Глава: 26

Бруклин, Нью-Йорк 30 июня 1943 года Когда Стив и агент Картер вернулись после погони за лазутчиком Гидры, воздух вокруг них всё еще дрожал от отзвуков преследования. Несмотря на яростный спринт и непрерывное действие, Стив даже не запыхался. Его грудь мерно вздымалась, так дышит человек, который лишь начал приоткрывать завесу над новыми возможностями своего тела. Он шел в тишине, прислушиваясь к гулу собственной выносливости, к этой новой силе и скорости. Он был поражен собственным преображением, казалось, внутри него сдвинулось нечто фундаментальное, будто он очутился посреди сна, слишком реального и мощного, чтобы быть плодом воображения. Агент Картер, напротив, едва поспевала за ним, выглядя взъерошенной и заметно запыхавшейся. Волосы её спутались, прилипнув ко лбу, а некогда безупречная форма помялась и пришла в беспорядок. Стив, не раздумывая, бросился наперерез летящему автомобилю, чтобы вытолкнуть её из-под колес, инстинкты сработали быстрее мысли, и ей оставалось лишь подчиниться. Теперь она вела его по коридорам, шагая быстро, но уверенно, прямиком к отдельному медицинскому боксу. — Ждите здесь, — распорядилась она голосом, который оставался твердым, несмотря на бурю мыслей, наверняка бушевавшую в её голове. — Я найду Изабель. Она придет и осмотрит вас. Стив рассеянно кивнул. Когда она вышла, он не поспешил сесть. Вместо этого он замер посреди комнаты, не отрывая взгляда от своих рук. Эти ладони, прежде узкие и хрупкие, теперь налились мощью и мускулами. Он переворачивал их, пробуя на вес эту новую силу, привыкая к иной форме. Он коснулся пальцев, заметив отсутствие мозолей, что годами набивались от карандаша, когда он часами рисовал и творил. Он провел кончиками пальцев по гладкой, нетронутой коже ладоней, даже те едва заметные вмятины, что оставлял карандаш, бесследно исчезли. Впервые в жизни он не знал, как к этому относиться. Что теперь будет с его творчеством? Эти руки больше не казались ему родными. Переключив внимание, он коснулся груди, ведя пальцами по твердой стене мышц своего нового торса. Пресс, некогда впалый и слабый, теперь ощущался плотным и литым. Он экспериментально сжал грудные мышцы, те отозвались мощным напряжением, и Стив нахмурился от этого незнакомого чувства. Даже его бедра, прежде тонкие и ломкие, теперь полны силы. Он чувствовал первобытную мощь, когда сжимал ладонью собственную ногу, ощущая под пальцами стальные мускулы. Его глаза расширились от почти суеверного неверия. Это тело, эта мощная, безупречная машина, теперь принадлежало ему. Мог ли он хотя бы в мечтах вообразить, что станет таким? Время тянулось незаметно, пока он созерцал перемены, потерявшись в странном трепете физического перерождения. Он не просил об этом, и всё же оно свершилось, перед ним был новый он. Дверь отворилась с тихим щелчком, и в комнату вошла Изабель, в её глазах застыла смесь ужаса и облегчения. Стив резко вскинул голову и инстинктивно отдернул руки от лица, выглядя при этом весьма смущенным. Он и не заметил, как увлекся созерцанием самого себя, изучая новые черты и новое тело. Изабель замерла в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Каждый её шаг к нему казался исполненным сомнения, словно она боялась того, что может обнаружить. — Стиви... Ты в порядке? — Спросила она, и её голос дрогнул под тяжестью этого вопроса. Стив едва заметно улыбнулся, стараясь успокоить её простотой своего ответа, — я в норме. Всё хорошо. В её взгляде промелькнуло нечто нечитаемое. — Что произошло? Кто был тот мужчина? — Немецкий шпион, — тихо произнес Стив, и в его голосе еще звучали отголоски недавней погони. — Я гнал его до самых доков. Он угнал такси, но я просто продолжал бежать следом. Он пытался скрыться на подлодке, но я прыгнул в воду и вытащил его наружу. Однако прежде чем я успел выбить хоть какие-то ответы... Он что-то раскусил, в зубе. И