Глава: 24

Бруклин, Нью-Йорк 29 июня 1943 года Бекка в итоге осталась на три дня. Она по-хозяйски устроилась в постели Изабель, а днем, пока та пропадала на работе, развлекала себя чтением её книг. В один из дней она даже увязалась за сестрой в госпиталь и просидела всю смену в комнате отдыха, развлекая медсестер во время их перерывов. Лишь однажды, на второй день, Изабель отвезла её домой, чтобы Бекка могла взять сменную одежду. Поскольку список покупок заметно сократился в отсутствие двух мужчин, у Изабель скопилось немного лишних денег. Этого хватило, чтобы сводить Бекку в кино, заглянуть на выставку в один из художественных музеев Манхэттена и купить ей хот-дог в парке неподалеку от дома. Джордж заехал за Беккой по пути с работы за день до предполагаемого возвращения Стива. Девочка немного поупрямилась, но послушно забралась в машину, когда отец напомнил ей, что каникулы каникулами, но домашние дела никто не отменял, да и мать с братом тоже хотят провести с ней время. Изабель помахала им на прощание, чувствуя небывалый прилив сил после затянувшегося визита сестры. Этой девчонке всегда удавалось заставить её улыбнуться. В тот вечер она легла пораньше, предварительно вытерев в квартире каждую пылинку, чтобы Стив по возвращении не разболелся. Спалось ей в ту ночь гораздо крепче, и не только потому, что на кровати наконец-то появилось место и не нужно было всю ночь балансировать на краю. Завтра Стив вернется домой, и она больше не будет одна. Эта мысль убаюкивала. Она знала, что чем скорее уснет, тем быстрее наступит утро и он окажется на пороге. Изабель чувствовала себя немного жалкой из-за своего поведения, но не успела обдумать это как следует, сон сморил её. Когда на следующее утро Изабель проснулась, мягкий солнечный свет пробивался сквозь окно, заливая одеяло и согревая кожу. Она зажмурилась от внезапной яркости, дремота быстро улетучилась, уступив место осознанию важности этого дня. Пульс участился, она откинула одеяло и бросилась собираться, ноги двигались почти сами собой. В квартире было слишком тихо, слишком спокойно. Она металась по комнатам, словно участвуя в гонке со временем. Протирала поверхности, прибирала каждый угол. Ничто, решительно ничто, не могло быть хуже, чем приступ астмы у Стива в ту самую минуту, как он переступит порог. Когда она закончила, в доме сияла чистота, но ожидание стало невыносимым. Она бессильно опустилась на стул за кухонным столом, её пальцы слегка дрожали над нетронутым тостом. Золотистый, еще теплый хлеб словно насмехался над её голодом. В животе неприятно ныло, и она понимала, что не сможет проглотить ни кусочка, во всяком случае, не сейчас. Настенные часы отсчитывали секунды, и каждая тянулась дольше предыдущей. Тиканье эхом разносилось по комнате, и этот ритм был неустанным напоминанием о беге времени, времени, над которым она была не властна. Минуты сливаются в вечность. А затем — стук в дверь. Он отозвался в её теле электрическим разрядом. Она вскочила так резко, что ножки стула скрежетнули по полу, прорезав тишину острым звуком. Изабель не думала, просто бросилась вперед, распахивая дверь с такой поспешностью, которой сама от себя не ожидала. Створка с глухим стуком ударилась о стену, и вот он. Стив. — О господи, слава богу, ты вернулся, — выдохнула она, и её голос дрогнул от облегчения. Прежде чем она успела опомниться, она прильнула к нему, по-детски всхлипывая и смеясь от захлестнувших её чувств. Она вцепилась в него мертвой хваткой, словно боясь, что он может снова исчезнуть. Объятия Стива были крепкими, теплыми, настоящими. Он обхватил её за талию, притягивая ближе, и его пальцы успокаивающе коснулись её спины. На мгновение весь мир перестал существовать, и важным осталось лишь это спасительное ощущение его присутствия. Изабель зажмурилась, смакуя момент. Но когда она открыла глаза, то вздрогнула, заметив за его спиной фигуру, кого-то незнакомого. Она тут же отпрянула, чувствуя, как к щекам приливает жар смущения. — Всё хорошо, Белль. Я тоже скучал, — нежно