Глава: 19

Бруклин, Нью-Йорк 24 декабря 1942 года Компания прибыла на рождественский бал в соборе Святого Бернарда рано, но зал уже был переполнен. Как и обещали, потолок украсили веточками омелы и сверкающей мишурой, ловившей теплое сияние гирлянд. На каждом столе красовались блюда с имбирными человечками и бокалы с дымящимся глинтвейном. Из угловых динамиков доносились рождественские гимны, перемежающиеся привычными хитами в стиле свинг, что создавало странную, но родную смесь праздничного уюта и ритмов джиттербага. Несмотря на разыгравшийся аппетит, друзья последовали за Баки, который мастерски лавировал в толпе, направляясь в дальний конец зала. Там, небрежно прислонившись к стене, стояли Конни Капоне и её неразлучная школьная подруга Бонни Олден, обе с бокалами вина в руках и безупречной выправкой. Конни и Бонни были не разлей вода еще с начальной школы. Изабель немного удивилась, что Бонни не поехала с ними на Кони-Айленд тогда, много месяцев назад. Тот день теперь казался событием из какой-то другой, прошлой жизни. Конни всё еще поддерживала их давний флирт с Баки, их отношения напоминали вихрь из танцев, лукавых улыбок и поздних прогулок до дома. Это никогда не было чем-то серьезным или исключительным, и, похоже, обоих такой расклад вполне устраивал. Захоти Баки, он мог бы заполучить любую девушку в Бруклине. Но он не хотел. Он переключался между парой-тройкой знакомых имен, и Изабель делала вид, что ей всё равно, хотя на самом деле это задевало её сильнее, чем она готова была признать. Она знала, что Стива это тоже раздражало, особенно когда всё, чего он хотел, это найти ту единственную, которую мог бы назвать своей. Втайне Изабель надеялась, что однажды Баки встретит кого-то, кто заставит его остепениться. Баки одарил Конни своей самой обаятельной ухмылкой и поцеловал в щеку, отчего та густо покраснела, а Бонни закатила глаза. Изабель приняла теплые объятия Конни, и её представили Бонни, которая ответила вежливой, хоть и сдержанной улыбкой. Они обменялись любезностями, втиснув в несколько неловких минут все накопившиеся новости. Баки отступил назад к Стиву, держась чуть в стороне от девичьей стайки. Стив наблюдал за этой сценой, нахмурившись, а затем подался вперед. — Так, эм… это что, тройное свидание или вроде того? — Спросил он с явным дискомфортом, косясь на Изабель. — Вообще-то не планировалось, — признался Баки, почесывая затылок. — Сначала собирались идти втроем. Конни напросилась с нами, а я мог бы и сам догадаться, что Бонни от неё не отстанет. Так что… похоже, она твоя, приятель. Изабель сегодня с Дэнни, сказала, он скоро будет. О, легок на помине. Баки кивнул в сторону высокой фигуры, приближающейся к ним через танцпол. Дэниел Уильямс держался так, будто вся эта зала принадлежала ему одному. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами и миндалевидными зелеными глазами, светившимися самоуверенностью. От него веяло старыми деньгами, это сквозило в походке, в том, как люди инстинктивно расступались перед ним. Баки помнил, как видел его еще в школе. Тогда волосы у него были длиннее, но теперь он обрил их почти под корень, готовясь к отправке на фронт. Изабель обмолвилась, что со дня на день это случится. Собственно, это было всё, что она упоминала, будто старательно притворялась, что этого и вовсе не произойдет. Баки старался не идти на поводу у первого впечатления, но слухи не играли Дэнни на руку. Поговаривали, что он не любит выпить, живет на широкую ногу за чужой счет, да и сама Изабель последние месяцы то и дело высказывала сомнения. Всё это не внушало доверия. Рядом со Стивом чувствовалось неловкое напряжение. Баки