Глава 35. Кингс-Кросс

Гарри сидел, оглушенный простотой и величием этой истины. Кингс-Кросс вокруг него сиял первозданной белизной, и каждое слово Дамблдора ложилось на душу, как недостающий фрагмент огромной мозаики. ​— Значит, он сам стал моим якорем? — прошептал Гарри. — Он не может убить меня, потому что часть моей матери, её жертва, живет в нем? ​— Именно так, Гарри, — подтвердил Дамблдор, и его глаза заблестели от гордости. — Он запер тебя в жизни. Он думал, что забирает твою силу, а на самом деле увековечил твою защиту. Пока он жив, ты не можешь окончательно покинуть этот мир... если сам того не пожелаешь. ​Гарри посмотрел на свои руки — чистые, без единой царапины. В этом странном месте, где туман принимал форму вокзала, время не имело власти. Но там, внизу, в лесу, время истекало. ​— Профессор, — Гарри серьезно взглянул на Дамблдора, — а как же Бузинная палочка? Он уверен, что убив Снегга, стал её хозяином. ​Дамблдор весело рассмеялся, и этот звук, такой знакомый и уютный, разнесся под стеклянным куполом. — Ах, Северус... Бедный Северус. Волан-де-Морт совершил классическую ошибку, Гарри. Он полагал, что палочка переходит к тому, кто убивает. Но палочка переходит к тому, кто побеждает. А Северус никогда не побеждал меня. Моя смерть была нашим общим планом. ​Гарри нахмурился, вспоминая ту ночь на Астрономической башне. — Значит, палочка должна была потерять силу со способностью владельца умереть непобежденным? ​— Таков был план, — мягко сказал Дамблдор. — Но в ту ночь на башне появился некто, кто обезоружил меня прежде, чем пришел Северус. Драко Малфой, сам того не зная, стал истинным владельцем Бузинной палочки. ​Гарри затаил дыхание. В памяти всплыла недавняя стычка в поместье Малфоев. — Но я... я обезоружил Драко. Несколько недель назад. Я вырвал палочку у него из рук. ​Дамблдор кивнул, и его улыбка стала еще шире. — Вот именно, Гарри. И палочка это почувствовала. Сейчас в руках у Волан-де-Морта величайшее оружие в мире, но оно отказывается убивать своего истинного хозяина. Оно лишь нанесло удар по той части души, что принадлежала ему самому.Слова Дамблдора эхом отозвались под стеклянным куполом, становясь всё тише, пока не превратились в едва уловимый шепот ветра. Белизна Кингс-Кросс начала подрагивать, словно отражение в воде, в которую бросили камень. Тепло и покой отступали, сменяясь резким, колючим холодом ночного леса. ​Гарри почувствовал под щекой жесткие сосновые иглы и мокрую землю. Он лежал неподвижно, затаив дыхание. Мир вокруг него взорвался звуками: торжествующими криками Пожирателей смерти, треском костра и — самым страшным — рыданиями Хагрида, которые разрывали ночную тишину. ​— Мой Лорд... мой Лорд... — голос Беллатрисы Лестрейндж дрожал от подобострастия и страха. ​Гарри приоткрыл один глаз. Волан-де-Морт стоял в нескольких футах от него, пошатываясь. Он тоже упал, когда сработало заклятие, связанное с их общей кровью. Тёмный Лорд выглядел растерянным, его красные глаза лихорадочно шарили по поляне. Он не понимал, почему чувствует такую слабость, если его враг мертв. ​— Проверь его, — приказал Волан-де-Морт. Его голос был хриплым. — Проверь, мертв ли он. ​Амулет на груди Гарри, исчезнувший в Кингс-Кросс, теперь казался лишь призрачным воспоминанием, уступив место тяжелому осознанию реальности. Сердце Гарри колотилось о ребра, как пойманная птица, но он заставил себя замереть. ​Он почувствовал, как к нему приближается кто-то легкий. Женские руки коснулись его груди, скользнули к лицу. Гарри почувствовал запах духов и чего-то еще — материнского отчаяния. Нарцисса Малфой склонилась над ним, её длинные волосы закрыли их обоих от взглядов остальных. ​— Он жив? — прошептала она так тихо, что только Гарри мог услышать. — Драко... он в замке? Он жив? ​Гарри едва заметно кивнул. Один-единственный жест, стоивший жизни им обоим. ​Нарцисса выпрямилась. Её голос прозвучал ясно и холодно, разрезая лесную мглу: — Он мертв! ​Радостный вопль сотряс деревья. Пожиратели смерти вскинули палочки, выпуская в небо снопы искр. Они победили. Или так им казалось.