Глава 21.

      Драко не мог оставаться в квартире — стены давили. После закрытия пиццерии он вернулся в спальню в башне старост. Идти за Гермионой не было смысла: слова сейчас бесполезны, нужно действовать.       Он решил дать им обоим время подумать. В тишине стало ясно: он точно не хочет этого брака и расторгнет помолвку — не ради Гермионы, а ради себя.       Решение созрело: он объявит об отмене свадьбы публично — на рождественском балу.       Мэнор давно перестал быть его домом — плевать на него. А вот с отцом… При мысли о Люциусе внутри всё сжималось. Но Драко твердо сказал себе: «Хотя бы раз я поставлю себя выше семьи».       На следующий день после завтрака Пэнси окликнула Драко у дверей Большого зала.       — Драко, постой!       — Пенс? Чего тебе? — устало спросил он.       — Сегодня день рождения у Астории, я договорилась с Тинки и забронировала нам столик. Ты ведь придёшь? — с надеждой спросила она.       — Нет, — твёрдо сказал он.       — Как знаешь, но будут все. Грейнджер тоже придёт, начало в шесть — как бы между прочим сказала она и, развернувшись на каблуках, ушла прочь.       Ещё некоторое время Драко смотрел ей вслед. Он не хотел идти, но мысли о том, зачем Гермиона согласилась на это, не давали ему покоя. Поэтому он твёрдо решил, что тоже придёт.

