Глава: 43

Лондон, Великобритания 14 февраля 1944 года Изабель стояла в примерочной маленького бутика, притаившегося между кофейнями на Оксфорд-стрит, и облачалась в темно-синее платье, которое Пегги всучила ей несколько минут назад. Платье было элегантным, высокий кружевной воротник, приталенный силуэт и подол, едва прикрывающий колени. Изабель разгладила ткань на бедрах, несмело крутанулась перед зеркалом и вышла наружу. — Ну как? — Спросила она, взглянув на Пегги, которая с безупречной грацией восседала на узкой бархатной кушетке у самой двери. Глаза Пегги радостно блеснули. — Идеально. Этот цвет тебе очень идет. Изабель еще раз повернулась, рассматривая свое отражение. — Да. Мне нравится. Беру. — И правильно. Девушка должна чувствовать себя прекрасной в том, что на ней надето, война войной, а это закон. — В точку! — С улыбкой отозвалась Изабель. Спустя несколько минут она, уже в своей привычной одежде, подошла к кассе, неловко перебирая в сумочке незнакомые банкноты. Но не успела она выудить нужную сумму, как Пегги ловко протиснулась вперед и протянула кассиру сложенную стопку фунтов. — Сдачи не нужно, — бросила она непринужденно. — Погоди, что? — Изабель нахмурилась. — Пегги, у меня есть деньги. — И слушать не желаю, — Пегги подхватила пакет с покупкой и мягко направила подругу к выходу. — Этот маленький променад спонсировал Говард. Его идея — его и расходы. — Я не могу брать деньги Старка, — запротестовала Изабель, оборачиваясь к ней уже на тротуаре. — Дорогая, он не ростовщик. Это подарок. — Я просто… — Изабель вздохнула. — Терпеть не могу, когда мне что-то покупают. Пегги искоса взглянула на неё. — Тебе это и впрямь не по душе, верно? — Нет. Я выросла почти в нищете. Мы вкалывали за каждый цент, и всё равно вечно не хватало. Наверное, я слишком рано усвоила, что деньги это не то, что можно просто так… раздавать направо и налево. Пегги задумчиво хмыкнула. — Справедливо. Моей семье никогда не приходилось об этом беспокоиться. Мы жили вполне благополучно, даже в годы Депрессии. — Везет же некоторым, — пробормотала Изабель без горечи, просто констатируя факт. — Пожалуй, так и есть. Никогда не задумывалась об этом до этого момента, — тихо отозвалась Пегги. Изабель пожала плечами. — Всё познается в сравнении. Некоторое время они шли в уютном молчании, пока Изабель не подтолкнула её локтем. — Так… вы с моим братом, да? Пегги простонала. — Я всё гадала, как скоро ты об этом заговоришь. — Я застала самый конец вашего душевного разговора той ночью. Да и Баки ходит с таким видом, будто хранит секрет, который так и не терпится выболтать. Пегги фыркнула. — Я согласилась на ужин, а не на предложение руки и сердца. — Ну, в Бруклине это почти одно и то же, — поддразнила Изабель. — Зная Бака, он уже вовсю планирует, куда усадить тебя за рождественским столом. Пегги закатила глаза, но улыбку скрыть было невозможно. — Мы танцевали на Рождество. Тогда всё как-то и… началось, я полагаю. Или, вернее, тогда всё стало всерьез. До этого были лишь… заигрывания, украденный поцелуй… — Боже мой. Вы что, начали лепетать как влюбленная девчонка, агент Картер? Пегги бросила на неё многозначительный взгляд. — Не говори глупостей. Изабель усмехнулась. — Знаешь, он всегда был таким. Очаровывал весь город, по одной девушке за раз. Со всеми был галантен, но никак не мог выбрать ту самую, единственную. — А теперь? — Осторожно спросила Пегги. — А теперь всё иначе. Ты для него особенная. Ты завладела всем его вниманием, а это дорогого стоит, если вспомнить, сколько раз он заигрывал с поварихой в столовой. Пегги рассмеялась. — Я так и знала, что мне не показалось. — Он просто такой человек. Но с тобой? Думаю, ты наконец та самая, кто заставит его остепениться. Пегги посмотрела вперед, задумчиво поджав губы. — Он настойчив. Обаятелен, это да. Но настойчив до чертиков. — В этом весь Баки. Никогда не умел вовремя отступать. Если ты заставляешь его подождать это правильно. Пусть немного понервничает. — О, еще как заставляю. Ровно настолько, чтобы поддерживать интерес. Изабель усмехнулась. — Идеально. Бруклинские девчонки никогда не заставляли его ждать. Пожалуй, именно тебе удастся столкнуть его с того пьедестала, на котором он простоял всю жизнь. — Похоже, ему это только на пользу. — Еще как, — согласилась Изабель. — И если честно? Я не знаю никого, кто справился бы с этим лучше тебя. Пегги заправила прядь волос за ухо, и в её взгляде на миг промелькнула несвойственная ей нежность. — Я тоже.

