Глава: 22

Бруклин, Нью-Йорк 14 июня 1943 года После тяжелого разговора с матерью Изабель замкнулась. Не полностью, не напоказ, лишь настолько, чтобы Стив почувствовал перемену, не понимая её причин. Она не хлопала дверями и не игнорировала его открыто. Вместо этого она начала исчезать, тихо и незаметно. Теперь она появлялась только к ужину. Скупые улыбки, обрывистые фразы и взгляд, который никогда не встречался с его взглядом. Как только с посудой было покончено, она ускользала в свою комнату и не выходила до самого утра. Дело было не в том, что она не хотела его видеть. Просто видеть его, слышать теплоту в его смехе, ловить мимолетный блеск в его глазах, было больно так, что не объяснить словами. В непринужденности Стива, в его медленном, безмолвном исцелении от скорби было нечто такое, отчего она чувствовала, будто разваливается на части в полном одиночестве. Она всё еще была раздавлена тяжестью слов Уинифред и собственной мучительной неуверенностью, а Стив просто продолжал жить, словно его сердце не было разбито так же, как её. Конечно, она разговаривала с ним. Иначе она не могла. Между ними всё еще проскакивали подначки и понятные только им двоим шутки, та повседневная нежность, которой делишься лишь с тем, кто был в твоей жизни всегда. Но когда он мимоходом касался её руки или произносил её имя с той мягкой интонацией, которую она знала слишком хорошо, ей казалось, будто он запускает руку ей в грудь и сжимает её израненное, всё еще бьющееся сердце. Стив, со своей стороны, не настаивал. Он заметил её отчужденность, но списал всё на привычные тяготы. Эмоциональное истощение после смен в госпитале, затянувшийся разрыв с Дэнни, маячивший тенью отъезд Баки на фронт. Он решил, что она просто оберегает свой покой, и уважал это. Поэтому он дал ей личное пространство. Большинство вечеров они с Баки проводили за кухонным столом, затяжно играя в шахматы. Тишина между ними была столь же уютной, сколь и осторожной. Они не произносили этого вслух, но оба ждали, когда Изабель вернется к ним, когда придет её время. Однако у беспокойства Стива был иной выход. Как-то ранним утром, во время поездки на велосипеде с сумкой почтальона через плечо, он заметил заголовок. Армия смягчает ограничения при наборе. У него перехватило дыхание. Логика пыталась удержать его, предостережения Баки, тихая тревога Изабель, неоспоримый факт предыдущих отказов, но амбиции заглушили всё. Не успев опомниться, Стив снова оказался в холодном, стерильном зале ожидания очередного призывного пункта. Он сидел тихо, с бумагами в руках, полуобнаженный под резким светом ламп. На фоне широкоплечего, пышущего здоровьем соседа Стив казался скелетом. Бледным. Крошечным. Он и сам это чувствовал, но заставлял себя расправить плечи. — Боже, — пробормотал мужчина рядом, просматривая газету. — Там убивают много парней. Раздался голос, — Роджерс! Стив складывает газету и встает, оставив её на стуле за спиной. — Заставляет дважды подумать, прежде чем записываться, а? — Спрашивает мужчина с нервным смешком в голосе. — Нет, — твердо отвечает Стив и идет вперед с тенью улыбки на губах. Вербовщик осматривает его наметанным глазом. — Роджерс? — Уточняет он. Стив кивает. — От чего умер ваш отец? — Иприт, — чеканит Стив. — Он служил в сто седьмом пехотном. Я надеялся, меня назначат… — Мать? — Обрывает его мужчина. У Стива перехватывает дыхание. Вечная боль в груди вспыхивает с новой силой. — Она была медсестрой в туберкулезном отделении. Заразилась. Не смогла выкарабкаться. Вербовщик даже не моргает. Он заносит штамп «4F», его пальцы вздрагивают. Голос Стива становится отчаянным, — просто дайте мне шанс! Мужчина медлит, затем качает