Глава 13.

      После завтрака Гермиона, Теодор и Виктор через каминную сеть в кабинете Макгонагалл отправились в больницу Святого Мунго. Их почти сразу заметила привет-ведьма за стойкой информации — в тёмно‑зелёной мантии с вышитым гербом целителей. Она улыбнулась и подошла к гостям:       — Добро пожаловать в больницу Святого Мунго, чем я могу вам помочь?       — Доброе утро, — мило улыбнувшись, сказала Гермиона. — У меня назначена встреча с мистером Ковальски.       Ведьма кивнула, быстро пробежала взглядом по пергаменту на стойке и сделала пометку палочкой:       — Да, вижу вашу запись. Одну минуту… — Она перевела взгляд на Теодора. — Чем могу помочь вам?       — Здравствуйте, у меня должна быть назначена встреча с миссис Уилктон, — ответил Теодор.       Ведьма вновь коснулась пергамента палочкой, что‑то проверила и повернулась к Виктору:       — А вы?..       — Я просто сопровождающий, — ответил он.       — Хорошо, пройдите в зону ожидания, вас вызовут, — с улыбкой сказала девушка.       Троица поблагодарила ведьму и направилась к арочному проходу, ведущему в зал ожидания. Вдоль стен стояли мягкие кресла и диваны с обивкой из бархата. На стенах висели плакаты, которые гласили: «Зелье от кашля лучше варить на убывающую луну!», «Не пытайтесь вылечить драконью оспу самостоятельно — доверьтесь профессионалам!», «Чистый котёл— залог безопасного зелья!».       На столиках между диванами лежали журналы: «Ведьмополитен», «Целительство сегодня» и «Новости Мунго».       Гермиона вела беседу с Виктором, пока Теодор, откинувшись на спинку кресла, читал «Ведьмополитен»:       — Слушай, Крам, нашёл тут занятную статейку — «Пять признаков того, что ваша метла — тайный шпион», — прервал их разговор Тео, неотрываясь от журнала. Он поднял взгляд, прищурился и насмешливо спросил: — Ты никогда не замечал, что твои мётлы шепчутся друг с другом?       Виктор и Гермиона, не сдержавшись, рассмеялись.       — Мерлин! Теодор, что ты там такое читаешь? — удивлённо спросил Виктор, стирая с лица слёзы веселья.       — Нет, ну а что? Вдруг ты подкинул нам шпионские мётлы, — наигранно серьёзно ответил Нотт.       В этот момент к ним подошла пожилая женщина с пучком седых волос:       — Приветствую вас, мистер Нотт, давно не виделись, — тепло произнесла она. — Пройдёмте, пожалуйста, со мной.       Теодор отложил журнал, поднялся и последовал за ведьмой. Когда они скрылись за поворотом, Виктор повернулся к Гермионе:       — Гермвиона… — произнёс вдруг Виктор, понизив голос. — Ты знаешь, зачем Теодор здесь? — спросил он.       — Возможно, догадываюсь, — ответила она.       — Это как‑то связано со случившимся вчера на матче? — уточнил Виктор.       Гермиона пожала плечами, затем вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза:       — Я не должна тебе этого говорить, — серьёзно сказала она, — но, насколько мне известно, его отец — Пожирателем смерти, Теодор отказался принимать метку, и из‑за этого отец часто его пытал. Из‑за пережитого он… не совсем стабилен. Думаю, тебе придётся искать ему замену.       Глаза Виктора широко раскрылись от потрясения:       — Чёрт возьми! Это ужасно! — воскликнул он.       Их разговор прервала привет-ведьма. Она подошла с доброжелательной улыбкой и сообщила:       — Мистер Ковальски ожидает вас, пройдите на второй этаж, двадцать восьмой кабинет, — оповестила она.       — Спасибо, — поблагодарила её Гермиона, поднимаясь с кресла.       — Мне нужно в Министерство, я вернусь через пару часов, — сказал ей Виктор.       — До встречи, — улыбнулась она ему, направляясь к лестнице.