***

— Зачем мы лезем на крышу? — Спросила Изабель, следуя за Пегги по узким лестничным пролетам. Британка даже не оглянулась. Она поднималась с уверенностью человека, который точно знает цель своего пути. — У Говарда здесь припрятано нечто такое, что он очень хотел тебе показать. Говорит, работал над этим довольно долго. Изабель нахмурилась. — Никогда не понимала, зачем он вечно демонстрирует мне свои изобретения. Они, конечно, впечатляют, но я ни черта не смыслю в том, как они устроены. Я не ученый и не изобретатель. Боюсь, я не смогу оценить их по достоинству так, как ему того хочется. Пегги издала короткий смешок. — Говард это Старк. Ему не нужно твое понимание, ему нужны зрители. Предпочтительно — симпатичные и недосягаемые. Ты на эту роль подходишь идеально. — О, — Изабель вскинула брови. — Об этом я как-то не подумала. — И не вздумай жаловаться на платье, — непринужденно добавила Пегги. — Я не просто так настояла, чтобы ты его надела. — Ну да, — пробормотала Изабель, бросив на неё подозрительный взгляд. — Ведь ничто так не отвечает правилам техники безопасности в лаборатории, как шелк и каблуки. — Сама увидишь, — в голосе Пегги послышались лукавые нотки. Наконец они добрались до выхода на крышу. Табличка на двери строго запрещала открывать её в темное время суток из-за светомаскировки. Пегги проигнорировала предупреждение и толкнула дверь, шагнув навстречу золотистым солнечным лучам, пробивавшимся сквозь поредевшие облака. Снегопад прекратился, и хотя на улице всё еще было зябко, Лондон только начинал оттаивать после суровой зимы, при этом свете всё вокруг на миг показалось теплее. Изабель вышла следом за ней на бетонную площадку, плотнее кутаясь в пальто от пронизывающего ветра. — Но здесь же никого нет, — сказала она, оборачиваясь, но Пегги уже была на полпути к дверному проему, сияя, как кот, объевшийся сметаны. — То, что мы с сержантом Барнсом затеяли игру в кошки-мышки, — крикнула Пегги, — вовсе не значит, что ты должна делать то же самое. Дверь захлопнулась с отчетливым щелчком. Изабель оторопело уставилась на запертый замок. — Пегги? Ответа не последовало. Она медленно обернулась, осматривая крышу. Ни Говарда, ни его изобретений нигде не было видно. Вместо этого у самого края площадки стояла одинокая фигура, чей силуэт четко вырисовывался на фоне раскинувшейся городской панорамы. Стив. Он был при полном параде, и солнечный свет играл в его золотистых волосах. — Стив? — Изабель удивленно моргнула. Он обернулся на звук её голоса, и его лицо мгновенно озарилось радостью. — Белль, — произнес он с той самой мягкой, мальчишеской улыбкой, быстро направляясь к ней. Он заключил её в объятия и поцеловал — нежно и тепло, несмотря на пронизывающий холод. — Привет, — выдохнула она, когда они отстранились друг от друга, её щеки горели румянцем. — Что ты здесь делаешь? Пегги сказала, что Говард… оу, — пазл в её голове сложился. Изабель рассмеялась. — Так это всё был заговор. — Виновен по всем статьям, — усмехнулся Стив. — Оказывается, я способен планировать не только военные операции. — Я в этом и не сомневалась, — поддразнила она. — Так… что всё это значит? — Это свидание, — просто ответил он. — Сегодня же День святого Валентина. Он кивнул в сторону, и она проследила за его взглядом: там был аккуратно расстелен плед для пикника, еще один лежал сложенным рядом, стояла плетеная корзинка и, она не смогла сдержать смех, самая настоящая бутылка вина, поблескивающая на свету. — Пикник на крыше? — Изабель широко улыбнулась. — Роджерс, ты полон сюрпризов. — В наши дни выбраться куда-то непросто. Я постоянно нужен Филлипсу, а если мы соберемся в Сторке, Коммандос обязательно увяжутся следом. Но полковник пообещал мне несколько часов наедине с тобой, так что я пользуюсь моментом. К тому же здесь нет папарацци. — Это просто чудесно, — тихо сказала Изабель. Стив достал из-за спины