умер. Пегги сказала, это была ампула с цианидом. Лицо Изабель напряглось, но она сохранила ровный тон, — а сыворотка? — Разбилась, — с сожалением ответил Стив. — Её больше нет. Вздох облегчения сорвался с губ Изабель, хотя выражение лица оставалось настороженным. — Хорошо. Было бы катастрофой, попади она не в те руки. Стив взглянул на неё, замечая эту нерешительность в глазах. Она всё еще стояла в отдалении, и вся её поза выдавала внутреннюю борьбу, она будто не знала, как вести себя с этим новым Стивом, стоящим перед ней. Он физически ощутил тяжесть этой дистанции, эту повисшую в воздухе недосказанность. — Белль, — негромко позвал он, и голос его прозвучал приглушенно. — Ты меня боишься? Её глаза расширились, она шагнула вперед и поспешно покачала головой. — Нет, конечно нет. Просто я... — Она сделала еще шаг к нему, и её взгляд смягчился. — Просто всё это еще нужно осознать. Стив снова опустил взгляд на свои ладони, и его голос сорвался на шепот, — знаю. Я и сам не до конца всё понимаю. Но… это невероятно. Я могу бежать наравне с машиной. Могу плыть, не задыхаясь. Вижу на мили вперед. Я и представить такого не мог. Я чувствую себя… — он замолчал, подбирая слова, пытаясь выразить тот трепет, который не поддавался описанию. Изабель кивнула, и уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. — Эрскин говорил, что ты изменишься физически. Станешь быстрее, сильнее, выносливее, что реакция обострится, всё сразу. Но ведь дело не только в теле, верно? Ты чувствуешь перемены внутри? В мыслях? В глазах Стива отразилась глубокая задумчивость. — Я чувствую себя… здоровым. Будто могу дышать, и ничто больше не давит мне на грудь. Будто усталость навсегда ушла. Я больше не чувствую себя хрупким. Я словно стал другим человеком, но при этом остался собой. Будто я поменялся телами с кем-то, но когда смотрю в зеркало, на меня по-прежнему смотрю я. Просто сильнее. Изабель помолчала, а затем сделала шаг к нему, и её взгляд смягчился. Она подошла к кровати и осторожно присела рядом. — Это хорошо, — искренне произнесла она. Её глаза блестели от невыплаканных слез, она тихо шмыгнула носом, из последних сил сдерживая нахлынувшие чувства. — Я так испугалась, Стив. Когда ты был в той камере и кричал… я думала, что теряю тебя. Я ничем не могла помочь. Чувствовала себя такой беспомощной. — Я знаю. Я пытался сдерживать крик, но казалось, будто меня разрывают пополам. В какой-то момент я решил, что умираю, и последнее, что я вижу, это этот невыносимо яркий свет. А потом камера открылась, и со мной всё было в порядке. Я не умер. Мне потребовалось время, чтобы осознать это. Прости меня, — прошептал Стив. Он потянулся к ней, повинуясь инстинкту, но всё еще не привык к своей новой мощи. Его рука притянула её чуть резче, чем он рассчитывал, и она с глухим «ой» уткнулась ему в грудь. Стив замер, пораженный силой, которую применил неосознанно, и тут же слегка отстранился. — Ой. Прости. Всё еще привыкаю к этому. Изабель негромко рассмеялась, легким, прерывистым смехом, который заставил Стива улыбнуться. На этот раз она не колебалась. Она обхватила его широкие плечи, прижимаясь к нему. Он казался монолитным, могучим, и всё же это был тот самый Стив, которого она знала, то же сердце, то же тепло, то же чувство покоя. Она положила подбородок ему на плечо, просто наслаждаясь моментом, облегчением от того, что снова может обнять его, зная, что он жив и с ним всё в порядке. Те несколько мучительных минут ей казалось, что она больше никогда его не увидит. Наконец она неохотно отстранилась и просто замерла, вглядываясь в него. Её взгляд скользил по его лицу, задерживаясь на знакомых чертах, которые неуловимо изменились в своем новом обличии. Лицо осталось прежним, но стало иным. Линия челюсти стала резче, подбородок — более волевым, а черты лица стали чуть крупнее, под стать телу. Теперь он выглядел