***

      — Мистер Ковальски? — тихо произнесла Гермиона, осторожно заглядывая в кабинет.       — Да‑да, мисс Грейнджер, входите, я вас ждал, — откликнулся полноватый мужчина с длинными усами. — Ну что ж, мы значительно продвинулись. Сегодня переходим на второй этап.       Он откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на девушку:       — Мне нужно взять у вас три воспоминания, начиная с двенадцати лет, — учитывая, что именно тогда вы отправились в Хогвартс, постарайтесь выбрать такие, где есть разговоры о школе и волшебно мире. Это поможет им увидеть полную картину событий — не только то, как вы меняетесь внешне, но и то, чем вы жили вдали от них. После вам нужно будет отдохнуть несколько часов: это сильно выматывает. Вы готовы?       — Да, конечно, — кивнула Гермиона. — Я смогу увидеть их сегодня? — с надеждой в голосе спросила она.       — Мне жаль, мисс Грейнджер, но это плохая идея. Они находятся в шоковом состоянии уже несколько месяцев. Ваши родители помнят вашу одиннадцатилетнюю версию — если они вас увидят, это может вызвать огромный стресс. — Его взгляд стал серьёзным. — Потерпите ещё немного. Через месяц я возьму у вас ещё три воспоминания, и только когда начнётся последний этап, вы проведёте его вместе. — Мужчина тепло улыбнулся. — Всё получится, обещаю.       — Хорошо.       — Ну что, можем приступать?       Гермиона кивнула. Целитель приложил палочку к её виску и пробормотал:       — Легилименс. Рождество, 24.12.1991 года.       — Там так чудесно! В Большом зале летают свечи над потолком! Огромная библиотека — нужные книги сами прилетают в руку, это невероятно!.. — восхищённо рассказывала Гермиона.       — Ты нашла себе друзей? — спросила миссис Грейнджер.       — Да, Гарри и Рон. Мы учимся на одном факультете.       — Как вы познакомились? — поинтересовался мистер Грейнджер.       — Мы познакомились в купе «Хогвартс‑экспресса»: мальчик Невилл потерял жабу, и я вошла к ним в купе. Они пробовали колдовать, но у них не очень хорошо получалось. Оказывается, там был Гарри Поттер! — Воодушевлённо говорила Гермиона.       — Гарри Поттер? Это какая‑то знаменитость в волшебном мире? — спросила миссис Грейнджер.       — Ну, они там все очень странные. Его называют «мальчик, который выжил». Злой волшебник должен был убить его, но он не умер. Гарри остался сиротой и жил у своей тёти.       — Какой ужас! Что это за мир такой, в котором пытаются детей убить? — опешил отец. — За что он хотел убить его?       — Я… я не знаю, — аккуратно сказала она.       — Тебя никто не обижает? — осторожно поинтересовалась мама.       — Нет, что ты, все ко мне относятся очень хорошо, — соврала Гермиона, но, немного подумав, добавила: — Но на другом факультете учится мальчик — он такой умный, но очень вредный. Я буду больше заниматься, и, может, он всё‑таки захочет со мной дружить. Июнь 1993 года.       — Как ты себя чувствуешь, дочка? — спросил отец.       — Всё отлично, пап. Я уже здорова, чувствую себя прекрасно, правда, — успокаивала она родителей.       — Мы ужасно сильно переживали за тебя! Мы не виделись почти год! Я не отпущу тебя больше в эту школу, — твёрдо заявила миссис Грейнджер.       — Но мама, ты же понимаешь, что это произошло случайно? Драконья оспа — это тяжёлое заболевание, но я справилась. Зато теперь у меня иммунитет, мне больше ничего не угрожает. Не стоит волноваться, — пыталась убедить она маму.       — Нет! Джин права! — вмешался отец. — Как тебя назвал тот мальчишка? «Грязнокровка»? Поганец! Ты хотела с ним подружиться? Маленький ублюдок ни во что тебя не ставит. Чистокровный… — Он покачал головой. — Этот мир не для тебя, дочка. Ты можешь заниматься дома, ты научилась контролировать магию. Вернёшься в обычную школу — и всё будет хорошо, — закончил мистер Грейнджер.       — Нет! — Гермиона встала и ударила кулаком по столу. — Я вернусь в школу! Этот мир — мой дом, не здесь! И если мне нужно доказать, что я достойна, я буду доказывать это каждый день! Пасха 1994 года.       — Тебя что‑то беспокоит, Гермиона? — спросил её отец.       Тяжело вздохнув, Гермиона сказала:       — Я не должна быть здесь! Я должна быть сейчас с Хагридом, готовиться к заседанию по делу Клювокрыла! — В её голосе прозвучала горечь.       — Гермиона, перестань. Мы ведь переживаем — расскажи нам, что случилось, — пытаясь успокоить дочь, сказала Джин.       — Всё как всегда! Этот напыщенный павлин, гадкий папенькин сынок — всё из‑за него! Клювокрыла могут казнить, я должна помочь, он ни в чём не виноват! — разрыдалась Гермиона.       Отец подошёл к ней, обнял и сказал:       — Собирайся, я кое‑что тебе покажу.       Они приехали в небольшой спортивный зал, где тренировались несколько мужчин. Отец подвёл Гермиону к боксёрской груше и мягко произнёс:       — Бей, Гермиона. Бей этого наглого ублюдка.       Гермиона улыбнулась сквозь слёзы и нанесла первый удар. Отец стоял рядом, подсказывал, как правильно замахиваться, куда целиться. Впервые за долгое время она почувствовала себя легче: все накопившиеся эмоции — ссоры с друзьями, давление учёбы, тревога за Клювокрыла — она вкладывала в каждый удар.       — Не самые лучшие воспоминания, мисс Грейнджер, — заметил мистер Ковальски, осторожно откладывая волшебную палочку.       — Нет, но других у меня нет, — тихо ответила Гермиона, опустив взгляд. — То есть… Я могла показать, как мы ездили во Францию или ходили в кино. Но в этих воспоминаниях нет ни слова о школе. Они… — запнулась она. — Они не любили говорить о волшебном мире.       — Делаете ли вы всё правильно, мисс Грейнджер? — мягко, но настойчиво спросил он. — Будет трудно обсуждать, что произошло. Что вы им скажете? Зачем стёрли им память?       Гермиона подняла голову. В её глазах читалась твёрдая решимость, хотя голос всё ещё слегка дрожал:       — Правду, мистер Ковальски. Хватит с меня лжи. Все эти годы я пыталась защитить их, придумывала оправдания, скрывала часть своей жизни… Но теперь — только правда. Даже если это больно. Для них. И для меня.       Она выпрямилась в кресле, сжала кулаки, словно набираясь сил, и твёрдо повторила:       — Я скажу им всё как есть.       — Отдыхайте, мисс Грейнджер, — понимающе кивнул он.