фотоаппарат и протянул ей. Глаза девушки засияли, она подошла к бетонному парапету, чтобы настроить параметры съемки. Стив помог ей поймать ракурс, и она сделала несколько снимков горизонта, раскинувшегося над Темзой. Затем она переключила внимание на него. — Теперь твоя очередь, — провозгласила она, маня его к краю. Стив с улыбкой подчинился, щурясь на солнце, пока она ловила кадр. Он всё еще протирал глаза, когда забирал у неё камеру. — Так, теперь ты, — сказал он. Она отвернулась от солнца и принялась позировать, глядя через плечо с нежной улыбкой. Он сделал один снимок, а следом — еще один, не предупредив её. — Снял? — Спросила она, оборачиваясь. — Только что, — ответил Стив, поймав тот самый момент, когда она улыбнулась ему, открыто, естественно и лучезарно. Его любимый образ. — Этот кадр уже стал моим любимым. Стив взял её за руку и подвел к пледу. Они уселись, прислонившись спинами к невысокому парапету, и он укрыл их обоих пледом. — Надеюсь, ты не замерзла, — тихо проговорил он. — Стив, — рассмеялась она, прижимаясь к нему. — Такое чувство, будто я сижу в обнимку с обогревателем. Всё в порядке. — Вот и славно. Не хочу, чтобы моей девочке было неуютно, — он ласково сжал её плечо. — Надеюсь, ты проголодалась. Я подговорил Баки спуститься в столовую и очаровать ту повариху средних лет. Бак поначалу ворчал, но ты же знаешь, женщины не могут устоять перед его обаянием. Она любезно собрала ему целую корзинку для пикника. Думаю, бедняжка решила, что на свидание с Баки пойдет она, так что в итоге её ждало горькое разочарование. Изабель рассмеялась, представив эту картину. — Ох, бедный Баки. На что только он не пойдет ради тебя. — В глубине души ему это только в радость. Посмотрим, что тут у нас, — Стив выудил из корзинки стопку сэндвичей, два куска ванильного торта, густо покрытых глазурью, и несколько плиток пайкового шоколада. — Всё выглядит чудесно, Стив, но этого явно не хватит, чтобы заполнить твой бездонный желудок, — заметила Изабель. — Ты всё равно останешься голодным. — Я всегда смогу перекусить в столовой позже. Сейчас я хочу просто побыть с тобой. О, и еще я раздобыл вот это, — самодовольно произнес Стив, доставая из корзинки бутылку дорогого на вид вина. — И для этой красавицы Баки даже не пришлось никому заговаривать зубы. — Что? Откуда это у тебя? — Изабель забрала бутылку из рук Стива и вчиталась в этикетку. — Стив! Оно же стоит целое состояние! — Я бы с радостью приписал эту заслугу себе, но не могу. Хорошо всё-таки иметь в знакомых мультимиллионера, это Говард нам его раздобыл. Он согласился, что мы оба заслужили немного отдыха без Коммандос, вечно напивающихся в соседней кабинке. — Это очень мило с его стороны, — улыбнулась Изабель, мысленно пообещав себе поблагодарить Говарда при встрече. Стив достал из корзинки два бокала и протянул их Изабель. Он с легкостью вытолкнул пробку и плавно разлил вино. Поставив бутылку, он принял свой бокал из рук девушки. — За нас, — произнес он тост, легонько чокнувшись с бокалом Изабель. — За нас. Они пригубили вино, и брови Изабель удивленно поползли вверх. — Потрясающий вкус, неудивительно, что оно такое дорогое, — с этими словами она осушила бокал до дна, блаженно причмокнув. — Ого, — рассмеялся Стив, глядя на пустой бокал. — Это семейное, Барнсовское, так что не осуждай. У меня мама русская, а отец из фермерской семьи, они знают толк в выпивке, — пояснила Изабель, позволяя Стиву снова наполнить её бокал. — Я молчу, молчу, — со смехом отозвался Стив, наблюдая, как она делает очередной глоток, на этот раз медленнее. — Я так привыкла пить виски, скотч и пиво в Сторк-клубе или прикладываться к заветной фляжке Фолсворта, что уже и забыла, какого это — пить что-то действительно вкусное. — Виски это тоже вкусно, — возразил Стив с напускной обидой. — Если любишь подобные вещи, — Изабель пожала плечом и снова откинулась на