головой. — Вы не подходите по одной только астме. — Должен же быть какой-то способ… — Я и так кое-что делаю, — перебивает его мужчина резким, сухим тоном. — Я спасаю вам жизнь, — он с силой впечатывает штамп в бланк и протягивает его Стиву. Стив не спорит. Он просто забирает бумагу дрожащими пальцами, его щеки горят от стыда. Он бросается одеваться. Рубашка, галстук, пиджак, он едва осознает свои движения. Он просто хочет уйти. Двери призывного пункта с грохотом захлопываются за его спиной, и он срывается с места, бежит по улице, а горечь отказа облепляет его, словно вторая кожа. Образ матери всё еще стоит перед глазами. Её нежный смех, тепло её ладони на его лихорадочном лбу. Он хотел почтить её память. Вместо этого ему снова сказали, что он — пустое место. Он оказывается у кинотеатра, где обещал встретиться с Баки. Ровно в одиннадцать. Не увидев друга, он на всякий случай покупает билет, надеясь, что тот уже внутри. В фойе тепло, пахнет попкорном и мастикой для пола. Стив действует машинально, занимая место где-то в задних рядах. Сердце всё еще колотится, хотя горечь отказа сменилась привычной, пустой ноющей болью. Экран оживает, вспыхивая светом. — Война продолжает терзать Европу, — гремит голос диктора. — Но помощь уже близко. Каждый здоровый молодой человек встает в строй, чтобы служить своей стране. Стив молча смотрит, как маленький Тимми везет по экрану красную тележку, полную металлолома. На губах Стива играет грустная улыбка. — Война продолжает терзать Европу, но помощь уже близко. Каждый здоровый молодой человек встает в строй, чтобы служить своей стране, — вещает военная реклама, и большинство зрителей в зале сидят молча, отдавая дань уважения общему делу. — Даже маленький Тимми вносит свой вклад, собирая металлолом. Отличная работа, Тимми! — Да кому это интересно! — Вопит чей-то голос. — Включайте уже кино! Стив щетинится. — Эй, — шипит он, — нельзя ли проявить хоть немного уважения? — Тем временем за океаном наши отважные парни показывают державам Оси, что цена свободы никогда не бывает слишком высокой… Мужчина отмахивается, но спустя мгновение снова выкрикивает нечто подобное. — Просто замолчи, — рявкает Стив, на этот раз громче, и мужчина оборачивается, его лицо искажено яростью. Стив мгновенно жалеет о своих словах. — Вместе с союзными войсками мы встретим любую угрозу, каков бы ни был её масштаб! Прежде чем он успевает увернуться или сдвинуться с места, мужчина хватает его за воротник и тащит из кресла, по проходу, через фойе. Девушка-билетерша наблюдает за этим с бледным лицом, не в силах помочь. Стив не сопротивляется, пока что. Но он всё время косится на входные двери, молясь, чтобы Баки вошел, увидел это и уложил хама одним ударом. Но Баки нигде не было видно. Мужчина вытаскивает Стива из кинозала за воротник, мимо встревоженной кассирши, и вышвыривает через тяжелые задние двери, которые с грохотом захлопываются за их спинами. Они остаются одни в переулке, зажатые в тиски кирпичных стен и теней. Гул города здесь тонет в узком пространстве. Пахнет мокрым мусором и мазутом, а воздух пропитан жаром, идущим от вентиляционных отдушек кинопроекторной. Стив едва успевает сгруппироваться, как прилетает первый удар — прямо в челюсть, разбивая губу. Он тяжело рушится на землю, чувствуя вкус крови и дорожной пыли, но тут же вскакивает, вскинув кулаки в той упрямой стойке, где отваги куда больше, чем мастерства. Следующий удар настигает его быстро, заставляя проехаться по мостовой прямо в лужу, ребра отзываются вспышкой боли. Стиснув зубы, он хватает крышку от помятого мусорного бака и выставляет её перед собой как щит, не сводя глаз с обидчика. — Ты просто не