Глава: 25

Бруклин, Нью-Йорк 30 июня 1943 года Стив и Изабель вышли к крыльцу многоквартирного дома без пяти семь, как раз в тот момент, когда к тротуару бесшумно подкатил блестящий черный автомобиль. С заднего сиденья вышла статная брюнетка в женском варианте армейской парадной формы, её губы были окрашены опасным алым цветом. — Стив, рада снова вас видеть, — поприветствовала его агент Картер, протягивая руку для рукопожатия. — А это ваша подруга? Та самая медсестра? — Да, это Изабель Барнс. Белль, это агент Картер, — представил их Стив. — Приятно познакомиться, агент Картер, — вежливо отозвалась Изабель, пожимая руку женщине. — Взаимно. Зовите меня Пегги, — улыбнулась агент Картер, её британский акцент был довольно отчетливым. — Что ж, прошу в машину. Водитель уберет ваши чемоданы в багажник. Агент Картер обошла автомобиль и села назад. Стив открыл дверцу, жестом приглашая Изабель сесть посередине. Изабель мотнула головой, давая понять, что хочет, чтобы Стив сел между ней и агентом. Чувствуя её неловкость, Стив не стал спорить и ловко устроился рядом с Пегги. Изабель скользнула следом и закрыла дверь как раз в ту секунду, когда машина сорвалась с места. — Вы всегда жили в Бруклине? — Спросила агент Картер, разглядывая проплывающие за окном здания. — Да, родились и выросли. У нас здесь много воспоминаний, — ответил Стив. — Ага, например, вон в том переулке Стива избили. И на той парковке. И за той закусочной, — саркастично добавила Изабель, указывая на знакомые места. Самым печальным было то, что она ни капли не преувеличивала. Агент Картер взглянула на Изабель, пытаясь разглядеть тень шутки, но лицо девушки оставалось предельно серьезным, а поджатые губы Стива лишь подтверждали её слова. — У вас было какое-то предубеждение против побега? — Озадаченно спросила Картер. — Стоит начать бежать, и тебе никогда не дадут остановиться. Нужно встать в полный рост и дать отпор. Нельзя же вечно говорить «нет», верно? — Мне отчасти знакомо это чувство. Когда перед твоим носом захлопывают каждую дверь, — задумчиво произнесла Картер. Изабель невольно задалась вопросом, через какие преграды пришлось пройти этой успешной женщине? Она понимала, что совсем не знает агента Картер, но от той исходила аура человека, который добивается успеха во всем, за что берется, и не позволяет никому стоять у себя на пути. — Полагаю, я просто не понимаю, почему вы решили пойти в армию, — произнес Стив. — Вы ведь прекрасная дама. Красивая... то есть женщина. Я имел в виду... Агент, а не дама. Сидящая рядом Изабель закатила глаза. — Вы совершенно не умеете разговаривать с женщинами, верно? — Рассмеялась агент Картер. — Кажется, это самый долгий разговор, который у меня когда-либо был с кем-то, кроме Белль. Девушки не особо выстраиваются в очередь, чтобы потанцевать с парнем, которого они ненароком могут раздавить, — сострил Стив, ухмыльнувшись Изабель. — Ну да, я же не в счет, верно? — Невозмутимо отозвалась та. — Похоже, с мисс Барнс у вас нет никаких трудностей в общении, — резонно заметила Картер. — Ну, мы же вместе выросли. Было бы довольно странно, если бы он заикался в каждом разговоре со мной последние четырнадцать лет, — рассмеялась Изабель. Агент Картер кивнула, явно забавленная этой ситуацией. — Но вы ведь наверняка танцевали? — Спросила она, словно не желая оставлять эту тему. — Танцевал, но получалось у меня из рук вон плохо. Танцы с другими женщинами казались чем-то пугающим и не особо важным. Решил подождать. — Чего именно? — Полюбопытствовала брюнетка. — Ту самую партнершу, — ответил Стив, глядя на свои сцепленные на коленях руки. Он застенчиво улыбнулся Изабель, но та смотрела в окно, наблюдая за тем, как машина останавливается перед антикварной лавкой. Пегги перехватила взгляд Стива, кажется, разгадав истинный смысл его слов. Они вышли из машины, и агент Картер повела их внутрь магазина. Пожилая продавщица поднялась им навстречу. — Чудесная погода сегодня утром, не правда ли? — Заметила она. — Да, но я всегда ношу с собой