Глава 6. Сэм Арден готовит яичницу

Сэм с трудом выпрямил локти ещё раз, чувствуя, как руки начинают предательски дрожать. Перед глазами лежал ковёр их гостиной - старый, слегка вытертый в центре, с тем самым тёмным пятном, которое когда-то оставила Софи, опрокинув черничный йогурт лет пять назад. Прямо над ухом раздался довольный голос: — Тридцать два, Сэм. Давай ещё три. Добивай. Сэм медленно опустился вниз и прохрипел сквозь зубы: — Ты стала тяжелее, пока меня не было, Софи. Софи, сидевшая у него на спине и крепко зацепившаяся рукой за его плечо, фыркнула. — Гляди, Сэм, не ляпни такое же какой-нибудь своей старой подружке. Она поудобнее устроилась у него на спине и подняла книгу. — Давай. А я продолжу… Итак, синестрийцы обладают тремя видами культурной… В руках у неё был тот самый талмуд, который Сэму выдал Мюррей. Софи читала его вслух с выражением человека, нашедшего новый способ психологического давления. Сэм выпрямил руки ещё раз. Мышцы уже начинали гореть, и он с мрачным осознанием понял, что спор явно проигран. Было довольно самоуверенно считать, что он потянет сорок отжиманий с сестрой на спине — и не учесть при этом, что за последние годы она ощутимо выросла. Он мысленно вычел из будущей зарплаты ящик мороженого. Софи, судя по всему, тоже прекрасно понимала, чем всё закончится, и читала особенно довольным тоном: — …эволюционно отсутствует понятие биологического пола у большинства сложных видов Синестры, включая основной вид. Наиболее близкое земное понятие — гермафродитизм, но это лишь аналогия, приведённая нами для понимания концепции читателями, не знакомыми с основами молекулярной биологии… Сэм медленно опустился ещё раз. — Когда две синестрийские особи вступают в половой акт, происходит параллельное оплодотворение, из-за чего процесс размножения с биологической стороны вопроса крайне дорогостоящий, и в естественной среде требовал редкого сочетания усло... — Чего?! — прохрипел Сэм. И окончательно рухнул на ковёр. То ли от усталости, то ли от услышанного. Софи вместе с книгой скатилась с его спины и торжественно объявила: — Тридцать четыре! Тридцать четыре, Сэм. Это старость. Всё, мороженое моё. Она захлопнула книгу с видом победителя. Из кухни высунулась мать. Она вытирала руки о фартук и с некоторым беспокойством спросила: — Сэм, ты уверен, что твоей сестре стоит это читать? Сэм медленно перевернулся на спину, тяжело дыша, и посмотрел в потолок. Потом сел, потирая плечо. — Я не уверен, стоит ли мне это читать, мам, — прохрипел он. — Пять минут назад, не зная некоторых фактов, я чувствовал себя куда более счастливым человеком. Мать вздохнула, устало опершись ладонью о спинку стула, и покачала головой. — Заканчивайте безобразничать и идите есть. Ужин готов. Сэм, помой руки. Софи, пропылесось завтра ковёр. Это что, следы от чипсов? Она подозрительно прищурилась на ковер. Сэм и Софи обменялись быстрым взглядом — тем самым, в котором за долю секунды обсуждается сложный дипломатический план — и почти одновременно выдали: — Нет, мам. Получилось не очень дружно, но достаточно послушно, чтобы отвлечь её от более тщательного осмотра ковра. Через несколько минут они уже сидели за столом. Кухня наполнилась обычными вечерними звуками — звоном вилок, шорохом салфеток, тихим гудением вытяжки и запахом жареного мяса, который постепенно вытеснял из памяти любые следы чипсового преступления. Сэм ел с тем сосредоточенным видом человека, который после нескольких лет армейских сухих пайков искренне ценит нормальную домашнюю еду. Софи, сидевшая напротив, лениво ковыряла гарнир и время от времени посматривала на него с выражением, в котором читалось: я всё ещё считаю тебя подозрительным. Дверь в прихожей хлопнула. — Я дома! — донёсся голос отца. Он появился на кухне через минуту, на ходу стягивая куртку и выглядя так, будто провёл день в компании очень упрямых предметов. — Вы уже начали? Отлично. Он сел за стол и налил себе воды. — Ты чего так долго? Что-то случилось? — спросила мать. Отец устало потер переносицу. — На работе умудрились потерять одну очень важную деталь. Софи подняла