почти физически ощущал, как его лучший друг пускается в невольные сравнения — рост, стать, уверенность. Стив никогда не был к себе милосерден. И пусть он не был сложен как солдат, у него было то, чего не доставало Дэнни. Честность. И всё же Баки уже жалел о затее. Нужно было настоять, чтобы этим вечером они были только втроем. Но как он мог запретить сестре привести своего кавалера, тем более что этот вечер и задумывался как долгожданное знакомство? Дэнни пересек зал и поприветствовал Изабель внезапным, нарочитым поцелуем. Его рука по-хозяйски легла ей на талию, и он негромко пробормотал приветствие. В этом было больше нежности, чем она привыкла от него получать, и Изабель почувствовала странную пустоту, даже отвечая на его объятие. Было в этом что-то показное. Слегка покраснев, Изабель отстранилась. — Эм, Дэнни, я хочу тебя кое с кем познакомить, — она указала на Баки и Стива. — Это мой брат, Джеймс. А это Стив. Ребята, это Дэнни. Стив первым протянул руку. — Рад знакомству. Дэнни ответил на рукопожатие с легкой ухмылкой. — Взаимно, Стив. Изабель много о тебе рассказывала. О вас обоих, — он повернулся к Баки. — Джеймс. Баки задержал взгляд на протянутой руке Дэнни на мгновение дольше, чем того требовали приличия, а затем сжал её в крепком, подчеркнутом захвате. Армейская подготовка прибавила ему сил, и он приложил чуть больше давления, чем предписывал этикет. — Зови меня Баки. — О, так я и думал. Это Изабель тебя так прозвала? — Дэнни вскинул бровь. — Немного странно. Что-то из детства? — Да, — бросил Баки с натянутой улыбкой. — Привязалось. Он еще не знал, что и думать об этом парне. Ему не хотелось делать поспешных выводов, ни ради Изабель, ни ради себя самого. Если этому человеку суждено стать частью их жизни, Баки должен был хотя бы попытаться сохранить видимость дружелюбия. Дэнни перевел взгляд с одного на другого. — Так что, у нас тут тройное свидание? — Похоже на то, — отозвалась Изабель, пожав плечами. Этот вопрос заставил Стива и Баки вернуться к их давешнему разговору. — Так, значит, Бонни… — пробормотал Стив. — И что именно ты ей обо мне наплел? — Только самое хорошее, — ухмыльнулся Баки. Не успел Стив разволноваться еще сильнее, как вмешалась Конни. — Стив твой кавалер, — шепнула она Бонни с лукавой улыбкой, подталкивая подругу к нему и одновременно увлекая Баки за руку в сторону бара. Баки показалось, что в выражении лица Изабель, провожавшей его взглядом, что-то промелькнуло. Вспышка обиды? Но всё исчезло прежде, чем он успел удостовериться. Стив же, напротив, выглядел так, будто его сейчас стошнит. Он выпрямился и попытался улыбнуться приближающейся Бонни. Но та замерла в паре шагов, и её зеленые глаза просканировали его с головы до пят. В их глубине блеснуло что-то холодное. Лицо её исказилось, не то брезгливость, не то пренебрежение, и, не проронив ни слова, она развернулась и ушла. Лицо Стива вспыхнуло пунцовым. Он глубоко засунул руки в карманы пальто, словно пытаясь сжаться, исчезнуть. Изабель, всё еще прижатая рукой Дэнни к его боку, видела всё. Под кожей вскипала ярость от столь грубой выходки Бонни. И всё же, как ни стыдно было это признавать, она почувствовала облегчение. Мысль о Стиве с кем-то другим тревожила её так, что ей не хотелось в этом разбираться. Бонни решительным шагом направилась к Конни и Баки, бросив какую-то резкую фразу. От её слов Конни так и застыла с поникшим лицом, а сама Бонни двинулась к стайке молодых холостяков, сгрудившихся в углу с сигаретами. При её приближении те вытянулись, как преданные щенки. Один даже пихнул остальных локтем, стараясь оказаться впереди. — Ну надо же, какая приятная особа, — пробормотала