***

      Держа в руках книгу «Шёпот луны в зелье: наследие Геспер Старки», которую Гермиона выбрала в подарок для Астории, она медленно шла по улице. Отказавшись от компании друзей, Гермиона направлялась в пиццерию в одиночестве, надеясь, что тишина поможет прийти в себя.       Накануне всё казалось таким простым и понятным, но всё рухнуло за один вечер. Всю ночь Гермиона не могла сомкнуть глаз. Слезы пропитали подушку, она чувствовала себя обманутой.       В груди ныло, тошнота от пережитых эмоций не отступала, подкатывая к горлу с каждым вдохом. Гермиона сжала книгу крепче, пытаясь собраться с силами.       Впереди её ждала встреча, к которой она не была готова. Гермиона не могла винить Асторию — та была такой же жертвой, как и Драко. Но сердце всё равно разрывалось от ревности. Он не пошёл за ней, не остановил. Глубоко в душе Гермиона ждала, что Драко прижмёт её к себе, успокоит, пообещает всё исправить. Но он не стал. От этого было ещё больнее — словно невидимая рука сжала сердце, оставляя внутри лишь холодную пустоту.       Войдя в заведение, Гермиона ощутила, как её окутал пряный аромат пиццы. Все столики были заняты волшебниками, а эльфы сновали по залу, ловко раздавая заказы. Вдруг кто‑то схватил её за локоть — она резко обернулась. Перед ней стояла Астория.       — Гермиона! Я так рада, что ты пришла! — воскликнула та.       Через пару секунд Астория посмотрела ей прямо в глаза:       — Ты… Скажи, что не злишься на меня, прошу. Клянусь, я не знала, что вы с Драко вместе — я бы сразу всё тебе рассказала! Но когда Драко сообщил мне, что вы встречаетесь и у вас всё серьёзно, он пообещал как можно скорее рассказать тебе про свадьбу. Он что‑то придумает, Гермиона. Свадьбы не будет, — в надежде на понимание пробормотала она.       «Всё серьёзно?» — она решила, что подумает об этом позже.       Гермиона взяла Асторию за руку и мягок ответила:       — Я не злюсь на тебя, ты ни в чём не виновата. Прошу, давай не будем обсуждать это ни сегодня, ни завтра… А лучше — никогда.       — Хорошо, прости. Пойдём, я покажу тебе наш столик.       Всё это выглядело до нелепости комично. Казалось, уже все знали про её отношения с Драко, а теперь — и про его скорую свадьбу. Тошнота снова подступила к горлу от осознания, что она идёт за руку с невестой своего парня. «Абсурд», — подумала Гермиона и аккуратно высвободив свою руку из её хватки.       Поздоровавшись со всеми, она села между Джинни и Роном, старательно избегая смотреть в сторону блондина. На дне рождения Астории собрались все ученики дополнительного восьмого курса и несколько студентов из Шармбатона. Они оживлённо обсуждали всё подряд: вспоминали забавные моменты из школьной жизни, смеялись и даже немного грустили. В какой‑то момент их прервали — у стола появился неожиданный гость.       — Привет, соседи! — громко воскликнул высокий рыжеволосый парень.       — Джордж! — радостно вскрикнула Джинни, махая ему рукой.       — Привет, — сдержанно произнёс Рон, слегка поджав губы.       — Ну что, Малфой, поздравляю! Ты не такое дерьмо, как я думал, — усмехнулся Джордж, с размахом пожимая руку Драко.       — Рад слышать, сосед? — коротко ответил тот.       — Ах да, — продолжил Джордж. — Мистер Зонко отошёл от дел, и я арендовал его лавку. Хочу открыть «Волшебные вредилки» в Хогсмиде.       — Мы с тобой не знакомы, меня зовут Астория, можешь присоединиться к нам. — вежливо предложила она.       — Конечно, было бы здорово, — улыбнулся он.       Джинни толкнула Гермиону локтем в бок и шёпотом, едва сдерживая смех, прошептала на ухо:       — Раз уж с Роном не вышло, может, выйдет с Джорджем?       Гермиона закатила глаза и тихо пробормотала:       — Дура…       Джордж сел рядом с Гарри, прямо напротив Гермионы. Она намеренно старалась не встречаться с ним взглядом. Она любила Джорджа — как друга, как брата, — но их непростая история возвела между ними невидимую стену.       За столом шёл оживлённый разговор. Все пили сливочное пиво и угощались пиццей. Постепенно Гермиона расслабилась и даже увлеклась спором о кельтских рунах с каким‑то парнем из Шармбатона, даже не удосужившись спросить его имени.       Спустя час слегка заплетающийся голос Дафны прервал всеобщее веселье:       — Давайте поиграем! — заявила она и, переведя взгляд на Кормака, спросила: — Ты принёс шар?       — Ну конечно! — воскликнул тот, доставая из сумки небольшой хрустальный шар. — Значит, так: этот шар показывает правду и отвечает на вопросы, подразумевающие лишь «да» или «нет». Например: Дафна, правда ли то, что ты единственный ребёнок в семье? — сказал он, передавая ей шар.       — Да, — ответила она, шар в тот же миг приобрёл красный цвет.       — Ложь! — усмехнулась Дафна. — Астория, правда ли то, что у тебя сегодня день рождения? — спросила она, передавая шар сестре.       — Да, — шар сменил цвет на зелёный.       — Отлично, все поняли правила игры? — Все дружно закивали, с интересом разглядывая необычный предмет. — Тогда начинает именинница. Вопрос можно задавать любому игроку, — объявила Дафна.       — Гермиона, веришь ли ты, что к тридцати годам сможешь занять пост министра магии? — спросила Астория. Гермиона взяла шар, который в её руках вновь стал прозрачным, и с гордо поднятой головой ответила:       — Да!       Шар засветился зелёным, и все дружно зааплодировали.       — Кто бы сомневался, — язвительно пробормотал Кормак. — Он не предсказывает будущее, это лишь говорит о том, что ты слишком в себе уверена, — ухмыльнулся он.       — Мне этого достаточно, Кормак, — ответила Гермиона. — Как там тебя? — повернулась она к парню, с которым недавно спорила. — Неважно. Веришь ли ты, что мои доказательства касательно написания кельтских рун правдивы?— спросила она, передавая ему шар.       — Я Адриан, — заявил парень. — Нет! Твои слова не имеют смысла, — пожал он плечами.       — Да ну? — усмехнулась Гермиона, показывая на шар, который приобрёл красный цвет.       — Какая же ты нудная зубрила, — ухмыльнулся Адриан, качая головой. — Сдаюсь, твои доводы достаточно убедительны.       За столом раздались смешки.       — В следующий раз подумай дважды, прежде чем спорить с Гермионой Грейнджер, Адриан,— победоносно воскликнула она, смеясь.       — Ладно, ладно, продолжим, — Адриан перевёл взгляд на Кормака. — Это правда, что в прошлом году ты целую неделю носил лифчик Габриэль?       Смех за столом усилился. Маклаген закатил глаза:       — Я проиграл в карты, и это было моё задание, так что это не считается! — обиженно сказал он.— Да, чёрт возьми, — всё‑таки ответил он. — Ладно, теперь моя очередь, — Кормак посмотрел на Гермиону и с вызовом спросил: — Гермиона, ты спала с Уизли?       — О‑оу… Держись, Кормак, она тебе отомстит, — рассмеялась Пэнси.       — Жаль, что моя личная жизнь настолько тебя интересует, Маклаген, — нахмурилась Гермиона, глядя ему прямо в глаза. Но уже через мгновение её взгляд стал спокойным, и она так же с вызовом посмотрела на него, громко сказав: — Нет!       Все вдруг замолкли, уставившись на шар. Первым возмутился Рон:       — Твой шар сломался, Кормак! Гермиона говорит правду!       Она перевела взгляд на шар — тот горел красным цветом. Понимание медленно дошло до неё, Гермиона резко посмотрела на Джорджа. Она почувствовала, как лицо заливает краска, совпадающая по цвету с шаром, и, прикрыв глаза, опустила голову.       — Ну пиздец, — тихо пробормотала она.       — Похоже, мне нужно было уточнить, какого именно Уизли я имею в виду, — рассмеялся Кормак.       — Заткнись, Маклаген! Завидуешь, что не оказался на его месте? — огрызнулся Драко.       Гермиона изо всех сил пыталась сохранить спокойствие. Она подняла взгляд на присутствующих, желая продолжить игру и не показать, что это её задело. Но к горлу подступила тошнота, и она не могла сформулировать ни одного вопроса. Ей было всё равно, как это будет выглядеть со стороны — она хотела уйти как можно быстрее. Встав из‑за стола, она быстро попрощалась и поспешила к выходу.       Вдохнув свежего воздуха, Гермиона почувствовала, как стало легче — все плохие мысли мигом улетучились. Сделав несколько шагов в сторону школы, она вдруг заметила, что по обе стороны от неё появились Гарри и Рон.       — Мне кажется, мы давно не проводили время вместе, — сказал Гарри. — Что скажешь? В «Три метлы»? — предложил он.       Гермиона посмотрела на него, и на её лице расплылась тёплая улыбка. Она перевела взгляд на Рона — тот тут же скопировал её улыбку. Взяв парней за локти, она весело сказала:       — В «Три метлы», мальчики! Золотое трио снова в сборе!       Они рассмеялись в голос и направились прочь.       Драко, стоявший у входа в пиццерию, провожал троицу взглядом, нервно крутя перстень на пальце. Всё, что ему нужно было, — убедиться, что с Гермионой всё хорошо. Не желая возвращаться в шумную компанию, он развернулся и отправился в квартиру. Игнорировать Гермиону, оказалось куда сложнее чем он думал.