произнес Стив. Он улыбался, хотя в его глазах промелькнула искра веселья от её замешательства. Он повернулся к человеку позади себя, пожилому джентльмену в костюме, который держался спокойно и профессионально. — Это доктор Абрахам Эрскин. Доктор Эрскин, это моя подруга, Изабель Барнс. Мужчина протянул руку с вежливой улыбкой. — Мисс Барнс, рад наконец познакомиться с вами как полагается, — его рукопожатие было твердым и уверенным, а взгляд был теплым и проницательным. — Кажется, мы мельком пересекались на Всемирной выставке несколько недель назад, хотя нас так и не представили друг другу. Стив часто упоминал о вас. У нас была довольно долгая совместная поездка на поезде. — О, неужели? — Щеки Изабель порозовели еще сильнее, и на губах появилась робкая улыбка. — Да, мы… э-э… виделись на выставке. Значит, это вы дали Стиву тот самый шанс? — Именно так, — ответил Эрскин с легким кивком, выражение его лица оставалось непроницаемым, но добрым. Любопытство Изабель достигло предела, хотя она и старалась придать голосу непринужденность. — Могу ли я спросить, в чем заключался этот шанс? Или это всё еще государственная тайна? — Спросить вы можете, — отозвался Эрскин, и в его тоне промелькнули насмешливые нотки. — Но это не значит, что я обязан отвечать, — он сухо улыбнулся и продолжил, — отвечая на ваш негласный вопрос, да, я могу разъяснить вам часть проекта, тем более что я хотел бы привлечь к нему и вас. Брови Изабель удивленно взлетели вверх. — Привлечь? Каким же образом? — Видите ли, — начал Эрскин, делая паузу и словно взвешивая каждое слово, — проект носит название Возрождение. Это правительственная и военная инициатива, поэтому она окутана тайной. Боюсь, мои возможности поделиться информацией ограничены. Некоторых аспектов проекта не знаю даже я, а многое из того, что известно, засекречено. Но в своей основе проект нацелен на создание идеального солдата. Человека с чистыми помыслами, целеустремленного, амбициозного и лишенного внутренней злобы, — он на мгновение взглянул на Стива, будто подчеркивая свои слова. — Вы понимаете, о чем я? Изабель моргнула, всё еще пытаясь осознать тяжесть сказанного. — Кажется, да, — медленно произнесла она, хотя в её голосе явственно слышалось замешательство. Эрскин мягко улыбнулся. — Со временем всё станет ясно. Сама суть проекта требует такого человека, как Стивен, а для проведения процедуры и последующего наблюдения мне понадобится помощь дипломированной медсестры. Я не могу раскрыть все детали сейчас, но ваше участие будет иметь решающее значение. Вы будете проводить последующие осмотры, следя за физическим и ментальным прогрессом Стива. Я полагаю, раз вы так близки и его отсутствие оставило бы вас здесь в одиночестве, вы будете готовы взять на себя эту роль? Сердце Изабель бешено заколотилось, и она посмотрела на Стива, ища подтверждения. Тот молча и ободряюще кивнул, но не стал давить на неё, позволяя самой принять решение. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Мысли Изабель мчались вскачь, пока она осознавала всю серьезность выбора. — Вы правы, — наконец произнесла она, голос её звучал твердо, несмотря на внутреннюю неуверенность. — Я бы хотела стать частью проекта. Но… как же моя работа в госпитале? И квартира? Эрскин пренебрежительно махнул рукой. — О вашей работе позаботятся. Что касается квартиры, армия возьмет расходы на себя, пока вы оба задействованы в проекте, — он поднялся, взял свою пустую кружку и со слабым звоном поставил её в раковину. Изабель на мгновение задумалась. — Итак, с ментальными требованиями всё ясно, чистые помыслы, амбиции. Но что насчет физических изменений? Будут ли они? — И немало, — просто ответил Эрскин, не отводя пристального взгляда. — Повышенная выносливость, сила, ловкость, полный набор. Изабель перевела взгляд на Стива, а затем снова на Эрскина. — Вы уже нашли способ измерить эти изменения? — Мы уже сняли основные показатели способностей Стива, включая то, как на него повлияли прошлые болезни. Как только эксперимент будет