12. «День на острие». Часть 2.

      Лес встретил её глухой, давящей тишиной. Деревья стояли плотной стеной, их искривлённые ветви переплетались над головой, образуя мрачный свод, почти не пропускающий утренний свет. Воздух был густым, влажным, с привкусом гнили и сырости. Ни пения птиц, ни шороха зверьков — только скрип старых стволов на ветру да далёкий, монотонный стук дятла, звучащий как-то зловеще.       Ракель припарковала машину у опушки и пошла вглубь по едва заметной тропе. Сырая земля пружинила под ногами, туман цеплялся за сапоги, словно пытаясь удержать.       Место преступления было оцеплено. Полицейские в форме стояли с напряжёнными лицами, стараясь не смотреть в центр поляны. Их взгляды скользили по земле, избегая главного.       Ракель подошла ближе и замерла. На земле, укрытый ковром из опавших листьев, лежал труп женщины. Ветви низких кустарников словно пытались укрыть тело от чужих глаз. Коричневая листва сливалась с её тёмной одеждой, делая фигуру почти незаметной среди лесного покрова.       Ракель шагнула ещё ближе и опустилась на корточки, всматриваясь в каждую деталь. Женщина была молода — на вид не больше тридцати. Глаза широко раскрыты, словно в последний момент она увидела что‑то настолько ужасающее, что не успела даже зажмуриться. Лицо искажено гримасой боли и отчаяния, губы посинели, пальцы скрючены, будто она пыталась отползти, цепляясь за землю. Одежда была порвана — тёмное пальто с оторванным рукавом, юбка, задравшаяся до бедра. На шее — глубокий порез, вокруг которого земля пропиталась тёмной, почти чёрной кровью. Всё отличалось от предыдущих убийств — ни намёка на почерк её серийника. Мозг лихорадочно искал совпадения, но их не было.       Ракель выпрямилась, глубоко вздохнув, и в этот момент за спиной раздался голос Анхеля. — Привет, — бросил он.       Мурильо вздрогнула всем телом и резко обернулась, чуть не потеряв равновесие. Рука невольно дёрнулась к кобуре. — Черт, Анхель! — она приложила руку к груди, где учащённо билось сердце. — Ты что, из земли вырос? Нельзя же так подкрадываться! — Прости. Не хотел пугать, — он кивнул в сторону места преступления. — Что думаешь? — Думаю, что это пустая трата времени, — Ракель бросила взгляд на тело, потом снова на Анхеля. Голос звучал холодно и отчуждённо. — Это не почерк нашего серийника. Ты мог бы разобраться сам. Зачем было меня дёргать?       Она говорила быстро, чеканя слова, словно рубила ножом. Была на взводе, и в голосе слышалась эмоциональная усталость. — Ракель, все в порядке? — обеспокоенно спросил Анхель. — Нет, не в порядке! — она резко повернулась к нему. — Я не успела отвезти Паулу в школу. Опять. Она расстроилась, а я даже не смогла нормально с ней попрощаться. Все наспех, как всегда.       Вздохнув, Анхель посмотрел на место преступления, потом снова на Ракель. В его глазах мелькнуло что‑то вроде вины, будто он отчасти был виноват в её состоянии. Рубио сделал шаг вперёд и ладонью коснулся женского плеча, собираясь сказать что‑то утешительное, но не успел — Ракель опередила его. — Да-да, я понимаю, что сама выбрала такую профессию, — она нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Я просто скучаю по дням, когда мой график был нормированным. И это особо остро ощущается сейчас, когда Альберто пытается забрать у меня Паулу.       Анхель побледнел. Его брови сошлись на переносице, а взгляд въелся в лицо подруги. Он выдохнул, пытаясь осознать услышанное. — Ракель? — произнёс он твёрдо, всматриваясь в её лицо, пытаясь уловить хоть намёк на то, что это какая‑то ошибка. — О чём ты говоришь? Что значит «забрать Паулу»? — Он подал иск, — Ракель ответила тихо, опустив глаза. — Хочет получить полную опеку.       Анхель глубоко вздохнул, переваривая информацию. Его рука сжалась в кулак. — Ты не говорила, — произнёс он с укором, привыкший, что она делится с ним всем. — Да… Не говорила, — Ракель горько усмехнулась. — И как думаешь, на чью сторону встанет суд? У него‑то всё идеально: лучший криминалист Мадрида, безупречная репутация. Он живёт с моей сестрой, изображает прилежную, счастливую семью — картинка прямо для глянцевого журнала. А я… — её голос дрогнул, — я — чокнутая бывшая, ревнивая сука, которая выдумала обвинения. Так меня уже выставили в глазах его адвоката, может, даже в глазах судьи.       