Глава 36. Изъян в плане

— Хагрид! — вскрикнул Волан-де-Морт. — Подойди сюда. Ты понесешь своего маленького друга. Тебе ведь это понравится, не так ли? ​Гарри почувствовал, как земля содрогнулась от тяжелых, неверных шагов. Хагрид приближался, всхлипывая так громко, что этот звук, казалось, должен был выдать биение сердца Гарри. Огромные руки, грубые, но бесконечно бережные, подхватили его. Гарри обмяк, позволяя голове беспомощно откинуться назад. Он чувствовал, как куртка Хагрида намокает от слез лесничего. ​— Гарри... — простонал Хагрид. — Ох, Гарри... зачем же ты... ​— Идите вперед! — скомандовал Волан-де-Морт. ​Процессия двинулась. Гарри слышал торжествующий гомон Пожирателей смерти, лязг оружия великанов и свистящее дыхание дементоров, которые скользили по краям колонны, принося с собой могильный холод. Но этот холод больше не пугал его. Он знал то, чего не знал Том Реддл: Нагайна всё еще жива, но защита замка крепка, а Бузинная палочка в руках тирана — лишь кусок дерева, который не выстрелит в своего истинного господина. ​Амулет на груди Гарри, скрытый под одеждой, казался теперь не источником магии, а символом завершенного круга. ​Они вышли на опушку. Перед ними в рассветных сумерках высился замок Хогвартс — израненный, с проломами в стенах, но всё еще величественный. В окнах Большого зала горели огни. ​— ГАРРИ ПОТТЕР МЕРТВ! — выкрикнул Волан-де-Морт. Его голос, усиленный заклятием «Сонорус», раскатился над долиной, ударяясь о скалы. — ОН БЫЛ УБИТ ПРИ ПОПЫТКЕ К БЕГСТВУ! ОН ПЫТАЛСЯ СПАСТИСЬ, ПОКА ВЫ УМИРАЛИ ЗА НЕГО! ​Из замка донесся коллективный крик ужаса и отрицания. Гарри почувствовал, как Хагрид затрясся от рыданий. Они подошли к самому крыльцу. ​— Выходите! — приказал Волан-де-Морт. — Выходите и преклоните колено перед вашим новым господином! Или вы разделите участь вашего героя! ​Двери замка распахнулись. Из них хлынула толпа: профессора, Орден Феникса, ученики. Гарри слышал крик МакГонагалл — крик, полный такой муки, какой он никогда не слышал от нее прежде. Он слышал вопли Рона, Гермионы и Джинни. ​В этот момент тишина, наступившая после криков, была нарушена. Кто-то выступил вперед из рядов защитников Хогвартса. ​— И кто же это? — насмешливо спросил Волан-де-Морт. — Кто готов заявить о своей преданности первым? ​— Невилл Долгопупс, — раздался хриплый, но твердый голос. ​Пожиратели смерти разразились хохотом. Но Невилл не двигался. Он стоял один против армии тьмы, сжимая в руках старую Распределяющую шляпу, которую Волан-де-Морт только что призвал, чтобы поиздеваться над «чистокровным предателем».Гарри положил Бузинную палочку на полированную поверхность стола. Она выглядела обыкновенной — просто длинный кусок бузины, потемневший от времени. Трудно было поверить, что из-за этой вещи столетиями лилась кровь, что ради неё совершались предательства и величайшие злодеяния. ​— Кикимер? — негромко позвал Гарри. ​С негромким хлопком в центре директорского кабинета появился эльф. Он выглядел почти опрятно в чистой наволочке, а на груди у него гордо поблескивал фальшивый медальон Регулуса Блэка. Кикимер низко поклонился, едва не достав носом до пола. ​— Хозяин Гарри звал Кикимера? Кикимер сражался, как велел хозяин, он защищал замок во имя благородного дома Блэков... ​— Ты отлично справился, Кикимер, — устало улыбнулся Гарри. — Послушай, ты не мог бы принести мне в спальню Гриффиндора пару бутербродов? И... может быть, немного сливочного пива? ​— Кикимер всё исполнит, хозяин! — эльф просиял и исчез так же внезапно, как появился. ​Рон, Гермиона и Гарри направились к выходу. Портреты вдоль стен кабинета устроили им настоящую овацию. Финеас Найджелус Блэк что-то язвительно кричал о «триумфе гриффиндорской наглости», но даже в его голосе слышалось некое подобие уважения. Армандо Диппет вытирал глаза платком, а Дамблдор просто смотрел им вслед, и в его синих глазах за стеклами очков-половинок отражалось всё то, ради чего стоило пройти этот путь. ​Они спускались по винтовой лестнице. Замок всё еще был наполнен звуками: где-то вдалеке слышались голоса, звон восстанавливаемых доспехов и эхо недавней битвы. Но здесь, в коридорах, ведущих к башне Гриффиндора, царило странное, почти торжественное спокойствие. ​— Знаешь, Гарри, — сказал Рон, когда они подошли к портрету Полной Дамы, — я, пожалуй, тоже не отказался бы от бутерброда. И от сна часов на сорок восемь. ​— Пароль? — сонно спросила Полная Дама. Она была растрепана, ее платье было в пятнах вина, а на заднем плане ее подруга Виолетта что-то бурно обсуждала с рыцарем на коне. ​— Мы... мы не знаем пароля, — призналась Гермиона, виновато взглянув на друзей. ​Полная Дама внимательно посмотрела на Гарри — на его порванную куртку, на грязь и копоть на лице, на спокойные зеленые глаза. Она величественно склонила голову и, не сказав ни слова, повернулась, открывая проход. ​Гостиная Гриффиндора встретила их теплом догорающего камина. Здесь было пусто и тихо. Гарри остановился у окна, глядя, как первые лучи настоящего, мирного солнца окрашивают верхушки деревьев Запретного леса в золотистый цвет. ​Амулет на его груди больше не существовал, магия Даров была отринута, а шрам не болел. Впервые за семнадцать лет Гарри Поттер был просто Гарри.