завершен, мы сможем сравнить результаты. Что касается ментальных перемен, тут всё сложнее. И здесь в дело вступаете вы. Уверен, вы заметите изменения в его личности, даже если поначалу они будут едва уловимыми. Изабель повернулась к Стиву, нахмурив брови. — Некоторые из них уже весьма заметны, — пробормотала она, скептически вскинув бровь. — Например, то, что его любимое место отдыха теперь, это подворотня за мусорным баком, где выдают фингалы под глазом. Эрскин негромко, с явным удовольствием рассмеялся. — О, человек с характером и стержнем. Стивен нравится мне всё больше и больше, — он поправил пиджак, собираясь уходить. — Что ж, к сожалению, мне пора. У меня совещание по поводу завтрашних операций. Это всё, что я могу раскрыть на данный момент, я не уверен, нет ли в вашей квартире прослушки, и не хочу рисковать утечкой секретных данных. Стивен проинструктирован более подробно. Я доверяю вам обоим и надеюсь, что это останется между нами, пока проект не будет запущен. Он одарил их короткой, извиняющейся улыбкой. — Если вы тверды в своем решении, завтра ровно в семь утра за вами приедет машина. Будьте готовы и соберите самое необходимое. Есть вероятность, что вы вернетесь сюда нескоро. С этими словами Эрскин развернулся и ушел, дверь за ним тихо затворилась. Изабель застыла посреди кухни, её мысли неслись вскачь, а груз принятого решения тяжко давил на плечи. Она едва успела осознать случившееся, как Стив скрылся в комнате Баки, и звук его шагов эхом отозвался в повисшей тишине. Теперь квартира казалась другой. Стены словно начали смыкаться, а безмолвие стало удушающим как никогда. Изабель так и стояла на месте, наедине со своими мыслями и тяжелым сердцем, полным тревоги за будущее. — Да что здесь, черт возьми, происходит? Это было просто… что это вообще было? — Заплетающимся голосом произнесла Изабель, входя в комнату и наконец обретая дар речи от шока. Она замерла, всё еще пытаясь переварить услышанное, её руки слегка дрожали, когда она указывала то на себя, то на него. — Пожалуйста, Стив, объясни мне, что случилось, пока тебя не было. Стив посмотрел на неё, обеспокоенно нахмурившись. Он понимал, какой непосильной ношей всё это обрушилось на неё. Черт возьми, он и сам чувствовал себя таким же потерянным и смятенным. Глубоко вздохнув, он присел на край кровати, решив объяснить всё настолько доходчиво, насколько мог. — В лагере мы все прошли через сжатый курс начальной подготовки. Но это не было похоже ни на одни учения, что я видел раньше. Они не искали самых сильных, самых умных или даже самых тактически подкованных. Эрскина не интересовали очевидные качества солдата. Он искал нечто большее, человека с правильным сердцем. Того, кто амбициозен, но не испорчен окружающим миром. Того, кто способен сохранить чистоту души, несмотря на все силы, пытающиеся разорвать его на части. Кого не развратит власть или чужое влияние. Короче говоря, им нужен тот, кто мог бы бросить вызов всему этому чертову миру и не сломаться. Изабель внимательно слушала его, её разум с трудом переваривал грандиозность того, о чем он говорил. — Они хотят создать армию, — продолжил Стив, и теперь слова давались ему медленнее, словно они наконец обрели тот вес, которого заслуживали. — Но всё начинается с одного человека, одного успешного кандидата. С меня. Если процедура сработает, я буду первым. Я не знаю всех деталей, но предполагается, что это сделает меня… суперсолдатом. Более здоровым, сильным, быстрым. Более выносливым. Всем тем, к чему они так стремятся. У Изабель пошла кругом голова, когда она попыталась осознать последствия. — Сделает тебя здоровее? Сильнее? Крепче? Идеальным солдатом? — Предположила она, и её голос дрогнул от масштаба произнесенных слов. — Думаю, завтра мы это выясним, — буднично пожал плечами Стив, хотя тень сомнения в глазах выдавала его попытку казаться беспечным. Он прошел в комнату Баки и принялся распаковывать чемодан, его руки двигались быстро, но в каждом жесте сквозила скрытая тревога. Изабель замерла на месте, не