Глава 11. Сэм Арден посещает съезд

Магазин костюмов встретил Сэма знакомым с первого визита запахом ткани, утюга и чего-то едва уловимо пряного — возможно, дорогого крахмала или духов, которыми владелец, судя по всему, поливал всё вокруг без особой экономии. Колокольчик над дверью звякнул. Портной поднял голову от стола, на котором лежал расправленный пиджак. И сразу же всплеснул руками. — Ах, надо же, молодой человек! — воскликнул он с неподдельным восхищением. — Как быстро! Вы побили рекорд. И пары дней не прошло! Он обошёл стол, уже рассматривая Сэма с профессиональным интересом. — Так, проходите, проходите… расскажите, что случилось. Мне нужно для статистики. Он сложил руки за спиной и склонил голову набок. — Драка в баре? — Дуэль за честь дамы? — Бродячая кошка, которую вы доставали с дерева? Портной задумчиво поднял палец. — Поверьте, я слышал и более странные оправдания. Сэм стоял у двери, мрачно глядя на него. — Нет, сэр, — сказал он. — Я… участвовал в перфомансе. Портной несколько раз моргнул. Он посмотрел на Сэма. Потом на костюм. Потом снова на Сэма. — Перформанс, юноша. Через «Р» — поправил он с укоризной. — Что нынче стало с образованием, боже помилуй. Сэм проигнорировал замечание. Ему казалось, что букв «Р» в перфомансе и так было вполне достаточно. — Ясно, — сказал портной наконец с глубоким вздохом. — Значит, не просто драка в баре, а массовая драка в баре. Он покачал головой с уважением. — Впечатляет. Портной хлопнул ладонью по столу и бодро махнул рукой. — Идите сюда, посмотрим, что у нас завалялось… Сэм подошёл, чувствуя себя примерно так, как чувствует себя человек, который пришёл признаться в чём-то неловком, а его автоматически записали в совершенно другую категорию. Портной тем временем уже перебирал вешалки. Он остановился, достал аккуратно сложенный костюм и критически посмотрел на Сэма поверх очков. — А скажите честно, молодой человек… — он чуть понизил голос. — Этот перфоманс… он хотя бы того стоил? Сэм задумался. Перед глазами всплыло воспоминание. Он снова оказался в той секунде — шум, крики, запах горелого картона и краски… и как Сейра, повиснув у него на плече, шептал «если соберётесь бить, то только не по лицу, Сэмюэль» слишком вдохновленным тоном для представителя вида, который вроде как осуждал любые формы насилия. — …Нет, сэр, — мрачно сказал Сэм. Портной понимающе кивнул. — Поэтому я и не хожу в бары. ___ Сэм шёл по коридору посольства следом за Сейрой, машинально потирая ухо. Краска, конечно, давно смылась — прошла почти неделя . Растворитель тоже. И даже запах исчез. Но ухо всё равно зудело так, будто где-то там внутри до сих пор притаился маленький, очень упрямый кусочек высохшей эмали. Сэм подозревал, что это психосоматика. Он на секунду остановился и подозрительно покосился на ближайший фикус. Фикус стоял в углу коридора, безупречно зелёный, блестящий, подозрительно живой. Как и все остальные фикусы в этом здании. Они были расставлены вдоль стен через равные промежутки, словно охрана. Сэм прошёл мимо осторожно. Фикусы всё ещё его напрягали. Впрочем, сегодняшний день был заметно лучше обычного. Утром на карточку пришёл аванс. Это ощущалось почти физически — будто где-то внутри открыли кран и в систему снова подали терпение. Сэм прямо чувствовал, как его запас выдержки вырос примерно в два раза. Настолько, что утром он даже улыбнулся. В лифте. Двум синестрийцам. Сэм смутно помнил, что они вроде бы из бухгалтерии. По крайней мере, видел их пару раз с папками и планшетами. Когда двери лифта закрылись, он решил проявить инициативу в налаживании межкультурных связей и изобразил максимально дружелюбную улыбку. Синестрийцы посмотрели