Глава 9. Сэм Арден отмывает репутацию

Сэм стоял, опершись ладонями о край металлического стола в каком-то служебном помещении за кулисами павильона, и морщился так, будто ему пытались стереть лицо наждачной бумагой. На самом деле его лицо сейчас терли ватными дисками, щедро пропитанными жидкостью для снятия лака. Запах стоял соответствующий. — Господи, — пробормотал Сэм сквозь зубы, — это что, промышленный растворитель? — Не дергайтесь, — сказал высокий, тощий блондин с британским акцентом, не слишком аккуратно водя ваткой по его виску. — Иначе мы размажем это еще больше. Это и был Труно — тот самый Труно, которого искал Бруевич. Бруевич, появившись в самый подходящий момент, притащил его с собой в служебную комнату, где уже ждала женщина, представившаяся директором по работе с общественностью выставочного павильона. Именно у неё и нашлась спасительная бутылочка жидкости для снятия лака. Ну, или спасительная условно. — Левее, Труно, левее, — командовал рядом Сейра. — Ну куда вы, это же лоб, а не ухо. Левее. Он стоял чуть в стороне от Сэма, запрокинув голову, чтобы наблюдать за процессом, и выглядел при этом так, будто руководит реставрацией фрески эпохи Возрождения. Сам он ничего не делал. Во-первых, чтобы достать до лица Сэма, ему пришлось бы вытянуть руки вверх. Во-вторых, его мантия явно не предусматривала такого рода гимнастики. — Я как раз и тру левее, — терпеливо сказал Труно. — Нет, вы двигаетесь вверх, — возразил Сейра. — Это для вас верх, Сейра, а для меня это слева, — сухо ответил Труно. Сейра возмущённо распахнул рот. На секунду Сэму показалось, что он собирается что-то сказать. Потом, видимо, решил, что отвечать на подобные намёки ниже его синестрийского достоинства, и с недовольным выражением лица промолчал. Сэм снова поморщился. Запах жидкости для снятия лака бил в нос так, что начинали слезиться глаза. В стороне, на стуле, сидел Бруевич. Он закинул ногу на ногу, держал на коленях поднос с тарталетками, явно добытыми где-то на том самом фуршете, и жевал их с видом человека, наблюдающего за хорошим спектаклем. Иногда он поглядывал на происходящее и задумчиво выбирал следующую тарталетку. Пиджак Сэма лежал на столе рядом. Весь в подсыхающей красной краске. Белая рубашка тоже пострадала — особенно у горла, где краска уже успела въесться в ткань и превратилась в неприятные розовые разводы. Сэм скосил глаза в сторону Сейры. На его сверкающей мантии тоже виднелось несколько ярко-красных капель. Совсем немного. Но их хватало, чтобы понять одну вещь. Племянник Мюррея явно знал толк... в политической символике. Протестовать против строительства нового космопорта и при этом облить красной краской синестрийца в белой одежде. Сэм поморщился — то ли от того, что Труно опять чуть не попал ему ватой в глаз, то ли из-за смутного неприятного ощущения, что его слипшиеся от краски брови были не самым плохим вариантом завершения этого «перфоманса». Тут бы даже майор Лайолот, пожалуй, могла бы утереть скупую слезу восхищения уровнем политической катастрофы. А потом посадила бы беднягу-художника лет на двадцать по статье об электронном мошенничестве. Это была её любимая и, по её же словам, самая удобная статья. Директор по связям с общественностью — Миранда, как назвал её Бруевич — тем временем была занята как раз этими самыми связями с общественностью. То есть орала на кого-то по телефону. — Что значит «Daily Proto уже выпустили статью»? — шипела она, прижимая трубку к уху и размахивая свободной рукой так, будто пыталась этим жестом задушить собеседника на расстоянии. — Какого чёрта? Мы же запретили им вход на территорию павильона! Какая нахрен Эритрея, Джим? Ты меня вообще слушаешь? Она начала ходить из угла в угол, всё быстрее, словно от скорости перемещения зависело, станет ли скандал меньше. — Нет, Джим, меня совершенно не волнует, что они «вышли на улицу и сняли это через стеклянную стену»! Это не улица, это наша парковка! — она резко остановилась. — Нет, это не одно и то же! Бруевич, наблюдая за этим зрелищем, тяжело вздохнул, съел ещё одну тарталетку и негромко заметил, почти мечтательно: — Ну всё. Ада Лонг теперь точно удавится от зависти. Он задумчиво покрутил в пальцах пустую шпажку от тарталетки. — Или, наконец, удавит Джесса Каррена. Тоже, в общем, достойный исход. После этого он перевёл взгляд с подноса на Сэма и светски поинтересовался: — Сейра, оставить вам закуски с кальмарами? Ада Лонг жаловалась, что вы сегодня их крайне жаждали. Сейра оскорблённо фыркнул и бросил на него взгляд, полный ледяного негодования. Но пока он, по-видимому, придумывал достаточно разрушительный ответ, Труно успел спросить: — Ада? Эта змеюка уже вылезла на свет? — сказал он. — А я думал, она ещё в декретном отпуске. Бруевич ответил, даже не закончив толком жевать: — Думаю, учитывая, сколько ей платит наш дорогой сенатор, она вполне в состоянии нанять няню, Труно. Да хоть полк нянь. Труно на секунду отвлёкся от лица Сэма и покосился на Миранду, которая всё ещё металась по комнате, размахивая рукой и явно была слишком занята мысленным уничтожением неизвестного «Джима», чтобы подслушивать. Он чуть понизил голос. — Поговаривают, что ребёнок как раз от сенатора. Ты что-нибудь знаешь? Бруевич пожал плечами. — В таких делах, Труно, как «чей ребёнок чей», даже женщина может быть не всегда уверена, а ты у меня спрашиваешь. В курсе только двое — господь и генетическая экспертиза. И он расхохотался над собственной шуткой. Труно закатил глаза. Сейра тихо фыркнул и одарил и Труно, и Бруевича взглядом, который Сэм мысленно идентифицировал как: «грубые, ужасные человеческие самцы. Почему я вообще с вами знаком.» Труно тем временем снова принялся за лицо Сэма. — Не двигайтесь, — сказал он. — У вас ещё краска на брови. Будете дергаться, на глаз затечет. — Я не двигаюсь, — ответил Сэм. — Вы дышите. — Не дышать я не