Изабель с нескрываемым сарказмом. — Да её трудно винить, — едва слышно буркнул Стив. Изабель услышала это, но сделала вид, что не расслышала его. Стив перебрался в противоположный от Бонни угол и сел за столик на двоих, подавшись вперед и подперев подбородок рукой. Баки оказался рядом в мгновение ока, его зоркий взгляд еще через весь зал уловил перемену в настроении друга, особенно после того, как Бонни столь демонстративно удалилась. Стив отмахнулся от обеспокоенного приятеля, велев ему идти развлекаться, и принялся наблюдать, как Баки кружит Конни по танцполу. Изабель хотела было подойти к нему, но рука Дэнни на её плече удержала её на месте. — Оставь его, дорогая, он просто киснет из-за того, что получил отворот поворот, — протянул Дэнни, беря Изабель за руку и увлекая в гущу танцующих. — Но… — С ним всё будет в порядке, — заверил её Дэнни. — Давай потанцуем. Прежде чем вихрь танца подхватил её, Изабель бросила на Стива последний взгляд. Её нерешительность отозвалась в его груди тяжелым осадком. И всё же он смотрел, как Дэнни кружит её. Платье девушки порхало, словно пойманное пламя. Она идеально попадала в такт, двигаясь легко и изящно, а её каблучки отстукивали дробь по дереву с каждым ударом ритма. Она была ослепительна, полная красок, движения и жизни, и Дэнни это прекрасно понимал. Он смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной. Но Изабель не смотрела на Дэнни. По крайней мере, не по-настоящему. Стив замечал, как после каждого па и поворота её взгляд неизменно возвращался к нему, ищущий, проверяющий. Лицо её сияло, но мысли явно были где-то далеко. Улыбка играла на губах, но оставалась какой-то отрешенной. Стива захлестнул прилив защитного чувства. Она не должна беспокоиться о нем. Только не сегодня. Поэтому, когда их глаза снова встретились, он заставил себя улыбнуться. Даже слегка махнул рукой, безмолвное послание: «Я в порядке. Наслаждайся вечером». Даже если это была не совсем правда. Он убеждал себя, что привык к этому. К отказам. К тому, что его обходят вниманием. К роли друга, доверенного лица, плеча, в которое можно поплакаться, но никогда не того, кого выбирают первым. И вовсе не Бонни сейчас вонзала нож в его сердце. Совсем не она. Это была Изабель. Танцующая с кем-то другим. Смеющаяся над чужими шутками. Любящая другого. La Douleur Exquise — изысканная боль. Он помнил, как прочел это однажды в книге, которую ему одолжил Баки. Утонченное мучение от любви к тому, кто тебе не принадлежит. У французов всегда получалось облекать разбитое сердце в поэтичные формы. Стиву же казалось, что это звучит слишком уж прямолинейно и бьет в самую цель. Когда музыкальный сет закончился, Изабель высвободилась из объятий Дэнни. Тот направился к бару и, хлопнув Баки по спине, занял соседний табурет. Щеки Баки раскраснелись от танцев, волосы слегка растрепались, но улыбка так и не коснулась его глаз. Изабель не последовала за Дэнни. Вместо этого она скользнула сквозь толпу к столику Стива и присела рядом без лишних расспросов. Она не стала спрашивать, в порядке ли он, и Стив был ей за это благодарен, у него всё равно не нашлось бы слов, чтобы признаться. Сейчас ему куда больнее, чем было от любого отказа. Изабель обмахивает ладонью лицо раскрасневшее от танцев. Она посмотрела на Стива, с надеждой улыбаясь другу. — Хочешь потанцевать, Стиви? — Спросила она. — Нет, спасибо. Я толком и не умею, — пробормотал Стив, глядя в свой опустевший стакан из-под виски. — Ты всегда так говоришь, но я же пыталась тебе помочь, да и Баки, я знаю, не раз пробовал тебя учить. Помню, как-то застукала вас в гостиной. Ну и зрелище это было. Топчетесь в