зонтик, — бесстрастно отчеканила агент Картер и направилась в соседнюю комнату. Они прождали всего пару секунд, прежде чем книжный шкаф отъехал в сторону, открывая тайный проход. У Изабель и Стива от изумления отвисли челюсти. Они последовали за агентом Картер по стерильному металлическому коридору, брюнетка властным жестом отослала встречного сотрудника с их пути. В конце коридора троица вышла на балкон, возвышающийся над круглым залом. Слева от них находилась застекленная смотровая кабина, а в самом центре нижнего яруса, в окружении медицинского оборудования и генераторов, высилась странного вида капсула. Повсюду сновали люди. Перемещали аппаратуру, передавали бумаги, надевали лабораторные халаты, настраивали фотокамеры. Стоило Стиву появиться, как все взгляды в помещении устремились на него. Агент Картер окинула зал взглядом и спустилась по ступеням к знакомому немецкому доктору. — Доброе утро, — поприветствовал их доктор Эрскин. Вспышка фотоаппарата заставила всех вздрогнуть. — Пожалуйста, не сейчас, — попросил Эрскин, отсылая фотографа прочь. — Вы готовы? — Стив кивнул. — Хорошо. Снимите рубашку, галстук и фуражку. Стив послушно исполнил указание, передав вещи подоспевшему помощнику, который затем проводил его к капсуле. Доктор Эрскин встал рядом с Изабель, наблюдая, как Стив осторожно забирается внутрь и ложится. — Не в обиду вам, мисс Барнс... Дело не в том, что я сомневаюсь в ваших навыках медсестры, но считайте сегодняшний день испытанием и вступлением в вашу новую карьеру, — произнес Эрскин со своим сильным акцентом. — Никаких обид, — заверила его Изабель. — Раз уж мы здесь, могу я спросить, как именно это работает? — Добавила она, следуя за Эрскином к столу, заваленному документами. — Конечно. Любопытство это топливо для научных прорывов, дорогая моя, — он остановился и повернулся к Изабель. — Стивен усердно тренировался на базе, но из-за болезней он не был слишком успешен в физическом плане. Над ним часто насмехались, но его решимость, быстрота мышления и общее благородство выделили его из толпы. А его самоотверженный акт храбрости стал, так сказать, переломным моментом. — Самоотверженный? — Переспросила Изабель, вскинув брови и бросая ледяной взгляд на бледную фигуру, лежащую в капсуле. — Боюсь, я только что подставил юного Стивена, — рассмеялся Эрскин. Немецкий доктор положил руку на плечо Изабель, увлекая её в противоположную сторону, так что они оказались спиной к замершему в капсуле Стиву. — Стивен был выбран для введения сыворотки и облучения вита-лучами, это процесс, который изобрел я сам. Я не могу раскрыть вам состав, но знайте, ампулы с препаратом сейчас заперты вон в том сейфе, а доза вита-лучей будет поглощена телом внутри этой камеры, — Эрскин указал на сейф в углу зала. — Сыворотка не только преобразит Стивена физически, но и повлияет на его разум. Он обретет силу, выносливость, способность к ускоренной регенерации и многое другое. Но что особенно важно, возрастет его ментальная стойкость. У него есть задатки тактика и стратега, и они будут доведены до совершенства. В нем нет тех темных амбиций, жажды власти или одержимости, которые могли бы обернуться против него. Он хочет лишь блага для мира, и для своего личного, маленького мира. — Он сумеет оценить ту силу, которую получит, — резонно заметила Изабель. — Да. Скорее всего, когда он выйдет из капсулы, внешне он будет выглядеть иначе. Но вы должны помнить, он всё равно останется вашим Стивеном. — Доктор Эрскин, я думаю, потребуется нечто большее, чем сыворотка и радиация, чтобы изменить Стива, — ответила Изабель. — Мне нравится, что вы признаете его упрямство. Это ведь почти проблема, не так ли? — Усмехнулся Эрскин. — О, доктор Эрскин. Это далеко не единственная проблема Стива, — рассмеялась Изабель в ответ. — Этот мальчик — просто сгусток яростного пламени. Эрскин залился смехом. — Обязательно прослежу, чтобы именно эта фраза попала в завтрашние заголовки газет. Они прошли вглубь зала, и Изабель огляделась по сторонам. Сложные