на него. Потом друг на друга. Потом снова на него. После чего на ближайшем этаже вышли из лифта, хотя, насколько помнил Сэм, им нужно было выше. И пока двери закрывались, он заметил, что они подозрительно косятся на него и о чём-то быстро переговариваются. Сэм подумал об этом секунд десять. И решил, что для налаживания дипломатических контактов сделал уже более чем достаточно. На ближайший месяц. До следующего аванса. В конце концов, дипломатические контакты — это проблемы посла, а не Сэма. Сейра шёл впереди. Он двигался быстро и почти бесшумно — ковер глушил привычное цоканье обуви. Это цоканье вызывало у Сэма смутные сомнения с первого дня работы, но он уговаривал себя не думать о том, что там обуто у Сейры под мантией. Причина была одна — стук очень напоминал Сэму звук женских каблуков, и слабо отличался от звука, с которым Виктория прошагивалась по мрамору в холле на своих красных шпильках каждое утро, добавляя Калиасу очков к психологической травме. Игнорируя реальность, Сэм предпочитал думать, что на Сейре, скорее всего, какая-то синестрийская разновидность обуви, вот и всё. Как всегда, из-за разницы в росте Сэм привычно видел в основном посольские нездорово идеально уложенные волосы и спиралевидные уши. В этот раз уши заметно дёргались. Потому что дёргался сам Сейра. Он разговаривал по коммуникатору на синестрийском и при этом активно жестикулировал. Сэм не понимал ни слова. Но язык жестов, к счастью, был в чем-то интернационален. Тонкая белая рука с идеальным маникюром время от времени взлетала вверх, пальцы сжимались в кулак, и жест этот подозрительно напоминал удушение. Сэм почесал ухо и решил, что разговор, судя по всему, идёт не самый приятный. Сейра резко остановился посреди коридора, продолжая говорить. Сэм едва не врезался в него и успел затормозить в последний момент. — Ньэр эш-тал, — быстро сказал Сейра в коммуникатор. Пауза. — Ньэр эш-тал. Уши чуть прижались назад. Рука снова взлетела вверх. Кулак сжался. На этот раз жест был ещё убедительнее. Сэм, наблюдая за этим, подумал, что, возможно, он всё-таки начинает понимать синестрийский. Потому что жест «я сейчас кого-то задушу» в любой культуре выглядит примерно одинаково. Наконец Сейра резко выдохнул и отключил коммуникатор. Несколько секунд он стоял молча. Уши медленно опускались. Потом он повернулся и пошёл дальше по коридору, уже без прежней скорости. Сэм догнал его через пару шагов. — Плохие новости, сэр? — осторожно спросил он. Сейра фыркнул. — Единственная хорошая новость, Сэмюэль, — сказал он, — что эти разговоры ведутся по коммуникатору. Он на секунду замолчал, словно представив альтернативу, и добавил уже тише: — …не важно. Они шли дальше по коридору. — Вы сегодня видели Мюррея? — Нет, сэр, — ответил Сэм. — Мне кажется, он меня избегает. Может, опасается, что я выражу ему… недовольство воспитанием его племянника. Бурно. Сейра усмехнулся. Они остановились у лифта. Сейра машинально поправил волосы — точным, привычным движением, будто проверяя, всё ли на месте. — А вы выразите, Сэмюэль? — Нет, сэр, — сказал Сэм. — Вы же сами говорили — не стоит препятствовать искусству. Сейра несколько секунд смотрел на него из-за плеча, а потом рассмеялся. — Сэмюэль, это было сказано исключительно ради того, чтобы убедить мэра всё-таки перевести наш фонтан в объект благотворительности. Он покачал головой. — Если искусство состоит в обливании людей краской, я всё-таки предпочитаю, чтобы ему препятствовали. Лифт всё ещё ехал где-то наверху. Сейра вздохнул. — Что только не сделаешь, чтобы не платить налоги… Он задумчиво посмотрел на светящуюся панель этажей. — Налогов на Земле так много. И за годы, что я у