знаешь, когда нужно сдаться, а, парень? — Скалится тот, смеясь, будто всё это лишь игра. — Я могу заниматься этим хоть весь день, — цедит Стив сквозь окровавленные зубы, заставляя свое избитое тело двигаться вперед. Мужчина отшвыривает крышку, словно пушинку, и очередной удар отправляет Стива прямиком в мусорные баки. Металл оглушительно лязгает. На этот раз Стив остается лежать, задыхаясь, голова идет кругом, пока верзила нависает над ним, замахиваясь для последнего, решающего удара. — Эй! — Раздается сзади резкий окрик. Мужчина не успевает даже обернуться, его дергают назад за воротник, он спотыкается, когда Баки с силой толкает его к выходу из переулка. — Выбери кого-нибудь своего размера. Громила бросается в атаку, размахивая кулаками. Баки уклоняется, плавно и быстро, перехватывает запястье противника и, используя его же инерцию, разворачивает того вокруг оси. Точный пинок под зад заставляет задиру кубарем вылететь на тротуар. Баки выжидает секунду, чтобы убедиться, что тот не вернется, и оборачивается. Стив всё еще на земле, вытирает кровь с лица рукавом своей слишком тонкой куртки. — Иногда мне кажется, что тебе нравится, когда тебя колотят, — бормочет Баки, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. Заметив на земле смятый бланк из призывного пункта, он подбирает его. Стив морщится. — Я почти его дожал, — произносит Стив, пытаясь отряхнуть грязь. — Как ты меня нашел? — А разве я когда-то не находил? — Отозвался Баки, поглядывая на проступающие на щеке Стива кровоподтеки. — Кассирша сказала, тебя уволокли в подворотню. Думал, найду здесь труп. — Я в порядке. — Который это уже по счету? — Баки перевернул бланк. — Парамус? Серьезно? Джерси? Ты же знаешь, что врать в этих бумагах, это федеральное преступление. Изабель тебе об этом говорила. Стив не ответил. Его взгляд скользнул по форме Баки, по отглаженному сукну защитного цвета, по начищенным пуговицам и лихо сдвинутой пилотке, аккуратно сидящей на темных волосах. Лицо его изменилось. — Получил приказ? Баки коротко, медленно кивнул. — Сержант Джеймс Барнс. Отправка завтра утром, — гордость в его голосе звучала приглушенно, задавленная всем тем, что осталось невысказанным. — Твои знают? — Сказал им утром. Мама плакала. Отец сказал, что гордится. — А Изабель знает? — Да, — Баки вздохнул. — Сказал ей сразу после. Прошло… не очень. Она плакала так сильно, что не могла вымолвить ни слова. Вцепилась в него, будто думала, что сможет удержать его здесь, как якорь. Когда она отстранилась, её пальцы судорожно сжимали его плечи, а глаза были красными и горящими. — Баки, послушай меня. Ты помнишь ту молитву, которой нас учила мама, ту, на самый конец, если он придет? Он кивнул. Он помнил. Она заставила его повторить её. Заставила пообещать, что он произнесет эти слова, если поймет, что не вернется домой. Слова молитвы казались огромными и торжественными, когда они срывались с его языка, строки, которые всё его существо отказывалось принимать. Сейчас, в этом переулке, от этих воспоминаний у Баки встал ком в горле. Стив молча наблюдал за ним. — Мне пора идти, — негромко произнес Стив. — Нет, не пора, — тон Баки стал резче. — Ты обещал. Изабель ты будешь нужен как никогда раньше. Стив не стал спорить. Он лишь кивнул. — Пойдем, — смягчившись, Баки приобнял Стива за плечо. — Это моя последняя ночь. Надо привести тебя в божеский вид. Он швырнул бланк с отказом в грязную лужу и даже не обернулся, глядя, как бумага сворачивается и размокает в воде. — Куда мы идем? — Спросил Стив, позволяя другу увлечь себя за собой. Баки ухмыльнулся и протянул ему сложенную листовку. — В будущее. Это была глянцевая брошюра Всемирной выставки.