умею, сэр. Миранда тем временем резко оборвала разговор по телефону. — Нет, Джим, мне совершенно неинтересно, что именно написано в заголовке! Давай обсудим это дома! — сказала она ледяным голосом. — Целую. Она отключила телефон с таким выражением лица, будто только что мысленно уволила половину редакции Daily Proto, потом глубоко выдохнула. На секунду она закрыла глаза, провела рукой по челке, пригладила волосы, расправила плечи — и буквально на глазах вернула себе профессиональное выражение лица. Когда она повернулась к Сейре, на её лице уже была безупречная, чуть усталая, но полностью контролируемая улыбка. — Господин посол, — сказала она, подходя ближе. — Прежде всего я хотела бы выразить глубочайшие сожаления по поводу… произошедшего инцидента. Она сделала аккуратную паузу. Сэм стоял прямо перед ней, всё ещё заляпанный красной краской, с ваткой у щеки, которую Труно продолжал сосредоточенно водить туда-сюда. Миранда даже не взглянула на него. — Руководство выставочного центра чрезвычайно сожалеет о том, что вы оказались вовлечены в эту… ситуацию, — продолжала она, глядя исключительно на Сейру. — Мы предпринимаем все возможные меры, чтобы подобное не повторилось. И, разумеется, руководство павильона было бы крайне заинтересовано в мирном урегулировании... любых вопросов. Сейра выслушал её, чуть наклонив голову, потом величаво махнул ладошкой. — Уверен, что мы сможем обо всём договориться, — сказал он с мягкой, почти благодушной интонацией. — В конце концов, мы все разумные люди. Он на секунду задумался. — Однако, — добавил он. В комнате стало чуть тише. — Я бы хотел попросить о двух...небольших пустяках. Миранда быстро кивнула. — Я слушаю. — Во-первых, — сказал Сейра, — я бы настоятельно рекомендовал убрать из меню кальмаров. В комнате на секунду повисла тишина. Бруевич перестал жевать. Труно замер с ваткой у виска Сэма. Миранда моргнула. — Простите?.. — Кальмаров, — спокойно повторил Сейра. — Убрать из меню. Он сделал лёгкое движение пальцами, будто отгоняя неприятный аромат. — И, во-вторых, — продолжил он, — вы упоминали, что журналистам Daily Proto запрещено посещать павильон. Миранда чуть напряглась. — Это временная мера безопасности, господин посол. Сейра мягко покачал головой. — О, право же. Нельзя же ограничивать свободу слова. Он улыбнулся своей самой светской дипломатической улыбкой. — Это выглядело бы… не очень хорошо. Бруевич тихо хрюкнул в тарталетку. Труно вздохнул и выкинул очередной ватный диск в мусорку. Сэм, всё ещё опираясь на стол, посмотрел на Сейру. На его мантии сбоку плеча виднелись еще несколько красных пятен. Сейра выглядел совершенно довольным собой. Сэм подумал, что майор Лайолот, пожалуй, назвала бы это контрударом стратегического уровня. По психике окружающих. ___ Сэм захлопнул крышку багажника «Гепарда» чуть резче, чем собирался. Пиджак, тяжёлый от подсыхающей краски, шлёпнулся внутрь с неприятным липким звуком. Сэм на секунду задержал руку на крышке, словно проверяя, не потечёт ли с ткани ещё что-нибудь. Краска, похоже, уже подсохла. Он очень надеялся, что достаточно. Потому что перспектива оттирать ещё и салон машины жидкостью для снятия лака казалась ему чем-то из тех наказаний, которыми майор Лайолот пугала свежих рядовых. Сэм обошёл машину и сел внутрь, хлопнув дверью чуть сильнее, чем стоило с такой дорогой машиной. Сиденье встретило его холодной кожей и лёгким запахом полировки. Он осторожно устроился, стараясь не прижаться слишком сильно спиной. «Гепард» плавно тронулся с парковки. Рядом Сейра цокнул языком и принялся расправлять складки своей мантии на коленях. Сэм мельком покосился в его сторону. На белой ткани брюк на колене темнело несколько подсохших красных пятен. Совсем небольших. Сейра, похоже, тоже их заметил. Он слегка поморщился, потом поднял планшет и, постукивая ногтем по экрану, начал читать вслух: — «Космическая экспансия убивает планету!» — торжественно сообщил он. — Это заголовок, если что, Сэмюэль. Не пугайтесь. Он слегка вздохнул. — Daily Proto превзошли сами себя… сколько экспрессии. Сейра склонил голову к экрану, полистал страницу и добавил почти удовлетворённо: — Зато посмотрите, как вы хорошо получились на фотографии. Сэм моргнул. — Что?.. Фотографии? Сейра кивнул и, вытянув руку, повернул планшет экраном к нему. Сэм машинально бросил взгляд. И снова моргнул. Под ярко-красным заголовком «Космическая экспансия убивает планету!» на каком-то новостном сайте красовалась фотография. На ней был Сэм. С ног до головы в красной краске. Он стоял, сжав челюсть так, что на висках проступили жилки, и очень недовольно смотрел куда-то в сторону — очевидно, на сцену, туда, где в тот момент стоял Дало. С его руки слетали капли краски, и фотограф каким-то невероятным образом поймал их прямо в воздухе. Капли висели в кадре, словно мелкие тёмно-красные искры. Из-за его плеча выглядывала макушка Сейры — белые волосы, идеально уложенные, и удивлённо распахнутые глаза. Сэм ещё секунду смотрел на фотографию. Потом подумал, что, в общем-то… Костюм оказался не таким уж ужасным, как ему казалось в зеркале дома перед выходом. Даже неплохим. Был. Пока его не облили краской. И тут до него дошло. Это была фотография в новостях. Пусть и на сайте, который по виду вполне мог считаться жёлтой прессой. Но всё же. Фотография. В новостях. Чёрт. Родители увидят. Сэм перевёл взгляд обратно на дорогу. И после короткой паузы произнёс: — Блин. Он кашлянул. — То есть… нехорошо, сэр. Сейра тем временем уже вернул планшет себе на колени и, чуть пожав плечами, заметил: — Разве? Мне кажется, очень мужеств... — Я имел в виду, — быстро перебил его Сэм, чувствуя, что послу, возможно, лучше не заканчивать эту мысль для психологического здоровья самого Сэма, — нехорошо, что это попало в газеты. Он чуть крепче сжал руль. — Наверное… будут проблемы. С космопортом. Сейра снова пожал