в силах отвести от него взгляд. — И тебя ни капли это не пугает? Не вызывает подозрений? — Настаивала она, и её тон становился всё серьезнее. — Ты собираешься подвергнуть себя эксперименту, сложнейшей процедуре, о которой почти ничего не знаешь. Физические изменения в твоем теле, Стив. Кто знает, что в тебя введут? Стив прервал свое занятие, его руки замерли, пока он обдумывал её слова. — Немного нервничаю, да. Но я верю Эрскину. Он хороший человек. И я верю, что он знает, что делает. Изабель скрестила руки на груди, её взгляд стал жестче. — Легко притворяться, Стив. А что, если всё это совсем не то, чем кажется? Что, если это тебе не по силам, или, что еще хуже, что, если это смертельно опасно? Стив повернулся к ней, его взгляд был мягким, но решительным. — Я не знаю, Изабель. Но это может быть тот самый шанс, которого я ждал всю жизнь. Шанс сделать что-то по-настоящему важное. Принести реальную пользу, — он на мгновение запнулся, а затем добавил, — но… мне нужно, чтобы ты мне доверилась. Чтобы ты поверила в это дело и в меня. Изабель ответила не сразу. Она смотрела на него, сердце бешено колотилось, а в душе бушевал шторм, который она едва могла обуздать. — А как же Баки? — Тихо спросила она, и в её голосе прозвучало тяжелое обвинение. — Что бы он сказал обо всем этом? О том, что ты творишь? Лицо Стива напряглось. — Скорее всего, он бы не одобрил. Глупо это отрицать. Но я больше не могу бежать от этого. Хватит. Изабель судорожно выдохнула, чувствуя, как сжимается грудь. — У меня такое чувство, Стив, будто мы шагаем в бездну. Всё происходит так быстро, и я… я просто не успеваю за этим вихрем, — её голос дрогнул, в уголках глаз заблестели слезы. Она попыталась сморгнуть их, но они всё равно покатились по щекам, одна за другой. — Мне просто страшно, понимаешь? Стив сделал шаг к ней, его лицо смягчилось. — Белль… — Нет, не надо, — оборвала она его, резко вытирая глаза и отворачиваясь. Она откашлялась, пытаясь вернуть себе самообладание. — Я в порядке, — бросила она, хотя обоим было ясно, что это ложь. Она сосредоточилась на его чемодане, словно аккуратная укладка вещей могла хоть как-то отвлечь её от дурных мыслей. — Ты совершенно не умеешь складывать вещи, — пробормотала она, цепляясь за эту простую бытовую придирку. Стив не стал спорить. Он помолчал, наблюдая за ней, а затем послушно отступил, позволяя ей делать то, что ей было нужно. Он подавал ей одежду, глядя, как она с точностью хирурга разглаживает каждую складку, эти ритмичные движения давали ей иллюзию контроля над ситуацией. Спустя минуту она замерла, выудив из стопки вещей один предмет. Компас. Она бережно сжала его в ладони, словно это была самая хрупкая вещь в мире. — Твоего отца? — Спросила она уже тише, чувствуя, как изменилась атмосфера в комнате. Стив кивнул с непроницаемым выражением лица. — Да. Он отдал его мне перед самым отъездом. Изабель провела пальцами по компасу, ощущая под подушечками прохладу металла. Она открыла его, и нежный щелчок крышки о стекло прозвучал неожиданно громко в притихшей комнате. Она наблюдала, как стрелка качнулась и замерла, строго указывая на север. Изабель улыбнулась, но это была печальная, горько-сладкая улыбка. — Ты ведь будешь осторожен, верно? — Спросила она почти шепотом. — Что бы ни случилось завтра… ты ведь не сделаешь какую-нибудь глупость? Стив присел рядом, и кровать скрипнула под его весом. Он шутливо подтолкнул её плечом, и в его глазах промелькнул озорной огонек. — Я бы не посмел рисковать. Ты же мне потом до конца жизни это бы припоминала. Изабель издала нервный смешок и прислонилась головой к его плечу. — Боже, Баки тебя просто убьет. И это еще до того, как моя мать до тебя доберется. Стив рассмеялся, качая головой. — Звучит пугающе. Изабель хитро улыбнулась, всё еще сжимая в пальцах компас. — Кстати об этом, нам стоит повидаться с моими родителями сегодня вечером. Кто знает, когда еще выпадет такой случай. Сердце Стива пропустило удар при мысли о её родных. Но он кивнул. — Да. Пойдем навестим их.