вас провёл, Сэмюэль, ни разу ни один не отменили — только придумывают новые. И всё равно половину из них не платят, придумывая всё более изощрённые способы избежать их. Он пожал плечами. — На Синестре всё гораздо проще. Лифт тихо звякнул и открылся. Они вошли внутрь. В этот раз Сэм благоразумно держал руки при себе — по швам, стараясь не думать о том, что в зеркальной стене лифта выглядит слегка глупо. Но, пожалуй, браво. Солидно. Почти как охрана в фильмах. Сэм, который ни в коем случае не считал себя специалистом в налоговом законодательстве, немного подумал и всё-таки произнес мысль вслух — просто чтобы в лифте не стояла тишина. По какой-то странной причине тишина наедине с Сейрой до сих пор вызывала в нём лёгкую, совершенно иррациональную панику. — Неуплата налогов — это очень древний спорт, сэр, — сказал он. — Думаю, старше только война. Сейра посмотрел на его отражение в зеркальной панели и медленно кивнул. — Возможно. Снова на секунду повисла тишина. Та самая, неловкая, почти физически ощутимая тишина, которая почему-то заставляла Сэма слегка потеть. Он совершенно не знал, что сказать. Спросить, чем налоговая система Синестры отличается от земной? Так он вроде как официально должен был прочитать тот талмуд про синестрийцев, который ему выдал Мюррей. Сэм на секунду представил толстенную книгу. Там наверняка что-то про это было. Где-нибудь между разделами «Синестрийские аналоги чайной церемонии» и «Параллельным оплодотворением». Спросить — значит признаться, что он не продвинулся дальше десятой страницы. А учитывая, что посол был консультантом при написании этой энциклопедии занудства… …он мог и обидеться. То, что пока он терпел любые бестактности Сэма, наверняка не значило, что запасы терпения у него бесконечны. Может тогда спросить что-нибудь другое? Например… Нет, это звучало ещё хуже. Сэм уже начал лихорадочно перебирать в голове возможные безопасные темы — погоду, фикусы, пробки, — когда лифт наконец тихо звякнул и остановился. Двери разъехались. Первый этаж. Сэм почти незаметно выдохнул. В холле, как обычно, кто-то был. Люди входили, выходили, разговаривали, звонили по коммуникаторам. Воздух был полон обычного рабочего шума. И за стойкой, как и положено, сидела Виктория. Именно для этого, как был убеждён Сэм, она там и находилась — чтобы разговаривать вместо него. Сэм шагнул из лифта с облегчением человека, только что избежавшего экзамена. Сейра тоже вышел и сразу направился к стойке. — Доброе утро, Виктория. — Доброе утро, сэр, — отозвалась она с сияющей профессиональной улыбкой. Мозг Сэма автоматически отключился где-то на моменте, когда Виктория произнесла: — …сэр, вы представляете, вчера за обедом я услышала, что… Дальше шёл поток. Сэм уже знал этот режим. За недолгое время работы он успел понять, что Сейра, очевидно, использует Викторию как штатного шпиона. Почти каждый раз, когда они встречались, она пересказывала ему все сплетни посольства — любой степени абсурдности, от аккуратно сформулированных до совершенно диких. С стратегической точки зрения это, наверное, было очень умно. Как сказала бы майор Лайолот — «информация лишней не бывает». Правда, Сэм лично не очень понимал, зачем Сейре знать, кто с кем встречается в отделе кадров. Но, возможно, в этом и заключалась дипломатия. Сэм тем временем перевёл взгляд к дверям, проверяя, не подъехала ли машина за забором. Один из «робокопов» охраны ему кивнул. Сэм кивнул в ответ. Наверняка Калиас. Потому что из всех синестрийцев, не считая Сейры, с Сэмом первым здоровался только Калиас… и братья-близнецы из службы охраны. Но те, как успел выяснить Сэм, в холле на дежурствах не стояли. Калиас держался уже