Глава 15. Сэм Арден снимает жилье

Сэм снова стоял в магазине костюмов. В одной руке он держал подписанный Мюрреем чек, в другой — полупрозрачный пакет из продуктового магазина с ярким лейблом, внутри которого мрачно просвечивал порванный пиджак. Портной посмотрел сначала на пакет. Потом на лицо Сэма. Особенно внимательно — на синяк под глазом. — Ну? — спросил он с осторожной надеждой. — Драка в баре всё-таки произошла? Сэм протянул ему чек. — Нет, сэр, — ответил он. — Это был дипломатический вечер. Портной хмыкнул, принимая пакет двумя пальцами. Сквозь тонкий пластик был хорошо виден почти оторванный рукав. — Ясно, — сказал он. — Значит, дипломатия провалилась. — В целом — да, сэр, — признал Сэм. ___ Сэм сидел на полу посреди комнаты, окружённый хаотично разбросанными вещами, и пытался понять, как так вышло, что к двадцати пяти годам вся его жизнь умещается в один рюкзак. Софи сидела на его кровати, поджав ноги, и с крайне деловым видом листала что-то в телефоне. — Значит, ты оставишь мою приставку мне? — спросила она, не поднимая глаз. Сэм в этот момент как раз вытащил из шкафа ту самую синестрийскую одежду, которую когда-то одолжил ему Калиас. На всякий случай он немедленно запихнул её в отдельный пакет, подальше от нормальной человеческой одежды. Мало ли. — Я такого не говорил, — ответил он. — Но ты её не забираешь, — заметила Софи, покосившись на приставку, лежавшую на верхней полке и уже успевшую покрыться тонким слоем пыли. Сэм вздохнул. Пока он сворачивал новую чёрную рубашку, он невольно вспомнил, зачем вообще её покупал. Настроение немедленно испортилось. — Софи, спроси у мамы. Может, они её кому-нибудь продадут. Софи фыркнула. — Она древняя, как… — …и на неё нельзя поставить родительский контроль, как на твой смартфон, — закончил Сэм. Софи ядовито уставилась на него поверх телефона. — Да, ты угадал. Настоящий детектив, Сэм. Она раздражённо впечатала кулак с зажатым в нём телефоном в одеяло. — Сколько уже можно? Мне четырнадцать, а не пять! Почти пятнадцать! Ни у кого из моих подруг родители уже не… Она махнула рукой. — Ты вон вообще съезжаешь, и тебе разрешили жить отдельно! Сэм завис с футболкой в руках. Потом медленно повернулся к сестре. — Софи, мне двадцать пять. Я не спрашиваю разрешения. Я просто съезжаю. Софи фыркнула. — Да, и ты не умеешь готовить яичницу. Сэм возмущённо уставился на неё. — Что? Умею. Я делал это… две недели назад. Кажется. Утром. Софи немедленно высунула язык. — Я не видела — значит, это неправда. Она прищурилась. — Признавайся. Ты нашёл себе подружку и съезжаешь к ней, а родителям наврал, чтобы мама не устраивала допрос? Сэм откинул ногой чемодан. Тот не понадобился. Вещей, которые стоило брать с собой, оказалось гораздо меньше, чем он ожидал. — Нет никакой подружки, — буркнул он. — И не будет, если я продолжу жить дома. Софи моргнула. Потом медленно расплылась в крайне подозрительной улыбке. — А-а-а… вот оно что. Сэм почувствовал угрозу. — Понятно, — продолжила она с видом человека, раскрывшего международный заговор. — Значит, ты её уже нашёл, но она пока не в курсе, что должна быть твоей девушкой, да? — Софи. — Кто это? Она из посольства? Или из твоего спортзала? Или это опять какая-то из твоих быв… — Бери приставку, Софи, — поспешно перебил Сэм. — Уверен, родители про неё не подумают, если им не напомнить. Софи замолчала. На секунду. Потом торжествующе расхохоталась. — Я знала, что ты самый лучший брат, Сэм! Если тебя правильно мотивировать, конечно. Она тут же спрыгнула с кровати, пододвинула стул и ловко встала на него, взмахнув