голову. — Потерять? — Потерять, — подтвердил отец. — А потом искать её половиной цеха и всем инженерным отделом. Он взял вилку, задумчиво посмотрел на неё и добавил: — Пикантности ситуации придаёт то, что деталь — часть космического двигателя. Мама замерла. — И какая она… примерно? Отец сделал паузу. — Радиус три метра. На кухне повисла тишина. Софи медленно моргнула. — …Вы потеряли деталь радиусом три метра? — Да. — Как? — Вот именно этот вопрос мы и обсуждали весь день. Мама тихо поохала. — Боже мой… И что, нашли? — Нашли. — Он вздохнул. — Она стояла у стены в другом цехе. Её туда поставили, чтобы она не мешала проходу. Софи фыркнула. — Гениально. — Да, — сказал отец мрачно. — Но чтобы вспомнить, кто её туда поставил, потребовалось восемь инженеров и один очень длинный разговор. Мама сочувственно покачала головой. — Бедный мой… Целый день с этим возиться. Она положила салат на тарелку мужа и, будто только сейчас вспомнив, повернулась к Сэму. — Ну а у тебя как дела, Сэм? Как первый рабочий день? Сэм на секунду задумался. Большую часть дня он, откровенно говоря, провёл за тем, что… ничего не делал. Сейра сегодня не покидал здание посольства, а значит, официальная необходимость в телохранителе отсутствовала. Мюррей, грозивший ему продолжением инструктажа, так и не появился — видимо, оплакивал потраченные на полировку мрамора в холле деньги. Обещанный рабочий планшет с уже синхронизированным календарем встреч посла Сэму передал один из синестрийцев. Его имя Сэм даже не рисковал пробовать повторять, до того оно было длинным. Сэм пожал плечами. — Неплохо. Я бы даже сказал, хорошо. — Правда? — оживилась мама. — Угу. Столовая у них там хорошая. Он на секунду задумался и добавил: — И… коллектив. Софи уронила вилку на тарелку и закатила глаза. — Боже, Сэм. Она посмотрела на него с искренним возмущением. — Вокруг тебя была куча инопланетян, а всё, что тебя волнует, — это еда. Она покачала головой. — Ничего не поменялось. Если эти инопланетяне когда-нибудь захотят тебя подменить на злого клона, мы сразу увидим подвох. Сэм невозмутимо отрезал кусок мяса. — Мой злой клон съест тебя первым, — сказал он. — И тогда никто ничего не поймёт. Софи мечтательно вздохнула и уставилась куда-то в потолок. — Ох, вот бы так. Было бы клёво. Не пришлось бы делать домашку. Мать закатила глаза. — Софи. — Ну что? — невинно сказала та. — Это же логично. Отец тем временем сосредоточенно разрезал запечённую картофелину, от которой лениво поднимался пар. Он помолчал пару секунд, а потом, не поднимая головы, спросил: — Ты говорил про службу безопасности, Сэм. А что именно ты будешь делать? Он наконец поднял глаза. — Надеюсь, ничего опасного? Сэм на секунду завис. На самом деле вопрос был вполне разумный. Но в голове мгновенно промелькнула другая мысль. А если меня через две недели уволят? Например, потому что он неправильно стоял. Или не тем тоном сказал «добрый день». Или не учёл какую-нибудь дипломатическую тонкость вроде того, что свет лампы должен падать на посла под углом сорок пять градусов, иначе это считается культурным оскорблением. И тогда Софи будет вспоминать это до конца жизни. «Помните, как Сэм продержался на работе личным охранником две недели?» Нет уж. Поэтому он пожал плечами и сказал как можно спокойнее: — Да ничего особенного, пап. Я буду дежурить у входа. Отец кивнул. — Металлоискатель и всё такое? — Угу. Металлоискатель, пропуска, — сказал Сэм. — Иногда проверять камеры по периметру. Он сделал паузу и добавил: — С пушкой, конечно. Но у них там травмат. Больше для красоты. Софи мгновенно оживилась. — У тебя будет пушка?! — Софи, — строго сказала мать. — Что? Я просто спрашиваю! Она повернулась к Сэму. — Она инопланетная? — Нет. — А жаль. Софи задумчиво подперла щёку рукой. — Было бы круто, если бы она стреляла лазерами. — Было бы круто, если бы ты сделала математику, — заметила мать. — Это куда менее круто, — мрачно ответила Софи. Отец тем временем кивнул с заметным облегчением. — Ну, тогда нормально. Главное, чтобы тебя не отправляли ловить каких-нибудь… — он помахал вилкой, — синестрийских террористов. — Нет, — сказал Сэм. — Это