механизмы, капсула, панель управления и кипучая деятельность вокруг. Маленькие голубые ампулы с какой-то сывороткой. Затем Эрскин стал серьезнее, осознавая, как быстро уходит время. — А теперь, вот что будет происходить, — он подробно изложил Изабель принцип работы камеры, объяснив её функции и то, как она будет помогать в запуске процесса. Она внимательно слушала, кивая, а затем уверенно повторила весь порядок действий. — Вы быстро учитесь, — с восхищением отметил он. — Что касается периода после инфузии, когда эффект закрепится, я хочу, чтобы вы наблюдали за ним. Регулярно замеряйте показатели жизнедеятельности, силу, выносливость, всё в таком роде. Мне нужно проанализировать долгосрочные последствия, чтобы убедиться, что изменения носят постоянный, а не временный характер. Он первый в своем роде, и нам необходимы данные для поддержки программы. Но вы должны понимать, успех этого проекта повлечет за собой создание множества таких же солдат под моим руководством. Мы планируем создать целую армию. Естественно, у меня не будет времени обследовать каждого индивидуально. — Разумеется. — Итак, именно здесь в дело вступаете вы. Как человек, который знает Стивена почти всю свою жизнь, вы лучше всех подходите для того, чтобы фиксировать перемены. Я хочу знать об эмоциональных, физических и психологических различиях. Как сыворотка изменит его, того, кем он является сейчас, в того, кем он станет? Также мне нужно быть уверенным, что эффект не ослабнет со временем. Я верю, что вы готовы к этой задаче. — Да, готова, — ответила Изабель, хотя в её голосе не хватало уверенности, притом вовсе не в собственных силах. — Скажите мне правду, — взмолилась она, слегка придержав Эрскина за руку, когда тот уже собрался отойти к Стиву. — Это сработает? Стив выживет? — Стивен очень сильный человек. Внешне это может быть незаметно, но это так, — ответил доктор Эрскин. — Я знаю. Все остальные этого не видят, но я вижу. Я вижу это в самой его сути. — Будьте спокойны, с ним всё будет хорошо. Он выживет, потому что пламя внутри него горит ярче, чем огонь вокруг, — произнес Эрскин почти по-философски, прежде чем снова отвернуться от Изабель с ободряющей улыбкой. — Не забудьте переодеться в форму медсестры, мисс Барнс, — бросил он через плечо. Изабель нашла форму и поспешила в маленькую каморку в углу. Платье оказалось очень похожим на её госпитальную одежду, простое белое платье и чепец, который она закрепила шпильками в волосах. Тем временем Эрскин подошел к Стиву, который неловко ерзал в капсуле. — Удобно? — Спросил он. Стив усмехнулся. — Тесновато не будет. Вы оставили мне того шнапса? Доктор Эрскин виновато развел руками. — Не так много, как следовало бы. Простите. В следующий раз, — признался он. — Мистер Старк, как наши показатели? Стив с тревогой огляделся и заметил идущего к ним Говарда Старка. Перед глазами тут же всплыл взрывающийся летающий автомобиль на выставке, и он невольно вздрогнул. — Показатели на сто процентов. — Хорошо, — бросил Эрскин, отходя в сторону. — Возможно, мы заставим притухнуть половину огней в Бруклине, но мы готовы... Насколько это вообще возможно, — отозвался Старк, бросив довольно неуверенный взгляд на бледную фигуру Стива в капсуле, после чего направился к панели управления. Пока Эрскин спроваживал Пегги на смотровую площадку, чтобы та не путалась под ногами, Изабель в своей новой форме вышла к Стиву. — Это было весьма обнадеживающе, — заметил Стив. — Надеюсь, со мной не случится то же самое, что с его летающей машиной. — Не случится, всё будет хорошо, — успокоила его Изабель, крепко сжимая его ладонь. — К тому же ты не такой красный, каким был тот автомобиль. Стиву удалось выдавить улыбку, но она не могла скрыть тихую тревогу в его голубых глазах. — Ты знаешь, что нужно делать? — Негромко спросил он. — Тебе не о чем беспокоиться. Мы всё держим под контролем. Я обещаю, что не позволю ничему случиться с тобой. Просто постарайся расслабиться и позволь Эрскину и Старку делать свою работу, — ответила Изабель. Она на