Глава: 36

Лондон, Великобритания 2 декабря 1943 года Пресса решает окрестить Капитана Америку и его отряд Воющими Коммандос. Это название не было придумано кем-то из них, но и оспаривать его никто не стал. Оно уже замелькало в газетах и журналах по всему миру, так что бойцы рассудили, что менять что-либо теперь будет сложно. Вместо этого они приняли его всей душой, и каждый нашил на свою форму эмблему — те самые крылышки со шлема Стива. Спустя несколько дней после того, как Стиву вручили его щит, теперь выкрашенный в вызывающе патриотичные цвета с белой звездой в центре, Воющие Коммандос отправились на свое первое совместное задание. К раннему утру все были в полной готовности и по одному спускались на подземные уровни. Пегги Картер, выглядевшая безупречно, несмотря на ранний час, провела финальный инструктаж по добытым разведданным, после чего отряд распределился по двум машинам и выехал к импровизированной взлетной полосе на окраине Лондона. Небольшой самолет дожидался их у самого края жестяного ангара. Говард Старк уже сидел в кабине, вовсю готовя машину к взлету. Пегги вела их от дороги к самолету. Стив шел справа от неё, остальные бойцы следовали позади. Изабель плелась в самом хвосте рядом с Баки и Дуганом, чувствуя легкую горечь от того, что сама не поднимается на борт. — Старк высадит вас у ближайшего лагеря, в двенадцати милях к юго-востоку от завода. В лагере будут работать камеры. Постарайтесь не обращать на них внимания, просто занимайтесь планированием и подготовкой оружия. Но если уж попадете в объектив, хотя бы попробуйте улыбнуться. — Я выдам им свою самую ослепительную улыбку, агент Картер, — отозвался Дуган из задних рядов. — Не извольте беспокоиться, не хмурьте ваше прелестное личико. Пегги наградила Дугана взглядом, пронзившим его до самой глубины души. Изабель прыснула, когда тот поспешно отступил на шаг. Глубоко вдохнув, Пегги продолжила, — Командование пытается поднять боевой дух в тылу. Людям важно видеть Капитана Америку и его Воющих Коммандос в деле. Как только камеры уедут, приступайте к операции. До цели доберетесь своим ходом. Входите, громите там всё к чертям и уходите. Когда вернетесь в лагерь, воспользуйтесь передатчиком, и Старк заберет вас. — Принято, — кивнул Стив. Все замерли у трапа, ожидая последних указаний от Кэпа и агента Картер. — Ну что ж, солдаты. Удачи вам там. Задайте им жару за всех нас, — произнесла Пегги. — Слушаюсь, мэм, — пообещал Фолсворт. Приняв это как сигнал к посадке, Фолсворт первым поднялся на борт, за ним последовали Морита, Дернье и Джонс, пробормотав на прощание слова напутствия. Казалось, они были воодушевлены возвращением в зону боевых действий, их лица сияли, как у мальчишек в рождественское утро. Оказавшись внутри, они тут же принялись с восхищением разглядывать пушки и снаряжение, которые Старк модернизировал специально для них. — Будь осторожна в Лондоне, Барнс-младшая. Не влипай в неприятности, — напутствовал Изабель Дуган. — Не я тут отправляюсь разносить завод Гидры, — с улыбкой парировала Изабель. — Справедливо, — Дуган кивнул, коснулся полей своего котелка, салютуя дамам, и полез в самолет. — И всё-таки я считаю, что нам больше подходит название Захватчики, — донесся изнутри его ворчливый голос. — Пожалуйста, берегите себя, — взмолилась Изабель, обращаясь к брату и Стиву. Оба они были облачены в новую форму. На Баки красовалась плотная темно-синяя куртка с нашивкой в виде маленьких крыльев со шлема Стива на левом плече. Сам же Стив был в том самом костюме Капитана Америки, который они разработали вместе с Говардом — сочетание красного, синего и белого. — Не вздумайте подставиться под пули. — О, гляди-ка, Стив. Она за нас переживает, — просюсюкал Баки, легонько ущипнув Изабель за щеку. Она метнула в него гневный взгляд, но руку убирать не стала. — Я всегда за вас переживаю. Вы оба в душе так и застряли в двенадцатилетнем возрасте, и у обоих такие характеры, что без присмотра вас оставлять просто опасно. Баки прижал руку к груди с оскорбленным видом. — Прямо в сердце ранила, — заявил он, но всё равно улыбнулся. Оспаривать очевидное было бессмысленно. — Всё будет хорошо. Это рядовое задание, — пообещал Стив, притягивая Изабель к себе и обнимая. Он поцеловал её в лоб, ласково коснувшись затылка. — Всё будет в порядке. — На войне не бывает ничего простого, — предостерегла Пегги. — А теперь марш в самолет, иначе вы до этого завода и вовсе не доберетесь. Баки и Стив поднялись на борт. Стив задраил люк и помахал им на прощание с воодушевлением преданного пса. Двигатели самолета взревели, машина медленно тронулась по полосе, набирая скорость, пока наконец не оторвалась от земли и, подрагивая, не растворилась в небесной вышине. Изабель и Пегги остались на взлетной полосе одни, ветер от винтов нещадно трепал их волосы, бросая пряди в лицо. — И вот нас осталось двое, — пробормотала Изабель. — Что ж, игра в ожидание начинается снова.