точно не ко мне. Сэм опустил взгляд в тарелку, разглядывая консервированный горошек. — Я там, скорее… стою. Софи подозрительно прищурилась. — Скучно. — Очень, — честно сказал Сэм. — Тогда ты обязан хотя бы привести домой одного инопланетянина, — заявила она. — Софи! — Ну мам! Для науки! Сэм хмыкнул. — Он увидит тебя, испугается и сбежит назад на Синестру, Софи. Особенно если ты попробуешь потрогать его за уши. Софи снова мечтательно вздохнула. — Всё равно звучит как отличный план. ___ После ужина, лежа в кровати, Сэм осилил ровно пять страниц мюрреевского талмуда. На шестой странице начались проблемы. Точнее, на моменте, когда он дошёл до того самого фрагмента, который читала вслух Софи. Сэм замер, перечитал строчку ещё раз и медленно опустил книгу на грудь. Где-то в голове всплыли слова Мюррея: «Книга писалась с участием посла. Он консультировал автора». Сэм пару секунд лежал, глядя в потолок. Потом уткнулся лицом в подушку и тихо, но очень выразительно помычал. Он на секунду представил себе, как посол — в своей серебряной мантии, с этими спиралевидными ушами и драматическим выражением лица — сидит где-нибудь за столом и серьёзно консультирует какого-нибудь учёного, используя термин вроде: — «Параллельное оплодотворение». Сэм снова уткнулся лицом в подушку. — Нет, — пробормотал он туда же. Он поднялся на локтях, решительно закрыл книгу и отодвинул её подальше на подоконник рядом с кроватью. Через пару секунд подумал и, для надёжности, набросил сверху валявшуюся там же футболку. На всякий случай. Даже смотреть на книгу было немного неловко. Комната погрузилась в тихий вечерний полумрак. Из кухни доносился звуки посудомойки, где-то в гостиной тихо гудел телевизор, а за стеной Софи, судя по всему, пыталась убедить кого-то по видеосвязи, что домашнее задание на каникулы — это нарушение прав человека. Чтобы уменьшить стресс, Сэм решил перед сном полистать что-нибудь менее интеллектуальное, но более приятное. Он взял телефон и открыл ГолоГрам. Первые несколько минут всё было нормально. Котики. Машины. Котики в машинах. Женщины разной степени приличности. Ещё котики. А потом лента внезапно решила напомнить Сэму, что алгоритмы — это зло. На экране появились фотографии Сьюзан. Его последней девушки. Бывшей, конечно же. Сэм на секунду замер. Они начали встречаться, когда он учился в академии. И встречались довольно долго — почти два года. По меркам Сэма это было почти вечность. Он тогда даже строил какие-то серьезные планы. Насколько в его голове тогда в принципе могло существовать что-то серьёзное. Но потом началась война. И Сэм, за пару месяцев до выпуска досрочно сдал экзамены и отправился на фронт. Впрочем, как и почти все его однокурсники. Сьюзан тогда долго плакала. Обещала его ждать. Говорила, что всё будет хорошо. И дальше они довольно долго, по мнению Сэма, просто мотали друг другу нервы. Он мог месяцами не отвечать на сообщения — не потому, что не хотел, а потому что связи просто не было. Сьюзан каждый раз заочно хоронила его. Он потом возвращался в сеть, писал что-нибудь вроде «я жив», и всё начиналось заново. В конце концов они расстались. По телефону. И Сэм был почти уверен, что оба тогда вздохнули с облегчением. Когда он недавно вернулся домой, он иногда подумывал — написать ли Сьюзан как-нибудь. Просто узнать, как она. Но всё время откладывал. И сейчас, глядя на экран смартфона, понял, как хорошо, что он так долго мялся. Потому что на фотографиях Сьюзан стояла в свадебном платье на фоне каких-то шаров и веточной арки. И обнимала темноволосого парня, который Сэму не понравился с первого взгляда. Парень улыбался очень широко. И очень уверенно. Сэм долго смотрел на фотографии. Потом смартфон тихо пиликнул, сообщая, что зарядка заканчивается. Сэм вздохнул и положил его на тумбочку. Поверхность тумбочки на мгновение пошла мягкими голубоватыми волнами — беспроводная зарядка включилась — и тут же погасла, оставив комнату почти в полной темноте. Сэм ещё пару минут смотрел в потолок. Потом тихо сказал — то ли самому себе, то ли потолку, то ли воображаемой Сьюзан: — Ну и ладно. Он перевернулся на