шестой день, стойко выполняя наставления Сэма об организации его личной жизни. Он старательно не уделял Виктории никакого внимания и примерно раз в два дня возникал из ниоткуда, жалуясь Сэму на жизнь, и спрашивая, всё ли он делает правильно. Сэм кивал, что правильно. Хотя понятия не имел, что именно происходит. Стратегия игнорирования явно сбила Викторию с толку. Но было очевидно, что просто так её не взять. Потому что в ответ она начала игнорировать Калиаса. Сэм бы сказал, что это тупик. Но, сидя с Викторией за обедами — когда ему всё-таки удавалось оказаться в посольстве, а не таскаться по городу за Сейрой хвостом, — он заметил одну деталь. Её блузки стали стабильно расстёгнуты ровно на одну пуговицу больше. Сэм указал на это Калиасу как на первый признак успеха. Тот очень обрадовался. Сэм решил не уточнять, что это, возможно, связано с тем, что на улице становилось теплее, а отопительный сезон в посольстве всё никак не заканчивался. Синестрийцы, как выяснилось, были куда чувствительнее к холоду, чем люди. — …и тогда он сказал, что это вообще не его отчёт, — закончила Виктория, сияя. Сейра кивнул с таким видом, будто только что получил крайне ценную разведывательную информацию. — Безусловно, — спокойно сказал он. — Это многое объясняет. Сэм на секунду закрыл глаза. С улицы раздался сигнал машины. ___ Международный съезд проходил в огромном зале, где всё было устроено так, чтобы люди чувствовали себя одновременно важными и слегка потерянными. Высокие потолки, блестящий потолок, яркий свет, стойки с флагами, столики с водой и аккуратно расставленные кресла, которые никто толком не занимал, потому что все предпочитали стоять и разговаривать. Сэм шёл за Сейрой, как обычно на полшага позади, стараясь не выглядеть так, будто он просто ходит за ним хвостом. Это было сложнее, чем казалось. Они только успели войти в зал, как откуда-то из-за угла буквально вынырнул Бруевич. Он двигался так быстро и целеустремлённо, что Сэм сначала решил, что тот сейчас врежется в кого-нибудь из делегатов. Но Бруевич остановился прямо перед Сейрой. — Алион, — сказал он вполголоса, — нам нужно кое-что обсудить. За его спиной стояли двое мужчин, явно восточной внешности. На них были тёмные костюмы, а на головах — аккуратно намотанные тюрбаны. Оба держались очень прямо и смотрели вокруг с таким выражением, будто пытались одновременно оценить помещение и запомнить всех присутствующих. Сейра взглянул на них, затем на Бруевича. — Разумеется. Он повернулся к Сэму. — Сэмюэль, подождите здесь. — Да, сэр. Сейра кивнул и вместе с Бруевичем и двумя мужчинами быстро направился к ряду дверей вдоль стены. Бруевич уже на ходу что-то говорил, понижая голос. Через несколько секунд они исчезли в одном из кабинетов. Дверь закрылась. Сэм остался стоять у стены. Он оглядел зал. Люди здесь двигались непрерывным потоком: делегаты, помощники, переводчики, охрана. Кто-то оживлённо спорил, кто-то тихо переговаривался у столиков, кто-то делал вид, что внимательно изучает брошюры. Где-то звякнули стаканы. Сэм сложил руки за спиной и стал смотреть по сторонам. Через пару минут он поймал себя на том, что автоматически оценивает входы и выходы, расстояние до ближайших колонн, количество охраны у дверей. Привычка. Он заметил двух охранников у противоположной стены, ещё одного у центрального входа и пару людей в костюмах, которые выглядели как охрана, но старались делать вид, что просто стоят. То есть, делали то же самое, что и Сэм. Сэм посмотрел на часы. Потом снова оглядел зал. К нему никто не подходил. Это было… приятным разнообразием. Когда он сопровождал Сейру в городе, вокруг постоянно происходило что-нибудь странное: журналисты, протестующие, политики, случайные знакомые, чиновники, которые внезапно решали обсудить с послом политику или цены на нефть. Здесь же все были заняты друг другом. Сэм перевёл взгляд на двери кабинета. И подумал, что ожидание, пожалуй, самая приятная часть его работы. Сэм покосился на столик с водой. На мгновение ему показалось, что он увидел там Сьюзан — мелькнули такие же русые волосы. Он даже чуть выпрямился. Но девушка закончила поправлять расставленные бутылки, развернулась — и Сэм понял, что это не Сьюзан. И одета была иначе. Девушка, кажется, заметила его слишком прямой взгляд и улыбнулась ему в ответ — обычной вежливой улыбкой человека, который работает на мероприятии и уже привык, что на него смотрят все, кому не лень. Сэм поспешно перевел взгляд в пол. Все это время он то и дело возвращался мыслями к тому странному и совершенно неудавшемуся разговору со Сьюзан. Он никак не мог понять, где именно так напортачил, что она вдруг просто… убежала. Неужели вопрос про личную жизнь так её задел? Личная жизнь была довольно широким понятием. Он же мог спрашивать, например, не только про отношения. Например… как поживает её кошка. Да. Кошка. Сэм уже десять раз мысленно отругал себя за то, что не спросил вместо этого про кошку. Кошка была старой ещё тогда, когда они со Сьюзан только начали встречаться, и Сьюзан очень о ней заботилась — почти как о члене семьи. Хотя, по сути, кошка и была ей вместо семьи. С родителями Сьюзан была в вечной ссоре — как она говорила, ещё со времён окончания старшей школы. И Сэм не был уверен, что за эти годы что-то изменилось. Он вздохнул. Может, написать ей и извиниться? Хотя он, если честно, не понимал, за что именно. Но по опыту знал, что со Сьюзан иногда проще извиниться, чем выяснять, в чём именно ты виноват. Он перевёл взгляд на противоположную сторону зала, где группа арабов с впечатляющим упорством дегустировала шампанское. И поморщился, представив, как будет писать Сьюзан. Выглядело это… жалко. Нет. Почему он вообще снова должен извиняться? Сьюзан сама ему написала. Сама предложила встретиться. Назначила время и место. А потом весь разговор вела себя так, будто и разговаривать особенно не хочет. Может, он за эти два года так изменился, что она его увидела — и передумала? Или рубашка всё-таки была дурацкая… Размышления Сэма прервало неожиданное шипение прямо у правого уха: — Арден, поздравляю. Ты убит. Но умрёшь быстро. Я бы ударила тебя ножом в шею. Сэм дёрнулся, разворачиваясь. Рука автоматически потянулась к боку — туда, где обычно была кобура. Кобура была неприятно пустой. Сейра на таких мероприятиях всегда просил оставлять оружие в машине. Увидев, кто стоит за его спиной, Сэм завис. — Кардаме… — вырвалось у него по привычке. — Гм… майор Лайолот? Позади него действительно стояла майор Лайолот собственной персоной. Правда, в амплуа, в котором Сэм её никогда раньше не видел. Длинные светлые волосы были уложены мягкой волной. На губах — алая помада. На плечах — белоснежное манто, едва прикрывавшее острые плечи. Сэм в ступоре опустил взгляд ниже. Тёмно-бордовое платье было прямым и длинным — и выглядело так же неуместно в дневном свете дипломатического зала, как и меховое манто весной. Он поднял голову. И встретился с её взглядом. Бледно-зелёные глаза были густо подведены чёрным — из-за чего её и без того хищно-красивое лицо стало ещё… кусачее. Лайолот фыркнула: — Лицо попроще, Арден. Я пошутила. Ты жив. Сэм автоматически ответил: — Да, мэм. Лайолот закатила глаза, поправляя сползающее манто. — И, кстати, не майор. Полковник, Арден. Полковник. — Поздравляю с повышением, мэм, — сказал Сэм. — А вы тут… какими