***

Они начинают с небольшой цели — завода по производству боеприпасов и оружия в Польше. Охрана там не самая внушительная, зато на складах хранится немало образцов вооружения Гидры. Задание всё равно сопряжено с риском и потребует немалых усилий, но для первой миссии, пока отряд еще только притирается друг к другу, этого будет достаточно. Спустя два часа Коммандос прибывают в польский лагерь. Старк сажает самолет на окраине, и бойцы маршем входят на территорию, впереди колонны — Капитан и сержант. Едва они пересекают границы лагеря, дозорный проверяет их документы, после чего их обступают операторы с тяжелыми камерами наперевес. Стив старается не обращать на них внимания, ведя свой отряд по раскисшим от грязи дорогам. Их встречает командир — суровый пожилой мужчина, который провожает их вглубь лагеря к штабной палатке связи. Прямо на улице, под пасмурным серым небом, они расстилают на столе большую карту. Стив, Баки и Фолсворт, сверяясь с компасом, выстраивают точный маршрут до оружейного завода. Стив отмечает на карте расположение цели и проводит линию их будущего пути. Операторы наводят на них свои громоздкие аппараты, фиксируя каждое движение, в то время как остальные Воющие Коммандос, ожидая приказов, вполголоса шутят у них за спиной. Один из операторов, немного смущаясь, подходит к бойцам. — Э-э, простите, сэры? — Да? Чем можем помочь? — Отзывается Фолсворт, как всегда, самый вежливый в группе. — Я подумал, может, вы захотите взять это с собой? — Оператор протягивает запасную ручную камеру. — Чтобы запечатлеть ваши миссии. Было бы невероятно интересно получить эксклюзивный взгляд изнутри на будни Воющих Коммандос. — Не уверен, что некоторые моменты наших вылазок благотворно скажутся на духе мирного населения, но я попробую, дружище, — отвечает Фолсворт, забирая камеру и бегло осматривая её, прежде чем убрать в рюкзак. Оператор так и сияет от того, что его предложение приняли, и вручает бойцам стопку кассет с пленкой, после чего спешит на свой пост. Его начальник тоже выглядит довольным и широко улыбается отряду. Без сомнения, такие кадры принесут им кругленькую сумму. — Ну всё, мы готовы, — наконец произносит Стив. Он сворачивает карту и передает её Фолсворту, чтобы тот надежно спрятал её в сумку. Обернувшись, Стив замечает, что объектив камеры направлен прямо на него, стараясь поймать в кадр даже детали его снаряжения, и поспешно захлопывает крышку компаса. Коммандос выделили небольшую палатку, где им предстояло переждать несколько часов перед выходом. Они заглянули в полевую кухню, чтобы плотно поесть, а затем вернулись под свой хлипкий брезентовый кров, надеясь выкроить хоть немного времени на сон. Стив не ложился, он бесконечно прокручивал план в голове. Остальные могли излучать уверенность, но только не он. До того как он вытащил Баки из плена Гидры, Стив никогда не бывал в настоящем бою и уж точно никогда не занимался стратегическим планированием. Он был безмерно благодарен другим бойцам за то, что они направляли его и следили, чтобы он не допустил какой-нибудь катастрофической ошибки, которая вмиг лишила бы его всякого авторитета. Спасение Баки, несомненно, было чистой удачей, и Стива не покидало предчувствие, что и в будущем ему придется полагаться лишь на счастливый случай. Эта мысль не добавляла ему решимости. Стив с трудом сглотнул подступивший к горлу ком страха и заставил свои ладони перестать дрожать, наблюдая за тем, как медленно ползут стрелки на наручных часах. С наступлением темноты отряд поднялся и принялся за снаряжение. Несколько минут ушло на подготовку оружия: пистолет — сюда, нож — туда, целая стопка гранат — в рюкзак Дернье. Стив закрепил свой новый щит на плечевых ремнях за спиной. Бойцы наполнили фляги, получили сухпайки на полевой кухне и наконец были готовы к выходу. Они двинулись в лесную чащу под прицелом камер, которые пытались запечатлеть их уход в густую чащу, несмотря на то что вокруг стояла кромешная тьма. Вряд ли кадры вышли удачными. Коммандос часами брели по грязи. Вокруг не было видно ничего, лишь редкие лунные лучи пробивались сквозь плотный полог леса. Стив всю