мгновение огляделась, проверяя, нет ли поблизости любопытных глаз или нацеленных камер, а затем наклонилась и поцеловала Стива в щеку. Стиву очень не понравилось, что это было так похоже на прощание. Эрскин громко постучал по микрофону, заставляя всех присутствующих встрепенуться. — Слышно меня? Работает? — Мужчины и женщины в смотровой кабине заняли свои места. — Дамы и господа. Сегодня мы делаем не очередной шаг к взаимному уничтожению, а первый шаг на пути к миру. По знаку Эрскина Изабель осторожно опустила нагрудные зажимы на Стива, стараясь не причинить ему боли. Лицо его было непоколебимым, скрывающим страх. Затем она подошла к закрытому ящику и открыла его, внутри поблескивали шесть ампул с ярко-синей жидкостью. Она извлекла их и бережно перенесла к капсуле, вставляя в специальные пазы, по три с каждой стороны. Её движения были медленными и подчеркнутыми, как и просил Эрскин, чтобы зрители в смотровой кабине могли уследить за каждым её действием. — Мы начинаем с серии микроинъекций в основные группы мышц субъекта. Введение сыворотки вызовет немедленное изменение клеток. Затем, для стимуляции роста, субъект будет подвергнут интенсивному облучению вита-лучами. Изабель протерла руку Стива спиртовым тампоном перед уколом, ввела иглу в предплечье и медленно выпустила пенициллин. Стив зажмурился и тяжело выдохнул. — Было не так уж и плохо, — с облегчением произнес он, когда Изабель вытащила шприц. Изабель лишь пристально посмотрела на него. — Это был всего лишь пенициллин, — стальным голосом отозвался Эрскин. Стив выглядел совершенно перепуганным. Эрскин пожал плечами. — Начало введения сыворотки через пять… четыре… три… Изабель отступила на шаг от аппарата, наблюдая, как частит дыхание Стива, медленный отсчет нагнетал жуткое напряжение. Из нарукавных накладок выдвинулись крошечные иглы, панели сами собой плотно обхватили руки Стива, заставив его стиснуть зубы. Изабель сглотнула и скрестила пальцы за спиной в немой мольбе. — Два… — Эрскин ободряюще положил руку на перекладину у плеча Стива. — Один. Говард Старк щелкнул тумблером, и голубая жидкость потекла из ампул через трубки, с болью проникая сквозь иглы в предплечья Стива. Его лицо исказилось в муке, он глухо застонал, еще сильнее стискивая челюсти. Изабель перешла к передней части установки, пока капсула принимала вертикальное положение; створки сомкнулись, скрыв Стива из виду. Техники подсоединили массивные шланги к верхней части камеры, а Эрскин взобрался на стремянку, чтобы заглянуть внутрь через маленькое стеклянное окошко. — Стивен, вы меня слышите? — Спросил Эрскин, постучав по металлическому корпусу. — Для похода в уборную уже поздновато, да? — Донесся изнутри приглушенный ироничный голос Стива. Улыбка Эрскина была смесью гордости и предвкушения, когда он обернулся, давая знак Старку. — Начинайте подачу вита-лучей, — скомандовал он, и его голос обрел почти осязаемую тяжесть. Гул аппаратуры заполнил зал. Старк начал вращать регулятор, медленно увеличивая мощность. Напряжение в воздухе нарастало с каждым мгновением, прерываемое лишь тихими щелчками панели управления. Все замерли в абсолютной тишине, лишь изредка перешептываясь друг с другом. Вместе с процентами на шкале росло и предчувствие чего-то неотвратимого. Цифры ползли вверх с мучительной медлительностью. На отметке в семьдесят процентов из сияющей капсулы вырвался исполненный боли и ужаса крик, прорезавший тишину, словно нож. Это был Стив. Его сорванный, надрывный голос эхом разнесся по залу, заставив сердце Изабель содрогнуться. В мгновение ока спокойствие сменилось хаосом. — О нет! Нет, нет, нет! — Голос Изабель сорвался, когда она бросилась вперед, дыхание перехватило, а в голове была лишь одна отчаянная мысль — добраться до него. Она не могла слышать, как он так страдает. Эрскин бросился обратно к стремянке, и его лицо исказилось маской ужаса. — Стив! — Закричал он, и его голос сорвался, когда он позвал того, кто был заперт в сияющей камере. Единственным ответом были новые крики, теперь уже