Глава 5. Сэм Арден рассказывает о себе

Сэм шёл за Мюрреем, почти не притормаживая шаг. Мюррей, хоть и был ниже его ростом, летел по коридору со скоростью континентальной баллистической ракеты, заряженной утренней порцией злости и кофе в равных пропорциях. Коридоры посольства в этот час уже начали оживать. По глянцевому полу скользили сотрудники — люди и синестрийцы вперемешку. Где-то звякала посуда, вдалеке тихо гудел лифт, а из одного кабинета доносился приглушённый разговор на мягком, чуть свистящем синестрийском. Мюррей говорил, не замедляя шага. — И ни в коем случае не прикасайтесь к послу, Арден. Для синестрийцев это… ммм… проблема. Особенно не прикасайтесь к волосам — это уже проблема лично Сейры. Держите дистанцию. — Да, сэр, — сказал Сэм. Он помолчал секунду, потом всё-таки спросил: — А если он упадёт, как мне его ловить, не касаясь? Мюррей бросил на него быстрый взгляд. — А вы делайте так, чтобы он не падал. — Понял, — сказал Сэм. На самом деле он совершенно не понял, как именно Мюррей себе это представляет. Да и вообще — зачем он так упирает на этот запрет? Сэм не собирался трогать никаких синестрийцев. С какой стати ему вдруг захотелось бы хватать за волосы инопланетного дипломата? Сэм ещё не успел прочитать тот талмуд, который Мюррей вчера сунул ему в руки, и даже погуглить толком не успел про вид, в посольство которого он, собственно, устроился. Поэтому он не был до конца уверен, не являются ли синестрийцы, например, радиоактивными. Особенно посол. Светился он, по ощущениям Сэма, не хуже плутониевых стержней, которые он когда-то видел в зарядных камерах тяжёлых космических двигателей. Сейчас Сэм подумал, что это, с его стороны, было крайне глупо. Надо было хотя бы немного почитать про синестрийцев. В голове тут же возникла воображаемая майор Лайолот. Она стояла где-то за левым плечом Сэма, как обычно сложив руки за спиной, и смотрела на него тем самым взглядом, от которого у половины новобранцев начинали трястись колени. — Арден, кретин! — сообщила она с ледяным спокойствием. — Заходить на территорию противника без разведки! Как был олухом, так и остался. У Сэма, впрочем, были оправдания. Вчера вечером он был ужасно уставшим после дневной беготни и почти сразу лёг спать. А утром потратил слишком много времени на то, чтобы побриться как следует, а не как обычно. Это оказалось неожиданно сложной задачей. Новая бритва, купленная по дороге из ателье, оказалась подозрительно умной: она пыталась сканировать лицо, строить карту щетины и предлагала какие-то режимы вроде «деликатное скольжение» и «интеллектуальная коррекция линии подбородка». В итоге Сэм провёл перед зеркалом почти двадцать минут, периодически споря с бритвой. — Какая ещё коррекция линии, — бурчал он тогда, — у меня нормальная линия. Бритва не соглашалась. Теперь подбородок у него был идеально гладкий, но ощущение лёгкого унижения осталось. — Арден! — резко сказал впереди Мюррей. Сэм вынырнул из своих мыслей. — Да, сэр. — Вы слушаете? — Конечно, сэр. — Тогда повторите, что я только что сказал. Сэм честно попытался вспомнить. — Эээ… держать дистанцию, сэр, — осторожно сказал он. Мюррей посмотрел на него долгим взглядом. — Про дистанцию, Арден, — произнёс Мюррей медленно, — я говорил две минуты назад. Он поправил очки на переносице и посмотрел на Сэма тем самым взглядом, которым преподаватели смотрят на студентов, только что проваливших самый простой вопрос. — Сейчас же, — продолжил он сухо, — я говорил о том, что вам ни в коем случае нельзя пользоваться дезодорантом с запахом «морского бриза». Сэм моргнул. Мюррей, не останавливаясь, добавил: — И пеной для бритья. И чем угодно, на чём написано «морской бриз». Он сделал короткую паузу. — Иначе вы узнаете, насколько невыносимым может быть посол. Сэм кивнул. — Понял, сэр. Утром он как раз брился чем-то с надписью «морская свежесть». Мысль об этом появилась в голове медленно и неприятно, как всплывающая под водой мина. Свежесть — это бриз? Или не считается? А