Глава 11.

      Гермиона сидела за партой и пялилась в учебник. Она не могла сосредоточиться на уроке — Малфой не выходил у неё из головы. Гермиона изо всех сил старалась не оборачиваться в его сторону. Она ощущала его взгляд на себе за завтраком — и сейчас, даже не видя, чувствовала, как он скользит по её затылку.       Девушка вспоминала вчерашний вечер, его шёпот — низкий, чуть хрипловатый, от которого по спине пробежали мурашки. Его руки на её бёдрах — сильные и властные. От воспоминаний у Гермионы перехватило дыхание. Она пыталась отогнать их, но они возвращались снова и снова.       — Мистер Нотт, вы слушаете? Повторите, пожалуйста, что я только что сказал. — Писклявый голос профессора Флитвика ненадолго прервал её мысли.

***

      — А у Поттера большой? — игриво спросил Теодор у Пэнси.       — Иди в задницу, Нотт, — строго ответила ему подруга.       — Да ладно тебе, Пэнс, мы же вроде типо подружки, а подружки обсуждают члены парней, ну расскажи мне! — умоляюще промолвил Тео.       — Обычный, — ответила она ему, зная, что он не отстанет.       — Вот такой? — он показал руками расстояние примерно в полфута.       — Ой, да отъебись ты, — закатила глаза Паркинсон.       — Мистер Нотт, вы слушаете? Повторите, пожалуйста, что я только что сказал, — прервал их разговор профессор.       Тео тут же умолк и произнёс:       — Извините, профессор, могли бы вы повторить?       — Откройте страницу 114 и прочитайте нам всем второй абзац, — сказал профессор.       Теодор перелистывал учебник и, дойдя до нужной страницы, пришёл в ужас. Он не мог прочитать ни слова. Все буквы смешались в неразборчивый текст. Тряхнув головой, Тео перевёл взгляд на сидящую рядом подругу — он видел её чётко и ясно, мог даже пересчитать ресницы. Но, возвращаясь к учебнику, всё так же не мог разобрать слова.       — Мистер Нотт, вы долго будете тянуть время? — раздражённо сказал Флитвик.       — Мерлин, Тео, читай отсюда, — указала Пэнси пальцем на текст.       Он уже хотел крикнуть, что ничего не понимает. Хотел выкинуть учебник в сторону и выбежать из кабинета. Теодор был напуган: дыхание сбилось, в руках началась дрожь. Но вдруг текст резко стал разборчивым. Тео выдохнул, попытался восстановить дыхание и слегка дрожащим голосом начал читать:       — «Легилименс» — заклинание, позволяющее читать мысли, считывая образы, возникающие в мозгу собеседника…

***

      Драко не мог отвести от Гермионы взгляд. Ни за завтраком, ни на занятиях, ни сейчас — сидя в Большом зале, ковыряясь в тарелке.       Он видел, как Гермиона бросает на него короткие взгляды, как перебирает пальцами подвеску. «Она думает обо мне», — пришла в его голову мысль.       Он оглядел стол: что‑то странное происходило. Почему он никогда не понимает, что происходит с его друзьями? Ладно, Паркинсон ещё вчера сидела рядом с Поттером. Но что, блядь, происходит с Блейзом? Он пересел к гриффиндоркам и обжимался с… Уизлитой? Какого хрена?       Драко уже было хотел поинтересоваться у рядом сидящего Теодора. Но к их столу подошёл Виктор Крам:       — Всем привет, — весело сказал он. — Жду сегодня вашу команду по квиддичу к трём часам на поле, пожалуйста, без опозданий.       Болгарин подошёл к Грейнджер и что‑то прошептал ей на ухо. Она смущённо улыбнулась ему, встала из‑за стола и вышла вслед за ним. Сука!       — Какого хуя происходит? — всё же обратился он к Нотту.       — Что? Ты о чём? — Драко кивнул в сторону мулата и рыжей, на что Тео пожал плечами.       Драко помотал головой, встал из‑за стола и злой направился к выходу из Большого зала.