***

— Не вижу в этом никакой проблемы, — вещал Баки, ведя переодетого Стива к павильону «Чудес современности» мимо возвышающейся статуи Всемирной выставки в Флашинг-Медоуз-парке. Огромный глобус, этот шедевр из металла и разноцветных огней, вращался на своей оси, а над головами с ревом проносился поезд будущего. Ночное небо расцветало вспышками фейерверков, бросая мерцающие блики на толпу. — Когда я уеду, ты останешься последним завидным холостяком во всем Нью-Йорке. Думаешь, справишься с таким давлением? — Поддразнивал Баки, и Стив понимал, что тот шутит лишь наполовину. Баки мечтал бы приударить за каждой из трех с половиной миллионов местных женщин. — Да уж, ну, я бы и одной обошелся, — пробормотал Стив, и в мыслях его тут же возник образ Изабель, вызвав робкую улыбку. — Считай, я об этом позаботился, — самодовольно бросил Баки, заставив Стива вскинуть голову. — Эй, Баки! — Раздался женский голос у подножия другой статуи, где их ждали Конни и Изабель. Баки замахал Конни, и его лицо осветилось сияющей улыбкой. Стив смерил его коротким гневным взглядом, но тут же сдался и со вздохом поправил челку. Он сглотнул и выпрямился, когда они подошли ближе. — Дамы, — поприветствовал их Баки, целуя Конни в щеку и приобнимая её за талию. Он вызывающе вскинул брови, глядя на Стива, но тот остался стоять чуть поодаль, ответив другу тяжелым взглядом. — Привет, Из, — тихо сказал Стив. — Стив, — отозвалась она, на губах заиграла улыбка, но глаза выдавали её с головой. В них не было настоящей радости, лишь нечто отстраненное и нечитаемое. Баки, уже потерявший голову, потащил Конни к воротам павильона покупать билеты, оставив Стива и Изабель плестись позади. Изабель обеими руками вцепилась в сумочку, Стив засунул руки глубоко в карманы куртки, оба слегка ссутулились, словно пытаясь отгородиться от мира. Пока Конни расплачивалась пачкой банкнот, которую всучил ей Баки, Изабель невидящим взором осматривала густеющую толпу. Баки бросил взгляд на Стива, когда они получили билеты и прошли через ворота, предъявив квитки охраннику в форме. Оказавшись внутри, Стив сглотнул и повернулся к Изабель, чуть согнув руку и предлагая локоть. Она мягко улыбнулась и скользнула ладонью под его руку. — Добро пожаловать в павильон Чудес современности и в Мир завтрашнего дня! В лучший мир! В более совершенный мир! — Гремело объявление, когда они переступили порог. Они пробирались сквозь толпы взволнованных людей, минуя светящиеся экспонаты и мигающие неоновые вывески. В стеклянной витрине застыла восковая фигура в ярко-синем трико, своего рода супергерой. Красный автомобиль с толстыми белыми шинами ослепительно блестел в лучах сценического освещения. В центре зала мерцала изнутри массивная модель планеты, демонстрируя свои внутренние слои и пульсирующее ядро. Над головами, словно готовясь к взлету, на тонких струнах парили модели ракет и изящных машин. Баки шел, держа Конни за руку, и ухмылялся, как ребенок в кондитерской, разглядывая каждый гаджет, каждое изобретение и каждую мигающую лампочку. Через некоторое время Стив вернулся к Изабель с небольшим бумажным пакетом попкорна. Он предложил угощение ей, и она взяла горсть, деликатно выбирая зерна на ходу. Они остановились, когда рядом вспыхнули аплодисменты, привлекшие их внимание. Конни охнула. — О боже! Началось! — Она схватила Баки за руку и потянула вперед. Он, смеясь, позволил увлечь себя в толпу. Стив и Изабель обменялись короткими взглядами, пожали плечами и последовали за ними, протискиваясь поближе. Они тесно прижались друг к другу, наблюдая, как пять девушек в цилиндрах и откровенных нарядах выходят перед тем самым красным