ногой в каком-то почти гимнастическом па. Сэм машинально проследил за этим движением. Точно так же она двигалась в детстве на соревнованиях, куда мать упорно таскала и его — смотреть выступления Софи. Тогда Сэм ходить туда совершенно не хотел. У него были дела поважнее — компьютер, друзья, улица, девушки. Но мать оставалась непреклонна. Софи тем временем стащила приставку с полки, сдула с неё пыль и спрыгнула обратно на пол. Потом прижала добычу к груди и с абсолютно серьёзным видом отвесила Сэму церемонный поклон — почти сценический. Её длинные каштановые волосы взметнулись вслед за движением. Через секунду дверь комнаты захлопнулась. Сэм ещё немного смотрел ей вслед. И вдруг поймал себя на странной мысли: он совершенно не понял, когда его вечно мелкая, шумная сестра успела вырасти. Сэм молча застегнул рюкзак. ___ Дверь съемной квартиры открылась с тихим электронным писком, когда Сэм приложил ключ-карту, выданную ему арендодателем — откровенно подозрительно жизнерадостного вида типом для человека, который купил квартиру в этом районе. Сэм вошёл внутрь, поставил рюкзак у стены и несколько секунд просто стоял посреди прихожей, осматриваясь. Квартира была недалеко от посольства — в одной из тех новых высоток, которые выглядели так, будто их строили по инструкции «молодой специалист наконец-то взял ипотеку и смирился с жизнью». В подъезде пахло свежим пластиком и краской. Рядом с домом росло целое одно настоящее дерево и даже имелась зелёная лужайка, старательно изображавшая уют. Лифт был новым, блестящим и почти девственно чистым — его пока успела испортить только одна неприличная надпись маркером в углу. В самой квартире пахло свежим бетоном и безысходностью. Причём безысходность ощущалась даже сильнее. Здесь явно ещё никто не жил. Это чувствовалось не только по идеально чистой плите, пустым шкафам и белым стенам без единого следа чужой жизни, но будто по самому воздуху квартиры — слишком неподвижному, пахнущему не домом, а договором об ипотеке на тридцать лет. Мебели был необходимый минимум. Стол. Два стула. Шкаф. Кровать, настолько блестящая и аккуратная, будто её только вчера стащили прямо с витрины мебельного магазина. Матраса на ней не было. Сэм некоторое время смотрел на голое основание кровати с лёгким подозрением, пытаясь понять, выдержит ли эта конструкция вообще хоть одного взрослого человека. Потом пожал плечами. Сэма это полностью устраивало. Главное — жить он будет наконец один. И до работы было близко. Переездом он занялся несколько поспешно, воспользовавшись внезапно появившимся свободным временем в будни. Сейра уже неделю был надёжно заперт в медблоке бдительным синестрийским медиком Фатанором. Причём, судя по выражению лица посла во время их последнего разговора, сам Сейра был уверен, что давно достаточно здоров, чтобы вернуться к работе, дипломатии и нормальному существованию. Фатанор, судя по всему, придерживался мнения, что пациенту для полного выздоровления необходимо ещё минимум дней десять полежать спокойно и не раздражать окружающих своим мнением. Пока что побеждал Фатанор — при активной поддержке Мюррея, который считал, что по «политическим соображениям» господин посол должен страдать в медблоке как можно дольше. Судя по тону Мюррея, политические соображения заключались в том, что раненый дипломат производил на прессу куда более убедительное впечатление, чем здоровый дипломат, который уже через три дня пытается вернуться к работе и спорит с врачами. Вероятно, дело было ещё и в расследовании. Самого Сэма, впрочем, до сих пор никто не допрашивал. Это