***

      До начала последнего урока было ещё двадцать минут. Все ещё были на обеде или направлялись в кабинеты. Драко держал путь в башню старост: ему срочно нужно было покурить, а магловская дрянь была в спальне.       Заходя в гостиную, он столкнулся с Грейнджер. Она посмотрела на него, но, опустив голову, поспешила на выход из башни. Схватив за предплечье, Малфой прижал её к стене. Гермиона ахнула.       — Ты что творишь, Малфой? — ошарашенно спросила она. Он опустил голову к её уху и прошептал:       — Это ты какого хуя творишь, Грейнджер?       — О чём ты? — она попыталась вырваться, но Драко усилил хватку.       — Ты же помнишь, что вчера сама меня поцеловала? — приподняв брови, спросил он.       — Хочешь обвинить меня в домогательствах? Не помню, что ты был сильно против, — с вызовом сказала Гермиона.       — Тогда почему ты меня избегаешь? — шёпотом спросил блондин, приближаясь к её губам.       Дыхание гриффиндорки сбилось. Она аккуратно выдохнула ему в губы и так же шёпотом ответила:       — Я не избегаю.       — Ты не умеешь врать, Грейнджер, — усмехнулся парень, не отстраняясь. — Уже пожалела?       — Нет, — быстро ответила она. — А ты?       — Нет.       В тот же миг Малфой сократил расстояние до минимума и прижался к её губам. Гермиона ответила мгновенно. Поцелуй стал глубже, жарче: он притянул её к себе, обхватив за талию, а она запустила пальцы в его волосы, притягивая ещё ближе. Драко скользнул рукой вдоль её спины, прижимая ещё теснее, так, чтобы она почувствовала его эрекцию. Гермиона тихо простонала ему в губы. Малфой схватил её ногу под колено и направил себе за спину. Рука прошлась по бедру — выше, под форменную юбку, к уже влажному белью.       — Чёрт, Грейнджер. Ты вся течёшь, — хриплым голосом сказал он ей в губы.       Драко отодвинул ластовицу и, размазывая её соки, прижал большой палец к клитору. Гермиона со стоном откинула голову назад, открывая ему шею. Он вцепился зубами в пульсирующую вену, в то время как палец с нарастающей скоростью выводил круги на центре её удовольствия. Тело девушки слегка задрожало в приближающемся оргазме.       Драко замедлился.       — Не боишься опоздать на занятие? — прорычал он ей в ухо.       Гермиона дёрнула его за волосы, усилив хватку.       — Только попробуй остановиться, Малфой, — простонала она.       — Тогда кончай, Грейнджер.       Большой палец вновь ускорился, а средний и указательный вошли в её жаркое, узкое лоно. Стон утонул в новом жарком поцелуе. Мышцы судорожно сокращались вокруг его пальцев.       — Да… Вот так, хорошая девочка, — прошептал он ей в губы.       Драко согнул пальцы внутри неё, задевая чувствительную точку. Она застонала громче, и тело затряслось от оглушительного оргазма.       Малфой аккуратно достал из неё пальцы и, смотря ей в глаза, провёл по ним языком. Он простонал, прикрывая глаза.       — Вкусно. — С хищной улыбкой сказал блондин.       Гермиона следила за его действиями, пытаясь восстановить дыхание, сказала:       — Нам нужно на руны.       — Беги, Грейнджер, — усмехнулся слизеринец.       — А ты?       — А мне нужно в душ. — Он подмигнул ей, отвернулся и направился к лестнице, ведущей в спальни мальчиков.