более громкие и неистовые. Тело Стива содрогалось в конвульсиях, охваченное агонией процедуры. — Отключайте! Отключайте немедленно! — Властный и тревожный голос агента Картер перекрыл общую какофонию. Она выбежала из смотровой кабины, её глаза были расширены от испуга. — Мы должны это остановить! Но Эрскин продолжал свои тщетные попытки достучаться до Стива, колотя по металлу капсулы. Его руки дрожали, но он не переставал выкрикивать имя юноши. — Эрскин, помогите ему! — В панике вскрикнула Изабель, умоляя хоть о каком-то действии. Эрскин отшатнулся, его взгляд был безумным. — Сбавляйте, мистер Старк. Выключайте! Гасите всё, назад! — Он посмотрел на Старка, и его слова прозвучали как отчаянный приказ. Но вдруг сквозь пронзительный крик боли они услышали голос Стива. — Нет! Не смейте! Я справлюсь! — Слова давались ему с трудом, они были приглушенными, но в них звучала неоспоримая решимость. На мгновение воцарилась тишина. Зал, еще секунду назад наполненный неистовыми криками, внезапно замер. Все в неверии уставились на капсулу. Воздух казался вязким от неопределенности, словно каждый присутствующий затаил дыхание. И тогда Старк, после мимолетного колебания, крутанул регулятор. Выше, еще выше, пока вита-лучи не достигли ста процентов. Свет из камеры вспыхнул ослепительно ярко, и Изабель была вынуждена отвернуться, прикрывая глаза ладонью. Сердце колотилось в груди, каждым ударом напоминая о смертельной опасности, которой они противостояли. Она едва слышно шептала, то ли молитву, то ли мольбу, - пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, выживи. Панель управления брызнула искрами, огни мигнули и погасли, на мгновение погрузив комнату в полную тьму. Сияние капсулы померкло, но не исчезло совсем, осталось слабое мерцание. В зале повисла мертвая тишина, будто все готовились к самому худшему. Изабель, дрожа всем телом, прижала ладони к лицу, зажмурившись изо всех сил. Она едва осмеливалась подглядывать сквозь пальцы, не в силах отвести взгляд от этой зловещей тишины, окутавшей камеру. Секунды тянулись как часы, и каждое мгновение казалось бесконечным. — Мистер Старк! — Позвал Эрскин, и в его голосе звенело предельное напряжение. Но теперь это была не просто паника, в его тоне прорезалось что-то еще, возможно, облегчение? Или изумление. Затем с тихим шипением и облаком пара капсула открылась. И там был он. Стив. Он медленно выпрямился, откинув голову назад и делая глубокий, жадный вдох, словно это был первый глоток воздуха в его жизни. Его грудь мерно вздымалась, но это уже не было тем тяжелым, хриплым усилием, которое определяло всё его существование долгие годы. Нет. Это был полноценный, глубокий вдох. Впервые в жизни Стив ощутил свободу работающих легких. А выражение его лица? На нем застыло блаженство, чистое и безудержное, будто он вкусил нечто невообразимо сладкое после целой жизни лишений. Этот взгляд был настолько чужд всем присутствующим, настолько неожидан, что вызывал почти головокружение. То был экстаз, но настолько первобытный и честный, что его не следовало бы выставлять на всеобщее обозрение. Сердце Изабель пропустило удар, а дыхание перехватило. Она смотрела на Стива, но это был уже не тот Стив. Не тот, которого она знала. Не тот, которого помнила. Он стал выше, как минимум на голову, и раздался в плечах, его тело теперь налилось литыми мускулами. Руки, грудь, весь его облик изменился до неузнаваемости. Он выглядел могучим. Он выглядел здоровым. Он выглядел как человек, способный бросить вызов всему миру. И всё же, несмотря на шок, несмотря на полное оцепенение, Изабель не могла не почувствовать странный, захлестывающий прилив облегчения. Это было то, чего она ждала. То, во что она верила и чего, как она знала, Стив заслуживал. Но цена, эта трансформация, была настолько разительной и потрясающей, что пробирала её до самых костей. Она не могла отвести глаз. От шока мысли путались, а способность рассуждать здраво будто испарилась. Её рука инстинктивно потянулась к нему, словно она собиралась