другой бок и зажмурил глаза. ___ Утром Сэм проснулся под звук будильника. Первые несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Звук был настолько бодрым и радостным, что мозг упорно отказывался связывать его с реальностью. Где-то рядом, судя по всему, совершенно обезумевший соловей чирикал ему прямо в ухо. Сэм приоткрыл один глаз. Через пару секунд до него дошло. — …будильник, — хрипло сказал он потолку. Телефон на тумбочке продолжал восторженно щебетать. Сэм протянул руку, нащупал его и ткнул в экран. Тишина вернулась мгновенно. Он пару секунд лежал, глядя в потолок. Мелодию точно надо сменить. С этой мыслью он сел, провёл рукой по волосам и пошёл в ванную. Дом был тихий. Сегодня была суббота, и у родителей был выходной, а значит, они собирались спать подольше. Из-за закрытых дверей не доносилось ни телевизора, ни звона посуды, ни обычных утренних разговоров. У Сэма выходного не было. Это был один из небольших недостатков новой работы: график, судя по всему, обещал быть разнообразным и слегка хаотичным. Он встал сильно заранее, чтобы точно не опоздать. После армии привычка приходить куда-то раньше времени укоренилась в нём настолько крепко, что мысль о том, чтобы бежать куда-то в последнюю минуту, вызывала у него почти физический дискомфорт. Раз уж времени было достаточно, Сэм заглянул на кухню. Через десять минут там уже тихо шкворчала сковородка. Он приготовил яичницу — на всех. Сэм прекрасно знал, что вечером мать будет его за это хвалить так, как будто он лично изобрёл нейтронный двигатель. Он аккуратно накрыл сковороду крышкой, поставил тарелку и кружку из под кофе в посудомойку и, быстро собравшись, вышел из дома. До их линии метро было минут десять пешком. Утренний воздух был прохладный, улицы ещё полупустые, и Сэм быстрым шагом дошёл до станции, спустился по эскалатору и сел в вагон. В метро было блаженно пустовато. Никакой толчеи. Большинство людей в такое время в субботу предпочитали спать, и вагон выглядел почти мирным. Сэм устроился у окна и достал из кармана куртки рабочий планшет. На вид он был самый обычный. Только на заставке вместо стандартного логотипа красовался синестрийский герб — белая многолучевая звезда на глубоком синем фоне. Сэм провёл пальцем по экрану и открыл электронный календарь. Точнее, календарь посла. А значит, фактически — календарь самого Сэма. Он решил ещё раз посмотреть график встреч и мероприятий. Эти выходные оказались забиты довольно плотно. Некоторые записи были крайне загадочные. Например: «Митинг, нефть, 15PM» Сэм задумчиво посмотрел на строку. — Очень информативно, — пробормотал он. Он пролистнул дальше. Иногда попадались записи и посодержательнее. А иногда — наоборот. Например, на среду стояла встреча, подписанная так: «Этот придурок из комитета природоохраны, 10AM» Сэм моргнул. Потом открыл запись. В календаре была пометка автора. Он нажал «посмотреть». Имя появилось сразу: Дж. Ф. Мюррей. Сэм тихо хмыкнул. — Очень дипломатично, — сказал он себе под нос. Он на секунду задумался. Дж. Ф. Мюррей. Какое же у Мюррея второе имя на «Ф»? Фредерик? Филипп? Френ? Сэм так сосредоточенно перебирал варианты, что почти не заметил, как поезд замедлился. Только когда двери уже начали открываться, он поднял голову и увидел название станции. — Чёрт. Он вскочил. Планшет чуть не выскользнул из рук. И Сэм вылетел из вагона буквально в последний момент, пока двери ещё не успели закрыться. ___ К тому моменту, как Сэм добрался до посольства, он начинал понимать, почему Мюррей выглядел недовольным примерно в любой момент времени. Сэм, наверное, вел бы себя так же, если бы ему пришлось пару лет подряд ранним утром выходного дня лицезреть слишком жизнерадостного и сияющего посла. Тот опять стабильно светился. Когда Сэм постучался в кабинет и, услышав «войдите», шагнул внутрь, посол поднял голову от планшета и засиял — в самом прямом смысле слова. Слабый серебристо-голубой свет пробежал по его коже, когда на его лицо упал свет плафона. — О, Сэмюэль, доброе утро! — пропел он так бодро, что Сэм невольно подумал о будильнике. — Как вы рано! — Доброе утро, сэр, — сказал