обнимку, покачиваясь из стороны в сторону под Бенни Гудмена, — рассмеялась Изабель. Она явно пыталась разрядить обстановку, и это сработало. Стив невольно усмехнулся, представив, как нелепо они с Баки смотрелись со стороны. Баки тогда больше времени потратил на ворчание из-за отдавленных ног, чем на сами объяснения. — Можешь потанцевать со мной, если хочешь, — снова предложила Изабель. — Будем двигаться медленно. Я всё покажу. — Всё в порядке, — ответил Стив, чувствуя укол вины, когда лицо Изабель разочарованно поникло. — Может, в другой раз, — добавил он. Она кивнула, кажется, удовлетворенная этим обещанием. Они посидели в тишине, наблюдая, как пары снова заполняют танцпол перед следующим сетом. Они перебрасывались короткими фразами, обсуждая чье-то платье или чужие па, и следили за тем, как какой-то юноша, неловко и мило запинаясь, пытается пригласить девушку на танец. Вскоре перед ними снова возник Дэнни со своей неизменной развязной походкой и кривоватой ухмылкой во всё лицо, будто у него и забот в жизни не было. Он протянул руку Изабель, но первым делом метнул взгляд на Стива, острый, оценивающий, всего на миг. Если бы Стив не знал Дэнни, он бы подумал, что тот проверяет, не станет ли Стив возражать. — Идем, дорогая, — обратился Дэнни к Изабель голосом гладким, как свежий блеск на его ботинках. — Сейчас будет медляк, думаю, мы заслужили передышку. Изабель взглянула на Стива и, впервые за вечер, не сразу приняла руку Дэнни. Она замешкалась ровно настолько, чтобы Стив это заметил. Настолько, чтобы он задался вопросом, возможно, он не единственный здесь лелеет нечто невысказанное? Сердце Стива пропустило удар. — Не сиди здесь только из-за меня. Иди, — мягко сказал Стив, слегка подтолкнув её локтем. — Пока Баки не влез и не перехватил тебя сам. Изабель улыбнулась в ответ, нежно и благодарно, и наконец поднялась с места. — Я скоро вернусь, — пообещала она, прежде чем вложить свои пальцы в ладонь Дэнни и позволить ему снова увести себя. Стив провожал их взглядом. Её рука изящно покоилась на плече Дэнни, а его рука привычно обнимала её за талию. Они покачивались в такт музыке, чему-то медленному и томному, под приглушенные всхлипы саксофона на фоне. Изабель склонилась к Дэнни, почти касаясь его лба своим, и Стив почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. Он допил остатки виски. Позади скрипнул стул. Баки опустился на свободное место напротив, держа в руке свой стакан. Он не стал ничего говорить сразу, лишь прищурившись наблюдал за танцполом, переводя взгляд с Дэнни и Изабель на Стива. — Знаешь, — начал Баки, описывая круги по ободку бокала, — если ты действительно хочешь научиться танцевать, я мог бы попробовать показать тебе всё как следует. Без той ерунды в духе «виляй влево и надейся на чудо», которую мы устроили в прошлый раз. Стив фыркнул. — Кажется, мы оба помним, что ты чуть не лишился пальца на ноге. — У меня их десять. Одним могу и пожертвовать, — ухмыльнулся Баки. Они снова замолчали, но теперь эта тишина казалась легче, в ней было меньше боли и больше дружеского тепла. — Тебе никогда не казалось, — пробормотал Стив, — что некоторым из нас просто не суждено получить ту самую девчонку? Баки повернулся к нему. В тусклом свете выражение его лица было трудно разобрать. — Возможно. А возможно, ты просто ждешь, когда правильная девчонка поймет, что ей суждено выбрать именно тебя. Стив искоса взглянул на него. — Звучишь как чертов романтик. Баки ухмыльнулся. — Только не вздумай об этом трепаться. Они чокнулись стаканами и какое-то время просто сидели, две старые души в переполненном зале, пока лилась музыка и продолжал вращаться мир.