начинало его слегка нервировать. Первые пару дней он ожидал, что полиция появится вот буквально сейчас. Потом — что ему позвонят. Потом — что за ним приедут. Ничего не происходило. Мюррей только один раз коротко сообщил, что «всё под контролем», и исчез обратно в пучине дипломатического кризиса. Сэм подозревал, что это была очень плохая формулировка. Он прошёл в комнату, открыл шкаф и задумчиво уставился внутрь. Шкаф был пуст. Абсолютно. От этого зрелища квартира почему-то начала казаться ещё более временной, будто он не переехал, а случайно заселился в демонстрационный образец чужой жизни. ____ В кабинете службы безопасности стоял такой густой сигаретный дым, что Сэм начинал понимать, почему синестрийцы так спокойно относятся к отсутствию обезболивающих — после пары часов здесь организм, вероятно, просто сдавался сам. Перед ним на столе лежало оружие. Два синестрийских пистолета и одна винтовка — очень похожая на ту, которую он видел у девушки на балконе. Вокруг стола сидели Таф, Фат, Георг и Андрэ. И уже минут двадцать все разом пытались объяснить Сэму принцип работы синестрийского энергетического оружия. Получалось плохо. В основном потому, что они постоянно перебивали друг друга. — Я тебе говорю, объясняй проще, он не инженер, — раздражённо бросил Фат, стряхивая пепел в кружку с давно остывшим кофе. — А я тебе говорю, нельзя «проще», — немедленно возразил Таф. — Тогда он решит, что это работает как человеческий импульсный ускоритель, а это не так. — Да оно и так почти так работает, — отмахнулся Георг. — Неправда, — одновременно сказали оба синестрийца. Андрэ молча курил и выглядел человеком, давно смирившимся с жизнью. Или со смертью. Сэм потянулся к пистолету. Тёмно-синий металл отливал почти чёрным. Форма оружия была непривычно гладкой, без резких переходов, будто пистолет не собирали из деталей, а целиком отлили из одного куска металла. Только у энергетической капсулы сбоку виднелась выбитая надпись на синестрийском. Сэм провёл по символам пальцем, всё ещё не способный различать в них хоть какой-то смысл. В этот момент Таф, до этого молчавший, коротко пояснил: — Это серийный номер. У нас такого не принято, но всё оружие, ввозимое на Землю, заставляют маркировать. Сэм кивнул и взвесил пистолет в руке. Легче армейского. И баланс другой. Он потянулся пальцем к спусковому механизму — и почти сразу понял, о чём тогда говорил Сейра. Курок располагался слишком высоко под углом. Если держать оружие привычным человеческим хватом, палец просто не изгибался настолько сильно. Выстрелить можно. Но неудобно. И точно не тогда, когда нужен быстрый и точный выстрел. Георг же всё это время продолжал рассказывать анекдот. Причём с выражением лица человека, которому остальные ужасно мешают работать. — …а космодесантник ему отвечает: “капитан, зачем мне женщина, если тут полный корабль синестрийской делега…” Андрэ тяжело вздохнул. Таф прикрыл лицо рукой. — Дожди небесные, — пробормотал он. — В пятый раз. Да сколько ещё ты будешь мне это припоминать? Фат, наоборот, засмеялся, откинувшись на стуле и выпуская дым в потолок, весело косясь на брата. Сэм, всё ещё держа пистолет в руке и ощупывая гладкость рукояти, вдруг заподозрил, что анекдот, возможно, вообще не был анекдотом, и был основан на неких реальных событиях. Сомнительного содержания. Как и все, о чем, как правило, говорил Георг. Но уточнить Сэм не успел. Именно на кульминации истории дверь кабинета распахнулась. Сигаретный дым качнулся густой серой волной. На пороге стоял высокий синестриец в тёмно-синем. Длинные