Стива, его рука уютно устроилась на её талии. — Чем занимался сегодня? — Утром была встреча с Филлипсом. — О чем речь? О следующем задании? — Нет, — покачал головой Стив. — Он, э-э… В общем, полковник хотел исправить некоторые свои замечания, сказанные ранее, — уклончиво продолжил он. Изабель повернулась к нему, недоверчиво нахмурившись. — Какие еще замечания? — Помнишь, когда мне только ввели сыворотку суперсолдата, он заявил, что ему нужна армия, а одного меня недостаточно? И что он собирается сослать меня в Аламогордо? — Помню, — хмуро отозвалась Изабель. — Я знаю, что в итоге он был добр ко мне, но вряд ли я когда-нибудь забуду те его слова, — предупредила она. — И что же он сказал теперь? — Кэп, ты — единственный, кто у нас есть. Предполагалось, что ты станешь лишь первым из многих, но теперь ты — это всё. Знаю, поначалу я сомневался в тебе, и мне жаль. Уверен, я не первый, кто с порога отмахнулся от твоих способностей. — Вы правы, сэр. Не первый, — Стив сглотнул горечь, которую всё еще вызывало то воспоминание. — Всё в порядке, сэр… — Нет, не в порядке, — настоял Филлипс. — Я был неправ, когда судил тебя так предвзято, и я приношу свои извинения. Ты — наш единственный козырь, наряду с твоими Коммандос, разумеется, и мы должны использовать тебя максимально эффективно. — Таков план, сэр. Я намерен нанести сокрушительный удар по всем объектам Гидры в Европе. А дальше будем расширять зону действий, — объяснил Стив. — Я знаю. Просто… хочу убедиться, что ты понимаешь значение костюма, который носишь, и имени, которое носишь, — Филлипс замолчал, глядя на то, как Стив в замешательстве хмурит брови. — Капитан Америка — это альтер-эго и символ. Когда ты надеваешь эту форму, ты больше не частное лицо. Ты больше не Стив Роджерс. Ты… сама Америка. Капитан Америка. Ты даешь стране точку опоры, ведешь их к победе. Даже если ты не сражаешься физически бок о бок с американскими солдатами, ты с ними — духом и волей. Стив основательно обдумал услышанное. — Я понимаю, сэр. Я знаю, что это прозвище — не просто имя и костюм. Когда я Капитан Америка, я — это он. Я становлюсь другим человеком. Думаю, это действительно важно. — Так и есть, — подтвердил Филлипс. — К тому же, ты даешь старому Адольфу отличную пищу для размышлений. Стив на мгновение замолк, собираясь с мыслями. Изабель терпеливо ждала, пока он выстроит их в логический ряд. — Я не уверен, что смогу этому соответствовать, Белль, — признался Стив, потирая затылок. Его щеки все еще розовели от воспоминания о похвале. — Стив, доктор Эрскин выбрал тебя, потому что верил в тебя. И если уж Филлипс считает, что ты справишься, значит, так оно и есть. Этому человеку не так-то просто угодить, — заметила Изабель. Она искренне улыбнулась и нежно коснулась пальцами его запястья. Ее слова заставили Стива негромко рассмеяться. — Ты и сам знаешь, что я верю в тебя до конца, и Баки тоже. Мы всегда верили. Когда я говорила тебе, что ты — самая яркая звезда, я не шутила. Ты можешь сделать всё и стать кем угодно, Стиви, — пообещала она. Стив кивнул, на его губах заиграла слабая улыбка, но он всё еще выглядел встревоженным. Он долго всматривался в очертания города, погруженный в раздумья, пока ветер легонько ерошил его светлые волосы. — Тебя гложет что-то еще из сказанного Филлипсом? — Догадалась Изабель, внимательно наблюдая за ним. — Ты решишь, что это глупость, — усмехнулся Стив. — Даю слово, что не решу. — Мне кажется, мир ждет, что я всегда буду Капитаном Америкой, и Стив Роджерс больше никому не нужен. До сыворотки мне не находилось места под солнцем. С чего бы ему найтись сейчас? По сути, ничего не изменилось. Всех тех людей спас не Стив, это сделал Капитан Америка. Чувствую, будто Капитан стал моей реальностью, а Стив Роджерс превратился в альтер-эго, а не наоборот. Словно Стив Роджерс умер, а на его месте родился символ во славу Америки. Изабель