плечами. — А, это. Он лениво провёл пальцем по экрану планшета. — Пустяки, Сэмюэль. Выступление мистера Дало и его… коллеги было, конечно, эффектным, но не очень эффективным. Он задумчиво посмотрел в окно. — Если бы они действительно хотели, чтобы новый космопорт не был построен, им следовало бы отравить мэра. Сэм поперхнулся воздухом и закашлялся. Сейра тем временем спокойно рассматривал свои ногти. Он заметил на одном из них крошечную подсохшую каплю краски и аккуратно поддел её краем ногтя. — Я, конечно, шучу, Сэмюэль, — добавил он рассеянно. — Шучу. Капля наконец отвалилась. — Мне даже слегка жалко Дало… столько энергии, столько положительных устремлений — и всё впустую. Он вздохнул. — Рисует он отвратительно. Для реального политического активизма во благо природы — слишком идеалистичен. Сейра слегка покачал головой. — Шёл бы в бухгалтеры, как дядюшка. Сэм на секунду представил зеленоволосого Дало среди суровых синестрийских бухгалтеров — в очках, как у Мюррея, с калькулятором и табличками расходов. Картина получилась настолько странной, что он пробормотал: — Я думаю, ему нравится плохо рисовать, сэр. Сейра фыркнул. Он выключил планшет и начал лениво крутить его в руках. — Признаю, — сказал он, — у меня было бы чуть больше сочувствия к нему, если бы этот мерзавец не решил испортить мне костюм. Он снова посмотрел на красные пятна на своей мантии. — Хотя в первом ряду стоял и мэр. Сейра слегка прищурился. — Полагаю, Дало, как творческий человек, поддался вдохновению вместо установленного плана. Он перевёл взгляд на Сэма. — Вы среагировали очень вовремя, Сэмюэль. После короткой паузы он добавил: — Спасибо. Сэм кивнул. — Да, сэр. Сейра ещё секунду смотрел на него. Потом его взгляд медленно поднялся выше. К бровям. Он слегка поморщился. — Не переживайте… краску мы с вас ототрём. Он задумчиво наклонил голову. — Возможно, не сразу. Ещё пауза. — Полагаю, Виктория сможет что-нибудь подсказать. Модельный бизнес делает с человеческими женщинами пугающие вещи. Сэм на секунду представил, какие именно. И решил, что уточнять не будет. Хотя очень хотелось. ___ В холле посольства на Сэма начали коситься ещё у самого входа. Сначала один из охранников-робокопов у стойки. Потом девушка из административного отдела, проходившая мимо с папкой. Потом двое стажёров, которые синхронно остановились, уставившись на его рубашку так, будто пытались решить, вызывать ли врача или полицию. Сэм старался идти спокойно, но чувствовал, как на него смотрят. Рядом с ним шагал Сейра, совершенно невозмутимый, словно человек в пятнистой красной рубашке — это абсолютно обычное зрелище для дипломатического учреждения. У лифтов они почти столкнулись с Викторией. Она вывернула из бокового коридора, держа в руках стопку документов, и остановилась так резко, что листы в её руках опасно покосились. Она подняла глаза на Сэма. И всплеснула руками. — Господи! Сэм, это что, кровь? Надо вызвать... Сэм расправил плечи. Реакция Виктории ему очень понравилась. Он уже почти открыл рот, чтобы сказать что-нибудь короткое и крутое, вроде: — Я в порядке. Но Сейра опередил его. — Как вы вовремя, Виктория, — сказал он спокойно. — Нет, это краска. Нам нужна ваша помощь… её надо как-то отмыть. Виктория моргнула. — Краска? Что случилось? Сейра неопределённо махнул рукой и направился к лифтам. — На выставке произошёл небольшой… инцидент. Удивительно, что вы ещё не в курсе. Я думал, Мюррей уже узнал и… ммм… бурно выражает своё неудовольствие. Виктория пошла рядом с Сэмом, бросая на него обеспокоенные взгляды. — Сэр, Мюррей взял срочный отгул, — сказала она. — Сказал, что что-то случилось у его сестры. Сейра впереди издал странный высокий звук. Сэм так и не смог подобрать для него человеческого аналога. — Отгул, — повторил Сейра. — Очаровательно. И умно. Он чуть повернул голову. — Виктория, вы случаем не знакомы с творчеством Даниэля Дало? Виктория наморщила свои тонкие тёмно-рыжие брови. — Дало? Это который… рэпер? Сейра остановился на секунду. — Рэпер? — недоуменно переспросил он. — Дожди небесные, надеюсь, он не занимается ещё и музыкой. Он снова пошёл вперёд. — Нет, речь про художника Дало… спросите у Мюррея, когда он вернётся. Они свернули в служебный коридор и вошли в помещение, где Сэм раньше не бывал. Внутри были полки с чистящими средствами, стопки полотенец, сушилки, и вдоль стены — целый взвод маленьких роботов-уборщиков, стоящих на зарядке. Виктория решительно усадила Сэма на стул. Скрестив руки на груди, она скептически посмотрела на него сверху вниз. — Представления не имею, чем тебя можно отмыть, Сэм. Наверное, нужен специальный растворитель… надо спросить у завхоза. Она покачала головой. — И ради бога, сними эту рубашку. Выглядишь, как жертва манья... Она мельком посмотрела на Сейру, который стоял у полки и с большим интересом осторожно тыкал ногтем большую белую бутылку с надписью «НЕ ПИТЬ!». Виктория мгновенно поправилась: — …а то ещё краска к коже прилипнет. Будешь отдирать вместе с рубашкой. Сэм начал расстёгивать пуговицы. И вдруг понял одну проблему. — Чёрт, — пробормотал он. — У меня нет с собой другой одежды. Не идти же мне так домой. Арестуют к чёрту. Виктория, уже роясь в коробке с какими-то тряпками и бутылками, ответила: — Ой, да ладно. Не думаю, что кто-то будет сильно расстроен, если ты поедешь в метро с голым торсом. Я бы не расстроилась. Сэм моргнул. — Что? Я имел в виду в рубашке. Почему с голым... С другой стороны комнаты Сейра наконец отвлёкся от бутылки. Он бросил быстрый взгляд на грудь Сэма, который как раз заканчивал расстегивать рубашку. — Виктория, запасная одежда точно есть у синестрийцев, живущих при посольстве. Он на секунду задумался, скептически оглядывая Сэма. — Моя… точно не подойдёт. Сэм, посмотрев на блестящую мантию Сейры, с облегчением выдохнул. Ему было страшно представить, что вообще может храниться в гардеробе посла. Сейра продолжил: — Попросите кого-нибудь из охраны. Если будут сопротивляться, используйте эмоциональный шантаж. У вас это хорошо получается. Виктория серьёзно кивнула. — Да, сэр. Сейра направился к двери. — Сэмюэль, когда разберетесь с одеждой, зайдите, пожалуйста, ко мне. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Виктория проводила его долгим взглядом. Потом поставила на стол бутылку с ярко-розовой этикеткой и раздражённо пробурчала: — Эмоциональный шантаж, ха. Вот ублюдок. Ещё ему говорить мне про эмоциональный шантаж. Полтора метра драматизма на каблуках… Она покрутила бутылку в руках и нахмурилась. — Чёрт. В инструкции не написано, можно ли использовать очиститель на людях. Она посмотрела на Сэма. — Сэм? Сэм вздохнул. — Давай. Я почти уверен, что в армии мы что-то похожее вообще пили. ___ Жизнерадостное выражение исчезло с лица Калиаса, как только он вошёл в комнату и наконец отвёл преданный взгляд от Виктории. До этого он, похоже, шёл по коридору с тем самым тихим, сосредоточенным выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда Виктория находилась где-то поблизости — как у человека, который одновременно счастлив и слегка насторожен собственным счастьем. Но теперь его взгляд упёрся в Сэма. Полураздетого Сэма. Жизнерадостность исчезла мгновенно. Калиас остановился на пороге, будто наткнулся на невидимую стену, и уставился на него с откровенно подозрительным выражением лица. Сэм, сидевший на стуле с расстёгнутой до пояса рубашкой и розовыми разводами чистящего средства на шее, вдруг почувствовал себя человеком, которого застали за чем-то очень неловким, хотя он сам до конца не понимал — за чем именно. Он кашлянул. До сих пор Сэм толком не понимал, как вообще разговаривать с остальными синестрийцами в посольстве, исключая Сейру. С тем все было ясно — надо было просто говорить как можно меньше. Говорить Калиасу «привет», как Виктории или своим друзьям в баре, казалось как-то… неуместно. Но называть Калиаса «сэром» тоже было странно. Не Сейра же это. Они с Сэмом оба, по сути, работали в охране. В конце концов Сэм выбрал самый безопасный вариант. — Добрый день, Калиас. Калиас чуть дёрнулся, будто его слегка ткнули иголкой. Он крепче прижал к груди свёрток ткани, который, по-видимому, должен был стать будущей одеждой Сэма, и после короткой паузы пробормотал: — Добрый день, Арден. Тон у него был осторожный. И немного напряжённый. Он по-прежнему смотрел на Сэма так, будто пытался понять, что именно здесь происходит. Виктория стояла у стола, скрестив руки на груди. Она перевела взгляд с одного на другого. На секунду её лицо приобрело выражение человека, который наблюдает за двумя существами, совершенно неспособными самостоятельно разобраться в элементарной социальной ситуации. Потом она тяжело вздохнула. — Ну, — сказала она сухо, — чего-нибудь да налезет. Она кивнула на свёрток у Калиаса. — Любишь мини, Сэм? Сэм на секунду застыл. — Не очень, — пробормотал он. Он старательно не переводил взгляд на юбку Виктории, которая как раз идеально подходила под это определение. По какой-то причине в присутствии Калиаса делать это казалось особенно невежливым. Мало ли. Заденешь нежные инопланетные чувства. И вызовет на дуэль. Сэм же, если честно, вообще не знал, как у них там на Синестре принято. Калиас тем временем слегка нахмурился. Он опустил взгляд на свёрток ткани у себя в руках, потом снова на Сэма. — Это не мини, — сказал он сдержанно. Он на секунду задумался, потом покосился на юбку Виктории. — Я не ношу юбки. Это… Калиас поднял глаза к потолку, будто там, между лампами и вентиляционной решёткой, хранился словарь человеческого языка. Несколько секунд он явно подбирал слово, потом его лицо внезапно просветлело. — Пошло, — радостно сообщил он. И, очень довольный собой, уставился на Викторию с выражением человека, который только что блестяще справился со сложной задачей. В его взгляде читалось почти детское: Я молодец. Смотри, сколько человеческих слов я знаю. Лицо Виктории перекосило. Тонкие рыжие брови медленно съехались домиком. Сэм изо всех сил старался удержаться от смеха. Синестриец явно просто не понял, что под «мини» имелась в виду одежда меньшего размера. В голове у Сэма пронеслась короткая, обречённая мысль: Попал. И ему даже стало немного жалко Калиаса. Вряд ли тот хотел оскорбить девушку, которая ему явно нравилась. Но сделал он это так искусно, что Сэм почувствовал почти физическое желание упасть лицом в стол. По ощущениям даже он сам никогда не попадал в настолько эпическое фиаско. А ведь в девятом классе школы он говорил девушкам такие вещи, что стыдно было до сих пор. Вспомнив об этом, Сэм автоматически вспомнил и про Сьюзан. И всё веселье как рукой сняло. Они со Сьюзан учились в одном классе, но в школе почти не общались — слишком разные у них были компании и интересы. Встретились они только через несколько лет. Совершенно случайно. Сэм хорошо помнил тот день. Он сдавал экзамен по высшей математике, задержался до позднего вечера и вышел из аудитории выжатый как лимон. После этого он зашёл в ближайшую пиццерию — просто выпить чай и съесть что угодно, включая, если придется, корочки от пиццы. Пиццерия уже почти закрывалась. Из еды там оставался только какой-то подозрительный салат и пара пончиков. Сэм тогда не узнал Сьюзан за кассой. Зато она его узнала. Сжалилась. И где-то нашла припасённый на крайний случай сэндвич, который, судя по всему, кто-то из работников собирался съесть позже. Сэндвич был ужасен. Залит абсолютно абсурдным количеством острого соуса. Но всё равно точно не был хуже, чем высшая математика. Они со Сьюзан тогда разговаривали о каких-то мелочах и новом фильме. Светские беседы никогда не были сильной стороной Сэма. Но на следующий день он всё-таки написал ей в ГолоГраме и предложил сходить на тот самый фильм. Она позже признавалась, что