***

      Вернувшись в спальню после прогулки с друзьями, Гермиона чувствовала себя удивительно легко. Много месяцев они не проводили время втроём. Они много разговаривали, смеялись,вспоминали школьные годы, и на какое‑то время Гермиона почти забыла обо всех своих проблемах.       Но всё же едва уловимый укол одиночества коснулся её сердца. Гарри был счастлив — по-настоящему, безоглядно счастлив. Он был безумно влюблён и строил огромные планы на жизнь с Пэнси Паркинсон. Как оказалось, пока Гермиона проводила время в квартире с Драко, Поттер тоже не отставал: они с Пэнси почти всё свободное время проводили на Гриммо и планировали ремонт — выбирали цвета для стен, спорили о мебели, мечтали о будущем.       Гермионе стало стыдно. Со своими проблемами она ни разу не поинтересовалась, как дела у её лучшего друга, хотя он помогал ей с документами для Тео. Раньше они делились абсолютно всем — радостями, страхами, сомнениями. А теперь между ними будто выросла невидимая стена.       Сидя в «Трёх Метлах», они все трое поклялись друг другу, что больше не будут замыкаться в себе, что будут делиться своими переживаниями, какими бы неловкими или болезненными они ни были. И Гермиона решилась.       Она рассказала о своих отношениях с Драко — о том, как всё началось, и как в итоге всё закончилось. Она призналась, что он обещал всё исправить, предлагал сбежать вместе и, наконец, признался, что любит её.       — Гермиона, а ты сама‑то любишь его? — тихо спросил Гарри.       — А можно полюбить за два месяца? — спросила она в ответ.       — Ну конечно! — усмехнулся Гарри. — Я влюбился даже раньше.       — Не знаю… Мне кажется, мы не с того начали. Мы не ходили на свидания. Сначала это был просто флирт, который перешёл в секс. А чувства начали появляться уже позже. Разве так начинаются здоровые отношения?       — Фу, Гермиона! Даже слушать не могу, как ты занималась… этим с ним, — скривился Рон, демонстративно передернув плечами.       Гарри расхохотался:       — Конечно, лучше расскажи ему, как ты занималась этим с Джорджем!       Рон в ответ изобразил рвотные позывы, а Гермиона, скрестив руки на груди, закатила глаза и пробормотала:       — Придурки…       — Я не знаю, что тебе делать, Гермиона, — уже серьезно сказал Гарри. — Если хочешь, я могу с ним поговорить.       — Ну уж нет! Спасибо, Гарри, но я, пожалуй, разберусь с этим как‑нибудь сама, — нервно рассмеялась Гермиона.       Воскресенье и понедельник Гермиона провела за учебниками в библиотеке. Она пыталась сосредоточиться на конспектах, но мысли о Драко не покидали её ни на минуту.       Каждые десять минут она невольно переводила взгляд на двери. В голове всплывали яркие образы: вот он входит в библиотеку, подходит к ней, молча берёт за руку, и они уходят — без слов, без объяснений. Отправляются в квартиру, где нет ни прошлого, ни будущего, ни чужих ожиданий. Где она не будет задавать лишних вопросов, а он не станет ничего скрывать — они просто забудутся друг в друге, растворятся в моменте, как раньше.       После этих фантазий ком обиды вставал поперёк горла, мешал дышать. Гермиона с горечью осознавала, насколько отчаялась. Она была готова закрыть глаза на всё: на его помолвку, на условности, на то, что парень, в которого она была влюблена, буквально принадлежал другой.       Все надежды рухнули за завтраком во вторник.       Гермиона сидела в Большом зале, когда на стол упал свежий выпуск «Ежедневного пророка». Заголовок на первой полосе ударил прямо в сердце:

Дата свадьбы официально назначена!

Драко Малфой и Астория Гринграсс свяжут себя узами брака во Франции

В высшем свете магического мира грядет одно из самых ожидаемых событий сезона: наследник древнего рода Малфоев, Драко Малфой и Астория Гринграсс официально объявили о предстоящей свадьбе.

Церемония состоится 2 января в фамильном особняке Малфоев, расположенном в живописной провинции Прованс (Франция). Это величественное поместье, известное своей богатой историей и мощными защитными чарами, на один день станет центром внимания всего магического сообщества Европы.

      Газета выскользнула из её пальцев, упала на стол. Мир вокруг будто потерял цвета. Гермиона почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Встав из за стола она направилась на выход из большого зала, не заботясь о том что о ней подумают. В голове крутилась лишь одна мысль: «Он сделал свой выбор».