автомобилем. — Дамы и господа, Говард Старк! — Объявила одна из них, и прожектор метнулся в сторону сцены. Говард Старк выбежал на подмостки в безупречно сшитом костюме, широко улыбаясь. Он ловко перебросил свою шляпу одной из девушек, а другую одарил эффектным поцелуем. Толпа взревела. Это было шоу Говарда Старка, и он прекрасно об этом знал. Кто-то из зрительниц выкрикнул признание в любви, вызвав новую волну ликования. Старк вытер след красной помады с губ и помахал рукой, купаясь в лучах славы. Изабель рядом со Стивом закатила глаза. — Какой же он выпендрежник, — бросила она, и Стив тихо рассмеялся. — Дамы и господа, — обратился Старк в микрофон. — Что, если я скажу вам, что всего через несколько лет вашему автомобилю даже не придется касаться земли? Девушки быстро сняли белые шины с красной машины и отошли в сторону. — Благодаря технологии гравитационной инверсии Старка вы сможете сделать именно это. Он щелкнул тумблерами, дернул рычаг и машина поднялась вверх, зависнув в воздухе. Зрители ахнули от изумления. — Обалдеть, — выдохнул Баки с абсолютным восторгом. Но тут внезапно раздался хлопок и сноп искр. Механизм содрогнулся, что-то коротнуло, и автомобиль с громким стуком рухнул на помост. Толпа испуганно отпрянула, издав коллективный вздох. Инстинктивно Изабель схватила Стива за руку, на мгновение крепко сжав пальцы. Их взгляды встретились, её глаза были расширены от неожиданности, и вдруг она залилась смехом, звонким и внезапным. Она так же быстро отпустила его, продолжая смеяться. Баки, стоявший перед ними, тоже согнулся пополам от хохота. — Всё равно потрясающе! — Выдавил он, сияя от азарта. — Я ведь сказал, через несколько лет, не так ли? — Невозмутимо вставил Старк, переводя всё в шутку, пока зрители взрывались понимающими аплодисментами. В толпе завязались разговоры, этот непрекращающийся гул стал для Стива идеальным прикрытием, чтобы ускользнуть к призывному пункту, который он приметил за их спинами. Никто из друзей не заметил его исчезновения, слишком увлеченные тем, как Старк неловко отшучивается за свой провал. — Может, пойдем потанцуем под оркестр? — Предложил Баки, заприметив на другой стороне павильона сцену с музыкантами и танцующими парами. Конни с энтузиазмом закивала, а Изабель лишь пожала плечами, отчего улыбка Баки стала еще шире. — Эй, Стив, что скажешь, если мы пригласим этих дам… — начал Баки, оборачиваясь, но осекся на полуслове, увидев позади лишь сестру. Стив исчез. Баки окинул толпу взглядом, который вскоре остановился на маячившем неподалеку вербовочном плакате. — Куда делся Стив? — Спросила Конни, всё еще цепляясь за его руку. — Готов поставить последний доллар, что он снова пытается записаться в армию, — со вздохом произнес Баки. — Пойдемте, девочки. Они стали пробираться сквозь толпу к временному призывному пункту, развернутому прямо на выставке. В овальном здании кипела жизнь. Сновали военные в форме и недавние новобранцы. Баки замялся у ступенек, его челюсти упрямо сжались. — Я зайду и заберу его, — вызвалась Изабель и, прежде чем кто-то успел возразить, скрылась внутри. Внутри пахло чернилами и старой бумагой, а в воздухе висел резкий, металлический привкус страха и холодного пота, как подумалось Изабель. Она окинула взглядом помещение и заметила Стива. Он как раз встал на металлическую подставку весов, и его хрупкая фигура отбрасывала длинную тень на настенную роспись с изображением солдата. Нарисованный силуэт возвышался над ним. Плечи Стива напряглись, когда он уставился на весы, плотно сжав челюсти. У Изабель болезненно сжалось сердце. — Стив, — мягко позвала она, подходя ближе. — Что ты делаешь? Стив