Глава 16.

      После завтрака четырнадцатого ноября Драко отправился в Хогсмид, чтобы убедиться, что всё готово.       Драко зашёл в лавку — всё тут было как прежде. Пустые пыльные стеллажи вдоль стен, такой же неухоженный прилавок у входа. Он окинул помещение быстрым взглядом и направился к узкой лестнице, ведущей в квартиру наверху.       Открыв дверь, он оглядел комнату. Сердце упало: он совершенно не подумал обсудить цвета с Тинки. Всё в помещении было выдержано в традиционных слизеринских оттенках — изумрудно‑зелёном и серебристом. Тёмные шторы, обивка дивана, даже постельное бельё на кровати — всё кричало о принадлежности к его факультету. Это был провал: Драко был уверен, что Гермионе это не очень понравится. Но времени всё менять не было. Он и так слишком долго ждал.       Последнюю неделю Драко старательно избегал оставаться с Гермионой наедине. Это давалось с огромным трудом: каждый раз, когда их взгляды случайно встречались в коридоре или за обедом в Большом зале, внутри него что‑то переворачивалось. Из‑за этого Драко не мог сосредоточиться ни на уроках, ни на тренировках по квиддичу, даже терял нить в разговорах с друзьями. Все его мысли занимала эта гриффиндорка.       Вдруг в комнате раздался хлопок, и появился домовик:       — Доброе утро, хозяин. Тинки хорошо справилась?       — Эм, да, Тинки. Всё отлично, но могла бы ты заменить постельное бельё на… на свой вкус? — аккуратно спросил он. Почему то ему показалось это, отличной идеей. Грейнджер бы понравилось, если бы узнала что он дал эльфу право, выбирать самой. Так ведь?       — Конечно, Тинки всё подготовит, — она немного замялась, но всё же добавила: — Госпожа просила передать вам, что хочет видеть вас завтра у мадам Паддифут в два часа дня.       — Ты что‑то ей сказала? — нахмурился он.       — Нет, хозяин, — поджала она уши.       «Конечно, она сказала. Она не могла несказать», — подумал Драко. Тинки — личный эльф Нарциссы: если мать спросила, Тинки не могла ей солгать.       — Хорошо, передай ей, что я буду, — сказал он.       Драко в последний раз оглядел помещение и вышел. Через час у него начнется индивидуальная тренировка по квиддичу.

***

      Драко сидел в гостиной башни старост, но все его мысли крутились вокруг Тео. Он пытался убедить себя, что друг ошибается: с ним всё в порядке. А если даже это не так, Драко найдёт решение.       У семьи Малфоев было много связей. Учитывая, что Теодор не обращался к другим колдомедикам, оставались шансы, что выход всё же есть — возможно, в других странах.       Драко заставлял себя отвлечься от тревожных мыслей о друге. Он долго готовился к этому дню и теперь должен был думать только о Грейнджер. Сейчас она, наверняка, проводила время со своими друзьями, и Драко надеялся, что она вернётся к ужину.       Создавалось ощущение, что Макгонагалл глубоко насрать, где и как они проводят время. Главное, чтобы все оставались живы и не ввязывались в неприятности. Блейз иногда вообще не ночевал в замке, а директор ещё ни разу за это его не отчитала. Казалось, про них все забыли — или просто забили.       Время подошло к ужину, а Гермионы всё не было. Направившись к выходу из башни, Драко надеялся встретить её в Большом зале. Но не успел он дойти, как из портрета появилась Грейнджер.       — Где Нотт? — спросила она. «Чёрт, она просто восхитительна в ярости. Но она что, спрашивает про Тео?»       — Теодор? — озвучил он свои мысли.       — Да, Малфой. Где Теодор Нотт?       — Эм, он в спальне. — «Зачем он ей нужен? Она что, злится на него?»       Она обошла его и направилась к спальням, но у Драко были свои планы, которые он не собирался откладывать. Он схватил её, прижал к груди и прошептал на ухо:       — Мне нужно кое-что тебе показать.       — Что?       — Пойдём со мной. — У Драко мурашки побежали по коже от её злобной гримасы. «Она так мило морщит носик».       — Не сейчас, — она вырвала руку и зашагала к спальням мальчиков.       — Грейнджер! — Он не понимал, чего она хочет, но если нужно за ней побегать — он это сделает.       — Хватит, Малфой! Я не знаю, в какую игру ты играешь, но я не понимаю правил. И не хочу понимать. Мне надоело! — выкрикнула она. «Какие, нахрен, игры?»       Драко схватил её за предплечье и потянул к себе.       — Гермиона, — тихо сказал он.       Но она достала палочку и прижала кончик к его горлу.       — Отъебись, Малфой, — процедила она сквозь зубы.       