Глава 18

      «Когда же это всё закончится?» — с тоской думала Гермиона, в очередной раз отправляясь в Министерство магии. Груз ответственности давил всё сильнее. Она была искренне благодарна Кингсли за помощь, но тревога не отпускала.       — А Малфой‑младший не промах, — Министр усмехнулся, узнав о его поступке. Он откинулся на спинку кресла, одобрительно качая головой. — Ловко сработано. Отличная возможность обелить репутацию. Мы с этим разберёмся, но у меня нет времени на тонкости. Напишу Минерве, чтобы отпускала тебя после занятий в Министерство. Выпишу тебе пропуск в Архив и в библиотеку — там найдёшь всё, что нужно.       — Спасибо тебе, — широко улыбнулась Гермиона.       — О нет, Гермиона, это тебе спасибо, — обнимая её, сказал Министр. Его голос звучал тепло, но в глазах читалась холодная расчётливость. — Ты как нельзя кстати. Я всё думал, как вернуть Малфоев в строй — мальчишка сделал всю работу за меня. — Он слегка отстранился, взял её за плечи и серьёзно продолжил: — Так слушай внимательно: как найдёшь решение с передачей имущества, наймите министерских эльфов, пусть все видят, что домовая Малфоя не исключение. И иди к Скитер, позови её на открытие. Она умеет раздувать из искры пламя — её статья должна прогреметь на всю страну. Парень вряд ли осознаёт, что плюнул в лицо всем чистокровным. Но с этим проблем возникнуть не должно: у власти почти никого не осталось. Зато общество проникается к нему симпатией — он вернёт доверие к своей семье. Это то, что нам нужно.       — Но я не понимаю, зачем это тебе? — недоумевая, спросила Гермиона.       — Зачем? — рассмеялся Кингсли. Он отошёл к окну, заложив руки за спину, и посмотрел вдаль. — Гермиона, послушай. Министерство на грани. У нас нет средств — ни на восстановление, ни на поддержку, ни даже на то, чтобы просто держаться на плаву. Мы восстанавливаем страну, а люди едва сводят концы с концами — у них нет возможности платить налоги. С нами не идут на сделки, нас избегают, мы в немилости. Думаешь, весь этот спектакль с квиддичем — просто так? Развлечения для публики? Нет. Это попытка напомнить, что жизнь продолжается. Но вся надежда — на Малфоев. У них есть деньги, которые нужны нам всем. Без них мы не поднимемся.       — А как же счета осуждённых? — всё так же не понимая, спросила она.       — Гоблины живут по своим законам, — вздохнул Кингсли, поворачиваясь к ней. — Мы не можем арестовывать счета. После смерти осуждённого половина средств переходит им, половина — Министерству, только спустя десять лет, и то при условии, если в наследство не вступят родственники. Тут никаких вариантов. Нарцисса пожертвовала пятьдесят тысяч галлеонов на восстановление — жест благородный, но капля в море. Но пока Люциус в Азкабане, мы не получим больше ни кната.       — В чём заключается план? — тихо спросила Гермиона, чувствуя, как внутри нарастает неприятное предчувствие.       — Люциус передаст статус Лорда сыну — это условие его освобождения, — пояснил Кингсли, снова подходя к столу и опираясь на него. — Мальчишку легче тянуть за ниточки. Я посажу его в Совет и буду распоряжаться его счётом — не ради наживы, а ради выживания. Проблема была только в общественном мнении. И благодаря тебе мы её решили.       — Я не просила его об этом, — строго сказала Гермиона, выпрямившись и глядя прямо в глаза Министру. Её голос прозвучал твёрдо.       — Тебе и не нужно было, — спокойно ответил Кингсли, слегка улыбнувшись. — Я ведь не дурак, всё понимаю. Он либо продумал всё до мелочей и использует тебя в качестве посредника, либо просто влюбился. Уж лучше второе. Мне не нужны лишние вопросы, мне надо, чтобы он подчинялся.       — Это ужасно, Кингсли! Ты пользуешься его положением! — раздражённо произнесла она, сжимая кулаки.       — Не жалей его, — ровно ответил он ей, не меняя тона. — Ты ещё не раз в нём разочаруешься. Политика — это не благородные поединки, а шахматы. Кто-то ходит пешками, кто-то — ферзями. И я не могу позволить себе проигрыш.       — А Тео? Ему ты помог тоже в своих грязных целях? — с вызовом спросила Гермиона, чуть отступив назад.       — Признаться честно, когда он вернулся, я тут же отправил его в Азкабан, — признался Кингсли, опустив взгляд. — Чтобы он принял статус Лорда и вступил в наследство. У Ноттов тоже внушительные счета — они могут стать опорой. Я посажу его в Совет так же, как и Малфоя, если он сможет оправиться. Так что да, Гермиона, я помог не просто так. — Он сделал паузу, посмотрел ей в глаза и добавил мягче, почти устало: — Не нужно смотреть на меня как на врага. Это политика. Я не использую их в своих «грязных целях», как ты выразилась. Я делаю это во благо страны. Не ради власти, не ради денег — ради того, чтобы завтра наши дети могли жить в мире, где магия не угасает из‑за пустой казны.       Кингсли подошёл ближе, положил руку ей на плечо и продолжил уже совсем другим тоном — не как министр, а как старший наставник:       — Я рассказываю тебе всё это не просто так, Гермиона. Ты видишь глубже, чем большинство. Понимаешь связи, которые другие упускают. И ты не боишься задавать неудобные вопросы — это качество я особенно ценю.       Она подняла на него удивлённый взгляд. Кингсли улыбнулся и продолжил:       — После окончания учёбы я хочу видеть тебя рядом — на должности моего помощника. Официально это будет звучать как «заместитель министра по стратегическому планированию», но по сути — ты станешь моими глазами и ушами, моей совестью, если угодно. Мне нужен человек, который не будет просто кивать в ответ, а сможет сказать «Кингсли, ты ошибаешься».       — Это невозможно! Вам не дадут этого сделать — мне всего девятнадцать! Я смогу получить эту должность только лет через десять‑пятнадцать, не раньше! — решительно возразила она.       — Я — министр, и только я решаю, кого брать в помощники, Гермиона! Ты мне нужна — и будешь рядом, — твёрдо заявил он. Затем, резко сменив тему, спросил: — Так что там с Теодором Ноттом? Паспорт получила?       — Да, осталось вписать в страховку и оформить регистрацию, — коротко ответила она. — Я предпочитаю добиваться всего честно. Если для карьеры нужны манипуляции — я откажусь от такой перспективы. — закончила она разговор и покинула кабинет не попрощавшись.        Гермиона долго перебирала в голове этот диалог. Она не могла ничего рассказать Малфою — на кабинете стояли чары неразглашения. У неё были связаны руки. Оставалось надеяться, что он не глуп и поймёт всё сам.       Противоречия разрывали её изнутри. В какой‑то степени Кингсли, конечно, был прав, но ей было жаль Драко: он должен расплачиваться за свой статус. А Тео? Он вообще напоминал невинного ребёнка — хоть под опеку его бери.       На Гермиону навалилось слишком много всего: Теодор, пиццерия, учёба и, конечно, родители. Оставался всего месяц до их возвращения. Ей хотелось броситься в объятия к родителям, но сначала их ждал долгий и трудный разговор. От всех переживаний её буквально тошнило. Она еле держалась на ногах, а сделать нужно было ещё слишком многое. Хорошо, что сегодня оборотное зелье пить не придётся.       Самый простой и быстрый способ оформить документы для Теодора — сделать его своим родственником. У Гермионы был дядя, брат отца, — Ричард Грейнджер. Он жил где‑то в глуши и был пьяницей. Гермиона никогда его не видела, но слышала, что он умер несколько лет назад. Так у неё появился кузен — Теодор Грейнджер: без двойных имён и какой‑либо медицинской истории, ведь он якобы жил в какой‑то богом забытой деревушке.       Гермиона лично ходила в Министерство внутренних дел Британии под оборотным зельем, чтобы оформить все документы. У неё не было времени учить Тео, что и как нужно говорить. В регистрационный офис она его тоже не взяла — оформить прописку по месту жительства выпало Гарри, поскольку присутствие Гермионы так же требовалось. То же касалось и службы здравоохранения: оформление страховки тоже легло на плечи Поттера.       Закончив всё необходимое, Гермиона добилась своего: Теодор Грейнджер официально существовал и был гражданином Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Он проживал по       адресу: Лондон, район Хэмпстед, Ивовая аллея, дом 27, NW3 1DF, и имел отметку о наличии медицинского полиса.