тяжело вздохнул и обернулся, взгляд его был упрямым. — Белль, ну же. — Не нукай мне, — она скрестила руки на груди, понизив голос. — Если ты так хотел записаться еще до того, как мы тебя нашли, шел бы прямо сюда и дело с концом. Вместо того чтобы тратить время на всю эту пропагандистскую чепуху, — она кивнула в сторону могучего солдата на стене. Он вздохнул, глядя ей за спину, в сторону входа. — Возвращайтесь в павильон. Я найду вас, как только закончу. Это быстро. — Нет, Стив, — Изабель потянулась к его руке и слегка потянула на себя. — Мы без тебя не уйдем. Пойдем отсюда. Это последняя ночь Баки, и мы должны провести её с ним. — Я не задержусь, Белль… — Да остановись ты наконец! — В её голосе от досады прорезались резкие нотки. Она внимательно всмотрелась в его лицо, и гнев сменился нежностью. Она посмотрела на него, по-настоящему, глубоко, и в её глазах отразилась печаль. Голос слегка дрогнул, — пожалуйста, просто перестань пытаться. Хотя бы не сегодня. Не снова. Мы проходили это раз за разом. Баки уезжает, и после него останусь только я… Ты — всё, что у меня есть. Не делай этого. Останься здесь. Останься со мной. Стив сглотнул и помедлил, его взгляд искал что-то в её глазах, а ладонь осторожно сжала её пальцы. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но осекся. Они стояли так целую вечность, просто глядя друг на друга. Наконец Стив громко выдохнул и взял её за вторую руку. Он притянул её чуть ближе к себе, удерживая обе её ладони в своих. — Я должен, — ответил Стив, и взгляд его был мягким, но непоколебимым. — Мне нужно это сделать, — он нежно сжал её руки, которые казались совсем крошечными в его ладонях. — Вовсе нет, — прошептала Изабель. — Тебе не нужно ничего доказывать. Никому. Даже самому себе. И тебе вовсе не обязательно следовать за Баки. — Я ничего не доказываю. Я делаю это для себя, — произнес Стив, понизив голос. — А как же я? — Тихо спросила Изабель, и её плечи понуро опустились. — Баки наверняка говорил с тобой, и я готова спорить, ты обещал ему присматривать за мной. Как ты собираешься это делать из Европы? Или из Африки? Или с Тихого океана? Стив снова замялся, явно сбитый с толку, откуда, черт возьми, она об этом знает? — Он тебе сказал? — Спросил Стив. — Нет. Я просто слишком хорошо знаю вас обоих. Стив моргнул, переваривая её слова. — Я хочу этого. Но и того, другого, я тоже хочу. Скорее всего, меня снова не возьмут, но попытка не пытка, — сказал он. — А если меня вдруг примут, тогда… мне будет за что сражаться, и будет к кому возвращаться домой… К тебе. Изабель посмотрела на их переплетенные пальцы, и её губы тронула слабая, надломленная улыбка. Затем она сухо хмыкнула, звук был коротким, как выдох. — Это очень наивно, Стиви. — А я очень упрям, — ответил он, улыбнувшись в ответ, и в его улыбке надежды было куда больше, чем в её. Стив снова сжал её ладони, и на мгновение оба замолчали. Шум комнаты отступил на задний план. Затем, не говоря ни слова, Стив медленно поднес одну из её рук к своим губам. Его поцелуй едва коснулся тыльной стороны ладони, мимолетный, но теплый и полный невысказанных чувств. У неё перехватило дыхание. К щекам прилил румянец. Изабель вздохнула и осторожно высвободила руки, отступая с неохотной грацией. — Ты невыносим. Стив взглянул на неё, и между ними промелькнуло нечто бесконечно нежное. Она не произнесла этого вслух, но во всей её осанке, в перемене взгляда читалось своего рода смиренное понимание. Он будет пытаться снова и снова. А она позволит ему это. И в то самое мгновение, пока тишина еще дрожала от всего невысказанного, из дверного проема их прервал голос. — А, вот вы