Он отпустил её руку и застыл в шоке, глядя ей вслед. «Что, блядь, это сейчас было?» — подумал он.       Выйдя из оцепенения, он направился за ней. Драко попытался войти в спальню, которую Гермиона захлопнула прямо перед его носом, но дверь оказалась заперта заклинанием. За ней не доносилось ни звука — он понял, что она наложила заглушающее заклинание.       Драко не хотел ещё больше её злить. Было ясно: она не в настроении. Поэтому он решил просто ждать. Облокотившись о стену возле спальни, блондин начал перебирать в голове моменты, которые могли её так вывести из себя.       Во-первых, она злилась на Тео. «Может, это касается Крама?» Скорее всего, так и есть — кроме него их больше ничего не связывало. Во-вторых, она злилась и на него. «Про какие игры она говорила?»       — Блядь, — он провёл ладонями по лицу и сполз по стене на корточки.       До него вдруг дошло. Он не задумывался о том, как выглядит его поведение с её стороны. По сути, он отшил её после того, как они были вместе в Визжащей хижине. Он прямым текстом отказывался проводить с ней время там.       — Какой же я сказочный долбоёб, — простонал Драко.       Это выглядело так, будто он использовал её. Но в то же время продолжал прижимать к стенам в укромных нишах. Ведь он ни разу не объяснил ей настоящую причину. Да и когда бы они успели поговорить? Не было ни единого шанса обсудить хоть что-то: их губы тут же встречались, а вместо слов звучали лишь стоны.       Драко пришёл в ярость от безысходности. Он начал расхаживать по коридору, ожидая, когда она выйдет. Его уже не волновало, что натворил Нотт — он разберётся с этим позже. Сейчас было важно только одно: взять себя в руки и поговорить!       Спустя долгих полчаса Грейнджер наконец вышла из комнаты. Когда она появилась в проёме, их взгляды встретились. Глаза Гермионы были красными и опухшими. «Она плакала?» — подумал он.       — Грейнджер? Что случилось? Тео что‑то тебе сделал? — подбежав к ней, взволнованно спросил Драко.       — Что? Нет, конечно, нет, — она немного замялась, опустив взгляд. — Слушай, Малфой, прости, я была слишком груба с тобой. Но я говорила серьёзно. Мне надоели эти игры. Если та ночь была единственной… Ты как минимум мог об этом сообщить, а не продолжать закрываться со мной в кабинетах, — твёрдо, но без агрессии добавила Гермиона.       Драко на мгновение замер, осознавая глубину её обиды. Он сделал шаг ближе, стараясь подобрать слова, которые не оттолкнут её ещё сильнее.       — Пожалуйста, Грейнджер, дай мне всё объяснить, — отчаянно произнёс он. — Скоро все вернутся с ужина, здесь будет полно народу. Пойдём со мной — я всё тебе объясню.

***

      После разговора с Теодором Гермиона успокоилась — всё встало на свои места. Она много думала о том, кто мог скрываться в теле рыси. У неё были разные гипотезы. Она надеялась, что ей всё показалось и это самое обычное животное, но разум подкидывал образ врага, преследующего собственные цели.       Гермиона вздохнула с облегчением, узнав правду. В отличие от Тео, она считала его героем — таким же, как она и Рон. До Гарри им, конечно, далеко, но они делали всё, что было в их силах.       Гермиона по‑настоящему гордилась Теодором. Он через многое прошёл: отвернулся от своей семьи, отстаивал себя и свои убеждения. Он терпел пытки отца, и, чёрт возьми, она сомневалась, что его пытали только «Круциатусом». Там явно было что‑то ещё — что‑то куда хуже боли от заклинаний.       Он не сбежал, как думали все, — он помогал. И пусть у него не получилось защитить их от егерей, всё, что с ними произошло, не было напрасным. Если бы не случившееся, они бы не смогли найти крестраж. Это стоило каждого шрама на её руке.       Все остальные обиды мигом испарились. Поэтому она шла за Малфоем, дав ему шанс оправдаться.       — Мы идём в Хогсмид? — взволнованно спросила она.       — Да. Переживаешь, что нам нельзя в Хогсмид после ужина? — насмешливо спросил он. — Не думаю, что тебя это когда‑то останавливало, — добавил Драко, на что Гермиона закатила глаза.       Они шли молча ещё около двадцати минут. Остановившись около лавки, Гермиона непонимающе спросила:       — Ты привёл меня в заброшенную лавку?       — Ты так говоришь, как будто не ты меня заставила прыгать в яму под грёбаной гремучей ивой! — расхохотался Драко. Гермиона сложила руки на груди и смотрела с наигранной обидой, пытаясь не подхватить смех. Спустя небольшую паузу он добавил: — Кстати, почему мы не вошли просто через дверь?       — Через иву быстрее, — ухмыльнувшись, сказала она. — И что это за место?       Драко достал из кармана мантии ключ и, отперев дверь, потянул её за собой.       — Вот то, что я хотел тебе показать.       Зайдя в квартиру, первое, что сказала Гермиона, было:       — Эм, миленько, — она перевела взгляд на него и бросилась с расспросами. — Ты решил переехать в Хогсмид? Ты взял разрешение у Макгонагалл? Ты собрался чем‑то торговать на первом этаже?       — Успокойся, Грейнджер, — усмехнулся Драко.— Я снял эту квартиру для нас.       Гермиона вздрогнула от услышанного. Увидев её реакцию, он быстро добавил:       — В смысле, чтобы мы могли проводить тут время. Ну, в общем, ты поняла, что я имею ввиду, — замялся блондин.       — Оу… Эм…       — Блядь, Грейнджер. Тебе не кажется, что визжащая хижина уже как бы занята? Как‑то странно устанавливать с Блейзом расписание, кто и когда будет трахать там свою подружку, — скривился он.       Чёрт, он был прав. У Блейза и Джинни серьёзные отношения, а Гермиона нагло ворвалась на их территорию. Ей вдруг стало ужасно стыдно перед подругой.       Вдруг осознание того, что Драко снял эту квартиру специально для них, навело на мысль: планирует ли он что‑то серьёзное или это место будет чисто для снятия напряжения? Она не знала, как спросить его об этом — весь этот разговор и так был ужасно неловким. Они никогда не говорили о чём‑то подобном, их вела страсть. И что ей нужно было ему сказать?       — Ты прав, но почему ты не сказал сразу? — она и так понимала почему. Но ей нужно было сказать хоть что‑то.       — И как ты себе это представляешь? «Извини, Грейнджер, но мы не можем трахаться в Визжащей хижине, потому что там уже трахается Забини с Уизли, поэтому я ищу другое место для наших уединений», — Гермиона посмотрела на него в замешательстве.       — Ну, звучит очень даже неплохо, Малфой.       — Ну вот, когда я сказал это вслух, это оказалось не так плохо, — развёл он руки в стороны и рассмеялся.       Она стояла, сложив руки на груди, смотрела на него и думала, как она вообще оказалась в такой ситуации. Ей вдруг тоже хотелось рассмеяться. Но он не дал ей это сделать, так как схватил за руку и повёл за собой.       — Пойдём, я покажу тебе спальню. Я решил, что большая кровать… Какого хуя? — вот тут Гермиона уже не смогла сдержаться и громко расхохоталась.       Спальня встретила их эпичным зрелищем: огромная кровать была заботливо укрыта армией розовых подушек всех форм и размеров: круглые, квадратные, сердечки, звёзды… Если задуматься, вероятно, так выглядела бы спальня Амбридж.

***

      — Клянусь, я этого не планировал! — тут же воскликнул Драко.       Чёрт, не нужно было доверять вкусу Тинки: он понятия не имел, что она любит розовый цвет.       Взгляд скользнул по её лицу — улыбка, искрящиеся глаза, — и сердце пропустило удар. Её смех, лёгкий и чистый, напоминал звон колокольчика. Он невольно улыбнулся в ответ.       Всё происходящее почему‑то показалось таким правильным… Не выдержав, Драко резко сократил расстояние, запустил руку в её мягкие кудряшки и заключил её в мягкий поцелуй.       Но мягкость быстро сменилась жаром. Он притянул её к себе, второй рукой скользнув вдоль спины, и поцелуй стал глубже, настойчивее. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, вцепилась пальцами в его мантию, отвечая с неожиданной пылкостью. Воздух между ними будто наэлектризовался, а время замедлилось, растягивая каждое мгновение.       Её пальцы скользнули вверх, зарылись в его волосы, слегка сжали у корней — от этого по спине Драко пробежала горячая волна. Он тихо выдохнул ей в губы, чуть отстранился, чтобы поймать её взгляд: глаза Гермионы потемнели, дыхание сбилось, щёки пылали.       — Ты… — начал он хрипло, но она не дала договорить — сама потянулась к нему, снова прижимаясь губами.       Драко усмехнулся в поцелуй и, не разрывая объятий, сделал несколько шагов назад — к огромной кровати, усыпанной розовыми подушками. Он осторожно опустился на край, увлекая Гермиону за собой, так что она оказалась сидящей у него на коленях.       Не прерывая поцелуя, Гермиона неловко потянулась к застёжке его мантии. Драко уловил её намерение и помог — одним плавным движением сбросил ткань с плеч, отбросив в сторону. В следующий миг его руки уже скользнули к застёжке её мантии. Она чуть приподнялась, позволяя ему снять её, и та упала на пол рядом с его мантией.       