Сэм. Сейра уже собирался продолжить что-то ещё столь же радостное, но его взгляд переключился на вторую фигуру в кабинете. — Джеймс, — сказал он тем же тоном, — не спите на моём столе. Он твёрдый. Мюррей, который действительно в данный момент частично лежал на столе, а частично сидел, поправил очки и с явным усилием вернул себя в более вертикальное положение. Он мрачно кивнул Сэму. — Доброе утро, Арден. Потом повернулся обратно к Сейре. — Ваш стол не такой твёрдый, сэр, как мнение мэрии по поводу нашего фонтана. Сэм, уже определившись, что темно-красная бархатная пошлость у стены, кажется, станет его основным рабочим местом — как бы странно это ни звучало, — спокойно сел на диван и сложил руки на коленях. — Они говорят, — продолжил Мюррей, — что фонтан установлен незаконно и потребляет воду из городских систем в обход водопровода посольства. И мы не платим за это ни гроша. Сейра тяжело и раздражённо вздохнул. Он сделал небрежный жест рукой в воздухе, словно отмахивался от особенно назойливой мухи. — И что они предлагают? Мы же не собираемся платить за воду, Мюррей? Он слегка склонил голову. — На Земле её, по моему мнению, и так слишком много. Сэм моргнул. Потом подумал, что в целом посол, наверное, прав — со своего нечеловеческого взгляда. Сэм, честно говоря, не знал, сколько воды у них там на Синестре. Он достал планшет, открыл заметки и записал: «Синестра — вода? сколько?» Сэм уже решил, что читать мюрреевский талмуд целиком он в любом случае не сможет, поэтому выработал новую стратегию. Не понял сейчас — нагуглил потом. Сейра рассеянно скользнул взглядом по планшету в его руках, но ничего не сказал. Мюррей же вообще не обращал на Сэма никакого внимания. Он был слишком занят, видимо, попытками сформулировать слова, которые смогут убедить инопланетянина, почему на планете, покрытой водой на две трети, эта самая вода всё же платная. Судя по выражению его лица, пока у него это не получалось. Мюррей медленно снял очки, протёр их платком и снова надел. Видимо, это был ритуал человека, который собирается сказать что-то очень утомительное. — Нет, сэр, — сказал он наконец. — Я не предлагаю платить за воду. Это действительно было бы варварством. Сейра слегка склонил голову. — Рад это слышать, Джеймс. — Я предлагаю, — продолжил Мюррей с видом человека, который объясняет очень простую вещь очень упрямому собеседнику, — перевести наш фонтан в другую форму собственности. Сейра прищурился. — В какую именно? — Объявим его благотворительным объектом для сбора пожертвований. Как фонтаны на главной городской площади. Люди бросают туда монеты. Он сделал короткую паузу и добавил с мрачным удовлетворением: — С благотворительности нельзя собирать налоги. К счастью. В кабинете на секунду повисла тишина. Сейра моргнул. Потом ещё раз. Он откинулся в кресле и машинально накрутил на палец прядь своих белоснежных волос, погружаясь в глубокую задумчивость. Сэм, сам того не заметив, уставился на это движение как загипнотизированный. В основном потому, что вместе с волосами он прекрасно видел длинный ноготь на пальце посла. Очень длинный. Подозрительно длинный. Сэм старательно пытался понять, являются ли синестрийцы по природе такими когтистыми, или это, чёрт возьми, вполне земные наращённые ногти — как у Карен, третьей девушки Сэма. Мысль была настолько неожиданной, что он почти полностью выпал из разговора. Где-то на заднем плане Мюррей, судя по всему, продолжал развивать свою идею. — …и тогда формально это будет общественный объект, — говорил он. — Люди смогут делать пожертвования, а мы будем… скажем так… обслуживать его. Сэм моргнул. Он вдруг понял, что Мюррей на полном серьёзе предлагает заниматься довольно прозрачным мошенничеством. И делает это совершенно спокойно. Не стесняясь ни посла, ни его охранника, ни, судя по всему, собственной совести. Сейра тем временем перестал накручивать волосы и медленно поднял взгляд. — Джеймс. — Да, сэр. — Это… — посол слегка нахмурился, подбирая слово, — изящно. Мюррей сухо кивнул. — Спасибо. Сейра снова продолжил задумчиво накручивать на палец прядь своих белоснежных волос. Он