***

      — Присядьте, мистер Нотт. Это будет непростой разговор, — с явной тревогой в голосе произнесла целительница.       Теодор присел в кресло напротив. Собираясь с мыслями, она продолжила:       — Расскажите, происходило ли что‑то странное с вами за последнее время? Провалы в памяти, потеря слуха или зрения, галлюцинации?       — Да, почти всё перечисленное, — настороженно сказал Теодор.       Тяжело вздохнув, миссис Уилктон аккуратно продолжила:       — Согласно результатам последнего обследования — того, что было год назад, — опухоль в вашей голове имела размер около полудюйма. Сегодня она увеличился вдвое. Такое случается нередко, но, к сожалению, прогнозы неутешительны.       — Что вы хотите этим сказать? — перебил он её.       — Теодор, послушайте, — мягко, но твёрдо продолжила целительница, — я не могу назвать точное время…       Мир вокруг словно сузился до одной точки. Звуки приглушились, а слова миссис Уилктон эхом отдавались в голове, будто доносились издалека:       — У нас нет точных прогнозов. У кого‑то это развивается за год, у кого‑то процесс идёт чуть медленнее, у кого‑то — быстрее. Но, к огромному сожалению, мы не в силах излечить этот недуг.       Она сделала паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. Теодор сидел неподвижно, с побелевшими костяшками пальцев, вцепившись в подлокотники кресла.       — Я назначу вам зелья, — продолжила миссис Уилктон тише. — Их нужно будет менять каждые два месяца. Они помогут продержаться примерно полгода — облегчат симптомы, отсрочат обострение. Но потом… потом мы будем бессильны.       Её голос звучал всё мягче, почти шёпотом:       — Со временем симптомы вернутся: снова начнутся галлюцинации, провалы в памяти, потеря зрения и слуха. И примерно через полгода после этого вы… полностью потеряете рассудок.       Целительница опустила глаза, её лицо исказилось от неподдельной скорби.       — Мне искренне жаль, мистер Нотт. Мы сделали всё, что могли, но больше ничего не в наших силах.       Теодор молчал. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.       — Ладно, где мне можно получить зелья? — вдруг нарушил он тишину, голос звучал ровно.       — Эм… Я уже всё подготовила, — неловок ответила миссис Уилктон, внимательно вглядываясь в лицо Теодора. — Вы… вы точно слышали, что я сказала? Понимаете всю серьёзность ситуации? Теодор на мгновение замер, потом коротко кивнул:       — Да, конечно. Я буду принимать зелья — и примерно через год сойду с ума. Всё предельно ясно, — он поднялся с кресла, стараясь сохранить самообладание. — Можно мне уже идти?       Миссис Уилктон встала следом, протянула небольшой кожаный мешочек с флаконами. Её голос смягчился:       — Теодор, пожалуйста, не относитесь к этому так… механически. Да, ситуация тяжёлая, но полгода — это время, которое вы можете прожить полноценно. Используйте его. Встретьтесь с близкими, займитесь тем, что давно откладывали…       — Спасибо за совет, — произнёс он без выражения. — Но я сам решу, как распорядиться этим временем.       Теодор направился к выходу, стараясь идти ровно и уверенно — но, переступив порог, на мгновение прислонился к стене, сжимая в руке мешочек с зельями.

***

      Чувствуя себя значительно лучше, Гермиона вошла в зону ожидания, где её уже ждали Виктор и Теодор.       — Ну, как всё прошло? — резко встав с дивана, спросил болгарин.       — Всё хорошо, — с тёплой улыбкой ответила она. — Мне нужно в магловский Лондон. Сходим?       — Я за! — воскликнул Нотт, подходя сбоку. — Никогда там не был, хочу увидеть эти ваши автострофы! — широко улыбаясь, добавил он. Гермиона закатила глаза и поправила его:       — Автокатастрофы, Нотт. Но я очень надеюсь, что мы их не увидим. А вот автомобили — точно, — рассмеялась она.       — Да, и давайте зайдём куда‑нибудь перекусить. Я поел после Министерства, а вы отсюда и не выходили — наверняка проголодались, — предложил Виктор.       Однокурсники кивнули и направились к выходу.       Троица покинула заброшенный универмаг и двинулась в сторону оживлённой улицы. Время близилось к трём часам дня — в выходные здесь всегда было людно. Проходя мимо кинотеатра, на афише которого красовалось яркое название «Мистер Дулиттл», Теодор вдруг остановился и удивлённо спросил:       — Грейнджер, что это?       — Это кинотеатр, — ровно ответила она. — Там показывают фильмы. Сейчас проходит премьера «Мистера Дулиттла». — Заметив замешательство во взгляде Теодора, Гермиона продолжила: — Это что‑то вроде колдографий, только длится дольше и со звуком.       — О, да, я был в кинотеатре пару раз, мне очень понравилось, — с улыбкой сказал Виктор.       — Давайте сходим! — воодушевлённо воскликнул Тео. — Пожалуйста, когда я ещё окажусь в магловском Лондоне!       Гермиона сложила руки на груди, внимательного осмотрела его, затем перевела взгляд на Виктора и поняла: похоже, он с ним согласен. Она вскинула руки и раздражённо пробормотала:       — Как дети, честное слово! Пошлите уже, — позвала она, направляясь к стеклянным дверям.       Взяв большой стакан попкорна и три колы, они отправились в зал. Теодор буквально не давал насладиться просмотром, постоянно задавая глупые вопросы:       — Они что, правда говорят? Это заклинание разума или какой‑то артефакт?       — Доктор понимает их без перевода? Он анимаг? Или у него амулет?       — А эти животные на самом деле говорят?       — Почему звук идёт откуда‑то сбоку, а не из самих людей?       — Если он может понимать животных, почему не попросит их помочь в драке?       — А можно записать свой фильм? Например, про квиддич?       К тому же он съел весь попкорн буквально за десять минут, воскликнув:       — О Мерлин! Это так вкусно! А можем мы купить ещё и взять с собой в Хогвартс?       Вся эта ситуация невероятно забавляла Виктора, и он купил Теодору ещё порцию. У Гермионы лишних средств не было — она взяла ровно столько, сколько планировала потратить в магловском супермаркете, — поэтому все расходы взял на себя Виктор.       Выйдя из кинотеатра, довольный Тео нёс в руках два больших стакана с попкорном. Было заметно, что Крам едва сдерживает улыбку, глядя на него.       Зайдя в супермаркет, Гермиона сразу направилась в отдел с напитками. Тео поплелся за ней.       — Это что? Ананасовый сок? — недоумённо спросил он.       — Ну да, — спокойно ответила Гермиона. — Ты так смотришь, будто никогда ананасового сока не видел.       — Да как‑то не доводилось, — пожал плечами он.       — Зато тут никто не пьёт тыквенный сок. Точнее, он есть, но его никто не любит, — насмешливо добавила Гермиона.       Виктор ждал их у кассы. В магазине была довольно длинная очередь, и Гермиона уже начала жалеть, что позволила Теодору пойти с ней.       — Грейнджер, а для чего это? — он взял квадратную коробочку и прочёл надпись: — «Дюрекс»?       Гермиона закатила глаза, приблизилась к его уху и тихо сказала:       — Это презервативы. Их надевают на член, чтобы после секса он э-э… не покрылась волдырями. — Она еле сдерживала смех, стараясь говорить нарочито серьёзно.       Глаза Теодора расширились от удивления:       — Да ты гонишь! Такого не бывает, я тебе не верю! — качая головой, сказал он.       — Ты бы знал про венерические заболевания, Теодор, если бы посещал магловедение, — не сдерживая смеха, ответила Гермиона.       Она опешила, когда подошла их очередь. Гермиона совсем не ожидала, что Теодор сделает то, что сделал: он показал кассиру коробочку с презервативами и достаточно громко спросил:       — Извините, мистер, а это правда, что если не пользоваться этим, — он потряс коробочкой в руках, — то после секса с маглой член покроется волдырями?       Виктор, стоявший рядом, разразился хохотом. Кто‑то позади них в очереди тоже не смог сдержать рвущийся наружу смех. Кассир, пробивая покупки Гермионы, медленно покачал головой.       — Простите его, он у нас отсталый, совсем не понимает, что говорит, — быстро пробормотала Гермиона, передавая деньги.       — Грейнджер, ты что ахуела? — возмутился Теодор, не понимая такой реакции.       Гермиона схватила бутылки с соком и поспешила к выходу из магазина. Оказавшись на улице, она не выдержала и громко расхохоталась.       — Мерлин, Нотт, какой же ты долбоеб! — говорила она сквозь смех. — Напомни мне больше никогда не брать тебя с собой.       Стоявший рядом Виктор понемногу успокаивался. Теодор искренне не понимал, что такого произошло, но всё же выдал:       — О нет, Грейнджер, меня больше ненаебешь. Мне уже не одиннадцать лет.       Гермиона никак не могла успокоиться. Теодор стоял перед ней — серьёзный, с двумя огромными стаканами попкорна, сузив глаза и абсолютно уверенный в своей правоте. Виктор поддержал его улыбкой, и они направились обратно в Мунго, чтобы через каминную сеть вернуться в Хогвартс.