Она на мгновение разорвала поцелуй, запрокинула голову, глубоко вдохнула — и рассмеялась тихо, прерывисто, но в этом звуке не было ни капли насмешки, только чистая, опьяняющая радость.       — Что? — шепнул он, едва касаясь губами её виска.       — Ничего, — она открыла глаза, посмотрела прямо на него. — Просто… наконец‑то.       Гермиона слегка отклонилась, провела ладонью по его щеке, затем медленно откинулась назад, опускаясь на мягкие подушки. Драко последовал за ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Их взгляды встретились — в воздухе повисло что‑то новое, трепетное и одновременно обжигающе горячее.       Он медленно наклонился, на мгновение замер, почти касаясь её губ, а затем поцеловал — уже без спешки, но с такой глубиной чувства, что у обоих перехватило дыхание. Розовые подушки вокруг казались теперь не такой уж нелепостью.       Его руки прошлись вдоль её тела; он схватил край футболки и потянул её вверх, снимая и откидывая на пол. Холодные пальцы прошлись по её горячей коже — от резкой смены температуры она слегка ахнула и запрокинула голову. Драко прочертил поцелуями дорожку через скулы к шее и ниже, к ключицам. Одна рука отодвинула чашечку её лифа, и рот тут же опустился к уже затвердевшему соску. Он жадно посасывал каждую грудь, заставил её приподняться и одним лёгким движением расстегнул застёжку, скидывая лифчик на пол.       Руки крепко сжали её рёбра; большие пальцы прошлись по торчащим соскам — от этого движения они простонали в унисон.       — Блядь, Грейнджер, как давно я об этом мечтал!       Губы вернулись к груди с новым напором. Гермиона сжала его волосы, сильнее притягивая ближе. Её дыхание было сбивчивым; она не могла сдерживать стоны — эти прекрасные звуки заставляли член Драко подрагивать в нетерпении.       Он слегка покусывал её кожу, спускаясь всё ниже, к кромке её джинсов. Пальцы ловко высунули пуговицу из петли и так же быстро расстегнули молнию. Двумя руками он резко стянул с неё джинсы и кинул их в кучку остальной одежды.       Отстранившись, он замер у изножья кровати. Взгляд жадно скользил по её телу — по раскрасневшейся коже, спутанным волосам, подрагивающим ресницам. Он сжал кулаки, пытаясь совладать с собой, но не мог оторвать глаз: она была слишком соблазнительна, чтобы просто смотреть.       Он сделал шаг ближе, наклонился и осторожно взял её ногу в свои ладони — пальцы скользнули вдоль икры, вызывая у Гермионы едва заметную дрожь.       Не отрывая взгляда от её лица, он поднёс ступню к губам и оставил первый лёгкий поцелуй на внутренней стороне лодыжки.       Гермиона тихо вздохнула, чуть приподняла голову, наблюдая за ним из‑под полуопущенных ресниц. Её дыхание участилось, а пальцы на второй ноге непроизвольно сжались. Драко усмехнулся — едва заметно, почти про себя — и продолжил: его губы скользили выше, покрывая поцелуями голень, задерживаясь в самых чувствительных местах. Каждый поцелуй был то почти невесомым, то более настойчивым, обжигающим. Он чувствовал, как под его губами напрягаются мышцы, как по коже бегут мурашки — и это только распаляло его страсть.       Достигнув колена, он на мгновение остановился, слегка провёл пальцами вдоль бедра, заставляя её вздрогнуть. Затем его губы двинулись выше — по внутренней стороне бедра, всё ближе к краю её белья. Он намеренно медлил, растягивал каждое мгновение, наслаждаясь её прерывистым дыханием, тихими вздохами, которые она уже не могла сдержать.       Драко двумя руками разорвал белый хлопок, прижался носом к её лобку, глубоко вдыхая аромат её возбуждения, и прошёлся широким мазком по её лону — медленно, чтобы хорошенько распробовать её вкус.       Гермиона резко выдохнула, выгнулась навстречу его прикосновениям и впилась пальцами в простыни. Её дыхание стало прерывистым, почти всхлипывающим, а по телу пробежала волна дрожи от остроты ощущений.       — Драко… — прошептала она, и в этом звуке смешались мольба и восторг.       Он поднял голову, посмотрел на неё потемневшими глазами. В его взгляде читалась первобытная жажда.       — Ты такая вкусная, — прорычал он.       Он снова склонился к ней, но теперь его губы и язык дарили не лёгкую ласку, а жадные, настойчивые прикосновения — то нежные, то почти дерзкие. Каждое прикосновение к её клитору было подчинено одной цели: заставить её забыть обо всём, кроме ощущений, которые он создавал.       