***

— Что это за танец? — Спросила Изабель, взглянув на Дэнни с улыбкой, которая так и не коснулась её глаз. Музыка лилась негромко, томный, вкрадчивый мотив с мягким ритмом. Достаточно тихий, чтобы раствориться в гомоне голосов, но мерный, заставляющий двигаться в такт. Дэнни пожал плечами. — Давай просто покачаемся. Она кивнула, и он слегка крутанул её, прежде чем притянуть к себе. Они соприкоснулись, грудь к груди, дыхание к дыханию, и закружились в медленном, неровном вальсе. Танец не был идеальным, но в нем сквозила близость, от которой пульс Изабель участился. Они плыли ленивыми кругами, и на мгновение остальной мир перестал для них существовать. Завершая очередной поворот, Изабель глянула через плечо Дэнни, надеясь поймать взгляд Стива, может, даже обменяться с ним мимолетной улыбкой через весь зал. Но его место пустовало. Она нахмурилась. Её взгляд заскользил по залу, а в груди шевельнулось недоброе предчувствие. И тут она увидела. Входные двери приоткрыты ровно настолько, чтобы можно было заметить знакомый силуэт, ускользающий в ночь. Светлые волосы, понурые плечи. Стив. Ушел. Ни жеста на прощание, ни единого слова. Просто… исчез. Вина захлестнула её, точно внезапный порыв ледяного ветра. Она снова оставила его. Одного за столом. После того как его так грубо отвергла Бонни. И теперь он ушел в темноту, не проронив ни слова. Она и не заметила, что всё еще смотрит ему вслед, пока Дэнни не заговорил. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — произнес он вполголоса. Она моргнула и перевела взгляд на него. Серо-голубые глаза встретились с зелеными. Сначала Дэнни улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица, а губы сжались в прямую, серьезную линию. — В чем дело? — Спросила Изабель тихо и неуверенно. — Пришел приказ, — произнес он. — Я отбываю через два дня. Музыка словно отошла на задний план. Изабель слегка споткнулась, её ноги вмиг позабыли ритм. Их танец неловко оборвался. — О… — только и выдохнула она. Конечно, она знала, что этот день настанет. Дэнни закончил учебку почти год назад, задолго до их знакомства. Это всегда было лишь вопросом времени. Но знание о неизбежном не делает удар легче, когда он наконец обрушивается на тебя. Мысли её метнулись к брату. Он мог получить повестку в любую минуту. И Стив. Стив уже пытался. И потерпел неудачу. Каждый дорогой ей мужчина шел по канату над пропастью войны. Каждый был словно фитиль, замерший в ожидании искры. Она приоткрыла рот. Что сказать? Поздравить? Сочувствовать? Дэнни не дал ей вставить ни слова. — Я знаю, что не всегда относился к тебе так, как ты того заслуживаешь, — заговорил он, и голос его пробирал до костей своей внезапной честностью. — Я ставил парней выше тебя. Я… свысока смотрел на твою жизнь. Подводил тебя. И мне очень жаль. Изабель во все глаза смотрела на него, чувствуя, как сердце подступает к самому горлу. — Ты красавица, — продолжал он. — И с тобой легко. Ты как солнечный свет, Иззи. И теперь, когда я понимаю, что могу уйти туда, откуда не возвращаются… я хочу всё исправить, пока не поздно. Хочу загладить вину. Я обеспечу тебе достойную жизнь, обещаю, — он придвинулся ближе, и его дыхание коснулось её уха. — Поэтому я должен тебя кое о чем спросить. Он произнес это шепотом. Её глаза расширились. Губы разомкнулись, сначала в изумлении, затем в немом протесте. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, пытаясь понять, серьезно ли он. Он не шутил. Выражение её лица менялось стремительно. Шок, неверие, смятение и нечто, подозрительно похожее на панику. Всё это захлестнуло её в долю секунды. Она снова попыталась что-то сказать, но слова путались, застревая в нерешительности, вине и чем-то еще, куда более глубоком. — Прости, Дэниел, — выговорила она наконец, отступая на шаг и высвобождаясь из его объятий. — Но нет. Я не могу. Я… я… мне… Она качала головой, и её опущенные руки заметно дрожали. — Прости, — повторила она почти шепотом. — Я просто… не могу. Затем она развернулась и пошла прочь. Быстро. К тому времени как Дэнни попытался потянуться к ней, она уже была недосягаема, она пробиралась сквозь толпу так, будто отчаянно нуждалась в глотке воздуха, будто задохнулась бы, останься она в этом зале еще хоть на секунду. Он стоял как громом пораженный. Руки замерли на полпути в немом неверии, ладони были раскрыты, словно он всё еще не мог осознать саму суть её отказа. Он смотрел ей вслед, пока её не поглотил пестрый вихрь танцоров, платьев и смеха. Она не обернулась. И Дэнни остался стоять посреди танцпола, в полном одиночестве.

