Глава 10. Сэм Арден обновляет гардероб

Сэм откусил ещё кусок сэндвича, прожевал и, пожав плечами, закончил с максимально будничным видом: — И, в общем, банка с краской со стремянки слетела и прямо на меня. Неудачно проходил мимо. Один парень из охраны, синестриец, одолжил мне одежду — они же там живут, в посольстве. Софи, до сих пор почти не притронувшаяся к завтраку, тут же оживилась. — Круть, Сэм, — протянула она с жадным интересом. — Дашь мне померить их шмотки? Мать, не отрываясь от аккуратной очистки варёного яйца, немедленно сказала: — Софи, нет. — Да почему нет-то? — обиженно воскликнула Софи. — Это просто одежда! Она же не радиоактивная! Вон, Сэм всё ещё жив и даже не покрылся пятнами… ну, почти. Отец бросил на неё укоризненный взгляд поверх своей тарелки и, перестав возводить из овсянки какую-то сложную архитектурную конструкцию, с важностью произнёс: — Отсутствие радиоактивности не означает отсутствия биологической опасности, Софи. Точно такое мне в университете говорил преподаватель, которому откусили руку во время экспедиции. Мать тяжело вздохнула. — Джо, если ты про профессора Штрайна, то руку ему не откусили, — сказала она. — Он напился на выпускном и сам признавался, что без неё родился. Генетический сбой. Его мать жила в Коннектикуте во время аварии на старой АЭС, а студентам он вешает лапшу на уши, чтобы они были осторожнее. Отец медленно повернул к ней голову. — Подожди, а почему я этого не знал? — спросил он с неподдельным изумлением. — Я же был на этом же самом выпускном. Мать невозмутимо посолила яйцо. — Тебе как раз было плохо в кустах. Софи хрюкнула в кружку. Мать тут же добавила, не меняя тона: — Софи, ты этого не слышала. Потом она всё-таки подняла глаза на дочь. — И твой отец в целом прав. Про биологическую угрозу, то есть. Мало ли, может, там какие-нибудь синестрийские вирусы. Софи с сомнением покосилась на Сэма, который в этот момент совершенно мирно облизывал маленькую ложечку с вареньем. — Мам, Сэм распугал бы все инопланетные вирусы, ты на него посмотри, — заявила она. — Ему даже антибиотики не нужны. Сэм отложил ложечку и посмотрел на сестру. — Такими темпами я тебе точно ничего не дам померить. — Да это был комплимент! — возмущённо пробормотала Софи. Но тут же поспешно замолчала, бросив на Сэма быстрый, подозрительно заговорщический взгляд. Сэм слишком хорошо знал этот взгляд. Это означало, что к теме синестрийской одежды она ещё вернётся. Позже. Когда рядом не будет родителей и можно будет начать шантажировать, ныть или предлагать сделку. Он мысленно вздохнул и запил сэндвич чаем. Кухня пахла тостами, кофе и чем-то чуть сладковатым — кажется, мать успела открыть банку с клубничным вареньем. Утренний свет падал на стол широкими косыми полосами, делая всё вокруг слишком мирным и обычным для человека, который ещё вчера вечером выглядел как жертва межпланетного фетиш-каталога. Отец тем временем отложил ложку, взял в руки планшет и начал, как всегда по утрам, листать новости. Сэм невольно подобрался. Он старательно сделал вид, что его безумно интересует сэндвич. Потом — что ещё сильнее интересует чай. Потом — что нет в мире ничего увлекательнее баночки с вареньем. Отец листал молча. Софи ковыряла вилкой омлет. Мать намазывала масло на тост. Планшет тихо шелестел новостными лентами. Сэм чувствовал, как внутри у него медленно натягивается что-то неприятное. Сейчас. Вот сейчас. Сейчас отец нахмурится, поднимет брови и скажет: — Сэм, а это, случайно, не ты на фотографии весь в красной краске? Но ничего такого не происходило. Отец только хмыкнул на какой-то заголовок, пролистал дальше и наконец отложил планшет рядом с кружкой. Сэм мысленно выдохнул так осторожно, будто боялся спугнуть удачу. Кажется, пронесло. Видимо, новость о вчерашнем бардаке на выставке не добралась до крупных таблоидов — либо оказалась слишком мелкой, либо просто не попадала в сферу обычных интересов отца. Сэм опустил глаза