***

      Грейнджер оказалась далеко не той, какой он её себе представлял. Да, она умная, очень. Сколько бы он ни старался обойти её, у него не выходило.       По мнению Драко, единственным источником её успеха были мозги — иных преимуществ она не имела. Он не считал её красивой или хоть как‑то симпатичной. Грейнджер никогда не ухаживала за собой, не красилась, не встречалась с парнями. Она была заурядной, серой мышью. Малфой был убеждён, что она будет работать на какой‑нибудь низкой министерской должности из‑за статуса крови, а вместо мужа и детей в маленькой бедной квартирке её будут ждать домовики, которых она силой освободила. В успех Г.А.В.Н.Э. он не верил ни секунды.       Как‑никак они были соперниками, и, когда он понял, что проигрывает, решил думать, что у него есть то, чего никогда не будет у неё: богатство, чистокровность, статус и личная жизнь. Драко, безусловно, считал себя невероятно привлекательным — от девушек не было отбоя.       Впервые его уверенность пошатнулась на четвёртом курсе, а точнее — на святочном балу. Только слепой не видел, какой она была… Красивой, женственной и под руку с Виктором Крамом. Но на следующий день всё пришло на круги своя.       Так или иначе, она никогда не была для него пустым местом. Да, он ненавидел её и презирал, но не желал ей смерти. Его двенадцатилетняя версия переживала, что она не очнётся после нападения василиска.       Семнадцатилетний он был в ужасе, наблюдая за тем, как его тётка пытает однокурсницу. Драко хорошо помнил тот день: он молился Мерлину, чтобы удача Поттера не подвела и они выбрались оттуда живыми. И она не подвела… Интересно, Грейнджер избавилась от шрама?       Вернувшись в школу, Драко увидел её другими глазами. Ещё бы: у них была общая гостиная, им приходилось много общаться. Она умеет шутить — чего он от неё никак не ожидал. Драко не знал, как реагируют маглы, когда в их семьях рождаются волшебники; он считал, что они, наверно, очень этому рады. В тот день он многое осознал.       Но день её рождения полностью перевернул все его убеждения о ней. Она лишилась девственности — с кем? Маглом? Кажется, его звали Сэм? Он‑то всегда считал, что это будет Уизли. Когда на шестом курсе его однокурсники говорили, что она нарожает ему кучу полукровок, он был с ними не согласен. Тогда он думал, что у них разные приоритеты: он давал их отношениям не больше года. Пусть этот факт его немного удивил, но думал он о совсем другом.       «Я не хотела умирать девственницей». Бум! В тот момент все звуки перестали иметь значение. Драко смотрел на неё и не мог оторвать глаз. Он вдруг осознал: она думала о смерти. Отправляясь на войну, она думала, что умрёт. Она не сбежала на другой конец света. Гермиона родилась и выросла в магловском мире, она могла забыть о волшебстве и выйти замуж за того же Сэма и жить спокойно. Именно так бы поступил Драко на её месте.       Но Грейнджер была гриффиндоркой. Он считал, что все они — глупые храбрецы. Но она осознавала, что может умереть. Грейнджер осталась, чтобы сражаться за мир, которому принадлежит. Она заслужила звание «Самой умной ведьмы» — она, блин, сварила оборотное зелье на втором курсе. Грейнджер заслужила чёртов «Орден Мерлина», потому что сражалась за своё место в волшебном мире.       В тот же вечер он понял, что выбрал для неё идеальный подарок. Она, блин, сдала своего дружка и глазом не моргнула. Хитрая, мстительная сучка. Было ли стыдно, что у Драко на это встал? Нихуя.       Направляясь на поле для квиддича, он думал о ней. Теперь он видел её другой: умной, самоотверженной, хитрой и красивой. Эта гриффиндорка ему нравилась. То, как она стонала ему в губы, как прижималась к нему, как отдавалась без остатка, — Грейнджер невероятна. И он хотел эту ведьму. Себе.

***

      Драко намеренно допускал ошибки на тренировке, провоцируя Крама. Вместо вспышки гнева Виктор спокойно разбирал его технику, указывая на слабые места, и предлагал дополнительные упражнения. Это поставило Малфоя в тупик: он ожидал скандала, а получил конструктивную критику.       Как бы сильно Драко ни недолюбливал Виктора Крама, тренером он оказался отличным. Болгарин привёз им из Перу новые мётлы. Малфой таких ещё никогда не видел. Но они были превосходными, лёгкими, удобными и как будто сами подстраивались под наездника.       Никакого шума или споров на поле не было. Неизвестно, каким обаянием владел Виктор, но вся команда беспрекословно выполняла его требования. Сегодняшняя тренировка практически ничем не отличалась от прошлых, которые проходили без тренера.       От Крама постоянно были слышны замечания: «Нотт, держи метлу ровнее», «Поттер, ты не за снитчем летишь, выпрями спину», «Забини, лети плавнее», «Малфой, сделай лицо попроще», «Финиган, хватит ржать, закрой рот, а то подавишься». Возможно, именно этого им и не хватало — дисциплины.       Новый тренер назначил тренировки каждый будний день по два часа вместо трёх дней в неделю и полутора часов, как было у них всегда. В пятницу вместо тренировки у них будут «мини‑матчи» с командами школы. К примеру, на этой неделе их ожидает игра со сборной Хаффлпаффа. Также по выходным Виктор назначил индивидуальные часовые тренировки — будет обучать их новым техникам.       Насчёт квиддича можно было выдохнуть: план тренера казался превосходным. Если не считать того, кто был этим тренером, — вот это его как раз и беспокоило.