Гермиона больше не пыталась сдерживаться. Она стонала, шептала его имя, выгибалась навстречу, её пальцы то вцеплялись в его волосы, то скользили вдоль его плеч, спины, будто пытаясь притянуть его ещё ближе.       — Не останавливайся… пожалуйста, — задыхаясь, выдохнула она. Драко усмехнулся — коротко, хрипло — но неотстранился. Напротив, он усилил напор, его движения стали более ритмичными, уверенными. Его язык проникал внутрь, кружа и слегка растягивая. Он не хотел проникать в неё пальцами — нет. Сейчас она должна кончить только от его языка. Он чувствовал, как её тело отзывается на каждое прикосновение, как напряжение внутри неё нарастает, словно пружина, готовая вот‑вот распрямиться.       Волна наслаждения накрыла её: Гермиона закричала его имя, выгнувшись дугой, вцепившись пальцами в его плечи с такой силой, что, наверное, останутся следы, она задрожала всем телом. Её тело содрогалось в судорогах удовольствия, дыхание срывалось на прерывистые всхлипы.       Драко замер на мгновение, любуясь ею — раскрасневшейся, растрёпанной, абсолютна потерявшей контроль. Затем медленно поднялся, склонился над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд был затуманен страстью.       Она открыла глаза и улыбнулась, слегка приподнимая бёдра навстречу ему.       Их губы снова встретились в поцелуе — глубоком, жадном, полном необузданной страсти.       — Чувствуешь? Ты чувствуешь, как блядски хороша на вкус? — прошептал он ей в губы слегка отстраняясь.       Её дыхание оборвалось на полувдохе, а затем стало частым и прерывистым. Она подалась вперёд, прижимаясь к нему всем телом. Руки потянулись к его рубашке. Торопливо и неловко она пыталась расстегнуть пуговицы — пальцы ещё дрожали от пережитого оргазма. Драко перехватил инициативу: одним движением сбросил рубашку на пол, к остальным вещам.       Он навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. Коленями раздвинул её бедра, устраиваясь между ними. Одной рукой он убрал прядь с её лица, провёл костяшками пальцев по щеке. Затем властно сжал её подбородок, не давая отвести взгляд, и хрипло прошептал:       — Ты будешь смотреть на меня, когда я буду входить. Не смей отводить взгляд.       Он ослабил хватку, и она коротко кивнула.       Его рука скользнула от её лица к возбуждённому члену. Драко размазал предэякулят по головке и прижался к её входу. Гермиона затаила дыхание в ожидании.       Он проникал медленно, растягивая её под себя. Это было слишком хорошо — он невольно закатил глаза от ощущений, проникнув в неё до конца. Его пальцы запутались в её волосах, он слегка сжал их у корней и прильнул своим лбом к её лбу.       — Как же я ждал этого… Ты даже не представляешь! — прерывисто выдохнул он ей в губы, едва сдерживая дрожь. — В этот раз было в тысячу раз тяжелее: я уже знал, каково это… И от этого сходил с ума каждый день.       Она на мгновение прикрыла глаза, тронутая его словами.       Он притянул её к себе, вовлекая в глубокий поцелуй, и начал двигаться. Он не сдерживал себя: двигался размашисто и резко, проникая глубоко в неё. Она стонала в его губы. Одной рукой он жёстко удерживал её за волосы, балансируя на локте, чтобы не обрушиться на неё всем весом, а второй — властно сжал бедро, задавая ритм движениям. Она ногтями вцепилась в его спину, от чего он испытал болезненное удовольствие. Наращивая темп, он слегка отстранился и прорычал:       — Я хочу, чтобы ты стонала так громко, чтобы эти стены запомнили твои звуки!       Он отвёл руку от её волос и, слегка приподнявшись, опёрся ладонью рядом с её головой. Другую руку переместил вниз, скользя в пространстве между их телами.       Она послушно стонала, извиваясь под ним, пока он двигался всё быстрее, одновременно надавливая на её клитор. Его глаза вновь закатились, когда она начала сжиматься и пульсировать вокруг его члена. Он перешёл на бешеный, сбивчивый темп.       Тело Гермионы затряслось от удовольствия, и она кончила, громко выкрикивая его имя. В тот самый миг наслаждение Драко достигало предела — он содрогнулся и излился в неё: глубоко, судорожно, без остатка.       Он рухнул рядом с ней, резко притянул к себе и сжал в объятиях — жадно, собственнически. Они лежали обнажённые, ещё дрожащие от пережитой страсти, пока усталость не взяла верх и сон не накрыл их с головой.