в тарелку, стараясь не выдать облегчения. Повезло. Хотя бы пока. Смартфон тихо завибрировал рядом с тарелкой, и Сэм машинально бросил на экран быстрый взгляд. > Сьюзан: буду ждать у пиццерии в два Он едва заметно выдохнул. Сегодня у него как раз был выходной по графику. Сейра собирался торчать в посольстве весь день и, как он выразился с трагическим достоинством, «читать фантастическую литературу». Речь, разумеется, шла о новом договоре о поставках нефти на Синестру. Кажется, они с Бруевичем вчера весьма продуктивно пошептались на эту тему где-то за кулисами павильона — как раз в то время, когда Сэм пытался оттереть лицо от краски жидкостью для снятия лака. Но, откровенно говоря, это было не проблемой Сэма. У него была другая проблема. Перед встречей со Сьюзан нужно было срочно купить нормальную одежду. На выставке она видела его в костюме. Совсем не дело теперь являться на встречу в том, во что он был одет последние месяца два — вещи давно были узковаты в плечах, и были потрепаны уже не модно, а, как выражалась его бабушка «как рабочие штаны твоего деда, Сэмми, какой кошмар!». Нужно было срочно заглянуть в какой-нибудь магазин. И желательно до двух часов. Сэм снова сделал глоток кофе, стараясь выглядеть так, будто его по-прежнему безумно интересует баночка с вареньем. Хотя на самом деле он уже прикидывал, сколько времени займёт дорога до ближайшего торгового центра. И заодно — как бы аккуратно исчезнуть из дома. Рассказывать родителям, что он собирается на внезапную встречу со Сьюзан, Сэм не собирался. Он уже заранее знал, какое выражение появится на лице матери. Сьюзан и его мать почему-то невзлюбили друг друга буквально с первого взгляда — и совершенно взаимно. При этом любовь матери к Сьюзан, как ни странно, не увеличилась после того, как они с Сэмом расстались. Даже наоборот. Потому что, по мнению матери, Сьюзан должна была ждать. Ждать Сэма, как верная жена. Женой при этом, разумеется, не являясь. Как сама мать когда-то ждала отца Сэма из его трёхлетней командировки на Луну — ещё когда Сэм был совсем маленьким. Попытки объяснить ей, что Сьюзан ему ничего не должна, Сэм предпринимал. Несколько раз. Это оказалось абсолютно бесполезным занятием. Осознал он это не сразу — только после того, как однажды отец отвёл его в сторону и тихо сказал, что лучше такими глупостями не заниматься. — Любая мать будет так реагировать, — философски заметил он тогда. — Если её сына бросили. Даже если сама девушка ей вообще-то не нравится. Ничего с этим не поделаешь. После паузы он задумчиво посмотрел на мать, которая в тот момент с подозрительной энергией вытирала пыль со шкафа, будто шкаф был лично виноват во всех жизненных трагедиях. И добавил: — Я, наверное, тоже так реагировал бы. Рожай я тебя двенадцать часов — ещё бы не так обиделся. Как же так, столько стараний. Сэм тогда недоумённо моргнул. Иногда его отец говорил такие вещи, после которых Сэм начинал всерьёз задумываться, как мать вообще когда-то согласилась пойти с ним на свидание. Он допил кофе и снова взглянул на телефон. До двух часов времени вроде бы хватало. Если всё пойдёт хорошо — никто даже не узнает, куда он собирался. ___ Сэм, поправив рукав рубашки, с которой он попросил кассиршу срезать ценник прямо в магазине, толкнул дверь и вошёл в пиццерию, оглядываясь в поисках Сьюзан. Переодеться ему пришлось прямо в примерочной — под хихиканье двух девушек-консультанток, которые явно решили, что наблюдают какую-то сцену из плохого романтического сериала. Рубашка была чёрной. И вообще Сэм выглядел, на его вкус, слишком прилично по своим меркам. Но он готов был потерпеть. Чтобы Сьюзан впечатлилась. А впечатлиться она, по мнению Сэма, была обязана. Рубашка стоила сто долларов. Вообще-то, по-хорошему, следовало бы вести Сьюзан в ресторан, а не в пиццерию в торговом центре. Но место предложила сама Сьюзан — а Сэм не хотел начинать ей противоречить с первой же встречи. Вдруг она