старше, взрослее, но в нем всё еще читалась юность. Она тихо рассмеялась, всё еще не в силах до конца поверить в происходящее. — Ты даже не представляешь, как я рада, что твой нос остался прежним, — говорит она с нескрываемой нежностью, качая головой и улыбаясь. — Ну надо же, — шутит Стив, и его голос звучит легко, несмотря на всю важность момента. — А это было единственное, что я надеялся исправить с помощью сыворотки. Изабель шутливо щелкает его по кончику носа. — Ну уж нет, я его обожаю, — возражает она, и в её тоне слышится искренняя теплота. — Он напоминает мне о том, как ты заступился за меня перед задирой. Их взгляды встречаются и задерживаются друг на друге чуть дольше положенного, на губах обоих играет едва заметная улыбка. Изабель всё еще изучает его лицо, впитывая каждую перемену. Стив же видит её в совершенно ином свете, с неведомой прежде четкостью и буйством красок. Она слегка отстраняется, высвобождаясь из его объятий, и прочищает горло. — Мне нужно взять образцы крови, — произносит она, возвращая их обоих в новую реальность. Стив кивает и без колебаний протягивает руку. Изабель принимается за работу, наполняя пробирки его кровью, как того требовал протокол. Игла входит гладко, но Стив даже не вздрагивает. Он не чувствует ни малейшего дискомфорта, будто его телу больше вовсе не обязательно ощущать боль. Спустя несколько минут входит агент Картер, она оглядывает представшую перед ней сцену и коротко, понимающе кивает. — Думаешь, этого хватит? — Беззаботно спрашивает Стив, наблюдая за тем, как кровь покидает его тело без малейшего намека на дискомфорт. Изабель поднимает на него взгляд и мягко улыбается. — Поосторожнее, а то я решу, что мне нужна еще одна порция, — поддразнивает она его, и в уголках её глаз собираются лучистые морщинки. Пегги подходит ближе, её голос звучит ровно и властно, — теперь, когда сыворотка уничтожена, шансов воссоздать программу нет. Она запечатана в вашем генетическом коде. Без Эрскина на то, чтобы взломать его, уйдут годы. Но Говард Старк не из тех, кто легко сдается. — Он заслуживал большего, — замечает Стив, вспоминая об Эрскине. — Если бы это могло сработать лишь однажды, он бы гордился, что это были вы. Думаю, можно смело сказать, вы были его величайшим триумфом, — говорит Пегги. Стив благодарно улыбается ей, но в его глазах всё еще таится тень сомнения. Они вышли из медкабинета вместе. Изабель несла пробирки с кровью Стива в прозрачном пластиковом контейнере. Посреди россыпи стеклянных осколков и искореженных панелей управления в разгромленном зале испытаний стояли Говард Старк, полковник Филлипс и сенатор Брандт. Все они обступили подлодку Гидры, которую только что извлекли из воды, она пошла ко дну после того, как Стив разбил иллюминатор. Агент Картер присоединилась к ним, а Изабель передала пробирки Старку, который отблагодарил её ослепительной улыбкой. — Полковник Филлипс, мой комитет требует ответов, — обратился сенатор Брандт к суровому офицеру, с которым Изабель говорила ранее, наконец-то назвав его имя. — Прекрасно. Почему бы нам не начать с того, как немецкий шпион умудрился добраться до моего секретного объекта в вашей машине? — Грубо осведомился Филлипс, после чего указал на субмарину. — Что у нас тут? — Скажу без ложной скромности, я лучший инженер-механик в этой стране, — заявил Старк, подмигнув Изабель и Пегги, отчего Филлипс лишь закатил глаза. — Но я понятия не имею, что внутри этой штуковины и как она работает. Мы и близко не подошли к таким технологиям. — Тогда кто подошел? — Гидра. Уверен, вы читали наши сводки, — отрезал Филлипс. — Я состою во множестве комитетов, полковник, — напомнил ему Брандт. — Гидра — это нацистское подразделение перспективных научных разработок. Её возглавляет Иоганн Шмидт. Но его амбиции куда шире, чем просто служба рейху, — терпеливо пояснила агент Картер. — Гидра — это практически