***

      Сидя на диване в зале ожидания, Тео вдруг повернулся к Гермионе и тихо спросил:       — Что не так с Роном?       — Что? — не сразу поняла она, оторвавшись от своих мыслей.       — Он избегает меня на людях, даже не смотрит в мою сторону. А когда я спрашиваю, отвечает: «Тебе показалось».       Гермиона вздохнула, подбирая слова.       — С ним всё в порядке, просто он такой человек. Ему сложно смириться со своими чувствами, — ровно сказала она.       — Ты знаешь? — удивлённо поднял брови Тео.       — Драко первый понял, что между вами что‑то есть. Я до последнего не верила, но потом всё встало на свои места. Он не рассказал нам о вас — в смысле, мне и Гарри. Раньше мы делились всем, но Рон промолчал. Я не стала задавать вопросов: было ясно, что он не готов говорить об этом, — мягко объяснила Гермиона.       Тео провёл рукой по волосам, глядя в пол.       — Что мне делать?       — Не знаю… Может, подождать? — пожала она плечами.       — А если я не уверен, что у меня есть время? — аккуратно спросил он.       Гермиона взяла его за руку и с уверенностью, которой, возможно, не совсем ощущала, сказала:       — Я точно знаю, что у тебя есть всё время мира, Тео! Но если ты не готов ждать, тогда отпусти.       — Чёрт! — Тео сжал кулаки.       — Знаешь что? Не слушай меня! Мне самой бы не помешал совет в отношениях, — усмехнулась она, пытаясь разрядить обстановку.       В этот момент дверь распахнулась, и из кабинета выглянул доктор Ленгли:       — Мистер Грейнджер, мисс Грейнджер! Прошу в кабинет.       Гермиона, не отпуская руку Тео, вошла с ним внутрь. Доктор не стал медлить и сказал всё как есть:       — К сожалению, у вас, мистер Грейнджер, глиома второй степени. Но всё не так плохо: опухоль операбельна. После операции вам потребуется лучевая терапия и химиотерапия,— серьёзным тоном произнёс он.       — Значит, это не рак? — тихо спросила Гермиона.       — Нет, пока нет. Вы обратились как раз вовремя. При полном удалении и последующем лечении у вас будет от пяти до десяти лет. В лучшем случае — до двадцати, — воодушевлённо добавил он.       — Всего? — удивился Тео, голос его дрогнул.       — Но мы ведь не волшебники, — грустно ответил доктор. — К сожалению, это всё, что мы можем сделать. Удаление опухоли головного мозга — очень сложная операция. В нашей клинике есть специалист, но у вас достаточно сложный случай, поэтому я рекомендую вам отправиться в Мемориальный онкологический центр имени Слоуна‑Кеттеринга в Нью‑Йорке. Там работают лучшие нейрохирурги. Я понимаю, что вам, скорее всего, будет тяжело добраться туда, поэтому у меня для вас отличная новость, — он хлопнул в ладоши, словно это могло вселить в них надежду. — Двадцать восьмого декабря я лечу туда на конференцию и могу помочь вам, мистер Грейнджер, с оформлением в клинику. — Он перевёл взгляд на Гермиону и продолжил: — Я смогу договориться о бесплатной операции, но, к сожалению, нужна достаточно крупная сумма на дальнейшее лечение, перелёт и проживание. Я понимаю, если у вас нет средств, вы можете...       — Деньги есть, — твёрдо перебил его Теодор.       Доктор на мгновение замер, удивлённо приподняв брови.       — Вы... уверены? Вам может понадобиться около ста тысяч американских долларов, — аккуратно уточнил он.       Теодор непонимающе посмотрел на Гермиону.       Та, на секунду задумавшись, улыбнулась и ответила:       — Да, думаю, такая сумма у нас есть. Теодору досталось неплохое наследство, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       — Это очень хорошо! Значит, летим вместе? — обратился он к Теодору. Теодор замер на миг, взгляд его скользнул к Гермионе, словно ища поддержки. Он глубоко вздохнул, и спустя несколько секунд твердо ответил:       — Летим.       — Отлично, — кивнул доктор Ленгли. — Самолёт вылетает в семь утра, аэропорт Хитроу. Мисс Грейнджер, вы сможете проводить Теодора?       — Да, конечно, — без колебаний ответила Гермиона, слегка сжимая руку Тео.       — Ну тогда до встречи. Желаю вам удачи, мистер Грейнджер. Всё будет хорошо, — ободряюще добавил доктор.       Они уже встали из‑за стола и направились к выходу, но тут доктор Ленгли окликнул Гермиону:       — И да, мисс Грейнджер, не забудьте зайти к доктору Вилсону. Гермиона остановилась, обернулась и улыбнувшись ответила:       — Хорошо, я как раз туда направляюсь.