Она замолчала, сглотнула, пытаясь сдержать эмоции, и глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Это было не то место, где вообще стоило начинать этот разговор. — Ракель, — Анхель сделал ещё один шаг вперёд, но не коснулся её — понимал, что сейчас ей нужно выговориться. — Ты её мать. И ты отличная мать. Суд должен это увидеть — он всегда на стороне матери.       Ракель подняла на мужчину глаза — в них читался скепсис. Она покачала головой, невесело усмехнувшись. — Правда? — её голос прозвучал горько, почти насмешливо. — Ты забыл, какие у него связи? Или не знаешь, как он умеет убеждать? — она резко выдохнула, тряхнув головой, будто отгоняя мрачные мысли. — Ладно, я… Пойду осмотрюсь, — она небрежно махнула рукой куда-то в сторону. — Я с тобой, — Анхель двинулся следом, готовый поддержать. — Нет, — Ракель остановила его жестом, подняв ладонь. — Осмотрись в той стороне, а я в этой. Так будет быстрее. И… — она на мгновение замялась, — спасибо. За то, что выслушал.       Анхель кивнул, задержав на женщине взгляд. — И… Извини за вчерашнее. Я перегнула палку. Ты просто совершил ошибку, а я тебя чуть не казнила за это. — Нет-нет, — он сделал два шага по направлению к женщине, обеспокоенный тем, что она беспокоится о том, о чем беспокоиться не должна, ведь вина целиком и полностью на его плечах. — Не извиняйся. Ты не должна этого делать. Извиняться здесь должен только я. И я надеюсь, мы сможем переступить через это. Я правда раскаиваюсь.       Ракель кивнула, не сказав ни слова. Она всегда решала проблемы по мере их поступления, и сейчас Анхель был не главной ее головной болью.       Мурильо ринулась в противоположную сторону от Рубио, будто ей резко стало тесно и неуютно в его компании. Она не хотела всего этого — всех этих сочувствующих взглядов, пустых обещаний помочь. Наверное, именно поэтому и не сказала ничего Анхелю сразу.       Ракель шла вперед, оглядываясь по сторонам. Внезапно она уловила движение за деревьями — тень, скользнувшую между стволами — и резко подняла голову. — Кто здесь? — громко спросила она, но ответом была лишь тишина, ещё более гнетущая, чем прежде.       Сердце забилось чаще. Она сделала шаг в сторону подозрительного места и снова заметила движение — на этот раз дальше, за большой елью. Не раздумывая, Ракель бросилась вперёд, пробираясь сквозь колючие ветки и скользкие папоротники. — Стой! — крикнула она, но фигура в тёмном плаще уже метнулась вглубь леса.       Ракель рванулась за ускользающим силуэтом, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры. Ветви хлестали по лицу, а корни то и дело подставляли подножку. Ракель споткнулась, но, удержав равновесие, продолжила упрямо продвигаться вперёд, не сбавляя темпа.       Погоня затягивалась, превращаясь в изматывающую игру. Расстояние то сокращалось — Ракель уже видела спину незнакомца, — то вновь увеличивалось, когда тот ловко нырял между деревьями.       Лес будто играл с ней злую шутку: тропинка растворилась в зарослях, кусты сомкнулись колючей стеной, а туман, будто живое существо, сгущался вокруг, скрывая силуэт преследуемого.       Внезапно незнакомец резко свернул за дерево и исчез из виду. Ракель затормозила, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Она подняла пистолет, направив его вперёд, и прислушалась. Тишина. Слишком неестественная — будто весь лес затаил дыхание. Ни шороха, ни скрипа, ни единого звука живого леса.       Она сделала осторожный шаг назад, пытаясь оценить обстановку, но в тот же миг кто‑то стремительно метнулся из‑за дерева прямо на неё. Мощным толчком пистолет выбило из рук — он отлетел в сторону и затерялся в густом подлеске.       Резкий удар в плечо заставил Ракель пошатнуться — она едва удержала равновесие. Ещё рывок, и незнакомец попытался сбить её с ног. Мурильо успела схватить мужчину за рукав, но тот рванулся с пугающей, нечеловеческой силой. Ткань хрустнула, и Ракель полетела вниз.       Влажная земля оказалась неожиданно жёсткой. Локоть пронзила острая боль, следом — резкий удар головой о выступающий корень. Мир на мгновение потемнел, а затем она почувствовала, как тёплая струйка крови из рассеченной брови потекла по лбу, заливая глаз.       Незнакомец застыл. Капюшон скрывал черты его лица, но Ракель ощутила его пробирающий до костей взгляд — ледяной, расчётливый, с едва уловимой насмешкой. Он развернулся, метнувшись в сторону, и мгновенно растворился среди деревьев, будто призрак.       