если считается… то что делать? Сэм быстро оценил свои варианты. Немедленно признаться. Попытаться стереть запах. Сделать вид, что всё нормально. Третий вариант выглядел самым разумным. Поэтому Сэм просто стоял и кивал. Мюррей внимательно посмотрел на его лицо. По выражению лица Сэма, вероятно, было видно, как внутри происходит тяжёлый интеллектуальный процесс. Мюррей устало вздохнул. — Ладно, Арден. Посол слишком давно на Земле и в любом случае не будет реагировать настолько остро, как другие синестрийцы. Он чуть поморщился. — Но всё равно постарайтесь не нести чушь слишком сильно. — Я вообще не планировал особо разговаривать, сэр, — честно сказал Сэм. — Это я умею. — Не сомневаюсь, — пробормотал Мюррей. Они наконец дошли до двери из тёмного дерева. Коридор здесь был тише, чем в остальных частях здания. Офисы остались позади, и воздух казался почти неподвижным. Мюррей постучал. Ответа не последовало. Через пару секунд он нахмурился и приложил карту к панели. Замок тихо щёлкнул. Они вошли. Кабинет на первый взгляд почти не отличался от кабинета самого Мюррея. Тот же полимер под тёмный дуб. Тяжёлый письменный стол. Резные стулья. Тёмно-зелёные стены. Пара шкафов. И тот же пошло-красный диван с драпировкой. Сэм был почти уверен, что видел точно такой же диван в каком-то порно. Это почему-то не добавляло кабинету дипломатического авторитета. Правда, такой же диван стоял и у Мюррея. Сэм предположил, что все деньги на ремонт синестрийцы потратили на мраморные колонны в холле и фонтан на улице, а кабинеты остались такими, какими их сделали предыдущие владельцы здания — какие-нибудь чиновники. Здесь, однако, не было: — кружек из-под кофе — растений — стопок бумаг Вообще ничего, что указывало бы на то, что здесь кто-то живёт. То есть, работает, поправил себя Сэм. Мюррей коротко сказал: — Это кабинет посла, Арден. Ваше… основное место работы. Он бросил взгляд на диван. Потом на часы на запястье, аккуратно закатав рукав пиджака. И нахмурился. — Опять укладку, что ли, сушит… — пробормотал он. — Да сколько можно, чёрт возьми… В этот момент Сэм услышал в коридоре цокот каблуков. Он автоматически подумал, что это, наверное, Виктория. И почти машинально начал оценивать вероятность высунуться в коридор и проверить длину её сегодняшней юбки так, чтобы не вызвать недовольство Мюррея. Мюррей же резко замолчал. Сэм всё ещё занимался мысленными расчётами, когда дверь внезапно распахнулась. Его снова на секунду ослепило отражением света на чужой мантии. Сэм моргнул. В кабинет вошёл его непосредственный начальник. Посол выглядел подозрительно жизнерадостным для такого раннего утра — особенно рядом с Мюрреем. Увидев их, он широко улыбнулся и всплеснул руками. — Ах, Джеймс! — радостно воскликнул он. — Вы настоящий волшебник. Так быстро всё оформили? Он повернулся к Сэму. — Доброе утро, мистер Арден. — Доброе утро, сэр, — пробормотал Сэм. И тут же попытался вспомнить имя посла. Сейра… А первое? Алан? Акан? Арион? Сэм почувствовал, как лоб начинает подозрительно теплеть. Мюррей вчера выдал ему кучу инструкций — но Сэм вдруг понял, что за весь день никто ни разу не произнёс имя посла полностью. Он сам видел имя только мельком в газете за завтраком. Вчера. И, чёрт возьми, совершенно не помнил. Почему мне никто не сказал? Наверное, все считали, что это очевидный факт. От греха подальше Сэм решил называть его просто «сэр». Ещё перепутаешь букву — и нанесёшь смертельное оскорбление или что-нибудь в этом роде. Чёртовы инопланетяне. Тем временем Мюррей, явно ещё более недовольный тем, что его назвали волшебником за нарушение десятка бюрократических процедур, которые Сам Мюррей наверняка и придумал, сухо ответил: — Да, сэр. Всё оформлено. Допуски и оружие. Мистер Арден готов к работе. Он добавил: — Вчерашнюю сводку по нефти я отправил вам на почту. Мюррей снова посмотрел на часы. — Позвольте откланяться. Через пять минут у меня совещание с финансовым отделом. Он перевёл взгляд на Сэма. — Арден, инструктаж не