***

      Гермиона нервно расхаживала вдоль кабинета, перебирая пальцами серебряный кулон. Всё это время она старалась не думать о том, что же такого серьёзного доктор нашёл в её анализах.       — О! Мисс Грейнджер, ну наконец‑то! Прошу, заходите в кабинет, — раздался голос доктора Вилсона.       Теодор встал, намереваясь зайти вместе с Гермионой, но она его остановила:       — Нет, Тео. Я зайду одна.       — Но…       — Жди здесь! — твёрдо сказала она.       Войдя в кабинет, Гермиона напряглась и аккуратно села в кресло. Доктор встретил её строгим взглядом, слегка нахмурившись и скрестив руки на груди.       — Я думал, вы уже не придёте, — покачал он головой. — Помнится, я передал вашему кузену, что это срочно. Я звонил вам на домашний адрес, но ответа так и не дождался.       — Извините, доктор Вилсон, у меня было много заданий по учёбе, — виновато пробормотала она.       — Ясно. Что ж, полагаю, давайте начнём. Меня насторожили ваши анализы. Я задам вам несколько вопросов, если вы не против, — серьёзно сказал он, глядя на неё.       Гермиона кивнула, и он продолжил:       — Ведёте ли вы в данный момент половую жизнь и как давно?       — Да, почти два месяца.       — У вас есть постоянный партнёр?       — Да.       — Предохраняетесь?       — Нет. — Он посмотрел на неё, приподняв брови, и она добавила: — Разве есть смысл?       — Помимо нежелательной беременности, половым путём передаются разные венерические заболевания. Я дам вам направление — необходимо провериться.       Гермиона кивнула. Доктор открыл амбулаторную карту и начал подробно её изучать.       — Давайте ещё раз уточним ваш диагноз. Вы обратились в нашу клинику двадцать восьмого мая этого года. Причина — отсутствие менструации. В карте указано, что последняя менструация была в марте. Мисс Грейнджер, с того момента что‑то изменилось?       — Нет.       — Понятно. Третьего июня я поставил вам первичный диагноз: аменорея лёгкой степени. — Он перевёл взгляд на Гермиону; она, сглотнув, кивнула. — В июне вы уехали в Австралию к родителям. Там у моих коллег вы проходили полное обследование, и в итоге вам поставили диагноз: ановуляция.       — Да.       — В августе вы приходили и передали мне все записи и результаты обследований, которые проходили в Австралии. Вы отказались от гормонального лечения. — Она вновь кивнула. Он выдержал паузу и продолжил: — У меня последний вопрос: с того момента вы проходили какую‑либо гормональную терапию или обращались в другие клиники?       — Нет, — твёрдо ответила Гермиона.       — Что ж. В ваших анализах было обнаружено повышенное количество гормона ХГЧ, — он посмотрел на неё, ожидая реакции.       — Что вы… — Осознание медленно пришло к ней. — Что вы имеете в виду?       — Я не могу утверждать наверняка. Не исключаю возникновения каких‑либо ошибок в лаборатории. И в вашем случае наступление беременности практически невозможно, но вы молоды — чудеса случаются. Организм мог перестроиться и без гормонального лечения. Правда, таких случаев в моей практике ещё небыло…       Он сделал паузу, затем быстро добавил:       — Но повышенное ХГЧ может говорить не только о беременности. Это могут быть…опухолевые заболевания. Я предлагаю не гадать. Сейчас я осмотрю вас на кресле, сделаем УЗИ, и я напишу вам направления на сдачу анализов.       Гермиона слушала доктора, невольно вспоминая события, которые произошли после войны.       Первое, что она хотела сделать после окончания войны, — избавиться от ненавистного шрама. Спустя две недели после битвы, Гермиона вместе с Гарри отправились в Мунго.       — Мне жаль, мисс Грейнджер, вы не первая, кто приходит с подобным, — покачала головой целитель. — Во время войны многие получили шрамы от Лестрейндж. Это сильное проклятье, основанное на магии крови.       — Проклятье? — спросил Гарри. — Что подразумевает за собой это проклятье?       Целитель перевела взгляд на Гермиону и тихо ответила:       — Инфертильность.       — Инфе… что? — недоумевал он.       — Бесплодие, Гарри, — с тревогой в голосе сказала Гермиона.       Она мечтала о семье в будущем — как минимум о двоих детях. Гермиона составила целый план на свою дальнейшую жизнь: выйти за муж за Рона, родить первого ребёнка в двадцать пять, а второго — после тридцати, уже будучи министром магии. Все планы рухнули, когда ей озвучили диагноз.       Но она не сдавалась. Поэтому обратилась в магловскую клинику. Обследование подтвердило бесплодие. Доктор Вилсон уверял, что это излечимо, что ей не нужно отчаиваться. Она отказалась от лечения, решив, что займётся этим позже. Гермиона не сомневалась, что оно поможет, — напротив, была уверена в магловской медицине на все сто.       Слышать от доктора о возможной беременности на данный момент было…страшно.       — Ну что там? — спросила Гермиона, вставая с гинекологического кресла.       — Мне бы хотелось увидеть полную картину. Давайте пройдём в кабинет УЗИ.       Выйдя в коридор, Гермиона тихо пробормотала Теодору:       — Жди тут. — И пошла вслед за доктором.       Лежа на кушетке, она чувствовала, как врач проводит аппаратом по её животу, внимательно всматриваясь в монитор.       — Это чудо, — он нажал на кнопку аппарата, и комнату наполнил быстрый ритмичный звук, напоминающий топот копыт. — 130 ударов в минуту, срок — шесть‑семь недель, мисс Грейнджер. Поздравляю, вы беременны.       Гермиона шла обратно в кабинет, не видя дороги. Она просто инстинктивно плелась за впереди идущим доктором Вилсоном, которой восторженно что‑то бубнил себе под нос.       Хотелось рассмеяться, но поперёк горла стоял ком. Кого ей винить? Целителя, который наплёл про проклятье? Доктора, поставившего неверный диагноз? Себя — за безрассудство? Или Драко — за его волшебную сперму?       «Волшебная сперма Драко Малфоя», — на этой мысли она не смогла сдержать нервного смешка, и он прозвучал в тишине коридора пугающе громко.       Что вообще целитель сказал им об этом проклятие? «Основано на крови». Чьей? Блэков? Сраная кровь Блэков, которая течёт в сраном Драко Малфое… Могло ли это быть причиной её беременности? Других ответов у неё не было.       Зайдя в кабинет, Гермиона проследила за довольным доктором. Он сел в своё кресло, начал что‑то строчить в карте и задавать вопросы — но она отказывалась их слушать.       — Я хочу прервать беременность, — заявила она внезапно.       Доктор резко вскинул голову. Улыбка моментально испарилась с его лица. Он аккуратно отложил ручку и переспросил:       — Извини?       — Я. Хочу. Прервать. Беременность, — твёрдо сказала она, проговаривая каждое слово.       — Гермиона, присядь, пожалуйста, — спокойно произнёс доктор. — Я повторю то, что говорил тебе до этого. Наступление естественной беременности при данном диагнозе практически невозможно. Вероятность — около двух процентов. Я работаю в гинекологии уже тридцать лет, и за мою практику я не встречал подобных случаев.       — Высока вероятность, что мне просто поставили неверный диагноз, — ответила Гермиона, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Вероятность есть, но очень низкая. Врачи не дураки. Мы можем гадать сколько угодно. Но что, если чуда больше не произойдёт? Знаете, сколько женщин проходят лечение годами — и всё безрезультатно? Через сколько циклов ЭКО они проходят, чтобы выносить малыша? Вы не представляете, сколько слёз повидали эти стены… — Он сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией, и продолжил: — Я могу сказать точно: в месяц зачатия каким‑то чудесным образом у вас началась овуляция. Даже здоровые женщины не могут зачать с первого раза. Гермиона, вот насколько ваш малыш хочет появиться на свет…       — Хватит! — воскликнула она. — Это непрофессионально!       — Я говорю вам это не как ваш доктор, а как человек, — мягко сказал он.       — Я хочу прервать беременность, — стояла на своём Гермиона.       — Может, вам стоит обсудить это с родителями?       — Родители будут жить мою жизнь? — с вызовом спросила она.       — Подумайте…       — Я подумала.       — Я отказываюсь выписывать вам препарат, — устало произнёс доктор.       — Хорошо, тогда я пойду к заведующему отделения и сообщу о вашем отказе, — она встала и направилась к выходу из кабинета.       — Мисс Грейнджер, — окликнул он её, когда она потянулась к дверной ручке. — Заполните эти бумаги.       Заполнив документы с механической точностью, Гермиона передала их доктору. Он осуждающе посмотрел на неё и поставил на стол две небольшие упаковки.       — Это — мифепристон. Он блокирует выработку прогестерона, другими словами — останавливает развитие эмбриона. Вы должны принять первую таблетку при мне. Но я даю вам шанс передумать, поэтому можете взять её с собой.       Он указал на рядом лежащую коробочку:       — Это мизопростол. Он вызывает схваткообразные сокращения, изгоняя плод из организма. Начнётся кровотечение. Если решитесь выпить первую таблетку, эту нужно будет принять через двадцать четыре часа.       Гермиона молча кивнула.       Доктор выдержал паузу и добавил:       — Контроль УЗИ — через десять дней. До встречи, мисс Грейнджер.       Гермиона на ватных ногах вышла из кабинета. Теодор, развалившись на диване, с откинутой головой мирно сопел.       — Тео, — потрясла она его за плечо, — вставай! Идём в «Макдоналдс».       Теодор тут же подскочил с места и довольно воскликнул:       — Наконец‑то!