***

Оставшиеся члены семьи Барнс затихли, когда Стив и Изабель поделились своими туманными новостями. — Что? — Переспросила Уинифред, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. — Нет! — Вскрикнула Бекка. Она рухнула на диван рядом с Изабель и зарыдала, уткнувшись ей в плечо. — Бекс, малышка, всё хорошо, — прошептала Изабель, поглаживая её по волосам. — Со мной всё будет в порядке. Бекка лишь крепче вцепилась в неё, а затем высвободила одну руку, потянулась к Стиву и сжала его ладонь в своей. — Мы не можем рассказать больше, это конфиденциальная информация, — виновато произнес Стив. — Но это шанс принести реальную пользу. Это может переломить ход войны. — И они сделают из тебя солдата? — Спросил Джордж, и в его голосе прозвучал нескрываемый скептицизм. Стив даже не обиделся. — Знаю, в это трудно поверить. Я и сам не вполне представляю, как они это провернут. Но они уверены, что эксперимент пройдет успешно. — И ты согласен на это? Сделать шаг в неизвестность? — Это цена, которую я готов заплатить, мистер Барнс, — упрямо ответил Стив. — Но что бы ни случилось со мной, об Изабель можете не беспокоиться. Она будет в безопасности. — Зачем тебе ехать, Изабель? Ты ведь не солдат, — не отступала Уинифред, судорожно сжимая руку мужа. — Как медсестра. Для этой операции нужна штатная медсестра. Они решили, что раз я знаю Стива лично, то я лучшая кандидатура. Я смогу отслеживать изменения и сравнивать их с тем, каким он был раньше. Я замечу любую перемену, даже самую незначительную. И я не оставлю Стива ни на шаг, обещаю, — объяснила Изабель. Её сердце разрывалось, глядя на горе родных. На самом деле она не хотела уезжать, но и оставаться не могла. Её тянуло к двум разным полюсам, и казалось, что это противоречие вот-вот разорвет её надвое. — Полагаю, в этом есть смысл, — наконец заключила Уинифред, с тревогой взглянув на Джорджа. Тот кивнул ей в знак согласия. Стив и Изабель ушли пораньше. Перед завтрашним тяжелым днем им обоим нужно было как следует выспаться. Прощальные объятия в конце вечера были полны нескрываемой боли. Бекка наотрез отказывалась отпускать Изабель, переживая этот разрыв даже тяжелее, чем уход Баки. Она мертвой хваткой вцепилась в талию сестры и рыдала, уткнувшись ей в плечо, не желая разжимать рук. В конце концов Робби удалось разомкнуть её пальцы, он сам обнял Изабель на прощание, а затем усадил сестру-близнеца на диван, покровительственно приобняв её за плечи. Уинифред крепко прижала дочь к себе, ласково поглаживая её по затылку. — Пожалуйста, не делай этого, — прошептала она. — Я должна, мама, — печально отозвалась Изабель, с неохотой высвобождаясь из материнских объятий. — Я буду писать тебе, обещаю. Уинифред кивнула и отошла к близнецам, положив руки им на плечи в попытке утешить и их, и себя. Джордж подошел к дочери с грустной улыбкой. — Никогда не думал, что наступит день, когда моей девочке придется столкнуться с такой жестокостью, но вот мы здесь. Полагаю, мир пал действительно низко, — Он обнял её, поцеловал в щеку и, чуть отстранив, заглянул в глаза. — Удачи, дитя мое. Ты со всем справишься, — искренне произнес Джордж Барнс, коснувшись ладонью лица дочери. — Пока, папа, — сквозь слезы проговорила Изабель, снова крепко обнимая его. Уинифред прильнула к ней сзади, и вся семья замерла, дорожа