дорогу был предельно сосредоточен. Он чутко улавливал каждый хруст ветки, тяжелое дыхание товарищей за спиной и чавканье сапог по жиже. Его взгляд, ставший после эксперимента острее, чем у остальных, беспрестанно сканировал лес. В руке он сжимал пистолет, держа палец на спусковом крючке. — Господи, этот рюкзак такой тяжелый, что к концу этого дерьма я, небось, стану на фут короче, — проворчал Джонс, поудобнее перехватывая лямки. — И что же ты там такого тащишь? — Поинтересовался Дуган. Джонс на мгновение задумался, загибая пальцы, — трехдневный запас рационов, шоколадные батончики, леденцы, растворимый кофе, сахар, спички, компас, штык-нож, саперная лопатка, боеприпасы, противогаз, подсумок с патронами, мой сорок пятый, два блока сигарет и рация, — оттараторил он. — И к чему ты клонишь? У меня всё то же самое, за вычетом рации, плюс мина Хокинса, две ручные гранаты, дымовая шашка, граната Гаммона, тротил и пара грязных подштанников, — парировал Дуган, поправляя свою ношу. — А у меня еще и сумка медика, — добавил Морита. — Всё это весит столько же, сколько я сам! Так что просто смирись. — Перестань выпрашивать белый билет и займись делом, — бросил Дуган, хлопнув Джонса по плечу. — Так, детишки, давайте потише там, в хвосте, — весело отозвался Стив, идущий во главе отряда, невольно улыбаясь их перепалке. — Мы подходим к заводу. Фолсворт послушно выудил из рюкзака камеру, чтобы запечатлеть их прибытие к цели. Завод притаился в крошечном сельском городке, где было от силы пять зданий. Стив представил, что когда здесь жили люди, это место, должно быть, было безмятежным и прекрасным. Теперь же было точно известно, что город пуст. Жизнь покинула его после разрушительного авианалета. Дома превратились в груды щебня и руины, да и само здание завода выглядело не лучшим образом. Становилось понятно, почему выбор пал именно на него, оно было совершенно неприметным. На окрестные леса и безмолвные, пустынные мощеные улочки лег густой туман — идеальная завеса, чтобы остаться незамеченными. Они добрались до места на рассвете и, разведав обстановку, начали медленно спускаться с холма. Стив шел первым, прикрываясь щитом. Им не встретилось ни души, если не считать пары кроликов, пасшихся на травянистом склоне. Добравшись до главных деревянных ворот завода, Стив замер, прижавшись ухом к створке. Он отчетливо слышал шаги внутри — кто-то мерил коридор тяжелой походкой. Стив обернулся к Баки и кивнул, изобразив пальцами идущего человека и указав на двери. Баки ответил коротким кивком и подал знак остальным. Было удивительно, насколько эффективно и слаженно они понимали друг друга без слов, по одним лишь жестам и взглядам. В другой обстановке это могло бы показаться даже комичным. На счет «три» они ворвались внутрь. Стив летел впереди со вскинутым щитом, Коммандос прикрывали его с флангов. Коридор мгновенно заполнился треском модифицированных автоматов. Пятеро агентов, патрулировавших холл, рухнули на месте, сраженные пулями в голову и живот. Отряд двинулся вглубь здания, оставив Фолсворта с его камерой и Мориту у главного входа в качестве дозорных. Фолсворт успел заснять их эффектное вторжение и теперь поспешно запихивал камеру в рюкзак, готовясь занять позицию. Идущие в авангарде Стив и остальные стреляли лишь изредка, снимая одиночных охранников точными попаданиями. Со стороны входа доносились редкие, отрывистые очереди — Фолсворт и Морита тоже вступили в дело. Вдоль короткого коридора тянулось несколько дверей, судя по всему, в конторские помещения. Баки дернул ручки — некоторые оказались заперты. В те, что поддались, Баки и Дуган врывались стремительно, убирая немногих оставшихся внутри людей прямо за рабочими столами. Вскоре всё стихло, словно в этом бетонном мешке не осталось больше ни одной живой души. Ни выстрелов, ни шагов — лишь жуткая, звенящая тишина. Их шаги приглушенно отдаются эхом, пока они пробираются к своей главной цели, в производственный цех в конце единственного коридора. Это сердце здания, под высокими сводчатыми потолками громоздятся горы оружия — штабеля деревянных ящиков с боеприпасами, груды разнообразных