***

      Они просидели в шумном заведении около часа. Теодор не унимался с расспросами о Джордже, и Гермиона терпеливо ему всё рассказывала. Разговор плавно перетекал с одной темы на другую: они говорили о чувствах, об отношениях, о выборе — обо всём подряд.       — Что сказал тебе доктор? — вдруг спросил Тео.       — У меня анемия, — соврала Гермиона.       — Что это? — ошарашенно спросил он.       — Не бери в голову, ничего особенного. Врач прописал лекарства, это пройдёт, — улыбнулась она. Тео недоверчиво прищурился, но ничего не сказал. Спустя несколько минут он внезапно произнёс:       — Я не хочу возвращаться.       — А как же святочный бал? Он уже скоро начнётся, а нам ещё нужно собираться, — напомнила Гермиона.       — А что мне там делать? Смотреть, как Блейз мило пляшет с Джинни? — с горечью бросил Тео. Гермиона посмотрела на него с пониманием.       — Давай скажем, что задержались у доктора, и сходим в кино? — предложила она.       — Отлично, давай так и сделаем! — воскликнул Теодор, и в его глазах впервые за вечер вспыхнул живой огонёк.       Они провели чудесный вечер вдвоём, а в восемь часов вечера отправились через камин Министерства в кабинет директора Макгонагалл.       — Ну наконец-то! — встретила она их. — Что-то случилось? Почему так долго?       — Решали некоторые вопросы, профессор Макгонагалл, — ответила Гермиона.       — Я полечу на самолёте в Америку! — с восхищением сообщил Теодор.       Директор перевела взгляд на Гермиону, словно ожидая разъяснений. Та сразу же ответила на незаданный вопрос:       — Он поедет с доктором Ленгли. Нужно только сходить в Гринготтс и поменять галлеоны на американские доллары.       — Теодор, у вас есть необходимая сумма? — строго спросила директор.       — А сто тысяч долларов — это сколько в галлеонах? — Тео перевёл взгляд на Гермиону.       — Примерно десять тысяч, — пожала она плечами.       — Ну тогда у меня есть примерно двадцать раз по сто тысяч долларов, — широко улыбнулся Теодор.       — Эм… Что ж, тогда удачи вам. Когда отправляетесь? — поинтересовалась Макгонагалл.       — Двадцать восьмого декабря, — хором ответили они.       — Вы останетесь в школе до отъезда?       — Да, директор, — подтвердил Теодор.       — Думаю, Тео может приехать ко мне двадцать седьмого декабря, и на следующий день рано утром я провожу его в аэропорт, — предложила она.       — А как же ваши родители, Гермиона? — уточнила Макгонагалл.       — Уверена, они не будут против, — улыбнулась девушка.       Они молчали ещё какое то время, внезапно Тео спросил:       — Чем закончился матч?       — Мы победили Дурмстранг в сегодняшней игре! — с гордостью проговорила директор. — Мистер Малфой поймал снитч. — через несколько секунд она продолжила. — Святочный бал уже закончился. Я отпустила старшекурсников в Хогсмид — они организовали вечеринку в «Пиццерии Тинки». Повеселитесь, но чтобы в полночь как штык были в своих спальнях. Я предупредила мистера Филча.