***

      По окончании ужина Гермиона позвала друзей в библиотеку — и, к её удивлению, никто не отказался. Даже Рон.       Джинни, Гарри, Рон и Гермиона расположились за столом. На мгновение воцарилось молчание: все лишь переглядывались, не решаясь начать. Первым заговорил Рон.       — Так вы больше не скрываете свои отношения? — спросил он у сестры.       — Не то чтобы мы это обсуждали, — ответила Джинни.       — А вы? — Рон перевёл взгляд на друга.       — А смысл? Все и так знают. — Пожал плечами Гарри.       — Ясно, — коротко ответил рыжий. Гермиона смотрела на него, но Рон будто специально отводил от неё взгляд. Она хотела что‑нибудь сказать, но боялась, что оттолкнёт этим друга ещё больше. К счастью, Джинни сама задала ему вопрос, который волновал Гермиону последние сутки.       — Значит, марихуана? — Да, — ответил он.       — Как часто? — Не выдержала Гермиона.       — Нечасто, — опустив голову и не смотря на подругу, произнёс рыжий. Но спустя несколько секунд продолжил: — Прости, Гермиона, я не должен был обвинять тебя и оставлять одну.       — Всё в прошлом, я не держу на тебя зла, — положив руку на плечо друга, сказала она.       — Просто, блядь, Гермиона, ты и Джордж — это пиздец! — Помотав головой, он опустил её на руки, локтями опираясь о стол.       — Не то слово, это прямо как… инцест, — насмешливо сказала Джинни. Гермиона закатила глаза и с отчаянием в голосе произнесла:       — Господи, блядь, боже, мы немедленно закроем эту тему!       — Клянусь, я и слова не скажу, — поднимая руки в жесте капитуляции, сказал Гарри. Гермиона посмотрела на Рона и спросила:       — Значит, разговор с Тео прошёл удачно?       — Этот маленький ублюдок видел, как я покупаю марихуану в «Кабаньей Голове», — не сдерживая смешка, сказал он и, пожимая плечами, добавил: — Пришлось делиться. Он рассказал про приступы. Говорит, это от пыток.       — Приступы? — спросил Гарри.       — Да, после пыток отца у него начались приступы. Обычное последствие «Круциатуса», — ровно сказал Рон.       — Так вы теперь… друзья? — аккуратно спросила Гермиона.       — Ну, не то чтобы прямо друзья, но терпеть его можно. С ним весело, — ответил Уизли.       — Ого, все связались со змеями. Скажи мне кто, что мой братец будет курить марихуану с Теодором Ноттом, я бы посоветовала обратиться к Янусу в Мунго, — расхохоталась Джинни.       — А Малфой спас мне жизнь, — выпалила Гермиона. — Но он этого не знает.       — Малфой? — в один голос воскликнули Рон и Гарри.       — Спокойно, я всё объясню. Но вы должны мне пообещать, что это за пределы нашего круга не выйдет! Это никого из вас не касается, это лично моё, но я решила с вами этим поделиться, — строго сказала Гермиона. Увидев, что Гарри и Рон внимательно слушают, она аккуратно продолжила: — Когда мы были в бегах, я всё‑таки освоила анимагию. Я хотела вам рассказать, когда попрактикуюсь лучше, но через пару дней нас схватили егеря. А потом уже было как‑то не до этого. Я решила никому не говорить, пока однажды не угодила в дьявольские силки в Запретном лесу — да ещё и в зверином облике! И вот тут‑то меня и выручил Малфой. После этого случая я рассказала всё Джинни и предупреждала её о своих вылазках.       — Я так и знал! — выкрикнул Рон. — Я знал, что ты не перестанешь пробовать. Так, значит, рысь? — с восхищением спросил он.       — Рысь? — в один голос спросили девушки.       — Нет? — недоумевая, спросил Рон. — Я часто видел рысь в лесу, она никогда не нападала, только смотрела.       — Рон! Я говорю, что освоила анимагию буквально в марте, перед тем как нас поймали егеря, — с раздражением сказала Гермиона. — Подожди, ты про ту рысь, что мы видели, когда искали место для лагеря в лесу Дин?       — Чёрт, точно! Ты ведь тоже там была. Так в какое животное ты оборачиваешься?       Видя замешательство во взгляде подруги, Гарри добавил:       — Я тоже пару раз видел рысь, но мы постоянно перебирались в разные места — это никак не могла быть одна и та же. Мы жили в чёртовом лесу, мы видели кучу диких животных.       — Я видела рысь в Запретном лесу, — с осторожностью в голосе сказала Гермиона.       — Серьёзно? Когда? — растерянно спросила Джинни. — В Запретном лесу водятся оборотни, тролли, кентавры и всякая магическая дичь, но, блядь, точно не рыси.       В кругу друзей возникло молчание, они изучали друг друга взглядом.       — Это то, о чём я думаю? — осторожно спросил Гарри.       — Ну, если ты думаешь, что за нами следил анимаг, то да, — сказала Гермиона.       — Меч! Меч Годрика Гриффиндора! Когда я его нашёл, я видел патронус‑лань. Это был Северус… Но как он мог передать его нам — если не напрямую? — вскрикнул в надежде Гарри.       — Гарри, мы видели, как он умер. Это точно не Снейп. — Покачала она головой, размышляя.       Они просидели в библиотеке до самого комендантского часа. Друзья долго обсуждали загадочное животное. Они пришли только к одному выводу: это точно был не враг, иначе бы их давно уже поймали и убили.       Идя молча в сторону башни старост, Рон спросил:       — Так в кого ты обращаешься?       — Только не смейтесь! — Остановившись и сложив руки на груди, серьёзно посмотрела она на парней, в то время как Джинни еле сдерживала смех. — В хорька, — закатив глаза, всё же ответила Гермиона.       — В белого. — Не удержалась подруга и расхохоталась.       Ребята изумлённо распахнули глаза, Рон поспешно зажал рот ладонью, сдерживая смех, а Гарри фыркнул, уткнувшись в кулак. В итоге все четверо не выдержали и разразились хохотом, который разнёсся по всему шестому этажу.