Ракель нащупала на земле пистолет, схватила его и резко поднялась на ноги, морщась от пульсирующей боли в брови. Дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Она провела ладонью по лицу, размазывая кровь, и глубоко вдохнула сырой, пронизанный запахом прелой листвы лесной воздух.       Лес вокруг замер в зловещем безмолвии, словно всё произошедшее было лишь кошмарным сном. Но разбитая бровь и дрожащие руки говорили об обратном, а внезапный шелест листьев да отдалённый крик птицы напоминали, что мир не остановился.       Ракель вытащила рацию из‑за пояса, сжала её в ладони, чувствуя, как дрожь понемногу уходит, и хрипло, но твёрдо произнесла: — Прочесать лес, немедленно! Здесь кто‑то ещё есть. Пришлите подкрепление… и криминалистов. Живо!       Вдалеке снова раздался стук дятла — три коротких удара, словно отсчитавшие новый этап в этой опасной игре. А где‑то в глубине леса, совсем близко, хрустнула ветка. Ракель вздрогнула, вставая в стойку и направляя пистолет на источник звука.       Сердце снова забилось чаще. Она вслушивалась в лес, пытаясь уловить хоть намёк на движение. Внезапно из-за старого дуба показалась рыжая белка. Она замерла, уставившись на Ракель чёрными бусинками глаз, а затем шустро взлетела вверх по стволу.       Ракель опустила пистолет, коротко усмехнувшись.       Инспектор вернулась к месту преступления. Вокруг уже кипела работа: полицейские методично прочёсывали лес, переговаривались по рациям, отмечали маркерами следы и улики. Воздух был пропитан запахом влажной земли и металла — где‑то рядом кто‑то раскладывал оборудование для снятия отпечатков.       Анхель заметил её сразу. Он поспешил навстречу, глаза расширились, когда он увидел разбитую бровь Ракель — тонкая струйка крови стекала по виску, смешиваясь с каплями пота. — Ракель! — он схватил её за локоть, голос звучал слишком громко на фоне общего гула. — Ты в порядке? Что случилось? Кто это сделал? Давай обработаем рану, я сейчас найду аптечку…       Он говорил быстро, почти тараторил, пытаясь одновременно осмотреть её лицо, удержать на месте и отдать какие‑то распоряжения коллегам.       Ракель мягко, но решительно отстранилась. — Всё нормально, — отрезала она, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Просто царапина. Нужно поговорить с криминалистами.       Внутри всё сжалось. Она знала, что её бывший муж — лучший криминалист в городе, и не хотела с ним сталкиваться.       «Только бы успеть уйти до его приезда», — мелькнула мысль в её голове.       Но судьба, казалось, решила сыграть против неё. Машина криминалистов въехала в периметр гораздо быстрее, чем Ракель ожидала, — видимо, они были где‑то поблизости и получили вызов первыми.       Сердце ёкнуло, когда она увидела, как из машины выходит Альберто. В руках — кейс с инструментами, на лице — привычная маска профессионализма, за которой легко угадывалась холодная насмешка.       Она встретилась взглядом с Альберто. Даже здесь, посреди леса, он выглядел так, будто только что вышел из зала суда. Он смотрел прямо на неё. Не на тело жертвы, не на работу своих криминалистов, а именно на неё. Его лицо оставалось бесстрастным, но Ракель знала этот взгляд. Он оценивал её состояние и уже видел её слабость после погони, её разбитую бровь, её напряжение. И, похоже, делал выводы. Это доставляло ему удовольствие.       «Только не сейчас», — мысленно взмолилась она. — «Не здесь, не при всех». — Анхель, — Ракель повернулась к напарнику, голос слегка дрогнул. — Оставайся здесь, следи за всем. Я поеду в кризисный центр, нужно поговорить с Мирко Драгичем. Встретимся позже.       Анхель нахмурился. В его глазах бессовестно блеснула глупая, неуместная и абсолютно бесконтрольная ревность. Он попытался задушить это чувство на корню, но оно поднималось снова, как волна. Ракель смотрела на этого типа в безупречном костюме так, как никогда не смотрела на Анхеля. Не просто вежливо, а с каким‑то внутренним теплом, едва заметным, но очевидным для того, кто знал её хорошо. Рубио не мог это игнорировать. Её явно что‑то связывало с этим, как он мысленно прозвал его, индюком — в каждом её взгляде, каждом движении читалось это «что‑то». Она даже разговаривала с ним иначе: чуть дольше задерживала взгляд, чуть мягче звучал её голос, а на губах мелькала улыбка, которую Рубио никогда не видел адресованной себе. Серхио определённо занимал место, которое Анхель считал своим, — пусть даже формально оно ему не принадлежало. — В кризисный центр? К Серхио? — в его голосе все же прозвучала явная нотка ревности, хоть он и пытался это скрыть. — Может, я с тобой? — Нет, — она покачала головой. — Тут без тебя не обойтись. Я справлюсь сама.       