тогда ужасно удивилась. Пока Сэм вспоминал всё это, Калиас, похоже, начал осознавать, что ляпнул что-то не то. Виктория тяжело вздохнула и на секунду прикрыла глаза. Потом фыркнула, шагнула к Калиасу, и вытащила у него из рук свёрток с одеждой. — Чудесно, — сказала она недовольным тоном. — Всю следующую неделю буду носить брюки, чтобы не оскорблять твоё чувство прекрасного, Калиас. Она развернула ткань, оценила её взглядом и добавила: — И вообще, если что-то не нравится, мог бы для разнообразия стоять спиной к ресепшену и смотреть на улицу. Она раздражённо махнула рукой. — Там фонтан… хотя нет. Фонтан тоже пошлый и мог понравиться только Сейре. Она ткнула пальцем куда-то в сторону окна. — Смотри на птичек! Калиас стоял, растерянно хлопая своими большими синестрийскими глазами — Сэм так и не смог понять, серые они, голубые или вообще бледно-фиолетовые. Виктория тем временем резко развернулась, сунула одежду Сэму в руки и направилась к двери. — Надеюсь, с молниями вы разберётесь, мальчики. Дверь за ней хлопнула. Сэм моргнул. Он не очень понимал, почему ему тоже досталось за компанию. Он же вообще ничего не делал. Калиас проводил Викторию совершенно растерянным взглядом. Потом медленно повернулся к Сэму и самым несчастным тоном сказал: — Я ничего не понимаю. Он помолчал. — Что я опять сделал не так? Сэм тем временем разбирал свёрток с одеждой и вытащил что-то обтягивающе-синее, бликующее от света плафонов, словно чешуя ящерицы. Посмотрел на это. Потом на Калиаса. И устало пробормотал: — Я тебе сейчас объясню. Он повертел ткань в руках. — Только сначала покажи мне, ради бога, где тут молния. ___ Калиас недоверчиво переспросил: — То есть как это — не обращать внимания? Про юбку я понял… надо извиниться и принести конфеты. Но почему потом не разговаривать? Сэм тем временем с осторожностью пытался натянуть на себя верх того, что Калиас называл своей тренировочной одеждой. На самом деле это больше всего напоминало Сэму лонгслив. Если бы лонгслив был сделан из желе. Ткань тянулась действительно впечатляюще. Настолько впечатляюще, что на Сэма даже налезли штаны. Но, несмотря на все её тягучие свойства, сознание Сэма категорически в это не верило, поэтому он действовал осторожно, словно имел дело с чем-то крайне хрупким. Калиас был почти одного с ним роста, но заметно стройнее и уже в плечах — размера на два. Сэм опасался, что если резко дёрнуться, всё это счастье с треском разойдётся по швам. Чувствуя себя умудрённым опытом древним старцем, Сэм ответил: — Всё очень просто. Представь, что Виктория — это тигр. Калиас моргнул. — Тигр? Я думал, это марка машины. Зачем представлять её как маши… Сэм вспомнил, что все таки разговаривает с инопланетянином, и терпеливо пояснил: — Нет. Тигр — это… хищник. Дикое животное. Оно выглядит… ну… как кошка. Кошек ты точно видел, а? Калиас кивнул. — Да, видел. Я от них чихаю. — Отлично, — сказал Сэм. — В общем, тигр — это очень большая кошка. С огромными клыками. Они есть в центральном зоопарке. Сходи, посмотри… На воле у нас они давно вымерли. Он наконец нашёл спрятанную в ткани молнию и осторожно потянул за неё. Молния мягко вжикнула. Сэм неожиданно почувствовал странное ощущение — будто ткань чуть сжимается на нём, подстраиваясь. — Так вот, — продолжил он. — Представь: Виктория — тигр. Конфеты — это кусок мяса. Калиас сосредоточенно слушал. — То есть даже не конфеты, — поправился Сэм, — а внимание. Когда внимания… то есть мяса… много, тигры сытые. А сытые тигры не гоняются за посетителями… то есть, за мясом. Он задумчиво почесал затылок. — В зоопарке их всегда кормят. Во избежание инцидентов. Понимаешь? Калиас медленно кивнул. — Надо сделать так, — закончил Сэм, — чтобы тигр… то есть Виктория… стала голодной. И начала гоняться за тобой сама. А не ты за ней. Калиас смотрел на него в полном недоумении. Наконец он осторожно уточнил: — То есть… мне нужно обращать на неё меньше внимания, чтобы она обратила на меня внимание? Сэм кивнул. — Да. Это так и работает. Зуб даю. Калиас тяжело вздохнул. В этом вздохе чувствовалось всё его недоумение относительно всего человеческого вида и отдельных его представителей. — Спасибо, — сказал он наконец. — Я попробую. Правда, я пока не знаю, как… я не могу не обращать на неё внимание. Сэм понимающе кивнул. Он тем временем переминался с ноги на ногу, пытаясь понять, шевелится ли ткань сама по себе или ему кажется. — Понимаю, — сказал он. — Загвоздка всегда в этом. Он потянул рукав. — Чёрт… эта штука похожа на латекс. Как ты в ней ходишь? Калиас пожал плечами и сделал шаг назад, рассматривая Сэма. — Нормально. Думаю, это дело привычки. Я тоже долго привыкал к человеческой одежде. Он задумчиво добавил: — Особенно к юбкам… юбки — это сплошной стресс. Калиас наклонил голову, оценивающе глядя на Сэма. — Может, поменяем цвет? Этот оттенок синего смотрится на тебе странно. Сэм удивлённо переспросил: — Оно ещё и цвет меняет? Калиас кивнул. Он без церемоний ткнул длинным белым пальцем Сэму в плечо — пальцем, на котором фаланг было на одну больше, чем у людей. Сэм проводил руку Калиаса долгим взглядом. Фаланги синестрийцев нервировали его куда меньше, чем их уши, но все равно заставляли внутреннего эволюционировавшего в саванне примата автоматически напрягаться. Костюм плавной волной изменил цвет. Теперь он был тёмно-зелёным. Сэм уставился на себя. — Ну нихрена себе… Он оглядел рукава. — А ещё какие есть? О, нет. Этот не надо. Красного с меня на сегодня хватило… Чёрный нормально. Калиас снова кивнул. Цвет медленно перетёк в глубокий чёрный. Синестриец сделал шаг назад, осмотрел результат и вынес вердикт: — Это даже пошлее, чем юбка Виктории. Сэм вздохнул. Он чувствовал себя обтянутым так, как никогда в жизни. — Забудь слово «пошло» для своего же блага, — сказал он. — И выкинь свой синестрийско-земной словарь. Там явно какие-то проблемы с