действительно захотела просто увидеться? Нет, думал Сэм, вертя головой между столиками. Счастливые замужние женщины не пишут своим бывшим парням поздно ночью с предложением встретиться. Значит, Сьюзан либо уже успела развестись… Либо несчастлива в браке и хочет это сделать. Конечно. Наконец Сэм заметил в самом углу — возле бамбука в горшке, то ли настоящего, то ли искусственного — знакомую макушку русых волос. Он направился туда, огибая официанта, который героически нёс сразу два подноса. — Привет, Сьюзан, — сказал Сэм, подходя к столику и отодвигая стул. Сьюзан вздрогнула от неожиданности. Она была в наушниках и не заметила его, сосредоточенно глядя в стоящий перед ней ноутбук. — Привет, Сэм, — сказала она, быстро захлопнув крышку ноутбуа. Потом оглядела его и добавила: — Ты рано. — Я… эм… приехал заранее. Вдруг пробки. Сэм испытал острое желание стукнуться лбом об стол. Пробки. В выходные. В пригороде. Чудесно. Сьюзан явно подумала о том же самом, но ничего не сказала. Это была одна из её самых замечательных черт — по мнению Сэма — щадить его достоинство с материнским терпением. В отличии от самой матери Сэма. Он прочистил горло, потянул к себе меню и, покосившись на ноутбук, осторожно спросил: — Ты, эм… работаешь или…? — Да, — сказала Сьюзан. — Я… сменила сферу деятельности. То есть, хочу сменить. Она бросила взгляд на одного из официантов, который с тяжёлым вздохом отправился за шваброй — какой-то ребёнок только что опрокинул стакан с напитком. Сьюзан наблюдала за этим с выражением человека, который слишком хорошо помнит подобные рабочие эпизоды из собственной жизни. — Я, честно говоря, удивилась, когда увидела тебя на выставке, — сказала она. — Уж извини, Сэм, но современное искусство и ты — это… не самое ожидаемое сочетание. Тебя перевели сторожить синестрийцев? — Эм… нет, — сказал Сэм. — Я демобилизовался и… ну, как и ты, решил сменить сферу деятельности. Устроился в службу безопасности синестрийского посольства. Он поспешно уткнулся в меню. — Будешь пепперони или…? Сьюзан несколько секунд смотрела на его рубашку. Слишком долгие несколько секунд. Потом сказала: — Давай пепперони. И лимонад. Сэм ткнул в кнопки меню на терминале и приложил смартфон для оплаты. В этот момент он изо всех сил старался не задать один очень простой вопрос. Потому что было совершенно очевидно, что нельзя сразу после вопроса про пепперони спрашивать: — Ты развелась? Даже если очень хочется. Сэм собрал все свои социальные навыки в кучу и, глядя куда-то в район капюшона серой толстовки Сьюзан — той самой, отметил он, в которой она вчера была в павильоне, — сумел сказать: — И как у тебя дела… со сменой сферы? Ты вчера стояла с… это было что-то звукозаписывающее? Сьюзан кивнула, теребя в руках провод своих серых блестящих наушников. — Да. Я устроилась в одну редакцию… но, как оказалось, чтобы быть журналистом, журналистского образования недостаточно. Поэтому пришлось согласиться на помощника звукооператора. Я думала, это будет что-то связанное с обработкой репортажей или типа того… но оказалось, что моя единственная и главная миссия — держать чёртову палку. Она усмехнулась. Сэм моргнул, поймав себя на том, что смотрит на её лицо чуть внимательнее, чем следует. Губы у неё были слегка обветренные — как будто она недавно долго была на холоде. — Ну… — осторожно сказал он. — Это, наверное, временно? — Да, — сказала Сьюзан. — Мне тоже так говорят. Она пожала плечами. — Хотя, если честно, я теперь знаю о микрофонах больше, чем когда-либо хотела. Сэм кивнул с серьёзным видом человека, который понимает такие вещи. Он не понимал. — Ну, зато… — сказал он после паузы, — звучит как… начало карьеры. Ты же всегда хотела...