где, — окликнул их Баки. Он повернулся к Конни. — Ну что я говорил? Идиот опять за свое. Изабель вздрогнула и часто замигала, отводя взгляд от Стива. — Идем, — голос Баки ворвался в их пространство, он уже стоял рядом и, положив руку на плечо Стива, бесцеремонно столкнул его с металлической платформы. — Ты, кажется, не совсем понимаешь суть двойного свидания. Мы ведем дам танцевать. Стив повернулся к нему, пряча руки в карманы. — Вы идите. Я догоню. Баки ответил натянутой, колючей улыбкой. — Ты серьезно? Опять? Стив кивнул, почти виновато. — Это же ярмарка. Испытаю удачу. Баки нахмурился. — Под каким именем, Стив из Огайо? Тебя поймают. Или, что еще хуже, тебя действительно заберут. Стив опустил глаза. — Я знаю, ты не веришь, что я справлюсь… — Это тебе не подворотня, Стив. Это война. — Бак, успокойся, — тихо проговорила Изабель, коснувшись руки брата. — Я знаю, что это война, — ровным голосом ответил Стив. Взгляд Изабель упал на стоявшего неподалеку пожилого мужчину, седые волосы, круглые очки, охапка папок в руках. Он замер на полпути, с сосредоточенным любопытством наблюдая за всей троицей. — Почему ты так рвешься воевать? — Огрызнулся Баки. — Есть масса других способов помочь, полно важных дел в тылу. — И что ты прикажешь мне делать? Собирать металлолом… — Да! — …в свою маленькую красную тележку? — А почему бы и нет? — Я не собираюсь просиживать штаны на заводе, Баки. — Я не… — Баки, ну послушай, — прервал его Стив с предельной искренностью в глазах. — Парни там жизни свои отдают. Я не имею права делать меньше. Вот чего ты не понимаешь. Дело тут не во мне. Изабель заметила, как пожилой мужчина прикрыл глаза и едва заметно кивнул, словно какая-то деталь в его мыслях только что встала на свое место. — Ну конечно, — с раненой иронией отозвался Баки. — Тебе же совершенно нечего доказывать, верно? Стив не ответил. Он лишь упрямо сжал челюсти. Баки еще мгновение сверлил его взглядом, затем покачал головой и отступил. — Эй, сержант! Мы идем танцевать или как? — Окликнула его Конни от входа, не замечая повисшего в воздухе напряжения. Баки обернулся к ней с напускным очарованием, широко разведя руки. — Идем-идем. Стив смотрел ему вслед, и на его губах играла грустная улыбка. Баки снова обернулся, и его взгляд смягчился, встретившись с глазами Конни. Он помедлил еще секунду, словно решая, как поступить, а затем посмотрел на Стива. — Не делай ничего глупого, пока я не вернусь. — Куда уж мне? — Стив ухмыльнулся. — Ты же всю глупость забираешь с собой. Баки рассмеялся и крепко, по-братски обнял его. — Ну и пакостник же ты. — Придурок, — отозвался Стив, похлопав его по спине. — Береги себя. Баки кивнул, затем бросил взгляд на Изабель. Она осталась на месте, и он знал, что завтра, в тот самый решающий час, она будет рядом. Стив проводил взглядом Баки, который направился к Конни. — Не вздумай выиграть войну без меня! — Крикнул он вдогонку. Баки небрежно отсалютовал, не оборачиваясь, и вскоре скрылся из виду. — А ты? — Спросил Стив, поворачиваясь к Изабель. — Не пойдешь с ними танцевать? — Какой смысл, если не с кем, а тебя я на танцполе не представляю, даже если мы до него доберемся, — ответила она с легкой улыбкой. — Я останусь с тобой. Стив молча кивнул, и они направились вглубь призывного пункта. Когда они проходили мимо человека в очках, Изабель заметила, что тот всё еще наблюдает за Стивом, и в его глазах светилось нечто похожее на восхищение. Поймав её взгляд, он ободряюще улыбнулся. Она нахмурилась, почувствовав необъяснимую тревогу, и отвернулась. Но когда они уже сворачивали за угол, она не удержалась и оглянулась еще раз. Он всё еще смотрел им вслед.