нахмурилась. — Стиви, — выдохнула она. — Без Стива Роджерса нет никакого Капитана Америки. Стив печально посмотрел на нее. — Но он мог бы быть. Я не единственный, кому могли ввести эту сыворотку, — возразил он. — Далеко не все такие, как ты, Стив. Не все настолько порядочны, справедливы, честны и добры. Сыворотка лишь усилила то, что уже было у тебя внутри. И далеко не каждый может похвастаться таким набором качеств изначально, — Изабель взяла Стива за руку, крепко сжав ее своими ладонями. Ее глаза светились убежденностью. — Капитан Америка это не только мощь и сила, он соткан из всего того, из чего соткано твое сердце. Только в этом сочетании всё и работает. Если бы в Капитане Америке не было тебя, его бы просто не существовало. — Наверное, в этом есть смысл, — пробормотал Стив. — Но тебе не нужен Капитан Америка, чтобы быть Стивом Роджерсом, — заметила Изабель. — А что до Стива Роджерса… хочешь знать, что вижу я? Стив поднял голову и покачал. Их взгляды встретились, глаза Изабель, теплые и добрые, смотрели испытующе и вдумчиво. — И что же ты видишь? — Тихо спросил Стив. — Ну, во-первых, это Стива я назвала самой яркой звездой, а не Капитана, — напомнила Изабель. — Я вообще не воспринимаю тебя как Капитана Америку. Мне даже называть тебя так… странно. Для меня ты просто Стив, который наконец делает всё то, что ему было предначертано, и меняет мир так, как всегда мечтал. Ты просто Стив, который внезапно получил всё то внимание и признание, которого всегда заслуживал. Когда я смотрю на тебя, я вижу парня из Бруклина, израненного солдата, художника, человека, который до сих пор не слишком силен в танцах, как бы ни старался. Я вижу добрую душу и мужчину, в которого я влюблена. Ты — это очень многое, Стив, но ты не только Капитан Америка, — пообещала Изабель. Стив снова опустил взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец, но заставил себя снова посмотреть на неё. Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лукавые морщинки. — Спасибо, Белль. — Не за что, — заверила его Изабель. Стив откинулся назад, чувствуя, словно с его плеч только что свалилась тысячетонная глыба. Ему наконец показалось, что он снова может дышать. Он притянул её к себе, и они какое-то время сидели молча, глядя на панораму города и пушистые подушки облаков, лениво плывущие по серому небу. Где-то позади них начало проглядывать солнце, окрашивая края туч в серебро. Стив потянулся к корзинке, достал четвертинку сэндвича и протянул Изабель, после чего отправил свою долю в рот. — Так чем вы с Пегги сегодня занимались? Вас целую вечность не было, — спросил Стив, пытаясь увести разговор от серьезных тем. Изабель проглотила последний кусочек сэндвича. Она была благодарна за смену темы и за то, что Стив принял её ответ. Возможно, ему потребуется время, чтобы примириться с этим самому, но, по крайней мере, теперь он знает, что она чувствует. — Она потащила меня по магазинам на Оксфорд-стрит. Было здорово, там столько фасонов, которых я в глаза не видела. Пегги сказала, что большинство моделей привозят из Парижа и до Нью-Йорка они еще не добрались. Я честно призналась, что мне это не по карману, но она меня успокоила. А у первой же кассы выяснилось, что Говард всучил ей пачку наличных, чтобы мы ни в чем себе не отказывали. — Что?! — Переспросил Стив. — Говард дал вам денег на шоппинг? — Именно. Если он и дальше будет нас так баловать, мы рискуем привыкнуть к подобному обращению, — поддразнила его Изабель. — Удивлен, что вы не обобрали его до нитки, — усмехнулся Стив, за что тут же получил от Изабель шутливый протест в виде тычка в плечо. — Этот человек слишком добр. Видимо, мне придется поднапрячься, чтобы не ударить в грязь лицом как твоему парню. — Тебе вовсе не обязательно это делать, Стив, — ответила Изабель, разворачиваясь к нему лицом и доверчиво прислоняясь к его плечу. — Ты самый идеальный