***

      В заведении стало гораздо просторнее: столы, которые трансфигурировала Макгонагалл, бесследно исчезли, а на их место ещё не успели доставить новые. Зато теперь было предостаточно места для танцев — музыка гремела, разноцветные огни волшебными бликами скользили по стенам, а воздух наполнился смехом, шёпотом и шорохом мантий.       Гермиона мысленно усмехнулась, наблюдая за парочками. Блейз и Джинни танцевали слишком близко, что, казалось, слились в едином ритме. Рядом плавно кружились Гарри и Пэнси, чуть дальше Грегори и Падма, Адриан и Кэти увлечённо о чём‑то беседовали между танцами, а Невилл и Луна двигались так, словно существовали в своем собственном мире.       Многих танцующих Гермиона просто не узнавала — это были ученики из Дурмстранга и Шармбатона.       Переведя взгляд к дальнему столу, Гермиона заметила поникшего Дина Томаса. Он сидел в одиночестве, вертя в руках бокал с огневиски, и смотрел куда‑то в пустоту. Она снова принялась бегать глазами по залу в поисках Драко. Его нигде не было.       «Наверное, он в квартире», — Решила Гермиона и уже направилась к лестнице, как вдруг к ней подбежала раскрасневшаяся от танца Джинни.       — Гермиона, привет! — воскликнула она, тяжело дыша, но сияя от радости.       — Привет, ты не знаешь, где… — начала Гермиона.       — Малфой? — перебила её Джинни. — Он уехал сразу после матча.       — Как уехал? — опешила Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжалось.       — Вот так, — пожала плечами Джинни. — Забрал свою невесту и покинул школу. И Дафну с собой забрали, наконец‑то! А то эта дрянь вечно крутилась вокруг Блейза, — добавила она раздражённо, на мгновение утратив своё радостное настроение.       Их разговор прервал усилиный санорусом голос Рона:       — Минуточку внимания!