секта, — добавил Филлипс. — Они поклоняются Шмидту, они считают его непобедимым. Изабель и Стив обменялись растерянными взглядами, не вполне уверенные, полагалось ли им слышать этот разговор. Но стоило дискуссии разгореться, как о них, казалось, все позабыли. — И что же вы намерены с этим делать? — Спросил Брандт. — Сегодня утром я говорил с президентом. С этого дня задачи СНР меняются. Мы вступаем в открытый бой с Гидрой. Собирайте чемоданы, агент Картер. Вы тоже, Старк. Сегодня ночью вы вылетаете в Лондон. — Сэр, если вы идете за Шмидтом, я хочу быть в деле, — решительно произнес Стив. Изабель бросила на него взгляд, пытаясь заставить его замолчать. — Вы — эксперимент. И вы отправляетесь в Аламогордо, — отрезал Филлипс. — Но сыворотка сработала. — Я запрашивал армию, а получил только вас. Одного вас недостаточно, — Изабель почувствовала, как в ней закипает кровь, видя, как Стив заметно поник. Она уже была готова высказать Филлипсу всё, что о нем думает, когда вмешался сенатор Брандт. Он подошел к Стиву с сочувственным выражением лица. — При всем уважении к полковнику, мне кажется, мы упускаем суть. Я видел вас в деле, Стив. И что более важно, это видела вся страна, — помощник Брандта протянул ему газету, которую тот продемонстрировал Стиву и Изабель. Заголовок гласил: «Нацисты в Нью-Йорке: таинственный герой спасает ребенка». — С тех пор как ваше фото появилось на стендах, очереди в призывные пункты растянулись на целые кварталы. Нельзя брать такого солдата, такой символ, и прятать его в лаборатории. Сынок, ты хочешь служить своей стране на самом важном фронте этой войны? От сенатора Брандта у Изабель по коже пробежал мороз, он говорил именно то, что нужно, чтобы вылепить из Стива покорный инструмент. — Сэр, это всё, чего я хочу, — ответил Стив, и в его глазах, несмотря на очевидный дар Брандта продавать идеи, затеплилась надежда. — Тогда поздравляю. Вас только что повысили. Тяжесть момента повисла в воздухе, пока Стив осознавал этот поворот судьбы. Повышение? Но до кого именно? Он всё еще пытался примириться со своей новой силой, с новым миром, в котором теперь существовал, а тут… предложение от человека, которого, судя по всему, Стив интересовал лишь как символ, и ничего больше. Изабель чувствовала, как нарастает напряжение между Стивом и Брандтом, интуиция её не обманывала. Она уже понимала, что это вовсе не бескорыстный жест доброй воли. Она видела, как Стив расправил плечи, как к нему вернулась прежняя решимость, но в его глазах всё еще что-то таилось. Что-то, связанное с тем, как его пытались переделать, подстроить под свой сценарий, под свое представление о том, кем он должен быть. Оружием. Инструментом. — Благодарю вас, сэр, — наконец произнес Стив твердым голосом, в котором, однако, проскальзывал оттенок тихого вызова. Он посмотрел на Изабель, ища поддержки, но она не спешила её давать, по крайней мере, не в том виде, в каком ему бы хотелось. Её глаза, темные и полные тревоги, перебегали со Стива на присутствующих в комнате мужчин. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, выстраивая расчет. Каков их план? Что происходит на самом деле? Старк, до этого момента хранивший молчание, выступил вперед с понимающей ухмылкой, будто всё происходящее было лишь частью его грандиозного замысла. — Стив, — произнес Старк, и в его глазах вспыхнул азарт вперемешку с восхищением. — Эта страна, может, еще и не понимает, что с тобой делать, но я-то знаю. И поверь мне, если я в чем и разбираюсь, так это в том, как применить нечто по-настоящему изрядно выходящее за рамки обыденного. Он задержал взгляд на новой фигуре Стива, словно оценивал изобретение, вещь, а не живого человека. — Говард... — начала было Изабель с нескрываемым раздражением в голосе, но Старк прервал её небрежным взмахом руки. — Не волнуйся, Изабель, — подмигнул он. — Я знаю, что делаю, — в нем