коснуться его лица, пальцы дрогнули в нерешительности. Разум кричал ей, напоминая о камерах, о том, что ей нельзя прикасаться к нему, нельзя проявлять чувства или нарушать протокол. Но тело среагировало быстрее, чем мозг успел это осознать. Она остановила руку в считаных дюймах от его подбородка. Ладонь на мгновение зависла в воздухе, прежде чем Изабель отдернула её, почувствовав укол вины даже за мимолетную мысль о нарушении границ. Стив, впрочем, кажется, ничего не заметил. Его глаза были широко распахнуты, и в них светилось почти детское изумление, когда он оглядывал окружавших его людей. Этот новый взор был для него таким же откровением, как и само преображение. Он словно впервые увидел краски этого мира. Всё предстало перед ним в ином свете, в буквальном смысле. Мир внезапно стал больше, необъятнее. И он сам стал больше. — Белль, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало нескрываемое изумление. Его глаза расширились, когда он осознал, что теперь смотрит на неё сверху вниз. Раньше именно ей всегда приходилось опускать голову, чтобы встретиться с ним взглядом, но теперь всё изменилось. Сердце Изабель забилось неровно, пока она во все глаза смотрела на него. Она часто моргала, всё еще пытаясь осознать грандиозность случившегося. В этот момент Пегги шагнула к ним, и её взгляд тоже был полон потрясения. — Как вы себя чувствуете? — Спросила она дрогнувшим голосом, пытаясь уловить его реакцию. Стив, всё еще переводя дыхание, мельком оглядел свое новое, мощное тело. — Я стал выше. От бесхитростности его слов у Изабель перехватило дыхание, но реакция Пегги оказалась более порывистой. Она инстинктивно протянула руку, и её пальцы коснулись его груди, мимолетное, почти неощутимое касание, прежде чем она резко отдернула руку, словно не сумела сдержать порыв, но вовремя напомнила себе о границах приличия. — Что ж, выглядите вы определенно выше, — заметила Пегги севшим голосом, всё еще пытаясь осмыслить произошедшую на её глазах трансформацию. Она смотрела на Стива снизу вверх широко распахнутыми глазами. Она подала ему рубашку, которую он поспешно перехватил, натягивая на свой теперь уже мускулистый торс. Изабель в оцепенении наблюдала за тем, как он одевается. Её разум отказывался принимать масштаб перемен. Наверное, ей стоило бы ревновать, видя, что Пегги смотрит на Стива так же, как и она, как на божество, коим он теперь казался, но вместо этого она чувствовала лишь всепоглощающий трепет и проблеск чего-то еще, чему пока не могла подобрать названия. Изабель обменялась с Пегги коротким взглядом, в котором промелькнуло молчаливое понимание. Ни одна из них не могла отрицать очевидного. Изабель невольно усмехнулась и слегка качнула головой, всё еще не веря в реальность того, чему они только что стали свидетелями. Внезапно смотровая кабина над залом взорвалась яростным снопом рыжего пламени, и во все стороны дождем посыпались осколки стекла. За оглушительным грохотом взрыва последовали хаотичные крики людей, бросившихся врассыпную. В нахлынувшей панике инстинкты Стива сработали мгновенно. Он рванулся к Изабель и Пегги, обхватил их обеих и прижал к полу. Его тело стало для них щитом от града осколков, а мощная спина преградила путь обжигающему жару пожара. На краткий миг время словно замедлилось, и единственным, что имело значение, было спасение их жизней. В углу, пользуясь воцарившимся хаосом, затаилась тень — черноволосый мужчина. Его движения были быстрыми и выверенными. С предвкушающим, расчетливым блеском в глазах он схватил последнюю уцелевшую ампулу сыворотки и сунул её в карман, после чего выхватил пистолет. Зал захлестнул вихрь паники, когда незнакомец бросился вверх по лестнице с оружием наизготовку. Гулкое эхо выстрелов, направленных в доктора Эрскина, отозвалось тошнотворным звоном. Две пули вспороли грудь Эрскина, одна угодила в живот, другая вошла в плоть в считаных дюймах от сердца. Немецкий ученый рухнул на колени, его глаза расширились от шока и невыносимой боли. Стив не колебался ни секунды. В