Глава 16. Годрикова Впадина

Сборы проходили в гнетущем, ватном безмолвии. Каждый раз, когда ветка хрустела под порывом ветра, Гермиона вздрагивала, а в её глазах вспыхивала и тут же гасла отчаянная надежда. Но лес оставался пуст. Рон не вернулся. ​Гарри чувствовал, как медальон на его груди становится невыносимо горячим, словно он подпитывался их общим горем. Гнев на друга, который бросил их в самый тяжелый момент, смешивался с ледяным осознанием: теперь их только двое. И ответственность за Гермиону, за миссию, за всё магическое сообщество легла на плечи Гарри двойным грузом. ​— Мы уходим, — глухо произнес он, когда последняя вещь исчезла в бисерной сумочке. ​Гермиона кивнула, вытирая глаза рукавом. Она выглядела постаревшей на десять лет. — Куда, Гарри? ​Он посмотрел на неё, и в его взгляде она прочла решимость, которую он копил в себе неделями. — В Годрикову Впадину. ​Гермиона открыла было рот, чтобы возразить — напомнить о засадах, о Пожирателях, о том, что Дамблдор не советовал туда возвращаться, — но, взглянув в лицо Гарри, промолчала. Она поняла: это не просто каприз. Это потребность. Ему нужно было вернуться туда, где всё началось, чтобы понять, как всё должно закончиться. ​— Хорошо, — шепнула она. — Дай мне минуту... мне нужно подготовить маскировку. Нам нельзя появляться там со своими лицами.Когда калитка кладбища со скрипом закрылась за ними, Гарри показалось, что он оставил там часть своей души. Холод ночного воздуха пробирал до костей, но внутри у него все выжгло дотла. Образ белого мрамора и рождественских роз на снегу стоял перед глазами, заслоняя всё остальное. ​Амулет на его груди внезапно отозвался странным, тягучим теплом. Это не было предупреждение об опасности, а скорее сочувственное эхо той любви, которую он только что оплакал. В этот момент Гарри остро почувствовал: надпись на могиле «Последний же враг истребится — смерть» — это не просто слова. Это обещание. ​Гермиона все еще прижималась к нему, её плечо вздрагивало от беззвучных рыданий. Она вывела их на деревенскую площадь, где в окнах домов мерцали гирлянды. Мирный, сонный быт маглов казался Гарри чем-то бесконечно далеким и чужим. ​— Гарри, посмотри, — прошептала Гермиона, указывая вперед. ​В центре площади, там, где они раньше видели военный мемориал, что-то изменилось. По мере того как они приближались, каменный обелиск с именами павших в мировых войнах начал трансформироваться. Для маглов он оставался прежним, но для двух волшебников камень ожил, превращаясь в статуи трех человек. ​Мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец на её руках. ​Джеймс, Лили и маленький Гарри. ​Они стояли здесь, в самом сердце Годриковой Впадины, застывшие в вечном, безмятежном счастье, которого у них никогда не было. Гарри смотрел на каменное лицо своей матери, и новая волна боли, на этот раз смешанная с горькой гордостью, захлестнула его. Жители деревни — волшебники — помнили. Они не забыли. ​— Идем, — глухо сказал Гарри. Он не мог долго смотреть на это изваяние самого себя, еще не знающего шрама и потерь. — Нам нужно найти дом. И Батильду. ​Они двинулись по главной улице. На краю деревни, за живой изгородью, показались руины. Дом Поттеров. Правая часть верхнего этажа была снесена, крыша обвалилась, а стены поросли темным плющом, который даже под снегом выглядел траурно. ​Гарри подошел к калитке. Как только его рука коснулась ржавого металла, из земли поднялась деревянная табличка с золотыми буквами. Она была покрыта надписями — сотни людей оставляли здесь слова поддержки, надежды и благодарности «Мальчику, Который Выжил». ​— Они превратили это в памятник... — выдохнула Гермиона. ​В этот момент за их спинами раздался шорох. Кто-то медленно шел по заснеженной дороге, опираясь на палку. Фигура была закутана в тяжелый плащ, из-под которого виднелись лишь кончики старых ботинок.