снова проснулась та самая знакомая самоуверенность, но Стива это, похоже, не задело. Он перевел взгляд со Старка на Изабель, и на его губах заиграла мягкая улыбка. — Ты готов к этому? — Спросила Изабель почти шепотом. Стив кивнул, но в этом жесте сквозила подспудная нерешительность, сомнение, от которого он не мог избавиться. — Полагаю, теперь у меня не особо богатый выбор, верно? Изабель поджала губы. Она понимала, что всё не так просто. С такими людьми, как Брандт и Старк, просто не бывает. В комнате словно похолодало, когда разговор перешел к конкретике. Как внедрить Стива в военные действия, как использовать его способности, чтобы сделать лицом новой армии, и как преподнести его публике, превратив в тот самый символ, который им нужен. Но Изабель не могла отделаться от предчувствия беды. С каждым их словом становилось всё яснее. Стива собираются превратить в кого-то другого, в того, кем они смогут управлять. Когда встреча подошла к концу, Изабель снова поймала взгляд Стива. Он выглядел иначе, какая-то версия его самого, которую она не до конца узнавала, но та же глубокая уязвимость никуда не делась. Ей хотелось защитить его, не дать стать пешкой в их игре, но она понимала, что в одиночку ей не справиться. — Ты уверен, что именно этого ты хочешь? — Тихо спросила Изабель, когда они вышли из зала. Стив помедлил, а затем пожал плечами. — Теперь это всё, что у меня есть. Тяжесть его слов повисла между ними, и Изабель подавила подступившую тревогу. Ей хотелось сказать хоть что-то, что угодно, чтобы подбодрить его, но она понимала — слова бессильны. Путь впереди был слишком туманным, и всё, что им оставалось это идти вперед. Она стояла рядом с ним, глядя, как он делает шаг в неизвестность. Быть может, вместе им и удастся пережить эту войну. Но теперь им предстоит прокладывать дорогу в опасном новом мире, мире, где Стив Роджерс больше не был тем щуплым пареньком из Бруклина. Теперь он стал чем-то совершенно иным. И Изабель не знала, было ли это благом или чем-то крайне опасным.

***

Стив стоял в своей тесной гримерке за кулисами, неловко подергивая руками и ногами в попытках устроиться в костюме. Зрелище в ростовом зеркале было поистине нелепым: облегающий ансамбль в темно-синих, красных и белых тонах, не оставляющий ни малейшего простора для воображения, ярко-красные сапоги и матерчатый капюшон с крылышками, который полагалось натягивать на лицо. Именно в эту минуту он остро пожалел о том, что принял предложение Брандта. Честно говоря, раскаяние настигло его еще тогда, когда сенатор впервые показал эскиз «Капитана Америки» — усыпанного звездами героя, чей образ создали на основе его лица и нового тела ради рекламы военных облигаций и агитации. Для него уже расписали целое турне по стране. С танцовщицами в откровенных блестящих нарядах, фейерверками, патриотическими маршами и даже бутафорским Адольфом Гитлером, которого Стив должен был отправлять в нокаут. Всё это было черезчур, и Стив, прекрасно это понимая, с содроганием ждал своего первого выхода на сцену. Вдобавок ко всему он вспомнил, как Брандт вскользь обронил что-то о серии комиксов. Стив застонал и спрятал лицо в ладонях. Совсем не так он представлял себе службу родине. Дверь гримерки медленно приоткрылась, и в щель заглянула Изабель. Увидев его, она расплылась в улыбке, явно с трудом сдерживая смех. — Смейся сколько угодно. Я и сам знаю, что это ужасно, — бросил Стив, отворачиваясь к зеркалу. Изабель подошла сзади и заглянула ему через плечо. — На самом деле всё не так плохо, — искренне сказала она. — Тебе идет, — она потянулась вверх и аккуратно застегнула молнию у него на шее, которую он пропустил, попутно смахнув с ткани ворсинку. — Нервничаешь? — Скорее сгораю от стыда, но да, нервничаю тоже, — ответил он с тяжелым вздохом. — Стив, ты будешь великолепен, — убежденно произнесла Изабель, заходя вперед, чтобы