закончен. Я вас потом найду. Последняя фраза прозвучала слегка угрожающе, особенно учитывая, как Мюррей прищурился поверх очков. Сейра уже направлялся к столу. — Идите, идите, Джеймс, — рассеянно сказал он, махнув тонкой, белой как снег рукой. — Мы разберёмся. С инструктажем. Когда посол проходил мимо, Сэм вдруг заметил одну деталь. Вблизи он оказался **намного ниже**, чем казался. Даже ниже Мюррея. В первый раз, когда Сэм видел его — те самые тридцать секунд — он этого как-то не заметил. Именно в этот момент Сэм осознал, что никогда не видел синестрийца так близко и с такого ракурса — то есть сверху. Все те, кого он видел в посольстве, были в основном высокие. Ниже Сэма, конечно, но не настолько заметно издалека. А тут открылся совершенно деморализующий вид на чужие уши. Сэм уставился. И понял, что с этого ракурса сравнение с макаронами-спиральками перестаёт быть художественным и становится почти буквальным. Спираль уходила внутрь уха аккуратным витком, словно кто-то очень старательно свернул тонкую ленту. Ещё один виток, ещё… и дальше она исчезала в глубине хряща. Сэм почувствовал тот специфический тип человеческого кризиса, который возникает, когда мозг сталкивается с чем-то биологически невозможным и пытается это как-то разложить по полочкам. Это же… не может так расти. Там же… нервные окончания должны быть. И как они вообще… спят на этом? Пока Сэм переживал эту внутреннюю катастрофу, Сейра уже скользнул за стол. Он двигался легко и почти бесшумно. Мантия мягко шелестнула, когда он изящно опустился в кресло. Посол коснулся панели терминала. Стол тихо ожил, экран развернулся, и по его поверхности побежали строки текста. Сейра быстро просмотрел первые несколько абзацев, потом поднял голову. — Вы садитесь, Сэмюэль, — сказал он спокойно, кивнув в сторону дивана за спиной Сэма. — Это надолго. Он чуть улыбнулся. — Если Мюррей говорит, что прислал краткую сводку, то это сводка примерно на полтора часа. Сэм моргнул, выныривая из размышлений о невозможных ушах. — Понял, сэр, — пробормотал он. Он развернулся и почти уронил себя на красный диван. Диван тихо вздохнул под его весом. Сэм откинулся на спинку и постарался принять максимально невозмутимый вид. С этого места Сейру было видно уже не сверху, а нормально — через стол. Это заметно облегчало жизнь. Сейра тем временем уже углубился в чтение. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, нарушаемая только мягким шуршанием терминала. Потом Сейра неожиданно поднял глаза. — Сэмюэль, — сказал он. — Да, сэр. Сейра продолжал что-то быстро печатать, почти не глядя на клавиши. — Признавайтесь, — сказал он, не отрывая взгляда от терминала. — Что вам успел наговорить Мюррей под видом инструктажа. Пальцы его двигались по панели легко и быстро. — В прошлый раз, когда мы нанимали секретаря в бухгалтерию, Мюррей так запугал бедную женщину, что она обходила меня по коридору почти по стене. Он тихо усмехнулся. — И это при том, что она была тяжелее меня раза в два и имела в резюме в графе «хобби»… — он на секунду остановился, вспоминая, — «метание ядра». Сэм моргнул. — Эээ… да ничего такого, сэр, — растерянно сказал он. — Сказал, что нельзя пользоваться… ммм… ничем с морским бризом. Сейра замер. Медленно поднял голову от терминала. Посмотрел на Сэма. И несколько раз удивлённо моргнул своими большими — действительно большими, отметил Сэм — серыми глазами. — Морской бриз? — переспросил он. — Что? При чём тут ветер? Сэм подумал, что, возможно, дело в трудностях перевода. Посол говорил без акцента, но все же чужой язык - это чужой язык. — То есть… с запахом морского бриза, сэр, — уточнил он. — Мюррей… мистер Мюррей сказал, что он вам… не нравится. Сейра теперь уже повернулся к нему всем корпусом, окончательно забыв про терминал. Длинные полы мантии чуть разошлись, и Сэм невольно увидел колени белых брюк. Он с облегчением подумал: Слава тебе господи, они носят штаны под этими штуками. Сейра тем временем слегка наморщил нос — нервировавший Сэма своей