туда. Фраза вышла настолько неопределённой, что Сэм сам мысленно поморщился. Сьюзан, однако, только слегка улыбнулась. — Ты очень дипломатично пытаешься сказать, что это звучит как полный провал, — сказала она. — Я этого не говорил. — Но подумал. — Неправда. К столику как раз подошёл официант и поставил на стол два пластиковых стакана с лимонадом, спасая Сэма от полного провала. Сэм машинально подвинул один к Сьюзан. Она поблагодарила коротким кивком и сделала глоток, а потом снова посмотрела на него — уже внимательнее. — А ты? — спросила она. — Как тебе… работа с синестрийцами? Сэм на секунду задумался. Перед глазами почему-то всплыл образ Сейры, трагически произносящего «параллельное оплодотворение, Сэмюэль». Сэм встряхнул головой, прогоняя этот образ. — Эм… интересно, — сказал он наконец. Потом добавил честно: — Немного странно. Но коллектив там...дружный. Сьюзан тихо фыркнула. — Это я могу представить. Сэм тоже сделал глоток лимонада и снова посмотрел на неё. Теперь вопрос вернулся. Тот самый. И он по-прежнему очень хотел его задать. Сэм несколько секунд молчал, пытаясь придумать какой-нибудь социально приемлемый путь к этой теме. И в этот момент им принесли пиццу. Сэм схватил кусок чуть поспешнее, чем нужно, и сразу откусил — лишь бы дать себе ещё несколько секунд передышки. Раньше ему всегда было очень легко разговаривать со Сьюзан. Легче, чем с какой-либо другой девушкой за всю его жизнь. Но теперь разговор шёл с таким скрипом, что даже по довольно низким стандартам Сэма это выглядело… плохо. Сьюзан взяла кусок пиццы, но не стала его есть. Она просто держала его в руке, слегка наклонив голову. — Значит, ты устроился в службу безопасности? — спросила она. — Ты вчера так стоял… прямо как охранник в фильмах, знаешь. Только очков не хватало. Тёмных. Сэм, косясь на её изящную руку, удерживающую кусок пиццы на весу, автоматически отметил, что на пальце нет кольца, слегка приободрился. — Да, — сказал он. — Меня поставили в охрану. Случайно вышло… удачно прошёл собеседование. Сьюзан кивнула и чуть подалась вперед. — В охрану посла? Действительно… удачно. Я думала, на такие места просто так не попадают. С улицы. Сэм в этот момент был настолько сосредоточен на её руке, что пытался понять — мерещится ли ему светлый след незагорелой кожи от кольца или это просто игра света, — что невпопад спросил: — Какого посла? Через секунду он сам понял, что ляпнул. Подняв глаза, он встретился с голубыми глазами Сьюзан, полными искреннего недоумения. — А. Да. Синестрийского посла, — поспешно исправился он. — Да, в личную охрану. Ну… им требовался опыт в силовых структурах, и меня взяли. Этого добра у меня достаточно. Сьюзан аккуратно отодвинула наушники на середину стола, двинув поднос с пиццей. Пиццу она всё ещё не кусала. — Это точно, — сказала она. Потом чуть прищурилась. — Очень...интересная работа. А когда ты успел выучить синестрийский? В армии? Сэм моргнул. — Выучить? Да я не учил. Зачем? Посол отлично говорит на английском… может, даже лучше, чем некоторые наши одноклассники. Помнишь, как Марч на устном экзамене тогда ляпнул про… — Конечно, — мрачно перебила Сьюзан. — Забудешь такое. Она наконец откусила маленький кусочек пиццы и пожевала, глядя куда-то в сторону. Потом вдруг весело хмыкнула: — У тебя краска на ухе. Сэм автоматически потёр ухо и немного смущённо ответил: — А… да. Это вчера. Не знаю, видела ли ты этот… перформанс. Меня там облили краской. Полдня оттирался, и то до сих пор в ней. Сьюзан отпила лимонад. — Мы, к счастью, были в тот момент в женском туалете. У мадам Лонг, гм… порвался чулок. И хорошо, что мы отошли. Не представляю, как бы я отмывала волосы, попади на них краска, как на тебя. Она чуть наклонила голову. — Но я видела… фотографии. И слышала, как это обсуждали в редакции. Говорят, синестрийцы подали на активистов заявление в полицию. Сэм удивлённо поднял брови. — Заявление? Да вроде нет… сомневаюсь. Он отпил лимонад и, заметив, что Сьюзан наконец выглядит более заинтересованной, чем весь остальной разговор, решил не упускать момент. — Посол купил картину с выставки этого самого Дало — ну, того парня, который и облил меня краской. Восхитился… эм… яркостью