Глава 17. Секрет Батильды

Гарри и Гермиона шли под мантией-невидимкой, их шаги по хрустящему снегу сливались в единый ритм. Праздничные огни в окнах магловских домов казались теперь не уютными, а вызывающе равнодушными. После кладбища, после руин дома Поттеров, после статуи, Годрикова Впадина ощущалась как ловушка времени, где трагедия застыла в камне, а жизнь продолжалась, не замечая её. ​Амулет на груди Гарри, скрытый под одеждой, вдруг отозвался резкой, ледяной пульсацией. Это не было тепло Джинни или сочувствие, которое он почувствовал на кладбище. Это был холодный, металлический страх, исходивший от самого места. Шрам на лбу Гарри начал гореть с удвоенной силой. ​— Гарри, ты чувствуешь? — прошептала Гермиона, сжимая его руку под мантией. Её голос дрожал. — Холод... и шрам... ​Они остановились на краю деревни. Прямо перед ними, за невысокой живой изгородью, вырисовывался силуэт заброшенного дома. Тот самый коттедж, который Пожиратели превратили в памятник. Половина верхнего этажа была снесена, крыша обвалилась, а стены заросли темным плющом, который даже под снегом выглядел траурно. Картина, которую они видели в Омуте Памяти, теперь стояла перед ними в реальности. ​— Это здесь, — выдохнул Гарри. ​В этот момент за их спинами раздался тихий, шаркающий звук. Кто-то медленно шел по заснеженной дороге, опираясь на палку. Фигура была закутана в тяжелый плащ, из-под которого виднелись лишь кончики старых ботинок. ​Гарри и Гермиона замерли, не смея пошевелиться под мантией. Женщина остановилась в нескольких шагах от них. Её лицо, изрезанное глубокими морщинами, было повернуто к ним. В мутных, подернутых пеленой глазах читалось нечто большее, чем просто старость. Это было знание. ​Она не произнесла ни слова, но медленно подняла скрюченную руку и указала прямо на то место, где стоял Гарри. А затем её палец переместился на руины дома. ​Батильда Бэгшот. И она знала, кто перед ней.Гарри стоял на колючем морозе, сжимая в руке палочку Гермионы. Она ощущалась в ладони чужой, холодной и слишком легкой, словно он держал обычную сухую ветку. Лес вокруг казался враждебным, а тишина — оглушительной. ​Амулет на его груди внезапно отозвался тупой, ноющей болью. Это не было предупреждение о враге; это была реакция на пустоту внутри самого Гарри. Лишиться палочки в такой момент было всё равно что лишиться руки или части души. Она была его связью с миром магии, его защитой, его историей. Феникс замолчал навсегда. ​— Мы живы, — прошептал он в темноту, стараясь убедить в этом самого себя. — Мы ушли от него. ​Образ Нагайны, выскользнувшей из тела Батильды, всё еще стоял перед глазами. Холодный смех Волан-де-Морта эхом отдавался в ушах. Он был так близок... Еще секунда — и Гарри разделил бы участь своих родителей на том самом кладбище. ​Гарри посмотрел на палатку. Там, в полумраке, Гермиона оплакивала его палочку так, словно та была живым существом. Он знал, что она чувствует себя виноватой, и это злило его еще больше — не на неё, а на всё их безнадежное положение. Рон ушел, палочка сломана, Хранитель Тайны в их доме — Пожиратель. ​Он вспомнил видение: молодой вор, прыгающий с подоконника Грегоровича. Теперь, когда его собственная палочка уничтожена, поиски того, за чем охотится Волан-де-Морт, стали еще важнее. Если Темный Лорд ищет способ победить «палочки-близнецы», то теперь у него нет этой преграды. Гарри стал беззащитнее, чем когда-либо.