***

      Седьмого декабря, спустя неделю, четверо студентов дополнительного восьмого курса школы чародейства и волшебства замерли у широких дверей Лондонского Медицинского центра. Утро выдалось морозным, но напряжение внутри Гермионы грело лучше любого согревающего заклинания.       Гермиона не могла расслабиться. В голове крутилась одна и та же мысль: что выкинут эти трое чистокровных волшебников, почти ничего не знающих о магловском обществе?       — Тео? — обратилась она к нему. — Ты помнишь, что говорить? — в её голосе звучала непривычная строгость.       — Да, конечно, — отозвался тот. — Я Теодор Грейнджер, всю сознательную жизнь жил в Инвери, Шотландия…       — Хорошо, идём, — кивнула Гермиона.       — Грейнджер, а если мы будем хорошо себя вести, ты поведёшь нас в кино? — подмигнул Тео.       — Мерлин, Теодор! — прошипела она сквозь зубы. — Если ты не будешь вести себя как придирок и не нарушишь Статут секретности, я отведу тебя куда угодно!       — Мы оставили палочки в Министерстве, — закатил глаза Драко. — Даже если что-то ляпнем, люди подумают, что мы просто не в себе. Так что выдохни, Грейнджер.       Гермиона лишь вздохнула и решительно толкнула дверь. Внутри их встретил просторный холл с высокими потолками, стерильным запахом и группой молодых людей в белых халатах. «Студенты», — пронеслось в голове у Гермионы. Драко с недоверием покосился на турникеты у входа.       — И как мы пройдём? — тихо спросил он. — Тут какая‑то магловская преграда…       — Это турникеты. Идите за мной, не отставайте, — бросила Гермиона, уверенно направляясь к охраннику.       — Доброе утро, у нас запись на девять тридцать к доктору Дэвиду Лэнгли, — произнесла она, стараясь придать голосу как можно больше серьёзности.       Охранник окинул взглядом четверых молодых людей и приподнял бровь:       — У всех четверых?       — Нет, только у Теодора Грейнджера. Мы — сопровождение, — ровно ответила Гермиона.       Он перевёл взгляд на журнал, поджал губы и кивнул:       — Группа поддержки, понимаю. Проходите к лифтам, седьмой этаж. Всего доброго.       — Спасибо, удачного дня, — тепло улыбнулась Гермиона.       Двери лифта открылись, и перед ними раскинулся просторный холл с регистрационной стойкой в центре. Над ней висела табличка: «Регистратура отделения онкологии». Гермиона подошла к стойке. За ней сидела женщина в голубом медицинском костюме.       — У нас запись к доктору Дэвиду Лэнгли. Теодор Грейнджер, на девять тридцать, — четко произнесла она. Женщина сверилась с экраном и протянула бланк:       — Заполните формы, затем ждите в зоне ожидания. Доктор вызовет вас по фамилии.       Гермиона быстро пробежала глазами по бумаге, передала её Теодору и шепнула:       — Просто ставь везде прочерки. Если доктор спросит, скажешь, что ничего не знаешь. Анализы никогда не сдавал, обследование не проходил. Подпись свою помнишь?       Теодор кивнул и забрал бланк. Через пять минут он вернул заполненный лист администратору. Четвёрка направилась к креслам у окна. Гермиона строго оглядела друзей:       — Ведём себя естественно. Никаких волшебных словечек.       Дверь открылась, и на пороге появился высокий седовласый мужчина в белом халате. На бейдже значилось: «Доктор Дэвид Лэнгли, онколог».       — Теодор Грейнджер? — уточнил он, сверившись с папкой. — Прошу в кабинет. Можете позвать с собой одного сопровождающего.       Гермиона тут же вскочила с кресла, дернула Теодора за руку и потащила внутрь. Они сели напротив доктора и молча наблюдали, как он хмурится, читая бланк.       «Что, чёрт возьми, Нотт там написал, идиот! И почему я доверилась и не проверила?» — пронеслось у неё в голове.       — Эм, кхм… — прокашлялся доктор, явно стараясь сдержать улыбку. — Извините, мистер Грейнджер, вы указали, что у вас аллергия на…эм… чешую дракона? — он приподнял брови, уставившись на Теодора.       Тот в недоумении перевёл взгляд на Гермиону. Она злобно зыркнула на него и быстро ответила:       — Простите его, доктор. Он всю жизнь прожил вдали от цивилизации. Теодор имеет в виду арахис. У него аллергия на арахис — так его называют в их глухой деревушке.       Доктор опустил лист, снова взглянул на бланк и улыбнулся шире:       — А зелье от галлюцинаций — это?       — Отвар подорожника, — выпалила Гермиона, изо всех сил стараясь не покраснеть.       — Ясно, — он отложил бланк. — Я так понимаю, обследований и анализов у вас тоже нет? Что привело вас именно сюда?       — Теодор никогда не проходил обследований и не сдавал анализов, — быстро ответила Гермиона. — В том месте, где он жил, такой роскоши нет — только знахари да лекари.       — И где же вы жили, мистер Грейнджер? — доктор перевёл взгляд на Теодора.       — Инверс, Шотландия, — поспешно ответила Гермиона, боясь, что Теодор опять скажет что-то не то.       — Молодой человек, может, сам ответить на мои вопросы? — мягко улыбнулся доктор.       — Извините, — пискнула Гермиона, вжимаясь в стул.       — Мистер Грейнджер, расскажите, какие у вас симптомы, — спокойно спросил врач. — Я так понимаю, у вас галлюцинации. Что-то ещё?       — Эм… ну да, — неуверенно начал Теодор. — Потеря памяти, нарушение зрения и приступы. И… у меня пузырь в голове.       Гермиона резко закрыла глаза и опустила голову. «Это провал», — подумала она.       — Пузырь? Мисс, вы говорили, что он никогда не проходил никаких обследований. С чего вы взяли, что у него в голове пузырь? — недоумевал доктор.       — Я его… ну, как бы чувствую, — пожал плечами Теодор.       — Хорошо, я выпишу вам направление на МРТ. Также понадобится полный анализ крови и мочи, — сказал врач, заполняя бумаги. Теодор широко распахнул глаза. Доктор, заметив это, усмехнулся.       — Мисс…       — Грейнджер, сэр.       — Мисс Грейнджер, давно ли вы сами проходили обследование? Может, сдадите анализы вместе с вашим кузеном? Он явно напуган — поддержите его.       — Ну да, наверно, можно, — неуверенно ответила Гермиона.       — Тогда, мистер Грейнджер, держите направления и подождите кузину в коридоре, — мягко сказал доктор.       Как только Теодор скрылся за дверью, врач перевёл взгляд на девушку и серьёзно произнёс:       — Мисс Грейнджер, сделайте мне одолжение: если мы не найдём опухоль в голове у вашего кузена, обратитесь на девятый этаж, в отделение психиатрии. — Он устало выдохнул. — Его симптомы могут указывать на эпилепсию или шизофрению. Это очень серьёзно. Ваш кузен ведёт себя как маленький ребёнок. Не оставляйте его.       — Спасибо вам. Он сирота, для него… странное все, что нас окружает. Он к такому не привык. Но я буду рядом, — тепло улыбнулась Гермиона. Он задержал на ней взгляд и кивнув продолжил:       — Давайте выпишем вам направление. Вы когда‑нибудь обращались в наш центр? У вас заведена карта?       — Да, в отделении гинекологии.       — Отлично. Ваш гинеколог?       — Доктор Генри Вилсон.       — Прекрасно. Тогда ваши анализы я направлю к нему. Будут готовы завтра. — Он протянул ей бумаги. — Всего хорошего.

***

      Выйдя из кабинета доктора Лэнгли, Гермиона окинула взглядом друзей. Её взгляд задержался на Теодоре — она прищурилась и строго бросила:       — За мной, — и решительно направилась к регистратуре.       — Ещё раз здравствуйте, — обратилась она к женщине за стойкой, протягивая направления.       Та быстро пробежала глазами по бумагам, поставила подписи и ответила:       — Лаборатория на первом этаже, сто пятнадцатый кабинет, в порядке очереди. Ближайшая свободная запись на МРТ — двадцатого декабря, на тринадцать часов.       — Извините, мы не можем ждать так долго, — твёрдо сказала Гермиона. — Нам нужно пройти обследование сегодня же!       — Ничем не могу помочь, — ровным тоном ответила администратор. — Если вам нужно срочно, сегодня есть свободная запись на двенадцать часов. Но это будет платная процедура.       Гермиона уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Драко неожиданно толкнул её в плечо, отодвигая в сторону, и положил на стойку внушительную стопку денег.       — Этого хватит? — спросил он как ни в чём небывало.       — Эм… думаю, да. Пройдите на кассу, пожалуйста, прямо по коридору, — слегка растерянно ответила женщина.       Драко забрал деньги со стойки и уверенно направился в указанном направлении. Гермиона на мгновение опешила, но тут же поспешила за ним.       — Откуда у тебя магловские деньги, Малфой? — нахмурившись, спросила она.       — Ходил вчера в Гринготтс, обменял галеоны на фунты. Ты удивлена? — ухмыльнулся он.       Гермиона лишь фыркнула и сложила руки на груди. Оплатив услугу, они спустились на первый этаж и остановились у дверей, над которыми висели большие буквы «W» и «М». Гермиона взяла две пластиковые баночки со столика между дверьми и протянула одну Теодору.       — Держи, иди, — кивнула она в сторону двери с буквой «М».       — Что мне с ней делать? — недоумённо спросил Тео.       — Теодор, ты знаешь, что значит слово «моча»? — устало произнесла Гермиона.       — Ты что, хочешь, чтобы я туда пописал? — шёпотом уточнил он.       — Именно это ты и должен сделать, — с лёгкой ухмылкой подтвердила она. Драко и Рон стояли рядом, широко раскрыв глаза, явно не понимая, что происходит.       — Тео, сдача анализа мочи очень важна, — уже мягче сказала Гермиона. — По нему можно выявить огромное количество проблем со здоровьем. Прошу, не задавай вопросов и просто делай, что я говорю, — добавила она строго.       Теодор послушно направился в туалет. Гермиона уже шагнула к соседней двери, но её остановил Драко.       — У тебя какие‑то проблемы? Тебе тоже нужно сдавать эти анализы? — нахмурив брови, спросил он. В его голосе звучала неподдельная тревога.       — Со мной всё в порядке, Малфой, — спокойно ответила Гермиона. — Доктор посоветовал мне пройти сдачу анализов вместе с Тео — чтобы поддержать его. Я решила, что это хорошая идея. Он испугался писать в баночку… Представь, что будет, когда мы пойдём сдавать кровь.       — Кровь — это обычное дело, — успокоил её Драко. — Он ведь чистокровный волшебник. Для него порезать палец — ерунда.       Гермиона посмотрела на него и невольно издала нервный смешок.