переводом. Калиас пожал плечами. — Словарь писался при участии посла. Сэм поднял руки вверх, проверяя, насколько это вообще возможно. Ткань тихо скрипнула. — Господи… — пробормотал он. — Да хоть одна книга тут родилась без его участия? Он опустил руки. — Ладно. Спасибо за одежду, Калиас. Я завтра её верну. Калиас задумчиво посмотрел на него. — Не надо. Оставь себе. Сэм моргнул. — Почему? — Она умеет растягиваться вширь, — объяснил Калиас. — Но не умеет сжиматься назад. Настолько сильно. Сэм резко опустил руки. — Зараза. Я не знал. Он задумался. — Может, я тогда скину тебе де… Калиас покачал головой. Потом, немного неловко, сказал: — Нет. Давай лучше… я чувствую, что мне может понадобиться ещё одна... консультация по поводу тигров. Он помолчал. — То есть, Виктории. Сэм вздохнул. — А. Без проблем. Спрашивай. Калиас торжественно кивнул. А Сэм тем временем подумал, что опять влез туда, куда явно влезать не стоило. В романтические отношения. К тому же межвидовые. Он-то со своими не всегда справлялся. А тут, похоже, задачка была ещё сложнее. ___ Сэм вышел из подсобки и направился к лифтам, вспомнив, что Сейра просил его зайти наверх. По дороге он старательно смотрел только вперёд, игнорируя взгляды окружающих. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Сначала на него уставился один из техников, тащивший куда-то по коридору впечатляющих размеров ремонтный набор. Потом две айтишницы у кофемашины резко замолчали, когда он проходил мимо. Сэм ускорил шаг. «Нормально всё», — сказал он себе. — «Просто непривычная одежда». Он нажал кнопку лифта. Двери мягко раскрылись. Сэм шагнул внутрь. И только когда двери закрылись, он наконец понял, почему на него так смотрят. В лифте было четыре зеркала. И во всех четырёх отражался он. Сэм медленно поднял взгляд. — …о господи, — простонал он, потерев затылок. Черная ткань костюма Калиаса странно поблескивала в зеркале. Она была чуть чешуйчатой на вид, как будто поверхность состояла из мелких гладких пластин, которые переливались при движении. И всё это было… слишком обтягивающим. Штаны ещё куда ни шло — плотные, с какими-то аккуратными твёрдыми наколенниками. Но верх… Верх с его наплечниками и всем остальным выглядел так, будто его нарисовали в плохой космической RPG-стрелялке. Сэм часто играл в подобные в детстве. Или… Сэм скривился. Или как в очень специфическом фильме для взрослых. Сэм ещё раз посмотрел на своё отражение. Ткань обтягивала плечи и грудь так плотно, что казалось, будто её специально натянули прямо на мышцы. Даже дышать приходилось осторожнее — не потому, что было неудобно, а потому что любое движение сразу становилось заметно. Он немного повернулся боком, разглядывая себя в зеркале. И невольно подумал, что если бы Калиас ходил вот так по посольству, у него было бы куда больше шансов привлечь внимание Виктории. — Ну конечно, — пробормотал Сэм. Он задумчиво поднял руку и напряг бицепс. Отражение ответило тем же. Выглядело, честно говоря… Ничего так. Сэм ещё секунду рассматривал руку. В этот момент двери лифта, конечно же, открылись. И внутрь на полном ходу влетел растрёпанный и злой как чёрт Мюррей. Сэм застыл с поднятой рукой. Они встретились взглядами в зеркале. Мюррей остановился так резко, что чуть не врезался в стенку лифта. Он несколько секунд молча рассматривал Сэма. Потом моргнул. И, совершенно искренне недоумевая, спросил: — Арден… это что? Сэм медленно опустил руку. — Это одежда, сэр, — сказал он. — Как там ваш племянник? Мюррей фыркнул и поправил очки. — В полном порядке, Арден. Подождите… откуда вы… Он снова внимательно посмотрел на Сэма. На костюм. На следы краски, которые Сэм, судя по всему, всё ещё не до конца отмыл с лица. Лицо Мюррея на секунду застыло. А потом его осенило. — Да твою ж мать, — тихо сказал он, и вынул из кармана пиджака платок. Платок был украшен мелкими жёлтыми утками. К огромному удивлению Сэма. Мюррей вытер лоб и, закрыв глаза, спросил: — Арден… насколько всё плохо? Сэм немного подумал. — Уточните вопрос, сэр, — сказал он. — Ваш племянник облил меня краской с ног до головы. Так что для меня, думаю, довольно паршиво. Но не думаю, что вы так обо мне беспокоитесь. Мюррей раздражённо прошипел: — Рад, что вы освоили хотя бы курс формальной логики, Арден! Насколько пострадал посол? Сэм снова задумался. — Кажется… ему слегка испортило мантию. Мюррей зажмурился. — Чёрт. Чёрт. Чёрт… Он тяжело выдохнул. — Ладно, Арден. Вы меня не видели. Если что — я в отгуле. Сэм кивнул. — Я слеп, глух и нем, мистер Мюррей. Мюррей с силой нажал кнопку ближайшего этажа. Лифт остановился почти сразу. Как только двери открылись, Мюррей вылетел из него так быстро, будто за ним гналась налоговая инспекция. Двое синестрийцев у входа едва успели отскочить. Они проводили его удивлёнными взглядами, переглянулись и обменялись несколькими фразами на синестрийском. Сэм ничего не понял. Синестрийцы вошли в лифт. — Добрый день, — сказал Сэм. Один из них держал папку с документами. Его брови поднялись настолько высоко, что Сэм подумал: человек физически так не смог бы. Второй издал странный звук. Сэм не понял — то ли он подавился, то ли хихикнул. — Добрый… день, — ответил первый. Акцент у них был куда сильнее, чем у Калиаса. Они явно не очень уверенно чувствовали себя в человеческом языке. Пока лифт поднимался, они почти не скрываясь смотрели на Сэма. И тихо шептались на синестрийском. Сэм старался смотреть только на табло этажей. Но боковым зрением всё равно чувствовал их взгляды. И это его нервировало. У людей, когда на тебя так смотрят, это обычно не означает ничего хорошего. Сэм сильно сомневался, что у синестрийцев это работает как-то иначе. Наконец лифт остановился на третьем этаже. Сэм быстро вышел. Двери закрылись за его спиной. Он выдохнул с облегчением. — Надо притащить сюда нормальную запасную одежду, — пробормотал он, чувствуя, что