этими последними мгновениями перед долгой разлукой. Когда они наконец разошлись, Уинифред повернулась к Стиву. Тот стоял в углу комнаты, стараясь не мешать их семейному прощанию, засунув руки в карманы, он деликатно смотрел в сторону. — Ох, иди же сюда, Стив, — позвала Уинифред, её глаза снова наполнились слезами, когда она порывисто обняла юношу. Стив ответил на объятие, зажмурившись, чтобы не дать слезам волю. — Ты такой храбрый, Стив. Куда храбрее, чем я когда-либо думала. И я всегда буду корить себя за это. Ты чудесный мальчик. Я счастлива, что могу называть тебя своим сыном. Стив удивленно вскинул брови и с любовью улыбнулся Уинифред, а та шутливо ущипнула его за щеку. — Обещай мне, что защитишь мою дочь, — попросила она. — Даю слово, Фред, — пообещал Стив, на прощание поцеловав её в щеку. Тяжелая эмоциональная дымка окутала комнату. В этих прощаниях, пропитанных любовью, сквозило бремя неизвестности. Контраст между теплом семейного очага и подспудным чувством грядущей беды был почти осязаем. Изабель и Стив стояли на пороге событий, которые могли навсегда изменить их судьбы. Изабель отстранилась от отцовских объятий и вытерла глаза, стараясь запечатлеть в памяти лицо каждого члена семьи, сохранить эти последние мгновения. Неизвестность грядущего грызла её изнутри, но она прятала страх за маской твердости, не желая показывать, как сильно разрывается её сердце. Уинифред, оставаясь прежде всего матерью, казалось, безмолвно смирилась с тем, что такова цена долга и любви в эти смутные времена. Её глаза, полные тревоги и сожаления, говорили громче всяких слов, но она держалась, пытаясь скрыть отчаяние в голосе. — Я буду так скучать по тебе, родная, — тихо прошептала она. — И пожалуйста, будь осторожна. Мне всё равно, что там говорят о силе или храбрости, просто береги себя. Изабель кивнула в ответ, чувствуя, как в горле встал комок. По правде говоря, она и сама не знала, чего ожидать. Она шла на это лишь потому, что верила в правильность своего выбора, но груз расставания с семьей и осознание того, как сильно она им сейчас нужна, были ношей, от которой невозможно избавиться. — Я вернусь. Обещаю, — произнесла Изабель, стараясь придать голосу уверенности, хотя в каждом слове сквозило сомнение. Стив, наблюдая за этой сценой, чувствовал смесь вины и ответственности. Он почти ничего не говорил во время этого эмоционального прощания, но прекрасно осознавал всю тяжесть их следующего шага. Его обещание, данное Уинифред, не было пустой формальностью. Это была клятва, которую он намерен был сдержать не только перед ней, но и перед самой Изабель и её близкими. Он знал, что бы ни случилось, они с Изабель в одной лодке, и он будет защищать её всеми силами. Собирая вещи, Изабель поймала на себе взгляд Стива. Он стоял, прислонившись к стене и погрузившись в свои мысли, но когда их глаза встретились, между ними пронеслось безмолвное понимание. Им обоим было страшно, оба терялись в догадках о будущем, но в этом взгляде читалась и общая решимость — необходимость поступить правильно, какой бы ни была цена. Бросив последний взгляд на родных, Изабель направилась к выходу, и Стив последовал за ней. Ночь была наполнена негласным страхом перед завтрашним днем, но сейчас у них были они сами. И это единственное, за что они могли держаться.