***

      Стоя у кабинета приёма крови, Тео нервно расхаживал вдоль стены.       — Следующий, — послышалось за дверью.       Гермиона схватила Теодора за руку, и они вошли в кабинет.       — По одному, молодые люди, — строго сказала медсестра.       — Извините, он впервые сдаёт кровь. Ему страшно, позвольте нам пройти через это вместе, — умоляюще сказала Гермиона.       Женщина покосилась на Тео и пожала плечами. Первой села Гермиона: закатив рукав правой руки, она протянула её медсестре. Та внимательно рассмотрела изгиб локтя, провела по нему пальцем и сказала:       — Вен почти не видно, давай посмотрим другую руку — может, там лучше.       Гермиона вздрогнула: она накладывала скрывающие чары на шрам рано утром, без поддержки магии — чары, должно быть, уже слетели. Она машинально отвела руку за спину.       — Нет, поверьте, там дела обстоят хуже, — сказала она, надеясь, что ей поверят.       Женщина тяжело вздохнула и продолжила манипуляции с её рукой. Теодор всё это время стоял бледный как мел и в недоумении наблюдал за развернувшейся картиной: за тем, как бицепс стягивали жгутом, как Гермиона активно сжимала и разжимала кулак. Он опешил, когда медсестра достала странное устройство с толстой иглой и положила рядом восемь небольших колбочек. «Восемь? Восемь, мать твою, колбочек?! Они что, собираются высосать из неё всю кровь?!»        Игла как по маслу вошла в кожу. Теодор затаил дыхание, ожидая, что Гермиона вскрикнет от боли , — но та даже не поморщилась. Втолкнув в устройство колбу, он увидел, как в неё тут же быстрой струёй полилась бордовая жидкость. Лицо Тео вытянулось — он машинально сделал шаг назад, боясь сказать хоть слово. Он в ужасе наблюдал, как один сосуд заменял другой. Заметив это, Гермиона мягко сказала:       — Это совсем не больно, я даже не чувствую. Всё хорошо, Тео, — улыбнулась она ему.       Как раз в тот момент медсестра резко вынула иглу, кладя на место прокола ватку. Гермиона согнула руку и ловко, с довольной улыбкой, спрыгнула со стула, принимая из рук женщины леденец.       — Спасибо, — сказала она.       Теодор неуверенно сел на место Гермионы, широко открытыми глазами посмотрел на медсестру и сказал:       — Грейнджер, теперь ты обязана сводить меня в кино, — сказал он, не сводя взгляд с женщины и следя за каждым её движением.       Гермиона вышла из кабинета, за ней следом Теодор, перекатывая во рту конфету.       — Они забрали у меня литра два крови, — обречённо сказал Нотт, на что Гермиона закатила глаза.       — Там едва ли набралось миллилитров восемьдесят, — она перевела взгляд на часы и сказала: — У нас двадцать минут до МРТ.       — Куда ты? — недоумевая, спросил Тео.       — Обратно на седьмой этаж. Кабинет там, — спокойно сказала она.       — А когда мне вернут мою кровь? — широко открыв глаза, спросил он.       Гермиона нервно рассмеялась и перевела взгляд на Рона и Драко. Они серьёзно смотрели на неё.       — Да вы, блин, издеваетесь? — прошипела она.— Теодор, твою кровь забрали и не вернут больше никогда, не переживай — твой организм создаст ещё. — Она направилась к лифтам, но, не услышав позади шаги, обернулась и простонала: — Мерлин, Нотт, клянусь, они не будут использовать её в плохих целях.       — Откуда ты знаешь? Вдруг они меня проклянут? Магия на крови — очень серьёзная. Они, по сути, даже могут проникнуть в Нотт‑Мэнор с моей кровью, — выпалил он. Она злобно зыркнула на него и процедила сквозь зубы:       — Какой же ты идиот! Они маглы! Они пытаются помочь, а ты ведёшь себя как чертов ублюдок! Ты либо идёшь за мной и делаешь всё, что я говорю, либо я убью тебя собственными руками! — воскликнула она и, переведя дыхание, продолжила: — Ты вообще понимаешь, что тебя ждёт дальше? Тебе ещё не раз придётся сдать кровь и поссать в банку. Скорее всего, они воткнут в твою тупую голову гигантскую иглу, чтобы оторвать кусочек твоей опухоли и узнать, есть у тебя рак или нет! — Её глаза наполнила влага. — Я часами сидела в библиотеке и изучала опухоли мозга, я бегала по всему чёртовому Лондону, чтобы сделать тебе документы. Я прописала тебя в собственном доме. И я пошла сдавать эти проклятые анализы, чтобы поддержать тебя. Я слишком много для тебя сделала, а ты не ценишь этого! Я что‑то просила у тебя? Хоть что‑то, кроме твоего адекватного поведения?Нет. Так что иди нахуй, Теодор Нотт!       Она не заметила, как слёзы текли по её щекам — у неё началась настоящая истерика. Гермиона просто устала: этот день только начался, а она уже мечтала, чтобы он поскорее закончился.       Теодор нервно сглотнул и направился в её сторону. Он нежно обнял её и, зарываясь лицом в кудрявые волосы, прошептал:       — Спасибо тебе, спасибо за всё, что ты сделала. Прости, я больше не буду, я верю тебе, правда, — он поцеловал её в лоб и, взяв за руку, повёл к лифтам. Рон и Драко молча пошли за ними.

***

      Лежать целый час неподвижно в огромной штуке, слушая стук, похожий на удары молотка, было невыносимо скучно. Вся эта магловская медицина не внушала доверия. С каждой новой процедурой хотелось бежать без оглядки. Всё это казалось унизительным — лежать, словно подопытный кролик, в какой‑то железной трубе, пока вокруг снуют люди в белых халатах с загадочными приборами.       На самом деле хотелось услышать, что мне не смогут помочь, и уйти из этого места — и больше никогда не возвращаться. Тут ужасно неприятно, дико некомфортно и… страшно. В голове то и дело всплывали мысли: «А вдруг они обнаружат что‑то ещё? Что‑то, о чём я и сам не подозреваю?» Кажется, Гермиона и правда не в себе. После её недавнего срыва перечить ей не было никакого желания. Потому что она, чёрт возьми, во всём права. Пока я курил марихуану и веселился, Гермиона решала мои проблемы.       — Я хочу есть, пойдёмте поедим, — прервал тишину Рон, когда они выходили из здания. Он потянулся, разминая затекшие плечи, и с облегчением вдохнул свежий воздух.       — Да, я тоже. Веди, Грейнджер, — сказал Драко.       — Хорошо, давайте сходим в «Макдоналдс», думаю, вам понравится, — ответила Гермиона. Она бросила последний взгляд на здание клиники, и решительно направилась вперёд.       Гермиона повела их к месту, где стояло множество жёлтых автомобилей. Она постучала в окно одной из машин, коротко переговорила с мужчиной за рулём и направилась обратно к волшебникам.       — Слушайте меня внимательно, — серьёзно сказала она. — Мы сейчас сядем в машину, пожалуйста, давайте не будем создавать проблем. Мы можем пойти пешком, но это займёт около сорока минут. Выбор за вами.       — Едем, — заявил Рон. Парни закивали, и они направились в сторону машины.       — Ты его знаешь? — спросил Драко, с подозрением разглядывая водителя.       — Нет, это такси, оно возит людей за деньги, — ответила она.       Они уселись в такси. Рон с любопытством оглядывал салон, трогал кнопки на панели и с подозрением косился на водителя, будто ожидал, что тот вот‑вот достанет волшебную палочку. Драко же демонстративно скрестил руки на груди и уставился в окно, делая вид, что всё это его совершенно не впечатляет, — но краем глаза всё равно следил за мелькающими улицами.       Гермиона вздохнула и откинулась на сиденье. Впервые за несколько часов она почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Впереди— бургеры, картошка и хотя бы полчаса без разговоров о диагнозах. Это уже похоже на нормальную жизнь.