какой-то слишком тонкой, почти идеальной формой. — Как вообще что-то может пахнуть ветром? — недоумённо сказал он и нахмурился. — Впрочем… это не главное. Он чуть наклонил голову набок. — Почему Мюррей опять знает, что мне что-то не нравится, а я — нет? Сэм честно ответил: — Я не в курсе, сэр. Сейра тихо вздохнул, развернулся обратно к терминалу, пару секунд смотрел на экран и пробормотал: — Морской бриз… морской бриз… Он покачал головой. — Ладно. С бризом разберёмся потом. Он снова начал печатать, но уже медленнее. — Лучше расскажите что-нибудь о себе, Сэмюэль. Он мельком посмотрел на него поверх терминала. — Я, как вы помните, присутствовал на вашем собеседовании… ммм… инкогито. Он слегка улыбнулся. — Но, признаться, вопросы там были полной чушью. Сэм почувствовал, как внутри что-то тихо и обречённо опустилось внутри. О нет. Караул. Самый сложный из возможных вопросов. Что рассказывать-то? Он уставился на край стола Сейры, где свет от терминала мягко ложился на полированную поверхность. Как же я ненавижу вопросы без вариантов ответов, господи. Неуместно пришло в голову, что именно такие вопросы обычно задавали ему девушки на свиданиях. «Расскажи что-нибудь о себе». «Чем ты увлекаешься?» «Как ты видишь своё будущее?» Каждый раз Сэм чувствовал себя так, будто ему внезапно выдали тест без ответов на выбор и без инструкции. И каждый раз он честно понимал, что второе свидание — а иногда даже третье — происходило, скорее всего, не благодаря его ответам. А вопреки. Основная заслуга в этом, как он подозревал, принадлежала его довольно удачной комбинации генов. Спасибо родителям. Сэм кашлянул и попытался собрать мысли в нечто, напоминающее приличную биографию. Главное — не ляпнуть ничего лишнего. — Особо нечего рассказывать, сэр, — наконец сказал он. — На собеседовании и в резюме было почти всё. Сейра перестал печатать. Не полностью — пальцы его всё ещё иногда касались панели, но уже скорее автоматически, как будто он просто ставил какие-то отметки. Он внимательно слушал. Сэм продолжил: — Я родился в Нью-Ведейс. После школы учился в военно-космической академии. Служил в армии два года, потом демобилизовался. Он слегка пожал плечами. — Всё… в общем-то. На секунду в кабинете снова стало тихо. Терминал тихо шуршал, пролистывая документы. Сейра медленно поднял глаза. И несколько секунд просто смотрел на Сэма. Не строго. Скорее… изучающе. Потом уголки его губ чуть приподнялись. — Ммм, — сказал он мягко. — Краткость — сестра таланта, Сэмюэль. Кажется, так говорил какой-то ваш писатель? Он опёрся локтем о стол и слегка наклонил голову. — Но вы, боюсь, только что побили рекорд по самой короткой человеческой биографии, которую я слышал. Он задумчиво постучал кончиком пальца по столу. Потом вдруг тихо фыркнул. — Хотя нет, Сэмюэль, — сказал он, чуть покачав головой. — Вы, по счастью, довольно разговорчивый человек. Он на секунду откинулся в кресле, словно вспоминая что-то особенно забавное. — Помнится, когда я впервые встретил Мюррея и задал ему похожий вопрос, он ответил мне ровно двумя словами. Сейра поднял два тонких пальца. — «Я бухгалтер». Он сделал короткую паузу. — И ни слова больше. Несколько секунд он смотрел куда-то в сторону, а потом снова тихо фыркнул — коротко, негромко, но очень выразительно. Сэм неожиданно поймал себя на странной мысли. Он фыркает как кот. Не вообще как кот — а очень конкретно. Как тот белый, породистый и невероятно пушистый кот, который когда-то жил у его бабушки. Звали его Марсель. Кот тоже имел привычку именно так фыркать, когда кто-то говорил или делал что-нибудь особенно глупое. Сначала лёгкое презрительное «фрр», потом спокойный взгляд, полный тихого морального превосходства. И вообще, чем дольше Сэм смотрел на посла, тем больше сходства находил. Белые волосы. Слишком гладкое, почти идеальное лицо. Спокойная, немного лениво-грациозная манера двигаться. И особенно — выражение глаз. Точно такое же, каким Марсель смотрел на людей, когда они пытались объяснить