автоматов, несколько танков и ряд усовершенствованных мотоциклов с огнеметами, закрепленными спереди. — Джекпот, — пробормотал Дуган, с благоговением озираясь по сторонам. — Мы ведь это взорвем? Дернье что-то возбужденно затараторил по-французски, и Джонс тут же перевел, — еще как взорвем. Дернье и Джонс присели в коридоре. Дернье начал копаться в своем рюкзаке, собирая воедино взрывные устройства, которые таскал с собой. Стив не стал задерживаться, чтобы посмотреть на это, и прошел вглубь цеха. Он остановился у мотоциклов, провел рукой по рулю и внимательно изучил огнеметы по обе стороны от переднего колеса. — Старку было бы интересно взглянуть на кое-что из этого, — обратился он к Баки, но тот не слушал, пристально глядя в другой конец цеха. Внезапно послышался топот множества ног, и с обеих сторон цеха показались две группы солдат Гидры. Они открыли шквальный огонь по Стиву и Баки, оказавшимся на открытом пространстве. Джонс тут же начал отстреливаться из своего укрытия в коридоре, даря Стиву и Баки ту секунду замешательства врага, которая была необходима, чтобы нырнуть за штабеля ящиков. Баки мгновенно открыл ответный огонь, методично снимая солдат с одного фланга. Стив метнул щит, металл с глухим звоном отскочил от солдат, сбивая их с ног. Щит не вернулся к нему в руки, как он отрабатывал на тренировках, а с грохотом приземлился на бетон в стороне. Стив вздохнул, выхватил пистолет и бросился за ним, на ходу отстреливаясь от наступавших врагов. Подхватив щит с пола, он продел руку в ремни и обрушил его на последних окруживших его прихвостней, впечатывая их в стены, пока остальные падали на пол, сраженные пулями. В цех вернулась тишина, и Коммандос начали медленно выбираться из своих укрытий. Появился Фолсворт с камерой, он начал панорамную съемку, фиксируя горы оружия, тела убитых солдат на полу и Стива с Баки, стоящих посреди зала. Стив уже успел убрать щит за спину. Капитан прислушался, оглядывая помещение. Они с Баки обошли цех, проверяя, не затаился ли кто-нибудь еще в этом лесу из механизмов и станков. Они вернулись ни с чем, судя по всему, те, кто теперь бездыханно лежал на полу, были последними защитниками, сумевшими дать отпор. Дернье распределял взрывчатку по всему заводу, закрепляя заряды на стенах и штабелях ящиков с боеприпасами. Вернувшийся откуда-то Дуган доложил, что не нашел никаких ценных сведений, все кабинеты вдоль главного коридора были пусты, за исключением одного. — Здесь нет ничего, кроме оружия, Кэп. Обычный арсенал, и только. Скорее всего, для пополнения запасов проходящих мимо отрядов, — сообщил Дуган Стиву, кивнул ему и поспешил обратно на пост у главных дверей. — Ясно. Сровняйте тут всё с землей, и уходим, — распорядился Стив. Джонс передал приказ Дернье, который выглядел пугающе воодушевленным. Он установил таймеры, и бойцы бросились вон из здания. Миновав по пути несколько тел, результат работы Фолсворта и Мориты, они поспешно поднялись к лесной опушке на холме. Отряд залег в ожидании. Монти снова включил камеру, когда здание завода содрогнулось и рухнуло в огненном вихре, мощь которого многократно усилилась из-за детонации хранившихся внутри снарядов. Град из кирпича и искореженного металла обрушился на стертый с лица земли городок, а небо затянуло густым черным дымом. Приходилось признать, в этой картине было нечто пугающе прекрасное. — Слишком уж легко всё прошло, — с сомнением проговорил Баки, не отрываясь от оптического прицела винтовки в поисках уцелевших солдат Гидры. — Согласен, — отозвался Дуган, сканируя взглядом руины. — Картер предупреждала, что это лишь малый склад, где местные отряды обмениваются оружием. Особой важности он не представлял, — вставил Фолсворт. — Верно. — Только подумайте, все те силы Гидры, которых здесь не оказалось? Мы встретим их дальше по пути. А значит, нам осталось больше живых мишеней, — добавил Джонс, и на его лице промелькнула улыбка. — Звучит заманчиво, — хмыкнул Дуган, и под его усами расплылась широкая ухмылка. Стив лишь покачал головой, глядя на них, и повел отряд прочь от пепелища, вглубь густого леса. Им предстоял долгий путь назад.