***

      Рон не находил себе места. Гермиона и Теодор уехали сразу после завтрака. Он надеялся что они успеют приехать к игре. Но их не было — как и на святочном балу, когда он так ждал их появления.       В глубине души Рон уже догадывался: скорее всего, Теодора оставят в клинике. Мысль эта царапала изнутри, но он твёрдо решил: если они не приедут сегодня, то завтра, прямиком от Кинг‑Кросс, он отправится к нему сам.       Он стоял у пиццерии, нервно сжимая в пальцах сигарету. Время, казалось, тянулось бесконечно. Взгляд безостановочно скользил по прохожим — и вдруг впереди показались две знакомые фигуры.       Гермиона, не замечая его, почти пробежала мимо и торопливо скрылась за дверью заведения. Перед Роном остался стоять Тео.       Не раздумывая ни секунды, Рон шагнул к нему и заключил в крепкие объятия. Тео, чуть помедлив, слегка приобнял его в ответ.       — Ты вернулся! — радостно воскликнул он. — Рассказывай! Что сказал врач?       — У меня опухоль, но это не рак, — ровно начал он. — Нужно сделать операцию, и потом будет какая‑то терапия. Я полечу в Америку двадцать восьмого декабря.       — В Америку? — спросил Рон, отстраняясь.       — Да, доктор Ленгли сказал, там врачи лучше, — пожал он плечами. Рон почесал затылок и начал расхаживать из стороны в сторону.       — Ладно, я… У меня есть магловский паспорт. Я попрошу денег у Гарри…       — Рон…       — …Хотя нет, он делает ремонт на Гриммо. Но я могу попросить у Чарли — он как раз приедет на Рождество в Нору…       — Я поеду один…       — …Да, точно, попрошу у Чарли. Скажу маме…       — Рон! — выкрикнул Теодор, наконец привлекая его внимание. — Ты не полетишь со мной в Америку.       — Что? Почему? — недоумевая, спросил он.       — Потому что тебе это не надо, ты мне ничего не должен, Рон, — как можно спокойнее сказал Тео, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — При чём тут это? — начал раздражаться Рон.— Я обещал, что буду рядом!       — Ты не должен этого делать, если не хочешь.       — Хочу!       — Нет.       — Почему ты так решил? — начиная злиться, спросил Рон.       — Я ведь вижу: ты перестал разговаривать со мной при своих друзьях, вечно делаешь вид, что меня вообще не существует, — сказал всё как есть Тео.       — Это не так…       — Так.       — Мне просто кажется… Как будто все увидят, что… что между нами что‑то есть, — тихо сказал Рон.       — Об этом я и говорю. Ты стыдишься меня и своих чувств. Я не хочу так, я устал прятаться, я устал зависеть от чужого мнения, Рон, — твёрдо сказал Тео. Он сглотнул и продолжил: — Поэтому я отпускаю.       — Тео…       Он ничего не ответил, просто прошёл мимо и зашёл в пиццерию, не говоря больше ни слова.       Рон стоял несколько минут, смотря прямо перед собой. Ком обиды встал в горле. Он был уверен, что всё делает правильно. Почему от этих слов мир будто рухнул? Рон не был готов потерять Тео — не сейчас, может, даже никогда. Он сжал руки в кулаки и ворвался в помещение. Рон встал посреди зала, достал палочку и пробормотал: «Санорус!»       — Минуточку внимания!       Рон заколебался, когда на него посмотрели множество пар глаз. Он оглядел зал и наткнулсяна хмурый взгляд Теодора. Рон коротко кивнул, прочистил горло и, переведя взгляд к толпе, продолжил:       — Я бы хотел, что бы вы все знали… — Он вновь посмотрел на Тео. Тот слегка покачал головой. Это не придало Рону ни капли смелости, но он всё‑таки закончил: — Я гей! — нервно усмехнулся он.       В зале возникла тишина. Шёпотки прекратились, и все непонимающе уставились на него. Рон подбежал к Теодору, схватил его за затылок и притянул к себе, затягивая в поцелуй. Уже через мгновение зал взорвался аплодисментами, свистом и улюлюканьем.       — Ты идиот, Уизли, — слегка отстранившись, сказал Тео прямо в губы Рону.       — Плевать, — ответил он.       Джинни, наблюдавшая за этой сценой, ошарашенно посмотрела на Гермиону.       — Что это за хуйня? — сказала она, выделяя каждое слово.       Гермиона лишь пожала плечами. Она не могла выдавить ни слова: в горле встал тяжёлый ком, глаза наполнились влагой. Она искренне не понимала, отчего ей хотелось разрыдаться. От радости за Рона и Тео? От того, что у Драко не хватило смелости поступить так же? Или всё это были гормоны?       Она широко улыбнулась, в последний раз посмотрела на парочку и, развернувшись, выбежала на улицу. Гермиона шла по заснеженной тропинке, ведущей к школе. Улыбка не сходила с её лица, а слёзы неустанно текли по щекам. Все её мысли были лишь о будущем, которое её ждёт. «Родить ребёнка от женатого мужчины… Что дальше? Скрывать? Прятаться? Люциус выйдет из Азкабана — узнав об этом, найдёт, убьёт и меня, и ребёнка. Бежать из страны? И бросить всё, за что я буквально сражалась?       Допустим, я рожу ребёнка от Драко Малфоя. Он вырастет, начнёт задавать вопросы об отце. Что я скажу? Расскажу о большой любви, но не сложилось? Что ещё я могу рассказать о нём? Ложь?»       Гермиона чётко осознала одно: всё тайное рано или поздно становится явным. Их ребёнок всё равно узнает: о том, как Драко издевался над ней на протяжении шести лет; о том, как его дед кидался проклятиями в министерстве, не обращая внимания на то, что сражается с детьми; о том, как его бабушка воротила нос от его матери, считая её сбродом, и брезговала даже находиться с ней в одном помещении; о том, как она обмочилась, лёжа на мраморном полу от пыток в доме его отца; о том, как его тётка вырезала проклятым клинком «Грязнокровка» на её руке — в том же доме…       Она прислонилась спиной к стене замка и громко рассмеялась от абсурдности ситуации. Постепенно смех перешёл в рыдания.       Собравшись с силами, Гермиона отправилась в башню старост. Войдя в ванную, она открыла кран и умылась ледяной водой. Посмотрев на себя в зеркало, она задумалась: было заманчиво — за всё, что эта семейка сделала с ней, — испачкать их древний чистокровный род своей грязной магловской кровью.       Но в голове билась одна простая мысль: «Я заслужила быть счастливой». Дрожащими руками она достала из кармана куртки коробочку, вытащила таблетку и вновь перевела взгляд на своё отражение.       — Я ещё буду счастлива, — шёпотом сказала она себе.       Закинув таблетку в рот, Гермиона зачерпнула воду в ладони и запила её. В последний раз посмотрев на себя, она улыбнулась своему отражению, перекрыла воду и зашла в спальню.       На кровати лежала книга. Гермиона взяла её и, не глядя, положила на рядом стоящую тумбу — в стопку к остальным, закрыв ею письмо, лежавшее там. Скинув куртку, она, не переодеваясь, легла в кровать, плотнее укрылась одеялом, закрыла глаза и уснула крепким сном.