ему, почему ему нельзя лежать на кухонном столе. Сэм поспешно отвёл взгляд. Отлично, Арден. Ты работаешь на инопланетного дипломата уже пятнадцать минут и уже мысленно сравнил его с котом. Очень профессионально. Софи бы была в восторге. Сейра уже снова повернулся к терминалу. Его пальцы легко скользили по панели, и на экране появлялись короткие пометки — быстрые, аккуратные, почти ленивые, как будто он одновременно и работал, и думал о чём-то совсем другом. Пару секунд в кабинете слышалось только мягкое постукивание по клавиатуре. Потом Сейра вдруг драматически вздохнул. — Я провёл на Земле немало лет, Сэмюэль, — сказал он, не поднимая глаз от терминала. — И все эти годы обходился без личной охраны. Он сделал ещё несколько пометок. — Даже в более… неспокойные времена, — добавил он задумчиво. — Гм. Пауза. Потом он снова вздохнул — на этот раз чуть громче. — А сейчас… какое безобразие. Он откинулся на спинку кресла и с лёгким раздражением постучал пальцем по краю стола. — Не мне, конечно, критиковать ваших политиков, — сказал он. — Но я всё же покритикую. Он слегка нахмурился. — Такой бардак! Не припомню ничего подобного со времён войны. Сейра на секунду покосился на Сэма и добавил, почти рассеянно: — Планетарной, конечно. На Земле войны каждый вторник. Сэм несколько секунд молчал. Фраза медленно прокрутилась у него в голове. Планетарной… Со времён войны… Мозг, к сожалению, решил обработать эту информацию до конца. И прежде чем Сэм успел себя остановить, он уже сказал: — Планетарной? Припомните? Так она же была… семьдесят лет назад. Как вы… Он резко замолчал. В кабинете повисла короткая, очень ясная тишина. Сэм почувствовал, как внутри него медленно умирает что-то важное — скорее всего, инстинкт самосохранения. Арден. Ты только что спросил инопланетного дипломата, сколько ему лет. Мюррей будет в восторге. И задушит его своим галстуком. Сейра тем временем довольно посмотрел на него и сказал: — Шестьдесят восемь, Сэмюэль. Он произнёс это с лёгким, почти преподавательским терпением. — Шестьдесят восемь. И, словно решив, что момент требует некоторой театральности, Сейра с самым самодовольным видом откинул назад длинные белые волосы. Движение получилось почти небрежным — но при этом подозрительно красивым. Потом он кинул на Сэма взгляд. Мозг Сэма мгновенно классифицировал его. Ага. Вот этот. «Я превосходен, глупый человек». Точно таким же взглядом бабушкин кот Марсель смотрел на людей, когда те пытались объяснить ему, почему нельзя таскать ветчину с тарелок. Сейра слегка улыбнулся. — Да, — сказал он спокойно. — Припоминаю. Он сложил пальцы домиком. — Я старше, чем выгляжу, Сэмюэль. Небольшая пауза. — По крайней мере, для человеческого взгляда. Он внимательно посмотрел на Сэма. — Хотя, должен признать, вы не первый, кто удивляется. Он ещё секунду удерживал на нём этот спокойный, слегка изучающий взгляд, потом словно решил, что эксперимент на сегодня завершён, и легко перевёл разговор в другое русло. Сейра снова коснулся панели терминала, открыл какой-то документ и пробежал его глазами. — Впрочем, — сказал он уже более деловым тоном, — давайте поговорим о делах. Он сделал пару быстрых пометок. — Когда я нахожусь в посольстве, Сэмюэль, вам нет особого смысла постоянно находиться рядом со мной. Здесь достаточно камер, охраны и, — он чуть поморщился, — Мюррея. — График встреч, выездов и прочих радостей жизни вместе с рабочим планшетом вам должен выдать Мюррей. Думаю, сегодня к вечеру. Он чуть приподнял бровь. — И обязательно выдаст. Потому что от Мюррея так просто не отвяжешься. Сэм кивнул. — Понял, сэр. Внутри него тем временем медленно расправлялось чувство осторожного облегчения. Кажется… пронесло. Тот идиотский вопрос про возраст, похоже, не обидел посла. Если уж на то пошло, Сэму показалось, что после этого Сейра стал выглядеть даже чуть более довольным, чем раньше. Повисло молчание. Сейра что-то печатал, а Сэм думал, надо ли ему куда-то убраться. И был ли это вообще намек, что ему надо