его воображения. Сказал, отправит её родственникам на Синестру. Сэм пожал плечами. — Не похоже было, что кто-то собирается подавать заявление. Да и на что? Краской-то вообще меня облили. На посла почти ничего не попало. Он сделал ещё глоток лимонада. — А я бы этому Дало максимум нос расшиб. Чтобы перформансы в следующий раз были менее… неотмываемыми. А так его вроде охрана комплекса сгребла. Кажется, его держат в полиции под залог. За хулиганство. Сэм усмехнулся. — Ну, как Марча тогда после выпуска. За то, что он написал на заборе про… Сьюзан на секунду закрыла глаза и потерла висок. Сэм сразу замолчал. — Что, опять мигрень? — обеспокоенно спросил он. Сьюзан открыла глаза и несколько секунд просто смотрела на него, не моргая. — Да, Сэм, — спокойно сказала она. — Мигрень. Я думала, что избавилась от нее, но она неожиданно вернулась. Ничего не поделаешь. Сэм кивнул. Он не очень понял, почему она так помрачнела — хотя, наверное, для этого и правда достаточно головной боли. Он немного растерялся, не зная, стоит ли сейчас говорить что-то ещё. Например: а как у тебя с личной жизнью? у меня вот никак. Но он не успел. Сьюзан поправила выбившийся из небрежного пучка локон, покосилась через окно пиццерии на поток людей в коридоре торгового центра и каким-то светским, несвойственным ей тоном спросила: — А как тебе вообще синестрийцы? Я слышала, они почти не выходят из посольства. Сэм пожал плечами. — Вроде да. Мне одна сотрудница говорила, что это как с туристами… опасно. Но в посольстве не только синестрийцы. Там работает много людей, на самом деле. Я в основном общался с ними. С синестрийцами пока… не особо. Сьюзан взяла со стола зубочистку и начала ломать её на маленькие кусочки. — А как же посол? — спросила она. Сэм пожал плечами. — Ну… с ним не надо особо разговаривать. Его надо охранять. Вроде нормальный тип. Он задумался на секунду и добавил: — Только слишком светится. Сьюзан фыркнула и улыбнулась. Эта улыбка окончательно отключила последние нейроны мозга Сэма, отвечавшие за самоконтроль. И потому он всё-таки ляпнул: — Что мы всё про меня… а как у тебя с личной жизнью? Сьюзан резко переломила очередную зубочистку пополам. Сэм удержался от желания вздрогнуть. Хруст показался ему таким громким, будто переломилась стальная балка. Лицо Сьюзан странно скривилось, и она вдруг поспешно вскочила, бросив надкусанный кусок пиццы на поднос и торопливо вытирая руки салфеткой. Сэм недоумённо моргнул, наблюдая, как она запихивает наушники и ноутбук в свой мятного цвета рюкзак с значками её любимой музыкальной группы. — Сьюзан, что случи… Сьюзан, дёргая заклинившую молнию, перестала воевать с рюкзаком, закинула его на одно плечо — так и оставив наполовину открытым — и выпалила: — Извини, Сэм, у меня что-то совсем разболелась голова. И я, кажется, не выключила дома робота-уборщика, а ты же знаешь, моя кошка его до ужаса боится… Приятно было встретиться. Пока. Сэм успел только вскочить. — Сьюзан, извини, я ничего такого не имел в ви… Но было уже поздно. Сьюзан поспешно выскочила из пиццерии, чуть не столкнувшись в дверях с пожилой парой. — Совсем не смотрят, куда летят, — недовольно пробурчала женщина. — Взбалмошные девицы… Сэму оставалось только хлопать глазами. Через стеклянные двери он видел, как Сьюзан быстро растворяется в толпе торгового центра, а её русые волосы волной распадаются из небрежного пучка. Он опустил взгляд — и заметил на полу фиолетовую резинку. Наверное, соскочила, когда Сьюзан убегала. На резинке болталась маленькая пластиковая ягодка. Виноградина? Сэм наклонился, поднял резинку и задумчиво повертел её в пальцах, после чего медленно сел обратно за стол. Он взял ещё один кусок пиццы, и некоторое время молча смотрел на тот кусок, который Сьюзан надкусила и бросила. Потом откусил свой и пробормотал себе под нос: — Наверное, надо было брать с ананасами. Может, тогда она поняла бы, что у меня серьёзные намерения.