***

      Гермиона резко открыла глаза — в нос ударил манящий запах чего то знакомого. Тело ныло в самых приятных местах после страстной ночи, но шорох за дверью мгновенно стёр остатки сонливости.       Она повернулась к Малфою и решительно тряхнула его за плечо:       — Малфой! Проснись! — прошептала она, стараясь говорить тихо, но настойчиво.       Он лишь застонал в ответ, резко схватил её за руку, притянул подминая под себя.       — Малфой! — Гермиона шлёпнула его по груди, стараясь сохранить серьёзность. — Там кто‑то есть!       Драко с трудом приоткрыл глаза, перекатился на спину, резко провёл ладонями по лицу, будто пытаясь прийти в себя, и, ущипнув переносицу, хрипло произнёс:       — Чёрт… Это наверняка Тинки. Мать, конечно, заставила её следить за мной.       — Тинки? Малфой, она знает, что я здесь? — испуганно спросила Гермиона, невольно подтягивая одеяло к груди.       — Скорее всего, — он лениво потянулся, не теряя спокойствия. — Да ладно тебе, успокойся, — подразнил он её, криво улыбнувшись.       — Что значит «успокойся»? — Гермиона села в постели, глаза расширились от тревоги. — А если она расскажет твоей матери?       — Наверняка она уже знает, — зевая, ответил он, потирая глаза.       — Какого чёрта ты так спокоен?! — прошипела Гермиона, начиная злиться.       — Салазар, Грейнджер, успокойся, говорю! — Драко сел, слегка встряхнул головой, будто отгоняя остатки сна. — Пойдём примем душ, я ужасно хочу есть. И если судить по запаху, Тинки приготовила пиццу.       — Пиццу? — Гермиона уставилась на него, широко раскрыв глаза. — Ты хочешь сказать, твой домашний эльф сейчас готовит на кухне магловскую пиццу?       — Ну да, тебя так это удивляет? — усмехнулся он, откинувшись на подушку.       Гермиона сложила руки на груди и с вызовом взглянула на него, приподняв бровь:       — Когда мне было восемь, мы с мамой часто гостили у Тонкс, — начал Драко, заговорив быстрее, словно торопясь выложить всё разом. — Нарциссе понравилась их пицца, и она приказала Тинки научиться её готовить.       Он сделал паузу, заметив, что Гермиона уже открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, и твердо добавил:       — Нет, Грейнджер, мы не будем это обсуждать.— строго сказал он.       Выйдя из душа и одевшись, они прошли в гостиную и опустились на диван.       Тинки выпрямилась во весь свой небольшой рост, держа поднос обеими руками на уровне груди. Она торжественно поклонилась.       — Хозяин Драко и мисс Грейнджер, — церемонно произнесла Тинки, — позвольте предложить вам завтрак. Тинки приготовила пиццу.       — Спасибо, Тинки, — сказал Драко.       Эльфийка поставила поднос на низкий столик и пролепетала:       — Что вы желаете пить? Тинки варит вкусный кофе.       — Я буду чай с молоком, — ответил блондин.       — А я, пожалуй, попробую твой кофе, спасибо тебе, Тинки, — смущённо сказала Гермиона.       — Большая честь быть полезной для вас, мисс Грейнджер, — широко улыбнулась она и направилась на кухню.       — Тинки, прошу, замени постельное белье на…       — Нет, — перебила его Гермиона. — Пусть останется как есть. — улыбнулась она.       — Эм, ты уверена? — Гермиона кивнула, пожав плечами он добавил. — Как скажешь.       Тинки ушла готовить напитки.       — Ты сегодня куда‑то идёшь? — вдруг спросил её Драко.       — Эм, да, — она посмотрела на часы. — Через час мне нужно быть в «Трёх мётлах», — сказала она.       — Понял. Придёшь потом сюда? — с надеждой спросил он.       — Нет, потом мы идём в библиотеку — нужно дописать перевод на руны, — ровно ответила она.       — Вот и всё, зубрила Грейнджер вернулась, — шутливо закатил он глаза. Гермиона в ответ ткнула его локтем в бок.       — Тебе бы тоже не помешало заниматься, — сказала Гермиона. В этот момент к ним подошла Тинки и поставила на столик кружки. Они поблагодарили её и принялись завтракать.       — Боже, Тинки! Эта пицца просто прекрасна! Ничего вкуснее я не пробовала! — воскликнула Гермиона.       Эльфийка смущённо опустила голову, сложила руки за спиной и покрутила носком.       — Малфой, открой пиццерию на первом этаже, — как бы между прочим добавила она. — В «Три мётлы» ты не ходишь — будет место, где собираться с друзьями.       — Ну да, делать мне больше нечего, — расхохотался Драко.