***

В Лондоне Пегги и Изабель заняли свои места рядом с полковником Филлипсом в небольшом кинотеатре неподалеку. Стратегический Научный Резерв, а также высокопоставленные чины союзных войск были приглашены сюда, чтобы посмотреть подборку кинохроники, посвященную боевому пути Капитана Америки и Воющих Коммандос. Изабель не совсем понимала, что там можно показывать, ведь их первая миссия еще даже не была завершена, но не стала спорить, когда Пегги объяснила, что это необходимо для пропаганды. Гул голосов в зале затих одновременно с тем, как погас свет, и тяжелый занавес разошелся в стороны, открывая чистый экран. Послышался треск, замелькали крупные черные цифры обратного отсчета, и экран ожил, заполнившись дрожащими черно-белыми кадрами и архивными снимками. Закадровый голос диктора с воодушевлением повествовал о жизни Стива, о его превращении из щуплого бруклинского паренька в великого Капитана Америку. Изабель слушала, многозначительно переглядываясь с Пегги — мол, делите всё это надвое. Сначала показали несколько снимков и обрывков видео со Стивом еще до сыворотки, в основном из учебного лагеря Лихай, хотя промелькнул и один кадр со Стивом-подростком. Изабель и представить не могла, где они его раздобыли, возможно, Стив сам отдал им это фото. В зале раздались смешки, когда на экране Стив попытался выполнить прыжки с хлопками, выглядя так, будто вот-вот упадет от приступа астмы. Затем — кадры, где он бежит в самом хвосте колонны по периметру лагеря, а ноги его едва слушаются. Изабель поймала себя на том, что с нежной грустью улыбается этим мелькающим картинкам, тому Стиву, которого она знала когда-то. Она понимала, что внутри он остался прежним, просто теперь его внешность куда больше соответствовала его волевому характеру. И всё же было приятно увидеть человека, рядом с которым она выросла. В каком-то смысле она скучала по нему прежнему, но ни за что не променяла бы нынешнее здоровье и счастье Стива на свою ностальгическую тоску. Экран на мгновение погас, и его сменили кадры, запечатлевшие Стива, выходящего из камеры после эксперимента. Изабель не помнила там оператора, но он явно присутствовал. Стив вышел при поддержке Эрскина и Старка, с трепетом озираясь по сторонам. Изабель густо покраснела, увидев на экране саму себя — она смотрела на новую фигуру Стива с нескрываемым восхищением. В кадре она протянула руку и на мгновение коснулась его груди, тут же отстранившись. Изабель невольно рассмеялась над неловкостью этого момента, хотя Стив в кинохронике казался совершенно невозмутимым. Затем последовали фрагменты турне — выступления Стива на сцене. Мелькали кадры с его речью, танцующими девушками и тем, как Стив раз за разом отвешивал тумаки Гитлеру. Изабель захотелось зажмуриться, она видела это шоу столько раз, что оно навечно врезалось ей в память. Теперь эта песня точно застрянет в голове до конца дней. Следом пошли кадры со съемочных площадок. Стив в окружении актеров, наряженных