***

      Переживать за Тео было некогда — всё в этом мире было… другое. Драко знал о существовании электричества и видел на картинках автомобили, но вживую они казались куда более внушительными: металлические, рычащие, стремительно несущиеся по дороге. Тео все уши прожужжал про кино, так он узнал про длинные колдографии со звуком. Драко был убеждён, что хоть маглы и додумались до всего этого, волшебники всё равно ушли от них далеко вперёд. Но как же он ошибался.       Магловский мир был… огромным, живым и ярким. Красные двухэтажные автобусы — Драко знал о существовании «Ночного рыцаря», но сам никогда его не видел вживую. Трамваи, автомобили и широкие улицы, заполненные людьми, которые куда‑то спешили, не обращая внимания на чудеса вокруг. Воздух гудел от множества звуков: гудки машин, голоса прохожих, музыка из открытых витрин магазинов, рёв двигателей — всё это сливалось в непривычную, почти магическую симфонию.       Драко из всех сил старался выглядеть безразличным. Он не задавал вопросов — не хотел показаться удивлённым. Вместо этого он исподтишка разглядывал всё вокруг: яркие вывески, спешащих людей, витрины с невиданными товарами. Его взгляд то и дело цеплялся за детали, которые казались одновременно чужими и притягательными.       Они зашли в ресторан, в котором пахло чем‑то невероятно вкусным — смесью жареного мяса, свежих булочек и специй. Он промолчал, когда еда приготовилась буквально спустя минут пять, но когда он попробовал бургер, он не смог сдержать удовлетворительного стона:       — Салазар Грейнджер, это вкуснее пиццы! — воскликнул он, на мгновение забыв о своей привычной сдержанности.       — Обожаю «Макдоналдс», мы пару раз тут уже были, — с энтузиазмом подхватил Рон. — Мерлин, как я скучал по бургерам! Сколько мама ни пыталась приготовить его, у неё не вышло.       — Грейнджер, что это? — спросил Тео, доставая из коробки электронную игрушку на цепочке. Его глаза загорелись любопытством.       — Это тамагочи, японская игрушка, — ровно ответила она, забирая её у него из рук. — Выбираешь питомца, придумываешь имя и следишь, чтобы он не умер, — показала она ему экран с мигающим силуэтом зверька.       — Он правда может умереть? — удивлённо поднял брови Тео.       — Ага, просто не забывай кормить его и играть, — усмехнулась она. — Но если он умрёт, заведешь другого.       — Какая ты злая, Грейнджер, — нахмурив брови, сказал Нотт, но в его голосе звучало скорее недоумение, чем обида.       — Я тоже хочу такую штуку, — сказал Драко, вставая с места. В его глазах впервые за день вспыхнул неподдельный интерес.       — И мне возьми! — тут же подхватил Рон, уже доедая последний кусочек картошки фри.       — Грейнджер? — посмотрел на неё блондин, слегка приподняв бровь в немом вопросе.       — О нет, спасибо, — покачала она головой, устало потирая виски. — Мне хватает вас троих в роли питомцев. Возьми с собой, я устала, хочу домой.       Купив еду, Драко направился обратно к столам.       — Пойдёмте, — вздохнула Гермиона, поднимаясь. — Пока вы не решили купить ещё дюжину таких игрушек и не начали устраивать соревнования, чей тамагочи проживёт дольше.       Рон расхохотался, Тео заулыбался, а Драко, к собственному удивлению, почувствовал, как напряжение, сковывавшее его с самого начала дня, понемногу отпускает. Мир маглов всё ещё казался ему странным, но теперь он выглядел не пугающим, а… интригующим.

***

      Дом встретил их полумраком, всё было так, как до войны. Как будто она не стирала память родителям, как будто они не покидали этот дом. Летом, вернувшись в Лондон, Гермиона перевезла все вещи родителей обратно в их дом. Он вновь наполнился уютом, и Гермиона не могла дождаться, когда они все вернутся домой и будут ужинать за их семейным столом. Эта мысль одновременно и радовала её, и пугала. На глазах выступали слёзы, но Гермиона торопливо их сморгнула.       — Тут… всё не так, как я помню, — сказал вдруг Драко.       — Родители вернутся уже через пару недель, — грустно сказала она. — Мне хотелось, чтобы ничто не напоминало им о нашей разлуке.       — Я рад, что ты смогла вернуть их, — аккуратна произнёс Драко.       — Сегодня был долгий день, нам всем нужна отдохнуть, — обратилась она ко всем присутствующим. — Рон и Драко будете спать в гостиной: кресло можно трансфигурировать в небольшую кровать, кто‑то может лечь на диване. Тео, пойдём, я покажу тебе гостевую комнату.       — А ты где будешь спать? — недоумённо спросил Драко.       — В своей комнате, — пожала она плечами.       — Отлично, я буду спать с тобой, — весело сказал блондин.       