судьбами? Лайолот фыркнула и кивнула в сторону арабов у противоположной стены. — Такими же, как и ты, Арден. Работаю. Она чуть наклонилась ближе. — К слову о твоей работе. Нам надо будет поговорить. Потом. Пауза. — То, что ты демобилизовался, не значит, что ты больше не можешь приносить пользу родине. Она прищурилась. — Так… ну-ка. Встань левее. Прикрой меня… ага. Сэм послушно шагнул. И моргнул, наблюдая, как майор… то есть уже полковник… задрала платье неприлично выше разреза. На её ноге обнаружился чёрный кружевной чулок. Этому Сэм почти не удивился. Ногу облегал эластичный пояс, к которому была прикреплена кобура с пистолетом. Этому он тоже почти не удивился. Еще на поясе висело… что-то вроде медицинского фонендоскопа. Точно таким же в детстве врач слушал его дыхание, когда он подхватил пневмонию. Только у этого фонендоскопа было подозрительно много кнопок. Лайолот отстегнула устройство, оглянулась и, заведя руки за спину, сделала пару шагов назад — к стене. К той самой, за которой находился кабинет, куда Бруевич утащил Сейру. Она опёрлась о стену, выставив ногу с разрезом платья вперёд, словно просто решила отдохнуть. — Всё, Арден, — сказала она тихо. — Можешь стоять нормально, а не так, будто тебя ударили между ног. Она бросила на него быстрый взгляд. — Как у тебя дела? Сэм медленно оглядел её с ног до головы. — Было нормально, пока вы не появились, мэм. Лайолот высоко и совершенно не по-светски рассмеялась. Сначала звонко. Потом визгливо. Под конец почти хрюкнув от смеха. Арабы у противоположной стены настороженно оглянулись, пытаясь понять, что это за странный звук. Сэм поморщился. Кардаменис Лайолот, без сомнения, была одной из самых красивых женщин, которых он знал. И точно самой объективно красивой из всех, кого ему доводилось трогать лично. Но на её смехе природа явно решила отдохнуть. Сэм до сих пор не мог понять, что этот звук ему больше напоминает — вопль енота, которому наступили на хвост, или заевшую цепь бензопилы. Лайолот, отсмеявшись, поправила манто. — Ты всегда умел делать лучшие комплименты во всём взводе, Арден. Сэм, стараясь не смотреть на её ногу, ответил: — А вы — нет, мэм. Она подняла бровь. — Учитывая наш взвод, делать лучшие комплименты среди них — это не комплимент. Лайолот фыркнула. Сэм на секунду задумался, стоит ли вежливо попросить её отойти от стены. Или он всё-таки больше дорожит своей жизнью, чем конфиденциальностью синестрийского посла. Каким бы Сейра не был приятным в качестве работодателя, пока что жизнь побеждала. Но подумать как следует Сэм не успел, потому что у него за спиной раздался ещё один женский голос: — Надо же, какая встреча! Мистер Арден, Кардаменис! Лайолот скривилась так, будто только что откусила лимон. И самым противным своим тоном ответила: — Ада, добрый день. Платье вас полнит. Сэм обернулся. Предчувствие неприятностей его не подвело. На расстоянии пяти шагов от него стояла Ада Лонг. На ней было точно такое же бордовое платье, как у Лайолот — только без манто, со строгим пиджаком в цвет платья. И рядом с Адой… Сэм моргнул. — Сьюзан? Сьюзан, опасливо косясь на Аду, сбивчиво пробормотала: — Привет, Сэм. Она чуть дёрнулась, словно собираясь сделать шаг назад. Но рука Ады — с длинным чёрным маникюром — уже лежала у неё на плече. Крепко. Ада улыбнулась. — Наша дорогая Сьюзан слегка нервничает из-за новой должности. Да, Сьюзан? Сьюзан быстро кивнула. — Она теперь моя личная ассистентка. Сьюзан снова кивнула, хотя выглядела при этом почему-то слегка испуганной. Ада перевела взгляд на Сэма. — Мистер Арден. А где же вы потеряли посла? Она слегка наклонила голову. — Впрочем, это даже… к лучшему. Улыбка стала тоньше. — Пока