американскими солдатами, с предельно серьезным видом подавал знаки «вперед» или «стоп». Наконец, картинка сменилась кадрами триумфального возвращения Стива с завода Гидры во главе уцелевших бойцов сто седьмого полка. Море солдат расступалось перед ними, давая дорогу. Библейская отсылка к Моисею, раздвигающему воды Красного моря, чтобы освободить рабов, была слишком очевидной, и Изабель с трудом сглотнула комок, подступивший к горлу. Показ завершился несколькими снимками из недр базы СНР. Щит, который только-только красили в патриотические цвета, и финальный вариант формы Стива, висящей на плечиках в лаборатории Старка в ожидании своего часа. Наконец на экране появилось видео, снятое всего несколько дней назад в польском лагере, перед самым выходом Коммандос на их первое задание. Камера скользнула по улыбающимся черно-белым лицам Дернье, Фолсворта, Джонса и Мориты — они стояли, прислонившись к танку, и о чем-то весело переговаривались. Объектив миновал Дугана, который за чем-то пристально наблюдал, и замер на Стиве и Баки. Те склонились над картой, прокладывая маршрут к заводу. Стив был сосредоточен на чертеже, а Баки хмурился, было заметно, что, вопреки обычному самообладанию, присутствие прессы его тяготило. Стив о чем-то спросил Баки, и тот кивнул в знак согласия. Стив открыл отцовский компас, и стрелка дрогнула, указывая на север. Камера взяла прибор крупным планом, и Изабель ахнула, на внутренней стороне крышки, под стеклом, виднелась её маленькая фотография. Она узнала этот снимок, Стив сделал его сразу после их переезда в новую квартиру, когда у него еще был старый фотоаппарат. Можно было подумать, что это профессиональный портрет. Изабель при параде, фокус выверен идеально. Она сияла улыбкой, губы казались темнее из-за красной помады, а волосы рассыпались по плечам. На фото она выглядела счастливой, воодушевленной и такой домашней. Сейчас же Изабель была готова провалиться сквозь землю от смущения и невольно вжалась в кресло. Она скосила глаза направо, Пегги понимающе улыбалась, а полковник Филлипс бросил на неё красноречивый косой взгляд. Изабель поспешно отвернулась, чувствуя, как пылают щеки. Внезапно экранный Стив резко захлопнул компас и вскинул голову. Он сердито посмотрел прямо в объектив, явно недовольный таким вторжением в частную жизнь, и по его лицу тоже разлился румянец. Он что-то произнес, но пленка была без звука, затем он увел Коммандос прочь, подальше от назойливых камер. Финальным кадром стал уход отряда из лагеря. Они скрывались в лесной чаще, готовые к долгому переходу, щит Стива, отчетливо видный за спиной, постепенно таял в темноте, пока воины не растворились в глубоких тенях войны, покинув круг света от лагерных огней. Экран погас, и зал взорвался аплодисментами, зрители были в восторге, увидев новую надежду союзных войск. Изабель тихо хлопала вместе со всеми, не отрывая взгляда от пустого полотна. Она никак не могла выкинуть из головы тот смущенный румянец на лице Стива.