***

      Зайдя в чайную мадам Паддифут, Драко тут же наткнулся на фигуру Нарциссы.       Она сидела у окна за маленьким столиком — безупречно элегантная, как всегда. В руках — чашка фарфора; от неё едва уловимо пахло лавандой. Заметив Драко, она слегка улыбнулась — сдержанно, но тепло.       Драко подошёл и поприветствовал её:       — Мама, — он слегка склонил голову и поцеловал Нарциссу в щёку. — Извини за опоздание.       Нарцисса кивнула:       — Ничего страшного, Драко. Я только что пришла сама.       Он сел напротив. Официантка как раз поставила перед ним дымящуюся чашку чая.       — Я рада, что ты смог прийти, — тихо сказала она. — Нам нужно обсудить кое‑что важное.       — Слушаю тебя.       Нарцисса сделала короткий вдох и заговорила сдержанно, но твёрдо:       — Люциус сотрудничал со следствием. Его готовы отпустить… но с условием. Он должен передать титул лорда тебе.       — Но это невозможно. Титул можно принять только после смерти отца или вступив в брак. Ты же знаешь правила рода. — нахмурившись сказал Драко.       — Знаю. Министерство осведомлено о традициях — и всё равно выдвигает это требование. Единственный реальный путь — брак.       — Брак? Мама, я не готов жениться. У меня нет ни желания, ни подходящей кандидатуры. Это абсурд! — откинувшись на спинку стула сказал он.        — Драко, это не просьба. Это необходимость. Если ты не примешь титул через брак, отец останется в заключении.       — Неужели нет другого выхода? Должен быть какой‑то способ обойти эти правила…       — Мы искали, — перебила его Нарцисса. — Тщательно, долго, со всеми нашими юристами и советниками. Нет. Традиции рода незыблемы, а Министерство специально подстроило всё так, чтобы загнать нас в угол. Брак — единственный легальный путь.       Драко замолчал, уставившись в чашку с остывшим чаем. В груди закипала злость — на Министерство, на обстоятельства, на жестокую иронию судьбы.       — Ты хочешь, чтобы я женился на ком‑то, кого едва знаю, только ради титула? — произнёс он глухо.       — Я хочу, чтобы ты спас отца, — твёрдо ответила Нарцисса, накрывая его руку своей. — Я хочу вернуть мужа домой. Я была у него, он не в себе.        Он поднял глаза на мать. В её взгляде не было давления — только глубокая, почти отчаянная надежда. Драко глубоко вздохнул, медленно расправил плечи и произнёс:       — Отец работал со следствием, ему должны были сократить срок, — покачал он головой.       — Всё верно, ему сократили срок до пяти лет, — ровно ответила она.       — Пять лет? Ты издеваешься? О каком браке может идти речь? Разве пять лет — это срок по сравнению с пожизненным? — разозлился он.       — Сынок, следствие закончено, скоро его переведут в общую камеру. Ты ведь понимаешь, что с ним сделают? Он не проживёт там и недели, — Драко уже хотел перебить её, но она подняла руку, останавливая его, и продолжила: — Министр Кингсли сделал всё, что мог: он удержит его в изоляторе до февраля, не дольше. Он не может давить на Визенгамот — они и так пошли на большие уступки. Я пыталась добиться перевода в Мунго, в отделение Януса, но мне отказали.       — Плевать, я не женюсь, — заявил он.       — Это всё из‑за мисс Грейнджер? Она не подходит тебе. Даже если бы ты хотел жениться на ней, она бы ни за что не дала своего согласия, — заявила она, гордо приподняв подбородок. — Развлекайся, Драко, но в январе ты женишься на Гринграсс — и мы это больше не обсуждаем. Это твой долг, и ты выполнишь его. Ты Малфой, не забывай об этом.       — Ты выбрала мне в жёны Дафну Гринграсс? — ошеломлённо спросил он.       — Нет, Дафна помолвлена с Розье. Твоей женой будет Астория.       — Малышка Тори? Ты шутишь? Сколько ей? Пятнадцать? — неверяще спросил он.       — В декабре ей будет семнадцать. Не иронизируй, сынок, — строго ответила Нарцисса.       Драко стиснул зубы, провёл рукой по волосам. В груди клокотала буря противоречивых чувств— злость, отчаяние, обречённость.       — Когда я приму титул лорда, я разведусь, — заявил он.       — Не разведёшься, — твёрдо сказала она.       Драко замер на мгновение, затем скрестил руки на груди:       — Как скажешь, но у меня условия.       — Что угодно, сын, — тепло улыбнулась она ему.       — Передай в мои личные владения Тинки и десять тысяч галлеонов наличными, без чеков,— заявил он.       — Ты ведь понимаешь, что сбежать не выйдет? — приподняв брови, спросила она.       — Даже не думал, — пожал он плечами.       — Я поняла. К вечеру всё будет готово. Что‑то ещё?       — Да. Отправь письма знакомым колдомедикам. Ситуация такая: пузырь в голове увеличился вдвое за год. Симптомы: потеря памяти, галлюцинации и приступы. Пусть напишут всё, что знают — возможно ли это вылечить, — и сообщи мне, — серьёзно закончил Драко.       — Для кого? — ошеломлённо спросила она.       — Для Тео, — коротко ответил он.       Нарцисса на мгновение замерла, в её глазах мелькнуло понимание и тревога. Она медленно кивнула:       — Хорошо, Драко. Я уезжаю во Францию — рождественский бал проведём там. Буду ждать тебя, сынок.       Он молча кивнул в ответ. В воздухе повисло тяжелое молчание — молчание сделки, которую нельзя отменить.