уйти, или нет. С намеками у него было туговато. К тому же, Сэм всё ещё не мог понять одну странную вещь. Посол словно… светился. Не буквально, конечно. Но всё равно. Это было странно. Все синестрийцы, которых Сэм видел в посольстве, были бледными — их кожа была либо почти снежно-белой, либо уходила в холодный сероватый или слегка голубоватый подтон. Но никто из них не светился. А Сейра — почему-то да. Сэм попытался рационализировать. Наверное, мантия. Белая ткань действительно ловила свет от потолочного плафона и отражала его так, что вокруг головы посла появлялось какое-то мягкое сияние. Или… Сэм подумал ещё секунду. …он действительно слегка радиоактивен. Вариант казался не хуже других. Или, возможно, это был какой-то особый подвид синестрийца. Главный дипломат. Редкая порода. Типа… альфа-синестриец. Сэм подозрительно покосился на чужие веки, ловившие отражение плафона. На секунду в голове мелькнула мысль. Чёрт. Это что… тени с блёстками? Он моргнул. Нет. Сэм прищурился, стараясь смотреть как можно незаметнее. Ну а чему ещё так блестеть? Свет действительно цеплялся за веки посла каким-то странным образом — мягко, но отчётливо. И цвет там был… чуть другой. Не такой, как у кожи. Чуть темнее. И с каким-то холодным отливом. Точно. Это не такого цвета, как кожа. Сэм почувствовал, как внутри медленно поднимается новая, крайне опасная мысль. Господи… он накрашен? Он быстро попытался вспомнить, видел ли когда-нибудь синестрийцев с косметикой. Ничего не вспоминалось. Или… Он снова покосился на уши-спиральки. …это всё-таки биологическое? В конце концов, если у них уши растут как макароны-фузилли, то почему бы векам не блестеть? Сэм вздохнул про себя. Надо всё-таки прочитать книгу Мюррея. Причём срочно. ___ Сэм несколько раз тапнул по экрану меню, висевшему над столом, и сделал заказ: салат, стейк и чай. В графе напитков он с особым вниманием пролистал список и аккуратно обошёл стороной местный «лавандовый раф» с сюрпризом, после чего удовлетворённо откинулся на спинку стула. Напротив него Виктория быстро печатала что-то в смартфоне, нахмурившись так, будто вела переписку с международным преступником. Через пару секунд она резко перестала печатать, посмотрела на экран ещё раз и устало вздохнула. — Ну вот, опять. Третий раз уже! — сказала она, откладывая телефон. — Какая-то дрянь снова успела раньше меня сделать предзаказ. Новые тени от Fenoda в ближайшем к посольству магазине! Это какая-то шутка! С открытия продаж прошло только полторы минуты! Сэм, приученный жизнью и семьёй с большим количеством женщин реагировать на подобные новости социально одобряемо, кивнул с должной степенью сочувствия. — Офигеть, ну и подстава. В третий раз? Она там, наверное, будильник себе ставит, чтобы успеть тебя обойти. Виктория хмыкнула с превосходством. — Может быть. Если не работаешь, времени на такие глупости гораздо больше. Она слегка обиженно засунула смартфон в сумку, будто сам аппарат был виноват в проигранной гонке с неизвестной соперницей. Сэм, наученный горьким опытом отношений со своей второй девушкой, очень вовремя сдержался и не спросил: «может, тогда купить какие-нибудь другие?». Вместо этого он наклонился чуть ближе и тихо сказал: — Я тут… гхм… хотел поинтересоваться. Может, ты знаешь… а почему посол светится, а? Это какой-то особый подвид синестрийца или радиация? Виктория посмотрела на него несколько секунд. А потом вдруг резко и громко расхохоталась, запрокинув голову. Смех у неё оказался удивительно заразительным — звонким и совершенно не дипломатичным. Он мгновенно вспугнул небольшую группку синестрийцев, которые сидели неподалёку. Те отодвинулись от их столика и теперь выглядывали из-за листьев декоративной карликовой пальмы, кидая в их сторону недоумённые взгляды. Сэм на пару секунд впал в полное недоумение. Но потом просто залюбовался. Смех Виктории очень шёл. Она наконец досмеялась, тяжело вдохнула и отпила свой апельсиновый фреш, вытирая слезу со щеки. — Ох… — выдохнула она. Ещё