серо-стальные волосы были собраны за спиной. Сэм моргнул. Лицо показалось незнакомым — впрочем, это ничего не значило. Синестрийцев в посольстве было много, а различать их лица он всё ещё умел плохо. Кроме Сейры и Калиаса. Калиаса он вообще узнавал скорее по выражению лица — тому самому, с которым люди обычно идут совершать благородную глупость. Сейру же просто было нереально с кем-то перепутать. Вошедший синестриец закашлялся от дыма и раздражённо помахал рукой перед лицом. В этот же момент Андрэ резко вскочил со стула, кажется, успев попутно пнуть Георга ногой. Тот мгновенно начал запихивать игральные карты в карман, одновременно пытаясь встать. Таф и Фат переглянулись и поднялись чуть менее поспешно. Сэм тоже автоматически встал, всё ещё держа пистолет. Синестриец наконец откашлялся, поднял взгляд — и одарил комнату крайне недовольным выражением лица. — Меня не было три месяца, а не десять лет, — произнёс он непривычно низким для синестрийца голосом, даже не поздоровавшись. — Что за безобразие вы тут устроили? Но смотрел он почему-то не на Георга, у которого карты торчали из кармана. А на Сэма. И пистолет в его руках. Андрэ дёрнул рукав вниз и совершенно спокойным, почти философским тоном сказал: — Нарлорион. Мы не ожидали тебя так рано. Как Синестра? Нарлорион проигнорировал вопрос, кивнув в сторону Сэма. — Это кто? Сэм моргнул. Он уже привык за годы учебы и службы, что его иногда воспринимают как предмет мебели. Но обычно — люди. Синестрийцы, как правило, были заметно вежливее. Сэм уже собирался ответить сам, но тут вспомнил имя. Нарлорион. Точно. Андрэ, кажется когда-то упоминал его. Сэм решил, что это уже проблема Андрэ. Тот как раз взглянул на Сэма и сообщил: — У нас пополнение, Нарлорион. — Пополнение? — резко переспросил синестриец. — Почему меня не уведомили? Кто отдал распоряжение? Андрэ посмотрел куда-то в потолок с видом человека, мысленно покинувшего этот разговор ещё минуту назад. — Представления не имею, почему ты не в курсе. Это Сэм Арден. Личный охранник посла. Он чуть пожал плечами. — Полагаю, его тебе и стоит спрашивать, почему тебя не уведомили. Нарлорион резко повернулся к Сэму. — Личный охранник? Андрэ устало посмотрел на него, отодвинул стул и снова сел, и слегка укоризненным тоном произнес: — Сэм, это Нарлорион, глава нашей службы безопасности. По вторникам он ведёт себя приличнее, обещаю. Нарлорион раздражённо сверкнул глазами на Андрэ, фыркнул и опустился на стул напротив Андрэ, сделав широкий шаг к столу. Таф и Фат снова переглянулись и тоже заняли свои места. Георг тем временем обошёл стол кругом и демонстративно уселся как можно дальше от собственного начальства. На место Сэма. Потом сделал Сэму огромные, почти умоляющие глаза. Это плохо сочеталось с обликом человека, которого можно было бы опознать как профессионального рецидивиста даже по силуэту. Сэм обошёл стол и сел на место Георга — рядом с Нарлорионом. Мельком подумав, что теперь стульев в кабинете не хватит, когда вернётся Питер. Питер, как ему уже объяснили остальные сотрудники службы безопасности, всегда уходил обедать домой — к жене, потому что жил рядом. Хотя Георг уверял, что дело вовсе не в жене, а в продавщице хот-догов из киоска через дорогу. Нарлорион недовольно поморщился, разгоняя ладонью сигаретный дым, и потянулся к пульту кондиционера. Машина коротко пискнула, зашумела, и воздух в кабинете начал очищаться, постепенно наполняясь запахом слегка разогретого пластика — настолько характерным, что спутать его с чем-то ещё было невозможно. Нарлорион вздохнул. — Вы обещали не