***

      Слизеринцы заняли гостиную башни старост: Малфой устроился за столом, а Блейз с Пэнси расположились на диване.       Гриффиндорцы всё ещё приходили в себя после бурного веселья. Гермиона опустилась на диван рядом с Пэнси, время от времени бросая осторожные взгляды на Драко. Джинни села возле Блейза и тут же втянула его в разговор. Гарри, усевшись напротив Малфоя, взмахнул палочкой — на столе появились шахматы. С лукавой улыбкой он бросил:       — Ну что, Малфой, сыграем?       Поднявшись в спальню, Рон улёгся на кровати, но, понимая, что в комнате не хватает Теодора, задумался: видел ли он его в гостиной? Слегка озадаченный, он снова спустился вниз и окинул помещение взглядом.       — А где Нотт? — после короткой паузы нерешительно спросил Рон у окружающих.

***

      — Чистая кровь. — Ничего не происходит. Теодор прочистил горло и повторил чуть громче. — Чистая кровь.       Стена, скрывающая проход в гостиную Слизерина, не шелохнулась. Теодор, ничего не понимая, начал бить кулаками о стену.       — Какого, блядь, хуя? — спросил он в пустоту.       На шум вышел профессор Слизнорт.       — Мистер Нотт, время отбоя. Что вы тут делаете? — строго спросил он.       — Профессор, мне не сказали новый пароль. Я пытаюсь попасть в свою спальню, — с отчаянием в голосе ответил Теодор.       — Мистер Нотт, вы же знаете, что вам нельзя здесь находиться. Отправляйтесь в башню старост, иначе я буду вынужден сообщить директору Макгонагалл.       Теодор нахмурил брови. Он хотел поправить профессора и сказать, что старуха не директор. Но к нему мгновенно пришло осознание: «Какого хуя я здесь вообще делаю?» Он распахнул глаза в ужасе и еле слышно пробормотал:       — Извините, профессор, мне нужно идти.       Неуверенно шагая, он направился к лестнице, ведущей на шестой этаж.