один глубокий вдох. — Я… я тебе не скажу, Сэм, о своих догадках. Не со зла — тебе же так будет веселее… но поверь, причина гораздо… более приземлённая. Мимо их столика как раз проходил бледный широкоплечий синестриец с голубоватыми волосами, неся поднос. Сэм не мог не заметить, как тот изо всех сил старается не пялиться в их сторону и одновременно удерживать поднос ровно. Виктория заметила его и её лицо вдруг приобрело очень хитрое выражение. Она нарочито громко сказала: — Если догадаешься сам, Сэм, я угощу тебя пивом. Как-нибудь на выходных. Синестриец чуть не навернулся с подносом. Он резко повернулся на звук её голоса. — О, привет, Калиас! — с самым невинным видом помахала ему Виктория. — Я тебя не заметила. Ты как, аллергия прошла? Сэм мгновенно понял, что перед ним тот самый «робокоп» из вестибюля. И по совместительству — герой с букетом подсолнухов. Он уставился на него с почти научным любопытством. Ему, если честно, было очень интересно посмотреть на живого синестрийца, который запал на человеческую женщину. Потому что это, чёрт возьми, было любопытно. Калиаса этот пристальный взгляд, кажется, одновременно напугал и смутил. Он слегка кашлянул и пробормотал: — Привет, Виктория. Спасибо… мне лучше. После чего поспешно развернулся и быстрым шагом направился к самому дальнему столику. Сэм проводил его взглядом. И был готов поклясться, что группка синестрийцев за искусственной пальмой тихо хихикала. Сэм внутренне поморщился. Обычно девушки хотя бы немного скрывали то, что Виктория сейчас делала совершенно напрямую и откровенно — то есть использовала его как передвижной предмет на ножках для вызова ревности у кого-то другого. Откровенно говоря, Сэм привык находиться по другую сторону этой ситуации. Обычно это у него пытались вызвать ревность. И само по себе обратное положение дел порядочно сбивало его с толку. И мало того — сейчас, судя по всему, им ещё пытались драконить какого-то синестрийца. С одной стороны, это должно было льстить. Значит, Виктория посчитала его достаточно подходящим объектом для такой ситуации. С другой стороны, Сэм прекрасно знал, что в подобных случаях некоторые девушки используют просто того, кто попался под руку. И на его месте с тем же успехом мог оказаться как Мюррей, так и — прости господи — тот Георг из службы безопасности, который разговаривал с людьми так, будто они плохо прошедшие проверку металлоискатели. Сэм на секунду представил Георга в роли романтического инструмента для вызова ревности. Картина получилась настолько странной, что он едва удержался от смешка. Но возмущаться или говорить Виктории, чтобы она так не делала, было бы глупо. К тому же существовал риск, что она обидится — или, что ещё хуже, заинтересуется. Поэтому Сэм решил использовать стратегию, которую ему аморальными методами вбивала всю его службу майор Лайолот. Не то чтобы она делала это намеренно - она просто существовала, и этого было достаточно. «Я скала. Я камень. Я дуб». Стратегия заключалась в том, чтобы никак не показывать, что тебя задели. Ни на миллиметр. Ни на секунду. Ни даже случайным выражением лица. Потому что иначе всё. Почует кровь — и прощай. Теперь ты для нее уже не мужчина. Ты — способ развлечь её сиятельство. Майор Лайолот, разумеется, никогда не формулировала это именно так. Она вообще редко формулировала что-либо словами. Но её способность одной бровью доводить людей до нервного тика научила Сэма распознавать этот тип поведения безошибочно. Кажется, они с Викторией были из одного и того же вида. Калиас, очевидно, таких тонкостей не знал. Ещё бы, откуда ему. Он же синестриец. Вот Виктория теперь над ним и издевается. Сэм задумчиво посмотрел в сторону дальнего столика. Калиас сидел там очень прямо и очень старательно ел, будто пытался убедить окружающих — и, возможно, себя самого — что происходящее за соседним столиком его совершенно не касается. Получалось не очень убедительно. — Ну? — сказала Виктория, склонив голову набок. — Ты собираешься что-нибудь