***

На следующий день, под покровом предрассветных сумерек, Воющие Коммандос вернулись на базу. Лондонские улицы окутал густой туман — тот самый, что липнет к одежде и заставляет всё вокруг казаться тяжелее. Почти весь отряд был в сборе, в синяках, измотанные, но в добром расположении духа, бойцы тихо расходились по своим комнатам, чтобы отоспаться после задания. Стива, всё еще покрытого грязью и пороховой гарью, немедленно вызвали в кабинет полковника Филлипса для доклада. Он пообещал заглянуть в лабораторию Старка сразу после доклада, в мыслях он уже прикидывал, как уговорить Говарда собрать один из тех мотоциклов с огнеметами, что они видели на оружейном заводе. И неважно, что Стив в жизни не сидел за рулем байка. Баки тем временем спустился в крошечное медицинское крыло базы. Этот запрятанный в углу закуток встретил его мерцанием ламп и резким запахом антисептика. Изабель была там, с засученными рукавами она помогала единственной дежурной медсестре мыть и стерилизовать инструменты. — Привет, Белль, — негромко позвал Баки. Она вздрогнула, чуть не выронив зажим, который полоскала. — Баки! Напугал меня. — А затем добавила с облегченной улыбкой, — вы вернулись. Как всё прошло? Он сбросил с плеч груз усталости и усмехнулся. — Как по маслу. Раздобыли кое-какие ценные сведения. А их оружие… видела бы ты это снаряжение. Старк просто голову потеряет. — Раненые есть? — Спросила она, уже принимаясь его осматривать. Баки самодовольно хмыкнул. — Это называется боевые потери, Белль. А ранение это когда ты с дерева свалился, — он поднял ладонь, демонстрируя рваную рану, в которой всё еще виднелись щепки коры. — Кстати, об этом, вот эту красоту я заполучил от ветки на обратном пути. Даже для сводки не годится. Не хотел дергать Мориту, он совсем с ног валится. Изабель внимательно изучила рану, а затем подняла на него нечитаемый взгляд. — Идем. Я всё исправлю. Она провела его в один из смотровых кабинетов, мягко прикрыла за ними дверь и подкатила столик с медикаментами. Баки без лишних слов запрыгнул на край кушетки, наблюдая за её движениями, точными и методичными. Она с привычной осторожностью взяла его за руку и принялась смывать грязь, её пальцы не дрогнули, даже когда коснулись содранной кожи. — Здесь глубоко, — пробормотала она, поворачивая его ладонь к свету. — Возможно, придется наложить швы. — Пустяк, само затянется через пару часов, — отмахнулся он. — Подарок от проклятого наследия Золы. Просто проследи, чтобы там было чисто. Но она уже вдевала нитку в иголку. — Всё равно наложим швы. Сделай мне одолжение. Он не стал спорить. Вместо этого Баки просто наблюдал за её руками, за тем, как она слегка морщит нос от концентрации. — Чем занималась, пока нас не было? — Спросил он, скорее чтобы отвлечься от жжения в ране. — Работала здесь. Помогала Старку с какими-то силовыми ячейками. Смотрела пропагандистскую хронику вместе с Пегги и полковником. Баки приподнял бровь. — О чем там? — О Стиве. О славном первом задании Капитана Америки. И… — она осеклась, бросив на него мимолетный взгляд. — Там показали компас. И то, что внутри него. Не хочешь поделиться подробностями? Лицо Баки на мгновение дрогнуло. — Это история Стива, Белль, ему её и рассказывать. Она затянула первый узел и посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу услышать это от тебя. Баки вздохнул, но в конце концов сдался. — Стив носит его с собой для вдохновения. — Фотографию со мной или сам компас? — И то, и другое. Компас придает ему сил, знание того, что отец и Сара рядом, что он всегда найдет дорогу… дорогу обратно к тебе. А то, что там твой снимок… ну… Мы все знаем, что Стив сохнет по тебе годами, просто ему никогда не хватало смелости признаться до этого момента. Твое фото там с тех самых пор, как он сделал его в сорок втором. Изабель замерла. — Он носит его годами? — Дольше, чем ты можешь себе представить. Стив потерял от тебя голову еще в Бруклине. Она приоткрыла рот, но слова не сразу пришли на ум. Краска смущения медленно залила её щеки. — Ты знал об этом? — Тихо спросила Изабель, и на её губах заиграла улыбка, хотя щеки всё еще пылали. — Я… Годами? — Только не говори мне, что ты ничего не замечала? — Фыркнул Баки. — Все те разы, когда я пытался вас свести? — Я думала, ты просто лезешь не в своё дело. — Я вел себя более чем очевидно, — со смехом отозвался он. — Ну, я… я не замечала. Наверное, до тех пор, пока он не начал открыто флиртовать в последние несколько месяцев. Когда мы оставались наедине во время турне, он стал увереннее, смелее. А потом, той ночью, мы… ну, ты сам понимаешь, — она неловко замолчала. — Понимаю что? — Переспросил