Алион где-то гуляет, я бы хотела расспросить, как вам ваша новая работа. Уверена, это очень интересно — работать с синестрийцами. Она скользнула внимательным взглядом по костюму Сэма, задержавшись в районе галстука. — Сьюзан упоминала, что… Договорить она не успела. Лайолот шагнула вперёд. И положила руку Сэму на плечо — почти зеркально тому, как Ада держала Сьюзан. Пальцы её легли лениво и уверенно. И самым сладким голосом, не отрывая взгляда от Сьюзан, она сказала: — Ах, надо же. Сьюзан. Вот это встреча. Она чуть склонила голову. — Неужели это та самая Сьюзан, Сэм? Лайолот медленно оглядела её с головы до ног. Сьюзан неловко переступила с ноги на ногу, поправив рукав серой толстовки, и Ада еще крепче вцепилась ей в плечо. — Да… я ожидала чего-то… более впечатляющего. Учитывая, как долго ты страдал. Лайолот чуть сильнее сжала плечо Сэма. — Хорошо, что я тебя вовремя утешила, пока ты не сделал какую-нибудь глупость, да, Сэм? Сьюзан ошарашенно моргнула. Её взгляд метнулся от Сэма к Лайолот. Глаза расширились. Сэму даже показалось, что они блеснули. Сьюзан на секунду задержала на нём взгляд — будто ждала, что он сейчас что-то скажет. Сэм открыл рот. И так и не сказал ничего. Сэм с трудом удержался, чтобы не сбросить руку Лайолот с плеча и не броситься к Сьюзан всё объяснять. Потому что, если уж совсем честно, объяснять было особенно нечего. Лайолот действительно его «утешала». И Сьюзан, если посмотреть на ситуацию со стороны, имела полное право выглядеть именно так. Но вместе с этим в груди неприятно кольнула и другая, совершенно неуместная мысль. Сьюзан, в конце концов, сама его тогда бросила. По телефону —другого варианта и не было. Аккуратно и окончательно, как люди закрывают дверь, если им больше не нужно заходить в комнату. И Сэм тогда, между прочим, не устраивал сцен. А сейчас она смотрела на него так, будто он сделал что-то подлое. Будто именно он оказался тем человеком, который всё испортил. Это было… обидно. Даже сильнее, чем следовало бы. Сэм поймал себя на том, что одновременно хочет подойти и успокоить её — и в то же время упрямо стиснуть зубы и ничего не объяснять. Потому что, чёрт возьми, он ей не изменял. В итоге он сделал единственное, что у него обычно получалось в таких ситуациях. Ничего. Ситуация и без того была паршивой. И устраивать сцену посреди зала было последним, что сейчас было нужно. Хотя, если честно, сцену Лайолот уже устраивала. И, судя по выражению её лица, получала от этого явное удовольствие. Она не отрываясь смотрела на растерянную Сьюзан. Ада тем временем бросила быстрый взгляд на руку Лайолот на плече Сэма. Моргнула. И лицо её на секунду осветилось озарением. Она усмехнулась. Мрачно. — Конечно, миссис Лайолот. Никогда не сомневалась, что вы способны утешить хоть роту солдат разом. Как к этому относится наш дорогой министр, кстати? Лайолот перевела на неё взгляд. Он мгновенно стал равнодушным, будто все веселье испарилось, стоило только Лайолот отвернуться от Сьюзан. — Да, Ада. Она лениво поправила манто. — Зато рота будет мной тщательно отобранная. По количеству кубиков пресса и углу челюсти. Она слегка прищурилась. — Думаю, в главной редакции времён твоей молодости такого приятного разнообразия публики не было. Ада поморщилась. Сэм старательно не смотрел на Сьюзан, потому что она наоборот очень упорно смотрела в его лицо с таким видом, будто собиралась расплакаться прямо сейчас. Или кинуть в него чем-нибудь потяжелее, а потом уже расплакаться. Лайолот, не дождавшись реакции от Ады, продолжила: — Как, впрочем, и сейчас. Насчет министра не беспокойтесь, он всегда первый в очереди. У брака есть не только финансовые преимущества, знаете