Глава 15. Месть гоблина

Гарри глубоко вздохнул. Воздух в палатке, до этого казавшийся тяжелым и застоявшимся, вдруг стал чище. Он провел рукой по шее, где еще мгновение назад лежал холодный металл, и почувствовал, как уходит тупая, давящая боль в висках. ​— Намного, — выдохнул он, глядя, как Гермиона осторожно опускает медальон на деревянный стол. — Я и не понимал... он словно вытягивал из меня все добрые мысли. ​Амулет на груди Гарри, скрытый под одеждой, в этот миг отозвался мягким, сочувственным теплом, словно приветствуя возвращение его истинного «я». Это было разительное отличие от той ледяной, чужеродной пульсации, которую источал крестраж. ​— Вот почему ты не смог вызвать Патронуса, Гарри! — воскликнула Гермиона, её глаза лихорадочно блестели. — Чтобы создать защитника, нужно счастливое воспоминание, а эта вещь... она блокирует их, усиливает страх и злость. Мы не должны носить его постоянно. ​— Ага, легко сказать, — проворчал Рон, который всё еще выглядел бледным и недовольным. — А если мы его оставим в палатке, и кто-то ворвется? Или он сам... ну не знаю, уползет? ​— Мы будем носить его по очереди, — твердо решил Гарри. — По несколько часов каждый. Так влияние будет меньше. ​Он посмотрел на медальон. Золотая поверхность тускло мерцала в полумраке палатки. Внутри него сидело нечто, что ненавидела сама жизнь. И пока они не найдут способ уничтожить его, этот враг будет сидеть у них на шее — в буквальном смысле. ​Внезапно снаружи, за пределами защитных чар, послышались голоса. Они были приглушены лесом, но звучали отчетливо. Гарри мгновенно вскинул палочку, Рон и Гермиона замерли. ​— ...говорю тебе, Гонак, — донесся грубый, хриплый голос, — если Министерство думает, что мы будем работать на них после того, что они сделали с Гринготтсом, они ошибаются. ​— Тсс, Крюкохват, — ответил другой голос, более тонкий и резкий. — Стены имеют уши, даже в этом лесу. ​Гарри переглянулся с друзьями. Гоблины. И они, судя по всему, тоже были в бегах.Тишина, воцарившаяся в палатке после ухода Рона, была тяжелее любого крика. Только всхлипы Гермионы и яростный стук дождя по брезенту напоминали о том, что мир не застыл навсегда. Гарри лежал на спине, чувствуя, как холодный металл медальона на его груди мгновенно отозвался торжествующей, ледяной пульсацией. Крестраж словно пировал на обломках их дружбы, впитывая в себя горечь, ярость и предательство. ​Амулет под его одеждой, который раньше согревал его мыслями о доме, теперь молчал, подавленный темной магией Слизерина. Гарри казалось, что внутри него выжженная пустыня. «Ты выбираешь его», — эти слова Рона крутились в голове, как заезженная пластинка, отравляя всё хорошее, что было между ними за эти семь лет. ​— Гарри... — донесся до него слабый, прерывистый голос Гермионы. — Что нам... что нам теперь делать? ​Он не повернул головы. Он не знал ответа. Гоблины говорили о мече, о подделке в сейфе Беллатрисы, о том, что настоящий меч исчез... Но без Рона, без его дурацких шуток, без его ворчания о еде, всё это казалось бессмысленным. Они остались вдвоем против целого мира, который хотел их смерти. ​— Нам нужно выспаться, — сухо ответил Гарри. Его собственный голос показался ему чужим. — Завтра мы сменим стоянку. Здесь больше оставаться нельзя. ​Он закрыл глаза, но сон не шел. Перед мысленным взором стояло лицо Джинни. «Ей плевать на пауков», — сказал Рон. Но Гарри знал, что это не так. Ему не было плевать. Ему было страшно за каждого Уизли, за Хагрида, за Невилла... Но теперь он был один. Почти один.