мгновение ока он вскочил на ноги, и его лицо исказилось в гримасе ярости и страха. Он рванулся к павшему доктору, лавируя в гуще хаоса, и ни один звук не был громче тяжелого топота его шагов, когда он оказался подле Эрскина. Стив опустился на колени, лихорадочно осматривая израненное тело. Дыхание доктора было прерывистым, слабым, почти неощутимым. Дрожащая рука потянулась вперед и с огромным трудом легла на грудь Стива, прямо над сердцем. Это был последний, мимолетный жест человека, который верил в потенциал Стива и в дело, за которое они сражались. Сделав несколько коротких, отчаянных вдохов, доктор затих, рука соскользнула с груди юноши. Глаза Эрскина медленно закрылись, и он безжизненно повалился вперед. Изабель, застывшая было рядом со Стивом, припала к доктору, её пальцы дрожали, когда она прижала их к его шее. Ничего. Пульса нет. Ледяная хватка безнадежности сжала её грудь, и на мгновение мир вокруг поплыл. Она подняла голову, ища взгляд Стива, но тот даже не смотрел на неё. Его взор был прикован к коридору, в котором скрылся убийца, а лицо превратилось в маску суровой решимости. Не проронив ни слова, Стив вскочил, и его мышцы напряглись, точно сжатая пружина, готовая к взрыву. Агент Картер уже бросилась в погоню с пистолетом в руке и ледяным блеском в глазах, не дожидаясь подмоги. Стив помчался за ней, и каждый его шаг с грохотом отзывался от пола. Вдали эхом раскатились выстрелы, за которыми последовала жуткая, давящая тишина, наполнившая зал предчувствием беды. Судорожно вздохнув, Изабель заставила себя действовать. Окинув комнату взглядом, она позвала на помощь стоявших поблизости мужчин. Вместе они бережно подняли тело Эрскина, неся его с тем же благоговением, с каким несут павшего героя. Время тянулось мучительно медленно. Его устроили на кушетке в небольшой стерильной смотровой. Изабель не могла унять дрожь. Трясущимися руками она разорвала рубашку доктора, осматривая раны. Пуля в животе выглядела ужасающе, но второе попадание, так близко к сердцу, было еще страшнее. Она прижала пальцы к ране, хотя в глубине души понимала, что спасти его невозможно. Кровь густыми темными ручьями стекала на простыню, мгновенно пропитывая её насквозь. Она пятнала всё вокруг, комнату, воздух и саму память о человеке, который отдал всё ради этой цели. Спустя мгновение за её спиной со скрипом отворилась дверь. Изабель не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что вошел кто-то важный. Тяжелая поступь армейских сапог по полу не оставляла сомнений. Она медленно поднялась, её лицо было непроницаемым, когда в комнату шагнул мужчина — немолодой, в безупречной парадной форме. Годы службы наложили суровый отпечаток на его облик, но глаза были пасмурными и усталыми. Он остановился подле неё, глядя сверху вниз на тело Эрскина. — Он… ушел? — Голос его был хриплым, точно гравий, скрежещущий по камню. В этом тоне не было удивления, лишь глухое смирение. Изабель ответила не сразу. Она наклонилась и кончиками пальцев бережно закрыла глаза Эрскина, это мягкое прикосновение выдавало бурю чувств, кипевшую под маской спокойствия. Она медленно кивнула, ощущая, как грудь сдавило от горя. У неё не было слов для него. Ни для кого. Да и что тут скажешь? Что он был героем? Что они не сумели его уберечь? Всё это казалось ничтожным и пустым. Мужчина долго стоял рядом, и оба хранили молчание. Они вдвоем смотрели на безжизненное лицо Абрахама Эрскина, и в их глазах залегли тени невосполнимой утраты. Наконец Изабель взяла окровавленную простыню и набросила её на доктора, полностью укрыв тело. В комнате стало как будто холоднее и пустее. Груз того, что они потеряли, был тяжелее всего, что ей доводилось испытывать прежде. И она ничего не могла изменить. Мужчина развернулся, чтобы уйти, но перед этим положил руку ей на плечо. Короткий жест, но в ту минуту это было всё утешение, на которое она могла рассчитывать. Бросив последний безмолвный взгляд на тело Эрскина, он вышел, оставив Изабель наедине с беззвучным эхом их общего поражения.