Баки, настороженно вскинув брови. Она нахмурилась. — Он не рассказал тебе, что у нас было? — Господи, Белль… — Баки недоверчиво выдохнул и скорчил гримасу отвращения. — Я твой брат! Я не хочу этого знать! Никаких подробностей, умоляю… — Нет, Баки. Мы просто поцеловались, — поправила его Изабель, хмуро глядя на брата. — А… — он запнулся. — Ну, это другое дело, — Баки коротко хохотнул. — Значит, мелкий паршивец всё-таки решился. Изабель покачала головой. Она бросила инструменты в раковину, чтобы вымыть их позже. — Почему он не сказал ничего раньше? — Возмутилась она. — Почему я молчала! Прошло пять лет. Мы могли бы быть счастливы гораздо раньше. Мы потеряли столько времени. — Потому что это Стив. Он всегда считал, что недостоин тебя. — Это неправда. — Я-то это знаю, а он — нет. Когда он был щуплым и болезненным, он не верил, что сможет дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Теперь он Капитан Америка, и пусть болезни остались в прошлом, его жизнь вряд ли станет легче. В ней будет опасно, в ней не будет места покою и частной жизни. Он считает, что и это для тебя не лучший вариант. А что до флирта… ну, сейчас он стал куда увереннее в себе. И это не удивительно. К тому же, это я дал ему тот самый пинок в баре, сказал, что он тебе тоже нравится и пора бы уже действовать, — рассудительно объяснил Баки. — Так ты всё это время знал? — Изабель была ошарашена, её рот невольно приоткрылся. — Разумеется, знал. Стив рассказывает мне всё, — со смехом отозвался Баки. — А еще он взял с меня обещание ничего тебе не говорить, потому что боялся разрушить вашу дружбу. И ты твердила то же самое, так что я просто оказался меж двух огней. Изабель тяжело вздохнула. — Я считал, что не вправе лезть с откровениями, — добавил Баки с ноткой досады в голосе. — Я столько раз пытался вас свести, но вы оба в упор не видели намеков. Стив был слишком упрямым, ты — слишком застенчивой, и, честно говоря, вы оба были непроходимыми тупицами. Без обид. — Спасибо на добром слове, — парировала Изабель, хотя у неё не хватило духу спорить, она понимала, что это чистая правда. Изабель отвела взгляд, продолжая медленно бинтовать руку Баки, слоев марли вышло явно больше, чем требовалось. Если верить его словам, то всё вставало на свои места, и то, почему Баки всегда навязывал им общество друг друга, когда сам гулял с Конни, и его прозрачные намеки на чувства Стива, и весь тот флирт во время турне, который Изабель принимала за обычное дружеское подтрунивание. Она была влюблена в Стива задолго до всего этого, но только сейчас узнала, что их чувства всегда были взаимны. Они нравились друг другу еще в Бруклине, когда Стив был болезненным художником, а она — медсестрой. Когда он переехал к ним, они были влюблены. Все те прогулки в парке — они были влюблены. Всё то время, что она встречалась с Дэнни… Они были влюблены. От этой мысли ей стало не по себе. Вспомнив ту тяжесть в желудке, когда она увидела поцелуй Стива и Лоррейн, ту ревность и разочарование, она даже боялась представить, каково было Стиву видеть её с Дэнни. А их окончательный разрыв, должно быть, стал для него горькой радостью, с одной стороны, у него снова появился шанс, с другой — девушка в которую он влюблен, была расстроена, а Стив не переносил её слез. Когда Изабель осознала, через что она заставляла Стива проходить, сама того не ведая, чувство вины затопило её, и ей захотелось немедленно всё исправить. Но теперь Стив стал другим. Лицо Изабель снова омрачилось, надежда сменилась разочарованием, а брови тревожно сошлись на переносице. — Я только боюсь, не слишком ли долго мы тянули. Не хочу, чтобы он вообразил, будто я влюбилась в него только теперь, когда он стал Капитаном Америкой. — Ты же знаешь, он так не думает, — возразил Баки, стараясь её успокоить. Он мягко взял Изабель за подбородок, заставляя поднять голову, и поймал её взгляд. — Ты смотришь на Стива сейчас точно так же, как и до сыворотки. Ты любишь его за то, что у него внутри, а не снаружи. Он и сам это знает, но лишним не будет сказать ему об этом прямо. На всякий случай. Отныне искренность должна стать вашим главным правилом. Изабель долго всматривалась в лицо Баки, пытаясь отыскать хоть какой-то изъян в его рассуждениях. — И тебе совсем не кажется это странным? — Наконец спросила она, обрезая край бинта ножницами и закрепляя его булавкой. — Твоя сестра и твой лучший друг влюблены друг в друга? — Ни капельки. У меня было предостаточно времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, — отшутился Баки и слегка сжал её ладонь. — Только избавь меня впредь от роли посредника. Я официально ухожу в отставку с поста свахи.