курить в помещении. Смотрел он при этом прямо на Фата. Фат, как раз поджигавший новую сигарету, пожал плечами — ненормально плавным, текучим жестом, свойственным синестрийцам. — Нарло, — примиряюще сказал он, — ты обещал вернуться через две недели. Вот вернулся бы через две недели — мы бы и не курили. Договор. Сэм моргнул. Логика была одновременно безупречной и убийственно бессмысленной. Но, судя по тому, как поморщился Нарлорион, её здесь явно считали достаточной. Он повернулся к Сэму. И уставился прямо на него. Сэм только сейчас заметил тёмно-фиолетовые прожилки в его сиреневатых глазах. — Я вернулся раньше, потому что получил сообщение о ранении посла, — сказал Нарлорион. — Разве не в этом смысл наличия охранника, Сэн Арден, чтобы подобного не происходило? Сэм моргнул. И медленно ответил: — Сэм. Через «эм», сэр. Это сокращение от Сэмюэль. Тёмно-серая бровь Нарлориона дёрнулась. Андрэ тяжело вздохнул и уставился в потолок. Георг с крайне сосредоточенным видом принялся раскладывать вытащенные из кармана карты по мастям. Сэм внезапно понял, что дергающаяся бровь — это очень человеческий жест. Жест человека, который очень хотел сейчас начать орать хоть на кого-нибудь. Георг с крайне сосредоточенным видом принялся раскладывать вытащенные из кармана карты по мастям, будто пытаясь выглядеть максимально непричастным к происходящему. Сэм решил последовать той же стратегии. Объяснять сейчас главе службы безопасности, что он вообще-то помешал посла нормально застрелить — пусть и не до конца, — казалось ему крайне плохой идеей. — Да, сэр, — миролюбиво сказал он. — Но думаю, оценивать мои компетенции вне моей компетенции. Вам лучше уточнить это у самого посла. Или у мистера Мюррея. Нарлорион моргнул. Георг издал странный хрюкающий звук. И на этом напряжение почему-то рассеялось. Нарлорион откинулся на спинку стула и пробормотал: — Понабирают по объявлению… ___ Они стояли в оружейной — той самой комнате с рядами сейфов и металлических ящиков, где Андрэ когда-то выдавал Сэму его травматический пистолет. Нарлорион, непривычно мрачный для синестрийца — кажется, не по настроению, а по жизненной философии, копался в открытых сейфах, по очереди распахивая то один, то другой и что-то там выискивая. — Судя по экспертизе полиции, та винтовка, о которой ты говорил, — произнёс он на ходу, — наша старая военная модель. Их давно сняли с производства. Где только взяли… не иначе как из музея. Сэм стоял рядом, всё ещё не до конца понимая, зачем его вообще сюда притащили. И испытывая всё более сильное желание подняться наверх, зайти к Сейре, которого он сегодня ещё не видел, и просто сбежать от Нарлориона. — А что девушка? — спросил он. — Полиция её допросила? Что-нибудь выяснили? — Девушка сбежала. Сэм закашлялся. — Что? Нарлорион захлопнул очередной пустой сейф с таким выражением лица, будто лично оскорбился его содержимым. Потом присел перед самым нижним рядом ящиков. На секунду в оружейной стало тихо — только гудела вентиляция где-то под потолком. Щёлкнул замок. Нарлорион замер. И впервые за всё время Сэм увидел на его лице что-то похожее на удовлетворение. — А, — коротко произнёс он. — Вот ты где. Он запустил руку внутрь сейфа и вытащил пистолет. Не новый. Это было видно сразу. Металл был темнее, чем у стандартных моделей, и чуть потёрт у рукояти — не от плохого обращения, а от долгого использования. На затворе тянулась почти незаметная царапина. Оружие выглядело не складским. Личным. Нарлорион несколько секунд просто держал его в руке, глядя куда-то мимо Сэма. Потом большим пальцем привычным