***

      Они вернулись как раз к ужину. Учитывая, что после Мунго они так и никуда не зашли, а Теодор съел весь попкорн, Гермиона первым делом отправилась в Большой зал.       — Ну что, как прошло? — спросил Гарри.       — Всё хорошо, — ответила Гермиона. — Осталось ещё два этапа, на Рождество родители вернутся домой, — воодушевлённо добавила она.       — Ты их уже видела? — поинтересовалась Джинни.       — Нет, — покачала головой Гермиона. — Это может негативно повлиять на их выздоровление.       После сытного ужина Гермиона отправилась в гостиную: нужно было переодеться, взять покупку, она планировала заглянуть в больничное крыло, чтобы навестить Малфоя.       Когда Гермиона подошла к больничной койке, её охватило разочарование: Малфой спал. Она осторожно поставила стеклянную бутылку с соком на тумбочку, придвинула стул к кровати и села.       Гермиона принялась разглядывать Драко. Он выглядел бледным — словно мраморная статуя, искусно высеченная из камня. Взгляд невольно скользнул к его левой руке, не прикрытой покрывалом: на бледной коже отчётливо виднелось уродливое чёрное клеймо — метка.       Гермиона невольно дотронулась до собственного шрама — он так и не зажил, несмотря на прошедшие месяцы.       — Грейнджер? — хрипло произнёс блондин, повернувшись к ней.       — Чёрт, Малфой, ты выглядишь… как‑то болезненно, — неуверенно проговорила Гермиона, внимательно вглядываясь в его лицо.— Я думала, всё не так серьёзно.       — Всё нормально, — усмехнулся Драко. — Помфри накачала меня зельями сна без сновидений. Такое ощущение, будто я проспал целую вечность, — добавил он, потирая висок.       — Значит, ты уже здоров? — осторожно уточнила она.       — Да, — кивнул он. — Но старуха хочет оставить меня здесь аж до понедельника. Я тут сойду сума! Завтра же, при первой возможности, сбегу отсюда, — решительно заявил Драко.       — Ты не злишься на Тео? — после небольшой паузы поинтересовалась Гермиона.       — Только за то, что провалялся все выходные в больничной койке, — усмехнулся он. — Серьёзно, дементор? Видимо, его отец хорошо постарался… — Драко с грустной улыбкой покачал головой.       — Мы были сегодня в Мунго, — вдруг сказала Гермиона. — Нотт проходил обследование, ему выписали зелья — это всё, что я знаю.       — Ты тоже там была? — удивлённо поднял брови Малфой. — Блейз ничего не говорил о тебе. Я надеялся, что ты зайдёшь. Представь себе, приходили даже Поттер с рыжим, а ты — нет. У тебя всё нормально? — аккуратно спросил он.       — Да, всё хорошо, — поспешила заверить его Гермиона. — Это не касалось меня, у меня там были другие дела. В общем, не важно, — поспешно добавила она, стараясь сменить тему. Затем указала на прикроватную тумбу и с лёгкой улыбкой произнесла: — Я взяла тебе ананасовый сок.       — Так ты не пошутила? — изумлённо воскликнул Драко. — Чёрт возьми, Грейнджер! Я думал, ты не всерьёз, — он громко расхохотался.       — Иди ты, Малфой! — наигранно обиделась она.       — Я рад, что ты пришла. И спасибо за сок, — тепло произнёс Драко. — Где ты вообще его достала?       — В магловском Лондоне его можно купить в любом супермаркете, — спокойно ответила Гермиона.       — Это что‑то вроде рынка? — приподняв бровь, уточнил он.       — А ты догадливый, не то что Нотт, — усмехнулась Гермиона. — Хотя он мне нравится — умеет разрядить обстановку.       Их разговор прервала вошедшая мадам Помфри.       — Мисс Грейнджер, — вежливо обратилась она, — время посещений уже закончилось. Прошу вас покинуть больничное крыло. Навестите друга завтра.       Гермиона перевела взгляд на Драко и, улыбнувшись, попрощалась:       — Я пойду, друг, — выделив последнее слово, сказала она, — Отдыхай, Малфой.       — Увидимся, Грейнджер, — отозвался он, провожая её взглядом.