***

Изабель сидела в приемной, наблюдая за тихим хаосом этого тесного пространства. Гул разговоров, шелест бумаг, изредка раздающиеся резкие выкрики фамилий. Стив скрылся за занавеской смотровой больше двадцати минут назад. А спустя несколько секунд следом за ним проскользнул тот самый человек, тот, что наблюдал за ними с самой минуты их появления. Он выглядел вполне официально с этой охапкой бумаг и спокойным, непроницаемым лицом, но то, как он изучал их, внушало Изабель тревогу. Словно он разглядел в Стиве нечто особенное, что-то острое и упрямое, и прямо на месте решил, что с этим делать. Она ерзала на стуле, нервно постукивая пальцами по колену. В паузах между голосами слишком громко тикали часы, а мысли путались. Что, если Стива поймали на лжи? Не то чтобы это случилось впервые. Обычно врачи бросали один взгляд на его анкету и тут же штамповали «4F». Почему в этот раз всё так долго? Изабель снова покосилась на занавеску, покусывая щеку изнутри. Ей следовало уйти вместе с Баки. Наконец полог качнулся и открылся. Мужчина вышел первым, придерживая ткань для Стива, который следовал за ним с выражением лица, которое она не сразу смогла разгадать. Не побежденный, но и не совсем триумфатор. У неё перехватило дыхание. Она встала и быстро подошла к ним. — Я могу предложить вам шанс, — произнес мужчина спокойным, будничным тоном. Изабель замерла рядом. Шанс? Шанс на что? Она перевела взгляд на Стива, тот буквально светился изнутри. — Я согласен! — Выпалил Стив, поспешно и жадно, словно боялся, что предложение отнимут, если он промедлит хоть секунду. Мужчина кивнул и принялся перебирать резиновые штампы, выбрав в итоге один. Изабель прильнула к плечу Стива, пытаясь найти ответы в его глазах. — Так откуда на самом деле этот малыш? — Спросил мужчина, бросив на Изабель мимолетный взгляд. — Из Бруклина, — ответил Стив, и в его голосе прорезалась гордость. С пугающей окончательностью, отозвавшейся звоном в ушах Изабель, мужчина припечатал штамп к личному делу и протянул его Стиву. — Поздравляю, солдат, — сказал он с улыбкой, кивнул Изабель и, резко развернувшись на каблуках, исчез в боковом коридоре. Стив открыл личное дело дрожащими пальцами, и его взгляд замер на жирном, еще не просохшем оттиске: «1А». Он прерывисто выдохнул. Изабель, стоявшая рядом, сделала то же самое, пытаясь унять чехарду в мыслях. Стив расплылся в улыбке и посмотрел на нее тем самым тихим, неукротимым огнем, который она знала так хорошо, только теперь он горел еще ярче. — У меня есть шанс, — произнес он. Изабель не улыбнулась в ответ, пока нет. Но её грудь высоко вздымалась, переполненная чем-то хрупким и неистовым. Чем-то средним между ужасом и надеждой.