***

Стив сидел в тишине уже больше получаса. Единственным звуком в комнате был едва слышный шелест бумаги под грифелем карандаша, порхающего по страницам скетчбука. Он полностью погрузился в процесс, в образ, оживающий перед ним: безликая пара в танце, их силуэты размыты и лишены четких контуров. И всё же в самой глубине души он знал, что эта женщина — Изабель. Мужчина же совсем не походил на Дэнни. Нет, в своем наброске Стив воображал себя. Одного роста с Изабель, светлый вихор волос ловит мягкое сияние огней танцевального зала, руки обнимают её, ведя в медленном, размеренном ритме вальса, который мог бы… который должен был состояться. Его рука замерла, когда он принялся прорисовывать её лицо в пустоте там, где полагалось быть его собственному. Теперь уже поздно. Он ушел, поддавшись порыву. Ревность это глупое, горькое чувство, решила всё за него. Он не нашел в себе сил остаться и пригласить её на танец, пока она была в объятиях Дэнни, смеясь, когда тот кружил её, словно величайшее сокровище в этом зале. Теперь он корил себя за это, за то, что пошел на поводу у гордыни и зависти. Ему следовало остаться. Следовало потанцевать с ней. Но на что он, в сущности, надеялся? На чудо? Входная дверь открылась с мягким щелчком, и Стив испуганно вскинул голову. Он не ждал никого так рано, ведь ночь была еще в самом разгаре. Он еще не переехал окончательно, но спал здесь на диване чаще, чем у себя, и сегодняшний вечер не стал исключением. После затянувшихся танцев его ждало раннее утро в квартире Барнсов. Изабель переступила порог, и вся её фигура поникла под тяжестью чего-то невидимого. Волосы слегка растрепались, платье уже не сидело так безупречно, как прежде. Она выглядела расстроенной, почти хрупкой, и этот вид больно отозвался где-то в глубине его груди. Сначала она словно не замечала его, тихо направляясь к своей комнате. Но затем она замерла, поймав его взгляд, и решительно направилась к соседнему дивану. Она рухнула на него ничком, спрятав лицо в ладонях, и лишь спустя мгновение посмотрела на него из-под рук. — Почему ты ушел? — Её голос прозвучал нежно, а слова были осторожными, будто она заранее готовилась к ответу, который не хотела бы слышать. Сердце Стива екнуло. Он вмиг почувствовал себя маленьким и беззащитным, точно его поймали на лжи. Он понимал, что вопрос касался не просто его ухода с танцпола, в нем крылось нечто большее. Он пожал плечами, стараясь казаться невозмутимым, хотя сердце колотилось слишком часто. Он принялся перелистывать страницы блокнота, избегая её взгляда. — Не знаю, — пробормотал он. — Просто… нужно было выбраться оттуда. Изабель вздохнула, так тяжело, что Стив почувствовал, как этот вздох отозвался у него в груди. Она не стала на него давить. Вместо этого она уткнулась лицом в согнутые локти и на мгновение затихла. Стив поймал себя на том, что разглядывает изгиб её спины, то, как плечи мерно поднимаются и опускаются в такт дыханию. Он видел, что она устала, и это была не просто усталость, а какое-то глубокое истощение, истинную суть которого он даже не мог постичь. А затем, словно тишина стала для неё невыносимой, она ответила на его невысказанный вопрос. — Не думаю, что Баки вернется сегодня домой, — тихо проговорила она. — Ну, или придет совсем поздно. Они с Конни… очень сблизились на танцполе. У Стива неприятно засосало под ложечкой. Он и сам не понимал, ревнует ли он к Баки, злится на Конни или просто раздосадован на самого себя за эти чувства. Он сглотнул, всё еще вцепившись пальцами в скетчбук. Но когда он посмотрел на Изабель, игнорировать надлом в её голосе и то, как она отгораживается от мира, уходя в себя, стало