Ракель направилась в сторону своей машины, но замерла спустя пару тройку шагов. Альберто медленно направлялся к ней, нарочито неторопливо, словно хищник, заметивший добычу. — Ракель, — его голос был ровным, но в нём сквозила ядовитая ирония. — Какая неожиданность. Неужели сама инспектор Мурильо соизволила явиться на место преступления? Или ты просто решила напомнить всем, что когда‑то умела работать?       Ракель сжала кулаки, стараясь не выдать эмоций. Она осознавала, что Альберто намерено выводит её из себя, и старалась не поддаваться на его провокации. Он усмехнулся, окинув её взглядом с головы до ног. — Хотя, судя по виду, ты больше занималась погонями, чем расследованием. Может, тебе стоит сосредоточиться на чём‑то одном? Например, на том, чтобы не потерять то немногое, что у тебя ещё осталось.       Ракель невольно огляделась по сторонам. На мгновение воцарилась тишина. Двое криминалистов, раскладывавших оборудование в нескольких метрах, замерли. Один из них бросил быстрый обеспокоенный взгляд на Ракель, затем отвернулся, будто пытаясь сделать вид, что ничего не слышал. Полицейский у края оцепления сделал вид, что внимательно изучает карту местности, но Ракель уловила его быстрый, сочувственный взгляд в её сторону. — Надеюсь, ты успела отметить все ключевые точки до того, как… увлеклась преследованием? — усмехнулся Альберто, вновь привлекая к себе внимание бывшей жены. — Может, в следующий раз стоит делегировать погоню коллегам? Твоя роль — координировать, а не бросаться в лес за подозреваемым.       Гнев подступал горячей волной, но под ним таилась острая, почти детская боль — будто он снова напомнил ей о том дне, когда всё рухнуло. Его слова, произнесённые с этой холодной вежливостью, были напоминанием о том, что он всегда считал её недостаточно профессиональной. Ей огромных трудов стоило молчать и не отвечать ему колкостью на все его издёвки.       Анхель, стоявший неподалёку, сжал кулаки, но Ракель бросила на него короткий взгляд, кричащий «не вмешивайся», и повернулась к бывшему мужу. — Спасибо за совет, но я оцениваю риски, принимая решения, — она заставила себя говорить ровным, спокойным голосом. — И все необходимые отметки сделаны. А теперь, если позволишь, у меня есть работа.       Она развернулась и направилась к машине, стараясь не ускорять шаг и не замечать прожигающий спину взгляд Альберто. Каждый шаг отдавался пульсацией в разбитой брови. Внутри всё кипело, но она знала: сейчас главное — сохранить самообладание и не дать Викунье сломить её.       Ракель распахнула дверь, скользнула на сиденье и захлопнула её с глухим стуком, будто отрезая себя от всего этого — от насмешливого взгляда бывшего мужа, от тревожного молчания Анхеля, от мрачного леса с его тайнами.       Двигатель взревел, и машина рванула с места, разбрасывая гравий. Ракель вдавила педаль газа, чувствуя, как ярость и обида сжимают грудь. Слова Альберто звенели в ушах: «Может, тебе стоит сосредоточиться на чём‑то одном? Например, на том, чтобы не потерять то немногое, что у тебя ещё осталось.» Ракель знала, что речь шла о Пауле, и сжала руль так, что побелели костяшки пальцев.       Через несколько километров она свернула на обочину и остановилась. Лес вокруг молчал, только ветер шелестел листвой. Ракель выключила двигатель и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё кипело.       Она открыла багажник, достала аптечку и вернулась в салон. Зеркало заднего вида отразило её лицо: рассечённая бровь, засохшая кровь на виске, тёмные круги под глазами. Ракель смочила ватный диск антисептиком и осторожно промокнула рану. Жгло, но боль была отрезвляющей — она напоминала, что нужно собраться.       Глубоко вдохнув, она закрыла аптечку, положила её на пассажирское сиденье, завела машину и развернулась в сторону города. Впереди ждал разговор с Мирко Драгичем.