Глава 6. Упырь в пижаме

Миссис Уизли держала серый шерстяной носок так, словно это была улика в деле о государственном перевороте. Она аккуратно закрыла дверь в посудомойню, и в тесном пространстве, пахнущем мыльной пеной и сушеными травами, воцарилась тяжелая тишина. ​— Гарри, дорогой, — начала она, и её голос дрогнул от плохо скрываемого беспокойства. — Рон и Гермиона... они ведут себя очень странно. Шепчутся по углам, собирают вещи. А теперь еще и Грозный Глаз... ​Она швырнула носок в корзину и резко повернулась к нему. В её глазах стояли слезы. ​— Вы ведь не собираетесь возвращаться в Хогвартс, верно? Альбус... он оставил тебе какое-то задание? Что-то опасное? ​Гарри почувствовал, как внутри него натягивается струна. Он помнил предупреждение Рона. Ему не хотелось лгать женщине, которая заменила ему мать, но правда была еще опаснее. ​— Молли, я не могу... — начал он, но дверь посудомойни тихо скрипнула. ​На пороге стояла Джинни. Она держала в руках стопку чистых полотенец, но по её взгляду было ясно, что она слышала начало разговора. Амулет под футболкой Гарри отозвался коротким, предостерегающим импульсом тепла, словно напоминая, что сейчас каждое слово на вес золота. ​— Мам, Флёр ищет свои заколки для волос, — спокойно произнесла Джинни, проходя внутрь и кладя полотенца на край раковины. Она встала между Гарри и матерью, мягко коснувшись руки миссис Уизли. — И Билл просил передать, что гоблины из «Гринготтса» пришлют ответ по поводу столового серебра только завтра. ​Миссис Уизли всхлипнула, на мгновение отвлекшись на свадебную суету, которая была её единственным щитом от ужасов внешней войны. ​— Ох, вечно эти гоблины... — она вытерла глаза фартуком и снова посмотрела на Гарри, но уже менее решительно. — Просто пообещай мне, Гарри, что ты не будешь рисковать собой понапрасну. Ты еще почти ребенок. ​— Я обещаю, что буду осторожен, — тихо ответил Гарри, глядя в глаза Джинни. Она едва заметно кивнула ему, понимая, что «быть осторожным» и «остаться дома» для него — вещи несовместимые. ​Когда миссис Уизли, бормоча что-то про меню для ужина, вышла, в посудомойне осталось двое. ​— Она не отступит, ты же знаешь, — сказала Джинни, прислонившись к дверному косяку. Её рыжие волосы ярко пылали в лучах полуденного солнца, пробивавшегося сквозь маленькое окошко. — И она права в одном: ты изменился после той ночи с Хмури. Ты весь как натянутая тетива. ​Гарри подошел к ней ближе. В этом тесном пространстве, среди пара и запаха чистого белья, война казалась чем-то далеким, но он знал, что упырь в пижаме на чердаке — лишь временная маскировка для Рона, и их время в «Норе» истекает. ​— Мне нужно найти Р.А.Б., Джинни. И остальные... вещи. Если я этого не сделаю, всё, что случилось с Дамблдором и Грозным Глазом, будет напрасно. ​— Я знаю, — ответила она, и в её голосе не было ни капли упрека, только тихая печаль. — Но сегодня ты еще здесь. И завтра тоже.Гарри стоял у курятника, сжимая в руке пустую миску из-под зерна. Вид изможденной миссис Уизли, которая даже в разгар войны пыталась устроить ему настоящий праздник, отозвался в сердце тупой болью. Он знал, что через несколько дней оставит этот дом, оставит её заботу и тепло ради холодных лесов и опасных поисков, о которых она даже не догадывается. ​— Она всё чувствует, — тихо произнес Рон, прослеживая взгляд Гарри. — Чувствует, что это затишье перед бурей. Поэтому и цепляется за каждую наволочку и каждый рецепт пирога. ​Гермиона вздохнула, поправляя выбившуюся прядь волос. — Мы не можем просто уйти, не попрощавшись по-человечески, Гарри. Но и сказать правду нельзя. Это разобьет ей сердце еще до того, как мы переступим порог. ​В этот момент со стороны задней двери донеслись звонкие голоса — это Габриэль что-то весело объясняла Флёр, активно жестикулируя. Следом вышла Джинни. Она несла корзину с прищепками, но её походка была далека от беззаботности французских гостей. Заметив троицу у курятника, она направилась к ним, ловко лавируя между развешанным мокрым бельем. ​Амулет на груди Гарри привычно потеплел, когда она подошла ближе. В этом хаосе из родственников, министров и свадебной суеты Джинни оставалась для него единственным якорем реальности. ​— Мама дала вам пять минут передышки? — спросила она, останавливаясь рядом с Гарри. Её плечо на мгновение коснулось его руки, и это случайное прикосновение обожгло сильнее, чем солнце. — Она уже планирует твой именинный пирог, Гарри. Кажется, там будет столько патоки, что мы все приклеимся к стульям. ​— Я просил её не утруждаться, — виновато пробормотал Гарри. ​— Ты же знаешь маму, — Джинни грустно улыбнулась. — Для неё «не утруждаться» — это личное оскорбление. Особенно сейчас. ​Она перевела взгляд на Рона и Гермиону, и её лицо стало серьезным. — Скримджер прибудет завтра вечером. Папа получил подтверждение. Он придет официально, как исполнитель воли Дамблдора. Вы ведь понимаете, что он будет искать любой повод, чтобы задержать тебя здесь или выпытать, куда вы собираетесь? ​Гарри кивнул. Шрам на лбу слабо кольнул — напоминание о том, что Волан-де-Морт тоже не дремлет, пока они обсуждают цвет салфеток для свадьбы Билла. ​— Нам нужно быть готовыми, — сказал Гарри. — И мне нужно поговорить с тобой, Джинни. До того, как начнется этот цирк с Министерством.