***

      Драко шёл к лавке, погружённый в мысли. Вокруг кипела жизнь, но он впервые остро ощутил ноябрьский холод — тот пробирал до костей, словно напоминая о реальности.       Он только-только начал расслабляться, позволяя себе поверить, что наконец может выдохнуть и жить так, как хочется. Рядом с Грейнджер он чувствовал себя… свободно. По-настоящему свободно.       Но судьба вновь наступала на пятки. Драко не хотел жениться, не хотел принимать титул лорда. Он просто хотел жить — без бремени ожиданий и обязательств. Однако долг, словно невидимая цепь, тянул его назад. Что бы ни совершил отец, Драко всё равно любил его. Но ещё сильнее он любил мать. И потому сделает так, как она просит.       В глубине души теплилась слабая надежда: возможно, после свадьбы удастся развестись. Мысль об этом причиняла боль — Астории такой исход принесёт позор. У него оставалось около двух месяцев, чтобы совершить что‑то абсурдное, немыслимое, то, о чём раньше он не мог и помыслить.       Драко вошёл в лавку приколов и сразу обратился к владельцу:       — Добрый день, мистер Зонко, — поприветствовал он.       — Добрый, добрый, молодой человек, — заулыбался тот. — Чем могу помочь?       — Передайте Арчибальду, что я хочу выкупить его лавку. Предлагаю три тысячи галлеонов, — твёрдо заявил Драко.       Глаза старика расширились от изумления. Он попытался что‑то сказать, но слова застряли в горле.       — Я приду через неделю. Сообщите мне о его решении. Всего хорошего, — закончил Драко и, попрощавшись, направился в соседнюю лавку.       Вернувшись в квартиру, он опустился на диван. Перед ним стоял сундук, полный золотых монет. «Десять тысяч галлеонов», — подумал он.       Не теряя времени, Драко трансфигурировал деревянную миску в небольшой сундук и перенёс в него три тысячи галлеонов. Затем превратил листы пергамента в двадцать мешочков и разложил в каждый по сто галлеонов. Открыв кухонный шкафчик, он запер монеты заклинанием. Бросив взгляд на сундук, в котором оставалось ещё пять тысяч галлеонов, Драко громко произнёс:       — Тинки!       С тихим хлопком рядом появился эльф.       — Слушаю вас, господин Драко, — пролепетала она, широко улыбаясь.       Драко усмехнулся. «Господин», — мелькнуло в мыслях. Мать не теряла времени зря — всегда решала вопросы быстро.       — Слушай внимательно и следуй за мной, — приказал он, направляясь к выходу. Спустившись по лестнице в лавку, он добавил: — Избавься здесь от всей мебели.       Площадь первого этажа была немного больше второго. Здесь располагался торговый зал, рядом — подсобное помещение вдвое меньше основного, а за прилавком скрывался небольшой склад.       Зайдя в подсобку, Драко отдал распоряжение:       — Снести стену, увеличить основной зал. — Выйдя из помещения, он направился к складу.— Здесь будет кухня. Две печи вполне поместятся.       Повернувшись к эльфийке, он продолжил:       — Отправляйся в магловский Лондон. Осмотри местные пиццерии — запомни, как всё устроено. Найми людей для ремонта, расставь столы, установи бар. Сделай всё по-магловски. Получи все необходимые разрешения и действуй от моего имени, Тинки. — Он перевёл дыхание. — В квартире стоит сундук с пятью тысячами галлеонов — возьми их. Не экономь. Если понадобится ещё, дай мне знать. У тебя месяц. Открытие пятнадцатого декабря.        — Господин, вы хотите открыть пиццерию? — ошеломлённо спросила Тинки.       — Нет, Тинки, — ровно ответил Драко, доставая перчатку из кармана мантии. — Ты открываешь пиццерию.       — Он бросил ей перчатку. Эльфийка ловко поймала её, глядя на хозяина огромными глазами. — Это будет твоя пиццерия. Теперь ты свободна, — с гордостью и лёгкой ухмылкой объявил он.