эпизод с краской, вероятно, будет не единичным. И направился к кабинету посла. ___ Сэм постучал в тяжёлую дверь кабинета. — Войдите, — раздался изнутри голос Сейры. Сэм толкнул дверь и шагнул внутрь. Сейра сидел за столом перед включенным терминалом. Услышав шаги, он оторвался от экрана и поднял глаза. И уставился на Сэма. Точно так же, как синестрийцы в лифте. Не моргая. Сэм машинально отметил, что мантия посла сменила цвет. Вместо прежнего сияюще-белого она теперь была сияюще-серой — мягкий металлический оттенок, который отражал свет ламп так, будто ткань была чуть жидкой. Похоже, Сейра успел переодеться. И, в отличие от Сэма, в свою собственную одежду. Сэм прочистил горло. — Сэр, вы просили зайти. Сейра моргнул, будто только что очнулся. На лице у него появилось странное выражение — смесь удивления, сомнения и, кажется, лёгкого ужаса. Он медленно перевёл взгляд куда-то за правое плечо Сэма. Сэм почти автоматически тоже хотел оглянуться, но вовремя остановился. Он и так знал, что там. Кусок зелёной стены. Совершенно ничем не примечательный. — Ах, да, — произнёс наконец Сейра. — Сэмюэль. Он ещё раз окинул его взглядом. — Вижу… одежду вам нашли. Сейра сделал крошечную паузу. — Воистину, настоящий талант Виктории — это раздевать синестрийцев. Сэм моргнул. Чего? Раздевать синестрийцев? Он вдруг понял, что, кажется, не знает серьезный кусок биографии Виктории. И не был уверен, что хочет знать подробности. Тем временем Сейра тяжело вздохнул. Так тяжело, будто ему на голову только что упал небольшой метеорит. Он снова посмотрел на Сэма. Потом зажмурился на секунду, как будто у него внезапно началась мигрень. Когда он открыл глаза, голос его снова звучал спокойно — почти деловито. — Сэмюэль, полагаю, Мюррей уже проговаривал это, — сказал он, сцепив пальцы на столе. — Но, думаю, повторить в этом случае не помешает. Он слегка наклонил голову. — Вы весьма… быстро попали в новости. Сэм слегка поморщился. — Журналистам, скорее всего, понадобится минут десять, чтобы нарушить с десяток законов о конфиденциальных данных и добыть ваше имя, — продолжил Сейра. — Если Министерство обороны работает чуть лучше, чем я думаю — минут двадцать. Он сделал короткую паузу. — Высока вероятность, что вас могут найти и попросить… дать комментарий. Или ещё что-то подобное. Сейра мягко постучал длинными ногтями по столешнице. — Комментарии даёт только пресс-служба посольства. Или я лично. Во избежание... инцидентов. — Да, сэр. Я понял, — сказал Сэм. Сейра ещё секунду смотрел на него, затем медленно кивнул. Он снова побарабанил длинными ногтями по столу — тихо, но с каким-то нервным ритмом. — Я попрошу вас быть внимательнее с этим, Сэмюэль, — продолжил он. — Журналисты бывают… очень креативны. Он чуть скривил губы. — Засада в кустах от Джесса Каррена не отражает и десятой части того, на что они способны в поисках материала. Сейра на секунду задумался. Потом добавил: — Особенно Ада Лонг. Его лицо скривилось так, будто он только что откусил лимон. — Очень… утомительная женщина, — произнёс он с холодной вежливостью. — Самое неприятное — её не удаётся перекупить. Он коротко вздохнул и махнул рукой. — Впрочем, это уже не ваши проблемы, Сэмюэль. Вам и так досталось неприятностей. На сегодня можете быть свободны, — сказал он. — Зайдите в ателье за новым костюмом, когда сможете. Счёт выставят Мюррею. Сэм кивнул. — Да, сэр. — И попросите Викторию вызвать вам такси с ресепшена, — продолжил Сейра. — Вы ведь обычно ездите на метро? — Да, сэр. Сейра тихо пробормотал: — Дожди небесные… в метро вам точно нельзя. Он слегка махнул рукой. — Доброго дня, Сэмюэль. — До свидания, сэр. Сэм вышел из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь. Он на секунду остановился в коридоре. Кажется, он только что нанёс ещё одному синестрийскому представлению о чувстве прекрасного непоправимый урон. Сейра страдал. И, судя по всему, даже сильнее, чем синестрийцы в лифте. Сэм задумчиво почесал затылок. Интересно, почему? Слишком чёрный цвет? Не похоже. Чёрные костюмы Сейра переносил спокойно. Может, сам факт того, что человек надел синестрийскую одежду? Сейра же сам предложил. Или он так беспокоился из-за журналистов? Сэм понял, что опять ничего не понял. Но решил особенно не переживать по этому поводу. Бицепсы в этих шмотках всё равно смотрелись круто. Ещё круче было то, что можно доехать до дома на такси за счёт посольства. И не спускаться в этой эротической фантазии космических стрелялок в метро. Хотя… Сэм был почти уверен, что в метро люди видели и более странно одетых пассажиров. ___ Сэм осторожно прикрыл дверь, придерживая её ладонью, чтобы замок не щёлкнул слишком громко. Дверь всё равно тихо скрипнула, словно недовольная тем, что её трогают так поздно. Он замер на секунду в прихожей, прислушиваясь. Где-то в глубине тихо гудела сплит-система. Часы в коридоре лениво тикали, отсчитывая секунды. Сэм облегчённо выдохнул. План проникновения пока работал. Вообще-то он всерьёз подумывал забраться в дом через окно своей спальни. Там росло очень удобное дерево — толстый ствол, ветка как раз на уровне подоконника. В подростковом возрасте он пользовался этим маршрутом регулярно. Но сегодня на нём была эта… штука. Сэм покосился на свой рукав. Если соседи увидят человека, карабкающегося ночью по дереву в чёрной, блестящей, подозрительно инопланетной одежде, они точно вызовут полицию. А объяснять полиции, почему он выглядит как персонаж сомнительного космического фильма, Сэм категорически не хотел. Родителям он, впрочем, тоже ничего объяснять не хотел. Но это была уже другая проблема. Он осторожно двинулся к лестнице. Главное — не наступить на третью ступеньку у входа. Она скрипела так, будто её специально наняли предупреждать родителей о поздних возвращениях сына. Сэм аккуратно обошёл её. Отлично. Он поставил ногу на первую ступеньку. Потом на