смотрел куда-то в пространство над столом, явно прокручивая в голове предложенную схему. — Но рано или поздно, — сказал он наконец, — в мэрии поинтересуются… а где, собственно, пожертвования. Мюррей кивнул так, будто именно этого вопроса и ждал. — Да, поинтересуются. Он сложил руки на столе и спокойно продолжил: — Предлагаю профинансировать какой-нибудь… собачий приют. Это в любом случае выйдет дешевле, чем коммунальные счета. Сейра поморщился так, будто только что откусил лимон. — Кошачий, — сказал он. Мюррей поднял бровь. — Простите? — Кошачий приют, — повторил Сейра с достоинством. — Мне не нравятся собаки. Они… гавкают. Сэм на диване медленно моргнул. Мюррей же даже не изменился в лице. — Боюсь, отдельно кошачьих приютов не существует, — сказал он тем терпеливым голосом. — В любом случае, вам не обязательно разговаривать с собаками лично, сэр. Только с мэром. Сейра фыркнул. Звук получился подозрительно похожим на кошачий. Сэм, наблюдая за этим, всё больше укреплялся в своей теории, что посол чем-то неуловимо напоминает кота. Белые волосы, длинные ногти, манера фыркать, неприязнь к собакам… Теория начинала выглядеть всё убедительнее. — Ладно, — сказал Сейра после короткой паузы. — Собаки по сравнению с мэром — приятные существа. Он задумчиво добавил: — И моются, вероятно, чаще. Мюррей тяжело вздохнул. — Сэр. — Да, Джеймс? — Пожалуйста, не говорите этого на встрече с мэром. Сейра на секунду задумался. — О чем вы, Джеймс. Я опять похвалю его одеколон. Кажется, с ароматом морского бриза. Мюррей резко закашлялся. Настолько резко, что очки чуть не съехали с носа. Он поспешно прикрыл рот кулаком, потом бросил быстрый, очень подозрительный взгляд на Сэма. Сэм в этот момент сидел на диване с планшетом на коленях. Он постарался принять как можно более невинный вид. Спокойное лицо. Расслабленная поза. Никакой паники. Хотя мать много лет назад уверяла его, что такой взгляд перестал действовать примерно в седьмом классе — когда он начал бриться и окончательно утратил способность выглядеть как «честный ребёнок, который случайно оказался рядом». Сэм почувствовал себя слегка отомщённым. Небольшое, тихое удовлетворение разлилось где-то внутри — примерно там же, где когда-то жило чувство, когда бестолковый одноклассник наконец-то попадает под собственную шутку. Мюррей, судя по всему, решил временно прекратить борьбу с одеколонами, морями и фонтанами. Он медленно перевёл взгляд обратно на планшет на столе и начал что-то просматривать с видом человека, который пытается вернуться к реальности после небольшого дипломатического землетрясения. Сэм тем временем случайно поднял глаза. И встретился взглядом с Сейрой. Посол смотрел прямо на него. И… довольный, как человек, только что успешно подложивший кому-то кнопки на стул, подмигнул. Сэм чуть не поперхнулся воздухом. Блаженное чувство тихой мести, которое он только что испытывал, мгновенно испарилось. На его место пришла совершенно необъяснимая паника. Чистая, иррациональная, абсолютно лишённая логического объяснения. Сэм моргнул. Почему это вообще произошло? Он честно попытался определить источник ужаса. Вероятно, это был какой-то экзистенциальный страх. Да. Сэм подозревал, что испытал бы нечто очень похожее, если бы вдруг перед ним появилась принцесса из аниме, которое он смотрел классе в пятом… и тоже подмигнула. Сэм снова моргнул. О нет. Зачем он вообще подумал про принцесс из аниме. Ассоциация с котом и так была достаточно плохой. А теперь его мозг добавил к ней ещё и… это. Он поспешно опустил взгляд в планшет, делая вид, что чрезвычайно заинтересован своими заметками. Сейра, судя по тихому шороху кресла, снова откинулся назад. Мюррей, не поднимая головы от своего планшета, сухо произнёс: — Сэр, если вы не против, я согласую встречу с мэром через его секретаря на следующую среду. У вас там окно после обеда. Сейра трагически вздохнул и ответил: — Согласовывайте, Джеймс. Буду ждать...с нетерпением. Сэм почувствовал, что его уши начали предательски теплеть. Он ещё внимательнее уставился в экран планшета. И на всякий случай решил больше вообще ни на кого не смотреть.