***

      Рон уже час мерил шагами астрономическую башню — ждал вестей от Нотта. Этот мелкий ублюдок ещё утром умотал в Мунго, а заявился только к ужину. Встретив его в Большом зале, Рон позвал Тео на башню — тот обещал прийти, но всё никак не появлялся. Уизли не находил себе места: ему нужно было узнать, что сказал колдомедик.       Вдруг со стороны лестницы донеслись шаги — и Рон наконец выдохнул с облегчением. На башню ввалился Теодор, таща огромное ведро попкорна. Жуя кукурузу, он расплылся в улыбке:       — А вот и я, — бодро объявил Тео. — Ты ведь оставил мне марихуану?       — Где тебя, блядь, носило?! — рявкнул Уизли. — И где, ты, блядь, взял попкорн?       — О‑о‑о, так ты знаешь, что это такое? — удивлённо протянул Нотт. — Виктор водил нас с Грейнджер на кино, — пояснил он.       — В кино? — недоумённо переспросил Рон. — В кинотеатр, что ли?       — Ну да, точно! Ты там тоже был? — восторженно спросил Тео.       — Погоди‑ка… То есть, пока Малфой валяется в койке, словно побитая собака, — после того, как ты уебал его бладжером, — вы втроём, блядь, спокойно ходили в кинотеатр?! Ты вообще, был в Мунго?!       — Эй, Уизли, ты сейчас за меня переживаешь или за Малфоя? — ехидно усмехнулся Тео.       — Да был ты в Мунго или нет, блядь?! — уже на взводе выпалил Рон.       — О, Салазар! Был, был я в Мунго! Прописали зелья от галлюцинаций, — выдохнул Нотт и после короткой паузы добавил: — В общем, я в норме.       — Понятно… И это всё ещё из‑за последствий? — уже спокойнее уточнил рыжий.       — Ага. Так ты, выходит, за меня переживал? — с кривой усмешкой бросил Тео.       Рон, закатив глаза, раздражённо отрезал:       — Ой, да иди ты на хуй, Нотт!       Рон отвернулся и последовал на выход из башни. Но Тео рывком потянул его за рукав мантии, развернул к себе и впился своими губами в его. Рон попытался оттолкнуть Теодора, уперевшись ладонями в грудь, но тот лишь крепче сжал его плечи. На миг Рон замер в замешательстве — а затем вдруг расслабился, позволяя себе ответить на поцелуй. Его сопротивление растаяло, дыхание участилось, и он, чуть помедлив, вцепился руками за воротник мантии Нотта. Губы Тео были тёплыми и настойчивыми. Рон почувствовал, как по спине пробежала дрожь — не от страха, а от странного, незнакомого волнения. Он невольно закрыл глаза, забыв обо всём, кроме этого прикосновения.       Теодор углубил поцелуй, и вдруг Рон осознал происходящее. Он резко отстранился, прижавшись лбом к лбу Тео и пытаясь отдышаться, прорычал:       — Какого хуя ты творишь?       — Ты ответил, — шепотом констатировал Тео.       — Я не пидор!       — Как скажешь.       Рон рывком оттолкнул его, сделал два шага назад и тыча в него пальцем, сказал:       — Больше никогда, блядь, не приближайся ко мне, Нотт.       Глаза Тео расширились. Он поднял руки в жесте капитуляции и пытался успокоить друга:       — Эй, Рон…       — Я. Сказал. Блядь. Не. Приближайся, — взревел он и мигом направился к лестнице, ведущей на выход из башни.