Часть 6: Красный код и биение сердец

      Ночная «Сеульская Центральная» вспыхнула огнями. Звук сирен перекрывал шум дождя, который внезапно обрушился на город. Семь машин затормозили у входа почти одновременно. Романтика парка осталась позади — здесь, в приемном покое, пахло железом, мокрым асфальтом и адреналином. — Носилки! Сюда! — голос Чонгука окреп. Он больше не был тем робким влюбленным парнем. Он подхватил край каталки, на которой лежал пострадавший в тяжелом состоянии.       Лиса, несмотря на токсикоз и ранний срок, уже на ходу застегивала перчатки. — Гук-и, осторожнее на повороте! — крикнула она, подключая капельницу прямо в движении. — Я держу, Лиса! Следи за дыханием!       В какой-то момент их взгляды встретились над телом пациента. В этом хаосе, среди криков и суеты, они работали как единый механизм. Чонгук прикрывал её спиной от толкучки, а Лиса точными движениями выполняла назначения врачей. Это было их истинное «свидание» — проверка на прочность, которую они проходили каждую смену.       Юнги уже стоял у стола, когда в операционную вбежал Чимин. — Пак, ты вовремя. У пациента разрыв селезенки и внутреннее кровотечение. Давление падает.       Чимин быстро обработал руки. Он бросил взгляд на монитор и замер. Имя пациента на карте… Ли Сон У. Сын того самого директора Ли, с чьей дочерью мать Чимина так настойчиво пыталась его свести. — Юнги-хён… это он, — выдохнул Чимин.       Юнги даже не поднял глаз от разреза. — Мне плевать, чей он сын, Чимин-а. Сейчас он — биологический объект, который пытается умереть у меня на столе. Шей давай. Если он выживет, твой отец лично придет жать тебе руку. Если нет — мы просто сделали всё, что могли.       Чимин сжал зубы. Страх перед семьей испарился, уступив место холодному профессионализму. Его руки не дрожали. Он оперировал не ради одобрения отца, а ради того, чтобы завтра утром выйти к Чеён и сказать: «Мы справились».       Пока в хирургии шла битва, в ординаторской акушерства стало тихо. Момо, которая помогала Джису принимать пострадавших женщин, внезапно охнула и схватилась за низ живота. — Момо? — Хосок, который только что закончил осмотр пациентки, мгновенно оказался рядом. Его лицо, обычно веселое, стало мертвенно-бледным. — Что? Схватки? — Нет… просто… тянет, — прошептала Момо, опускаясь на стул. — Слишком много беготни, Хоби.       Джису быстро подошла к подруге, кладя руку на её лоб. — Так, Хосок, дыши. Ты врач, а не паникующий папаша. У неё гипертонус на фоне стресса. Сана! — крикнула Джису. — Быстро готовь палату в патологии. Момо, ты ложишься под капельницу. И это не обсуждается.       Хосок схватил жену за руку, его пальцы дрожали. — Прости… я не должен был позволять тебе так много работать сегодня. — Глупый, — Момо слабо улыбнулась. — Мы же команда. Иди, там еще две роженицы в коридоре. Со мной Сана и Джису-онни. Иди спасать мир, мой герой.       К пяти часам утра поток пациентов иссяк. Коридоры затихли, наполненные тяжелым запахом усталости.       Тэхён и Дженни сидели на полу в пустой смотровой, прислонившись друг к другу спинами. — Знаешь, Тэ… — прошептала Дженни, закрывая глаза. — Иногда я ненавижу нашу работу. — А я люблю, — Тэхён нащупал её руку. — Потому что только здесь я вижу, какая ты невероятная, когда спасаешь людей.       В коридоре показался Чимин. Он выглядел так, будто прошел через войну: халат в пятнах, глаза красные. К нему навстречу вышла Чеён. Она ничего не спрашивала — просто подошла и крепко обняла его. — Жив? — тихо спросила она. — Жив, — выдохнул Чимин. — И я только что отправил отцу сообщение. Я сказал, что спас его «бизнес-интерес», но плату возьму свободой.       В этот момент из лифта вышел Чонгук. Он вел под руку Лису, которая буквально засыпала на ходу. На его пальце тускло блеснуло простое серебряное кольцо — он надел его ей прямо в перерыве между реанимациями, без пафоса и коленей. Просто как символ того, что они выстояли.