вторую. Третью. Четвёртую. На пятой ступеньке сверху неожиданно раздалось глухое покашливание. Сэм вздрогнул так резко, что чуть не подпрыгнул, и медленно поднял голову. Мать стояла наверху лестницы со скрещёнными на груди руками, и поднятой бровью. Она явно стояла там уже некоторое время. Сэм моргнул. — Привет, мам. Она медленно оглядела его с ног до головы. Очень медленно. Пауза затянулась. Наконец она сказала: — Сэм, до Хэллоуина ещё почти полгода. Она чуть наклонила голову. — Или ты решил… подготовиться заранее? Сэм потер затылок. — Не совсем. Он неловко переступил на ступеньке. Ткань костюма тихо скрипнула. — Эмм… давай я переоденусь, и потом всё расскажу. Утром. Эта штука, кажется… живая. Мать нахмурилась. — Кто живая? Сэм как раз в этот момент почувствовал, как на спине что-то странно шевельнулось, будто ползло вверх. Или ему показалось. Он не стал проверять. — Одежда, — коротко сказал он. И резко рванул вверх по лестнице. Он проскочил мимо матери, ловко увернувшись, чтобы не врезаться в неё плечом, и почти бегом помчался по коридору. Сзади послышался тяжёлый вздох. Мать медленно спустилась на пару ступенек и, покачав головой, пробормотала себе под нос: — А я думала, что пубертат заканчивается в двадцать. Она посмотрела наверх, куда только что исчез её сын. — Господи боже… ___ Сэм вышел из ванной, оставляя за собой влажный след босых ног на полу. Полчаса он простоял под душем, пытаясь смыть остатки краски всем, что пенилось — включая, кажется, забытый бабушкой на полке шампунь для котят. На бутылке был нарисован крайне счастливый рыжий котёнок, и Сэм теперь подозревал, что теперь пахнет примерно так же. Он натянул родные спортивные штаны и с облегчением выдохнул. Нормальная человеческая одежда. Ничего не шевелится, не скрипит и не пытается обтянуть тебя как вакуумная упаковка. Жизнь снова стала немного понятнее. Сэм вытер голову полотенцем и осторожно взял в руки синестрийский костюм, который оставил на тумбочке. Костюм мягко блеснул в свете лампы. Сэм подозрительно прищурился. Потом покосился на стиральную машину. Он ткнул пальцем в смарт-панель. Экран ожил. Хлопок. Синтетика. Спорт. Деликатная стирка. Быстрая стирка. Сэм некоторое время изучал список программ. Потом вздохнул. Режима «для инопланетных вещей, которые, возможно, живые» производитель почему-то не предусмотрел. — Конечно, — пробормотал он. Он задумчиво посмотрел на костюм. Интересно, его вообще можно стирать? Может, кинуть на спортивный режим? Сэм обычно использовал именно его. Ладно. Он всегда использовал только его. Потому что он был самый быстрый. Сэм представил, как эта штука начинает ползать внутри стиральной машины. Вздохнул. — Нет. Идея тупая. Он выключил панель и, продолжая вытирать голову полотенцем, пошёл к себе в комнату. В комнате было тихо. Лунный свет падал через окно на стол и кровать. Сэм осторожно повесил синестрийскую одежду на спинку стула. Постоял секунду, подозрительно на неё косясь. Он всерьёз опасался, что она может уползти куда-нибудь под кровать. Костюм, к счастью, ничего такого не делал. Пока что. Просто тихо блестел. Сэм открыл шкаф и достал футболку. Потом задумался. Завтра надо будет как-то объяснить матери, что это вообще было. Он посмотрел на футболку. Футболка посмотрела на него в ответ. Она выглядела так, будто пережила как минимум три эпохи и пару мировых войн. Сэма посетила ещё одна глубокомысленная мысль. Надо купить новые вещи. Он ещё немного подумал. Надо съезжать. Срочно съезжать. Мне не шестнадцать. Он почесал затылок. Вот дождусь зарплаты… Сэм сунул футболку обратно в шкаф и закрыл дверцу. Потом снова посмотрел на стул. Синестрийская одежда висела там, тихо поблёскивая в лунном свете. Сэм постоял. Потом решил: — Хватит с меня на сегодня. Он забрался в кровать и натянул одеяло. Закрыл глаза. Рядом что-то заскрипело. Сэм резко открыл глаза. Сердце на секунду подпрыгнуло. Но это всего лишь ветка за окном царапнула стекло от ветра. Он полежал ещё пару секунд. Потом вздохнул. Сел. — Нет. Он встал и полез в шкаф искать старый рюкзак. Рюкзака он не нашёл. Зато там оказалась сумка от ноутбука. Сэм секунду подумал. Потом аккуратно сложил синестрийский костюм и запихнул его внутрь. Молния застегнулась. Сэм посмотрел на сумку. Подумал ещё. На всякий случай он взял со стола свою старую игровую приставку — ту самую, которая давно не включалась, и стояла там скорее как памятник более беззаботным временам — и положил сверху. Теперь сумка выглядела надёжно придавленной. Сэм удовлетворённо кивнул. — Вот так. Он вернулся в кровать. Лёг. Чувствовал он себя глупее. Но заметно безопаснее. В голове возникла ещё одна мысль. Хорошо, что синестрийцы не носят такую одежду постоянно. Было бы неловко. Сэм закрыл глаза. Но мозг уже начал подкидывать новые картинки. Как назло, самые худшие — почему-то Мюррея в синестрийской тренировочной одежде, точь в точь такой же, какую дали Сэму. Сэм резко открыл глаза. — Нет. Он перевернулся на другой бок. Но стало только хуже. Потому что в голове внезапно возникла другая мысль. А у Сейры… …в гардеробе тоже может быть что-то подобное. Сэм уставился в потолок. Это, по его мнению, было уже чем-то вроде биологической угрозы. В этот момент на тумбочке пиликнул смартфон. Сэм потянулся к нему, уже заранее морщась. Если это Марч — его старый школьный друг — опять писал среди ночи, чтобы предложить погонять в стрелялку, то его пора было к чёрту заблокировать недели на две. Сэм, щурясь, посмотрел на экран. Яркий свет ударил по глазам. Он моргнул. Сон как рукой сняло. На экране блокировки висело уведомление из ГолоГрамма. От старого школьного аккаунта Сьюзан — там было не её имя, но Сэм знал, что аккаунт принадлежал ей. Она часто показывала ему фотографии оттуда, пока они встречались. Сообщение было коротким. > Сэм, привет. Прости, что так поздно. > Просто хотела спросить, как у тебя дела.