Гермиона покраснела и, широко открыв глаза, покосилась на Рона. Тео не долго думая расхохотался, а Рон сверлил взглядом Драко, нахмурив брови.       — Какого хуя? — выпалил он.       — Мерлин, Грейнджер, я думал, он знает. Ты ведь рассказала Поттеру, — воскликнул Драко.       — Гарри знает? — удивилась Гермиона.       — Ну, знаешь, вообще не сложно догадаться, — ухмыльнулся Тео.       — И ты знал? — строго посмотрела она на него.       — Гермиона, лучше скажи мне сейчас, о чём я не знаю, и только не говори мне…       — Салазар, Рон, Драко трахает Гермиону, — перебил его Тео. Гермиона с шлепком закрыла лицо ладонями и покачала головой, шепча себе под нос: «Какой идиот». Драко не смог сдержать смех, видя ошеломлённое лицо рыжего, и добавил:       — Ну, это не всегда так — она часто берёт инициативу на себя, — сказал Малфой, уклоняясь от кулака Гермионы, который целился ему в плечо. — Ладно, ладно, молчу.       — Чёрт возьми, и почему я не удивлён, — сказал вдруг Рон. Гермиона закатила глаза и сложила руки на груди. Теодор тем временем осмотрел комнату и остановил взгляд на телевизоре.       — Грейнджер, а эта штука тоже показывает колдографии со звуком? — спросил он.       — Да, можно посмотреть какой‑нибудь фильм,— она подошла к полке с кассетами и достала «Привидение». — Вот, любимый фильм моих родителей, — улыбнулась она.       — «Привидение»? — Драко скептически приподнял бровь. — Мы что, будем смотреть магловский фильм про призраков? Да я в Хогвартсе их навидался на всю жизнь!       — Это не просто про призраков, — терпеливо объяснила Гермиона. — Это история о любви, которая сильнее смерти. И там есть очень трогательные моменты.       Теодор с любопытством взял кассету, разглядывая обложку:       — И как это работает? Тут нет ни рун, ни чар… Просто какая‑то пластиковая коробочка?       Гермиона улыбнулась и принялась объяснять:       — Это называется видеокассета. В ней магнитная лента, на которую записано изображение и звук. Телевизор считывает эту информацию и показывает на экране. Никакой магии — чистая технология.       Они начали смотреть фильм. Первые минуты прошли в тишине, нарушаемой лишь скептическим хмыканьем Драко. Но постепенно даже он начал втягиваться.       Теодор, как всегда, был очень впечатлён и комментировал особенно эмоциональные сцены:       — Вот ведь ублюдок! Они же были друзьями!       — Он что, к ней подкатить пытается?       Драко тоже не сдержался и всё‑таки спросил:       — Я понять не могу, как они это делают? Как он передвигается сквозь стены? Даже я не знаю такого заклинания! Это ведь прямое нарушение статута секретности! — возмущался он.       — Салазар, Драко, это грапюрованая драфика, даже я знаю! — на полном серьёзе ответил ему Тео.       — Мерлин, Тео, компьютерная графика! — рассмеялась Гермиона. — Сначала снимали сцену, а потом через компьютер уже добавляли спецэффекты.       — Всё равно всё это очень странно! — сказал блондин, якобы понял что она имеет ввиду.       — Ты ещё не всё видел, Малфой, — фыркнул Рон.       По окончании фильма Гермиона смахнула слёзы с щёк, Теодор шмыгал носом, а Рон и Драко изо всех сил пытались сохранить невозмутимое лицо. Но было видно, что и их тронуло прощание Сэма и Молли.       Поужинав едой, которую они взяли с собой из «Макдоналдса», и потратив долгих полтора часа на то, чтобы Гермиона научила парней играть в тамагочи, они наконец пожелали друг другу спокойной ночи. Гермиона направилась к себе в комнату, Драко пошёл следом.       Когда Рон и Теодор остались одни в гостиной, Рон подсел к нему на диван и переплёл свои пальцы с его.       — Переживаешь из‑за результатов? — спросил он.       — Нет, — помотал Тео головой. — Как думаешь, за отцом тоже пришли эти чёрные тени и утащили его в ад? Рон крепче сжал его руку и ответил:       — Я не знаю. Может, вообще ничего нет после смерти. Но Гарри рассказывал, что попал на Кингс‑Кросс и там был Дамблдор… — Рон перевёл дыхание. — Ну, тогда, когда Том вроде бы убил его, но на самом деле нет. Он видел родителей, Сириуса и Люпина перед этим. Унего был Воскрешающий камень, и он хотел узнать, каково это — умереть. Но они толком ничего не сказали, — пожал он плечами.       — Воскрешающий камень? Почему он не вернул родителей?       — Потому что он возвращает лишь тени умерших, но не возвращает их к привычной жизни, — ровно сказал Рон.       — Я бы вернул отца, — резко сказал Тео и, посмотрев на Рона, добавил: — Чтобы сделать сним всё то, что он сделал со мной, пока ублюдок не сдохнет. Почему‑то сегодня я вдруг понял, что не боюсь умереть, даже если в конце пути меня ждёт ад.       Они говорили ещё долго, спорили и ругались. Но в конце концов уснули в объятиях друг друга.