Глава четвёртая: Terra Incognita

Шли месяцы. Саша начал есть сам, сначала с трудом, проливая кашу, потом увереннее. Начал мыться сам, отвергая помощь медсестёр. Однажды, глядя на Алексея, произнёс первое слово: — Алексей... Картограф замер. Его имя, произнесённое этим хриплым, неиспользованным голосом, прозвучало как гром среди ясного неба. — Да, — ответил он, сглатывая ком. — Я здесь. — ...Спасибо. Алексей не нашёлся, что ответить. Он просто опустился на колени рядом с кушеткой и положил голову на край, рядом с рукой Саши. Так они и сидели — молча, впервые не нуждаясь в словах. Но мир за стенами палаты не дремал. Администрация решила, что Саша, идущий на поправку, должен быть переведён в другую палату. «Для дальнейшей социализации». Алексей услышал это и понял: начинается война. Он пытался протестовать, объяснять, доказывать. Писал докладные, рисовал схемы, пытаясь визуализировать ту связь, которая образовалась между ними. Но его никто не слушал. Для персонала он оставался сумасшедшим картографом, чьи теории никого не интересовали. В день, когда за Сашей пришли санитары, Алексей встал у двери. Он не кричал, не буйствовал. Он просто стоял и говорил ровным, ледяным голосом: — Вы не понимаете. Вы разрываете не двух пациентов. Вы разрываете карту, которая только что обрела цельность. Вы создаёте новый разлом. И я не смогу его зачертить. Это будет просто пустота. Санитары переглянулись. Потом один из них вздохнул и достал шприц. Алексей почувствовал укол, и мир поплыл. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту, — испуганные глаза Саши, у которого отнимали его рубашку. Он не мог кричать. Он мог только падать.