сказать? Сэм перевёл на неё спокойный взгляд. — Про что? — Про пиво. — А. Он задумчиво посмотрел на неё. — Я подумаю. Виктория прищурилась. — Подумаешь о бесплатном пиве? Ответственное решение. В этот момент, спасая Сэма, к их столу, тихо жужжа, подъехал робот-официант, держа поднос с едой. Сэм с искренним облегчением взял нож и вилку. Виктория потянулась к своему ростбифу, аккуратно подцепила кусочек вилкой и светски поинтересовалась: — Так какие у тебя есть предположения насчёт… свечения, Сэм? Сэм покосился на соседний стол. Туда как раз подсели несколько сотрудников — кажется, он видел их утром в бухгалтерии, когда ему выдавали зарплатную карточку. За столом сидели несколько синестрийцев и две женщины, и они с явным азартом ругались о чём-то, что Сэм сначала принял за серьёзный служебный спор. Через пару секунд до него долетело слово «морж». Сэм честно попытался понять, при чём тут морж, но разговор был слишком быстрым и эмоциональным. В итоге он решил, что если люди способны так увлечённо спорить о морже, то на них можно смело рассчитывать — они точно не будут подслушивать чужие разговоры. Он наклонился чуть ближе к Виктории и тихо сказал: — Может, у него под воротником мантии подсветка? Для… эффектности. Не знаю, честно. Он пожал плечами. — Кстати, хотел спросить про другое. Мюррей мне сказал, чтобы я не пользовался ничем с запахом морского бриза, потому что посол этого терпеть не может. А посол очень удивился, когда узнал, что он не переносит морской бриз. Что это было? Виктория хихикнула. Потом фыркнула. — Морской бриз? Да вроде ничего такого никогда не было… Думаю, Мюррей тебя развёл, Сэм. Он такое иногда делает. Имитирует у себя чувство юмора. Сэм моргнул. На секунду он завис, пытаясь переварить информацию. — Да что за чёрт… — пробормотал он. — Серьёзно? Как он мог понять, что утром я использовал этот самый морской бриз? Виктория снова начала смеяться, на этот раз уже гораздо менее изящно. Её смех снова разлетелся по столовой, привлекая внимание почти всех присутствующих — включая робота-официанта, который на секунду притормозил, будто пытаясь определить, требуется ли медицинская помощь. Закончив смеяться, Виктория вытерла уголок глаза и пробормотала: — Мюррей растёт над собой. Хочу от него детей. Только представь, Сэм, какие они у нас получатся ехидные. Сэм, представив саму гипотетическую ситуацию, мрачно сказал: — Может, всё-таки не надо сразу детей? Он потянулся за ножом. Поднял глаза. И замер. За самой спиной всё ещё хихикающей Виктории стоял Мюррей. Синестрийцы за искусственной пальмой даже перестали шелестеть чем-то своим, замерев как декоративные статуи. Увидев взгляд Сэма, Мюррей медленно и выразительно закатил глаза. Потом громко сказал: — Как поживает ежемесячный отчёт, Виктория? Надеюсь, так же весело, как ты. Виктория подавилась воздухом. Закашлялась. Сэм увидел, как её глаза на секунду широко раскрылись. Но она быстро взяла себя в руки. Повернулась к Мюррею и натянула на лицо самое добродушное выражение. — Отчёт ещё веселее, чем я, мистер Мюррей. Вы попали в точку. Вы поймёте, почему, увидев, сколько средств ушло на полировку мрамора в холле после той истории с собаками. Лицо Мюррея за долю секунды изменилось. Торжествующее выражение сменилось чем-то, очень похожим на чистый бухгалтерский ужас. Он резко махнул рукой подъехавшему дроиду-официанту. — Нет, спасибо, не сейчас. И почти бегом вылетел из столовой, бормоча себе под нос: — Чёртов мрамор… я же предлагал ему линолеум… ну почему меня тут никто не слушает, а… Сэм заметил движение в дальнем углу. Калиас, который до этого сидел за столом, медленно и немного неловко опустился обратно на стул. Кажется, он уже почти поднялся — возможно, собираясь идти защищать даму сердца от недовольного Мюррея. Сэм вздохнул. Отрезал ещё кусок стейка. И, отправив его в рот, подумал, что, возможно, его утренняя мысль о том, что светящийся посол — самая эксцентричная личность на его новой работе, была несколько… преждевременной.