ли. А как поживает ваш сенатор? До сих пор не развелся с женой? Ада чуть сбилась с темпа и явно собиралась с мыслями, чтобы ответить, но вдруг удивлённо дёрнулась в сторону Сьюзан. Та резко сбросила её руку, шагнула вперёд и, встав прямо перед Лайолот, громко заявила ей в лицо: — Да как вы смеете! Вы мерзкая женщина! Это из-за вас Сэм… Что именно он сделал, по мнению Сьюзан, Сэм так и не узнал. Он только успел подумать, что дело — полная дрянь. Потому что Сьюзан, похоже, передумала плакать и решила скандалить. А на лице Лайолот уже расползалось слишком хорошо знакомое Сэму выражение голодного восторга. Кажется, Лайолот либо специально добивалась скандала для каких-то неведомых Сэму целей, либо просто так развлекалась. Оба варианта были правдоподобными, учитывая ее характер. Ада шагнула вперёд, схватила Сьюзан за руку и потянула назад, явно поняв, что орать на жену министра при куче свидетелей — так себе идея для пиара. И в этот момент — явно организованный высшими силами, чтобы спасти Сэма от катастрофы, где ему пришлось бы разнимать двух своих бывших пассий — дверь открылась. Из кабинета вышел Сейра, на ходу говоря что-то Бруевичу и мужчине в тюрбане, шедшему рядом. Все трое сделали ещё шаг — и одновременно остановились. Перед ними открылась довольно выразительная композиция. Лайолот с очень довольным, почти торжествующим лицом всё ещё держала Сэма за плечо и смотрела на Сьюзан с высоты своего роста и каблуков. Ада пыталась оттащить Сьюзан за руку, почти упираясь ногами в пол. Сама Сьюзан с очень мстительным видом явно собиралась сказать Лайолот что-то ещё, приподнимаясь для этого на носочки. А он сам, подумал Сэм с некоторым внутренним отчаянием, стоял как полный идиот, выполняя роль подставки для Лайолот. Бруевич отвис первым. Он прочистил горло, явно пряча смешок. Мужчина в тюрбане чуть наклонил голову и негромко хмыкнул, с видимым интересом рассматривая происходящее. Сейра моргнул. Потом прикрыл глаза рукой на секунду — очень коротко, словно собираясь с мыслями. Когда он убрал руку, на его лице уже была безупречная слишком широкая улыбка. — Дамы, добрый день. Миссис Лайолот, Ада… мисс… мы, кажется, не представлены. Я Алион Сейра, посол. Сьюзан отшатнулась от Лайолот на шаг, и опустилась на пятки, явно сбитая с толку. — Сьюзан Тетч. Приятно...эм, познакомиться... сэр. Сейра кивнул, скользнув взглядом по Сьюзан, явно недоумевая, как её занесло в эту компанию разряженных на парад змей, затем изогнулся боком и прошёл между Лайолот и Сьюзан — не задев ни одну из них, несмотря на небольшое расстояние. — Миссис Лайолот, прошу, заведите себе свою охрану, а мне верните мою. Вы очень любезны. Доброго дня! И, цапнув Сэма за локоть, поспешно пошёл дальше. Сэм шагнул за ним, и через пару шагов Сейра отпустил его руку. Вскоре их догнал Бруевич. Он быстро подошёл и на ходу сообщил: — Я спровадил индийца подальше от Лайолот, Алион. К закускам. От греха. — Спасибо, — коротко ответил Сейра. Потом он наконец поднял взгляд на Сэма и поинтересовался: — Сэмюэл, позвольте спросить… что это было? Сэм глубокомысленно ответил: — Не знаю, сэр. Я… эм… ничего не делал. Как вы и сказали — ждал у стены. Они сами как-то… подошли все, и началось. Сейра тяжко вздохнул, снова прикрывая лицо ладонью, и пробормотал что-то на синестрийском. Бруевич же рассмеялся. — Эх, мне бы так, парень, — сказал он, улыбаясь и потирая залысины. — Нас не было десять минут. Ты просто стоял у стены — и вдруг бах, вокруг сам собой образовался целый цветник. Он перестал улыбаться и задумчиво покосился на Сэма. — Цветочки, правда, явно ядовитые. Все три. Сэм автоматически ответил: — Сьюзан не ядови... И осёкся.