мужчина, о котором только может мечтать девушка. От одного твоего взгляда я чувствую себя самой счастливой на свете. Глаза Стива довольно сощурились, и он широко улыбнулся. — Я рад, что ты так думаешь, но, по-моему, всё как раз наоборот. Это я — самый счастливый человек во всем мире. Изабель рассмеялась. — Перестань воровать мои реплики, — бросила она и подалась вперед, накрыв его губы своими. Стив ответил на поцелуй, запустив пальцы в её волосы, в животе у него словно начали взрываться тысячи невидимых фейерверков. Спустя какое-то время они отстранились друг от друга, когда желудок Стива издал громкое и отчетливое урчание, заставив обоих рассмеяться. — Тебе нужно больше есть, — настояла Изабель. Она выудила из корзинки кусок торта, предназначенный Стиву, и принялась разворачивать его. — Твой живот шумит почти так же громко, как храпит Дуган. — Ничто не сравнится с его храпом, — со смехом отозвался Стив и отправил в рот добрую половину торта за один раз. — Фу, какой ты несносный, — сморщила нос Изабель, глядя на его небрежную манеру есть, крошки крема остались у него и на губах, и на подбородке. — Тебе же это нравится, — парировал Стив, вытирая рот. — Боже, я голоден просто постоянно. — Такова расплата за то, что ты сложен как Эмпайр-стейт-билдинг, — рассмеялась Изабель, но тут же её лицо помрачнело. Она подождала, пока он проглотит последний кусок торта, и тихо спросила, — ты скучаешь по этому? — По чему? — Нью-Йорк… Та жизнь, которая у нас была? Стив надолго задумался, бережно смахивая крошки с форменной рубашки. — Иногда скучаю. Тогда всё было проще и безопаснее. Там был дом. В этом городе осталось столько воспоминаний, целая жизнь. Но даже сейчас, когда мы далеко, он всё равно с нами. Мы всегда будем частью Бруклина, где бы ни оказались и чем бы ни занимались. От этих мыслей становится одновременно и радостно, и грустно. Изабель понимающе кивнула и снова откинулась на стену рядом со Стивом, переплетя свои пальцы с его. Она перебирала его ладонь, безотчетно рисуя круги на тыльной стороне, пока они вдвоем созерцали лондонский пейзаж. Солнце пригревало, несмотря на колючий холод. Туман над крышами и улицами рассеялся, обнажая красоту старинной архитектуры. Вдалеке отчетливо виднелась Темза, петляющая между городскими кварталами, и паром, мерно идущий по воде в сторону Гринвича где-то далеко слева. — Жаль, что мы не можем просто погулять и посмотреть город, — заметила Изабель. — Кажется, это ужасная несправедливость, наша первая поездка за пределы Штатов и не в отпуск, а по делам службы. — Согласен, — отозвался Стив. — Наступит день, когда мы увидим весь мир, и это не будет связано с работой или опасностью. Мы сможем отправиться куда угодно, увидеть все достопримечательности, попробовать любую еду и познакомиться с разными людьми. — Но я не хочу ждать, — рассмеялась Изабель. — Я почувствовала вкус жизни вне Бруклина, и мне это нравится. Я и не подозревала, сколько всего упускаю, пока не вышла из своей зоны комфорта. В Бруклине мне было уютно и безопасно, и да, я приносила пользу, работая в госпиталях. Но видя все эти возможности, всё, чем можно заняться… Кажется, мне и целой жизни не хватит, чтобы успеть всё. Стив молча смотрел на город. — Долгое время я вообще сомневался, что доживу до тридцати. Я просто смирился с тем, что проведу все свои дни в Бруклине, потому что у меня не будет ни здоровья, ни времени, чтобы выбраться куда-то еще. Но теперь я здоров, и время у меня есть. Я получил то, чего хотел, стал солдатом, но в то же время передо мной открылось столько путей, о которых я и мечтать не смел. Есть так много мест, где я хочу побывать, и я хочу быть там только с тобой. — Мы ведь поедем? Когда война закончится? — Когда война закончится, обещаю, — ответил Стив, приобняв её за плечи и притягивая к себе. — Мы будем жить по-настоящему, Белль. И нам это точно понравится.