видеть его лицо. — Просто помни, ради чего ты это делаешь. — Я представлял себе это совсем иначе. — Знаю, но это первый шаг в нужном направлении, — возразила она. — Вот, я выписала твои реплики, чтобы ты мог приклеить их с внутренней стороны щита и подглядывать, — она протянула ему сложенный листок бумаги, вынутый из кармана платья. — Мне бы такое и в голову не пришло, — признался Стив. — Вот поэтому в нашей дружбе за умную отвечаю я. Как только выйдешь на сцену перед такой толпой, сразу все слова позабудешь. Я бы точно забыла, так что совсем тебе не завидую. Первые пару раз будет тяжко, но потом втянешься, — пообещала она, приклеивая листок к внутренней стороне щита обрывками костюмерного скотча. — Жаль, что ты не можешь выйти туда со мной, — признался он, и волнение на его лице стало совсем уж явным. — Ну да, я же не восходящий символ нации. Сомневаюсь, что я им там вообще нужна. В дверях появился помощник Брандта, жестом приглашая Стива на выход, его черед настал. Изабель последовала за ними, намереваясь посмотреть шоу из-за кулис. Стив осторожно выглянул из-за портьеры. Зал был заполнен лишь наполовину, в основном родителями с маленькими детьми. — Не знаю, справлюсь ли я, — растерянно пробормотал он, поворачиваясь к помощнику сенатора. — Пустяки, — небрежно бросил тот. — Продашь несколько облигаций, на облигации купят пули, пули убьют нацистов. Раз-два и готово. Ты — американский герой. — Просто я не так представлял себе этот путь. — У сенатора большие связи на Капитолийском холме, — напомнил помощник. — Будешь играть по нашим правилам и глазом моргнуть не успеешь, как возглавишь собственный взвод. И не забудь щит и маску. — Удачи! — Крикнула Изабель, когда Стив натянул капюшон. Его вытолкнули из-за занавеса прямо на сцену, и в тот же миг грянула музыка. — Кто смел и силен, за свободу рожден, защитник американских знамен? — Не каждый из нас может штурмовать побережье или вести танк. Но способ сражаться найдется для каждого... — начал читать Стив запинающимся голосом, пока на заднем плане пели и кружились в танце девушки. — Кто клянется сражаться, как истинный муж, за правду, и ночью, и днем? — Облигации займа серии «Е». Каждая из них это пуля в стволе ружья вашего друга на фронте! — Кто поведет борьбу за Америку, стучась в каждый дом? Кто пронесет наш флаг от берега до берега? От Хобокена до Спокана — наш звездно-полосатый герой с четким планом. Мы не можем игнорировать угрозу, мы должны победить в этой войне! — Каждая купленная вами облигация это пуля в стволе ружья вашего друга на фронте! — Кто накинет петлю на шеи гусиным шагом шагающих бандитов из Берлина? Кто придет на зов Америки? Кто готов взойти или пасть, отдав всё ради неё? Кто здесь, чтобы доказать, что мы можем? Наш звездно-полосатый герой с четким планом! — Все мы знаем, что цель одна — победить в этой войне. А мы не справимся без пуль и бинтов, танков и палаток. Вот где ваша помощь необходима. Каждая купленная облигация поможет защитить тех, кого вы любите! — За спиной Стива мужчина, одетый в костюм Гитлера, крадется вдоль шеренги танцовщиц. Дети в зале вопят, призывая Капитана Америку обернуться. — Держите наших парней вооруженными и готовыми к бою, и немцы дважды подумают, прежде чем пытаться застать нас врасплох! — Ровно в тот момент, когда «Гитлер» приближается, Стив оборачивается и наносит бутафорский удар, сбивая его с ног. Тот отлетает в занавес под рев ликующей толпы. — Верный, стойкий и честный, сильный и готовый защищать красно-бело-синее знамя! Кто даст пинка державам Оси и хитер, как лис? Кто взлетит выше орла? Кто заставляет Адольфа бояться носа высунуть из своей норы? Он знает, за что мы сражаемся! Кто разбудил спящего американского гиганта? Мы знаем это Капитан Америка! Кто закончит то, что они начали? Кто погонит фрицев до самой Японии? Наш звездно-полосатый герой с четким планом!