила была проще и грубее: он был создан для боя. Клыки и когти, скорость и сила. И бесконечная преданность своему хозяину. — Возьми его, — коротко приказал Шин. Шу бросился вперёд. Ник, всё ещё находясь под действием иллюзии Кицунэ, не успел среагировать. Собака сбила его с ног мощным прыжком, прижимая к земле. Огромные лапы давили на грудь, не давая пошевелиться. Клыки замерли у горла — достаточно близко, чтобы Ник чувствовал горячее дыхание, но не касаясь. — Не двигайся, — сказал Шин, подходя ближе. — Или Шу решит, что ты игрушка. Ник замер. Его клинки выпали из рук. Правая рука была ранена ранее, левая прижата к земле собачьей лапой. Он смотрел на Юри, и в его глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на страх. — Ты... не победила, — прохрипел он. — Хозяин всё равно узнает. Он всё равно придёт за тобой. — Пусть приходит, — спокойно ответила Юри, поднимая катану. — Я буду ждать. Она посмотрела на Шина. — Свяжи его. И обыщи. Хочу знать, кто этот «хозяин». Шин кивнул, и Шу, повинуясь безмолвной команде, слегка ослабил хватку, позволяя своему хозяину подойти.                                *** Кицунэ мягко спрыгнула с ветки, на которую забралась во время боя, и подошла к Юри. Лиса потёрлась о ногу хозяйки, и напряжение — тяжёлое, изматывающее — начало понемногу отпускать. — Ты вовремя, — тихо сказала Юри, погладив лису по голове. — Я всегда вовремя, — ответила Кицунэ. — Вопрос в том, готова ли ты к тому, что будет дальше? Юри не ответила. Она смотрела на связанного Ника, которого Шин уже обвязывал специальными шнурами, блокирующими чакру. На Мико, стоящую на коленях у тела Кая. На своих товарищей, которые, уставшие, но живые, собирались вокруг неё. — Готова или нет, — сказала она наконец. — У меня нет выбора.                                  *** Мико сидела на земле. Её пальцы всё ещё касались лица Кая — простого, без маски, беззащитного. Она не плакала. Она смотрела на Юри — ту, которую ещё минуту назад хотела убить. — Ты была права, — сказала Мико, и голос её был пустым, как высохший колодец. — Всё, что я знала — ложь. Меня использовали. С самого начала. Юри медленно подошла к ней. Опустилась на корточки. — Не только тебя, — тихо сказала она. — Нас всех использовали. Кто-то очень хотел, чтобы мы ненавидели друг друга. Чтобы убивали друг друга. Мико подняла на неё глаза. — Кто? — Я не знаю, — честно ответила Юри. — Но узнаю. Обещаю. Она протянула руку. Мико смотрела на неё долго. Очень долго. В её глазах боролись недоверие, боль и что-то ещё. Слабая, едва теплящаяся надежда. — Я не могу простить, — сказала она. — Я и не прошу, — ответила Юри. — Просто позволь мне помочь. Мико опустила взгляд на протянутую руку — ту самую, которая ещё минуту назад держала катану. И медленно, неверяще, положила свою. За их спинами ветер шелестел листвой. Где-то вдалеке запела птица. Новый день начинался. С боли. С потери. С надежды.