невозможно. — Что-то случилось? — Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел себя остановить. Любопытство было искренним, а тревога — мгновенной. Вся давешняя горечь отступила на задний план, уступив место чему-то более мягкому. Он чувствовал, что ей кто-то нужен, и, возможно, этим кем-то должен стать именно он. Изабель шумно и устало выдохнула и выпрямилась на диване. Она запустила руку в волосы, и темные кудри пружинили под её пальцами. — Дэнни получил приказ, — сказала она негромко, будто эти слова слишком долго давили на неё изнутри. — Он отбывает в понедельник утром. Стив ответил не сразу, новость осела в желудке тяжелым свинцом. Он знал, что это произойдет. Все знали. Но услышать это, услышать именно от Изабель, было совсем иным делом. Он заставил себя дышать, подавляя вновь закипающую ревность. Это было трудно. Чертовски трудно. — Оу, — вырвалось у него, голос стал густым от чувств, которым он не мог подобрать названия. Он попытался сглотнуть ком в горле, но слова сами собой продолжали литься. — Мне жаль. Изабель отмахнулась, почти небрежно. — Не извиняйся. Всё в порядке. Мы оба знали, что рано или поздно этот день настанет. Стив выжидающе смотрел на неё. Было что-то еще. Он кожей чувствовал это, в воздухе висело нечто тяжелое, о чем она пока молчала. Он ждал, когда она заговорит, когда даст волю словам. Наконец она решилась, и голос её прозвучал тихо, почти надломленно. — Мы еще… кажется, мы расстались, — прошептала она, опустив глаза, будто сами эти слова были непосильной ношей. — Что? Почему? — Спрашивает Стив. Изабель надолго умолкает, задумчиво разглядывая свои руки, сложенные на коленях. — Он сказал, что не может обещать хранить верность там, за океаном. Из-за всех тех женщин. И добавил, что не ждет преданности и от меня. Так что… он решил, что будет лучше, если мы всё прекратим. У Стива перехватывает дыхание. На мгновение мир кренится, и ему кажется, будто его ударили чем-то, к чему он не был готов. Он не знает, что сказать, не знает, найдется ли хоть слово, которое не сделает этот момент еще тяжелее. Он борется с приливом чувств, грозящим захлестнуть его с головой. Облегчение. Вина. Надежда. Гнев. Всё это бурлит в нем горьким коктейлем. — Мне жаль, — повторяет он снова, и голос его тяжелеет от собственного бессилия. Он понимает, как пусто звучат сейчас эти соболезнования, но это всё, что у него есть. Изабель, кажется, это не задевает. Она качает головой, и слабая улыбка, слишком печальная, чтобы быть искренней, трогает уголки её губ. — Нет. Всё в порядке. Я просто… подумала, ты должен знать. Она медленно поднимается, и в каждом её движении сквозит непомерная усталость. Стив на миг пугается, что она сейчас уйдет совсем. Но вместо этого она делает шаг к нему, нерешительно, словно сражаясь с какой-то невидимой внутренней силой. И прежде чем он успевает что-то предпринять, она наклоняется и легонько целует его в щеку. Её губы кажутся прохладными на его горячей коже, контраст резкий и неожиданный. Она отстраняется так же быстро, роняет тихое «Спокойной ночи» и ускользает в свою спальню, шаги её звучат легко и поспешно. Стив остается на месте, по-прежнему сжимая в руках скетчбук, а тишина окутывает его, точно слишком плотное одеяло, сквозь которое трудно дышать. Он не шевелится. Не знает, что сказать. Не знает, что делать с осколками этой ночи, рассыпанными вокруг, словно битое стекло. Дверь в комнату Изабель защелкивается, и Стив наконец выдыхает. Он закрывает глаза, но облегчения нет. Пока нет. Оно не придет, пока что-то не изменится, вот только он не уверен, что именно. Но в глубине души он знает, исправлять что-либо уже слишком поздно.