движением проверил предохранитель. Щёлк. Звук в тесной оружейной прозвучал неожиданно громко. Только после этого он развернулся к Сэму и протянул пистолет рукоятью вперёд. Ствол при этом смотрел прямо ему в грудь. — Держи, — сказал Нарлорион. Сэм машинально протянул руку — и только в этот момент понял, что всё это время стоял почти не дыша. Пистолет лёг в ладонь тяжело и знакомо. — В ночь после ареста, — пояснил Нарлорион. — Из полицейского изолятора. Только её и видели. — Сэр… мне уже выдали оружие… — начал Сэм и осёкся. Он не сразу осознал разницу. Тяжелее. Привычнее. Это был не травмат. Это был нормальный боевой пистолет. Та же стандартная модель, с которой он ходил ещё в армии. — Боевой? Но посол говорил, что… Нарлорион выпрямился и завёл руки за спину. — Посол вообще много говорит, — перебил он ровным тоном. — И я его за это не виню. У нас всех своя работа. Он чуть склонил голову. — Лучше носи оружие с собой. Девушка сбежала — значит, у неё наверняка есть сообщники. Нарлорион моргнул чуть медленнее, чем это делали люди, и еще медленнее, чем это делали обычно синестрийцы. — Я буду крайне удивлён, если ты переживёшь этот месяц. Сэм, на секунду замерев в ступоре, фыркнул. — Ну и юмор у вас, сэр. Он поднял взгляд от пистолета. — Это шутка? Мне тут недостаточно платят, чтобы умирать. Лицо Нарлориона осталось всё таким же слегка мрачным и совершенно серьёзным. — Да, — сказал он. — Шутка. Конечно. Он помолчал секунду. — Иногда бывает сложно передать синестрийский юмор человеческим языком, Арден. Сэм моргнул. Потом вдруг понял, что Нарлорион стоит слишком близко. И почти одного с ним роста — только заметно худее. И смотрит так, будто Сэм либо задолжал ему огромную сумму денег, либо, что ещё хуже, встречается с его дочерью — этот взгляд Сэм умел отличать лет с шестнадцати по опыту. Вообще, откровенно странный тип. До этого момента Сэм был свято уверен, что самым странным синестрийцем в посольстве при любом раскладе останется Сейра. Но кажется, о синестрийцах ему предстояло узнать еще очень многое. ___ Сэм поднялся наверх с ощущением человека, только что пережившего крайне странный разговор с крайне странным начальником и чудом избежавшего ещё более странного продолжения. Боевой пистолет неприятно оттягивал кобуру под пиджаком. Мысль о том, что Нарлорион, возможно, вовсе не шутил, продолжала раздражающе вертеться где-то на краю сознания. Сэм решил пока её игнорировать. Это был проверенный жизненный подход. В коридорах медблока было тихо — почти непривычно после прокуренного кабинета службы безопасности. Свет здесь оставался всё таким же мягким и чуть неправильным, будто воздух сам подсвечивался изнутри. Сэм машинально кивнул проходившему мимо синестрийцу в медицинской форме и направился к знакомой палате. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился голос Мюррея. — …нет, я нажимаю именно туда! Алион, эта дрянь просто не… Сэм осторожно заглянул внутрь. И немедленно понял, что зашёл чертовски невовремя. Мюррей сидел за небольшим столиком у стены, ожесточённо воюя с ноутбуком. На экране мелькало что-то синестрийское — полупрозрачные окна, светящиеся символы, какие-то совершенно нечеловеческие меню. — Ваши приложения для видеосвязи — это какая-то убийственная штука, — бурчал Мюррей, яростно тыкая пальцем в тачпад. — Было бы лучше использовать вообще что угодно. Хоть Голограмм. Там хотя бы понятно, как замьютить фон без получения высшего образования по этому вопросу. — Джеймс, — терпеливо произнёс Сейра, — кнопка должна быть где-то слева. Он лежал поверх одеяла, полусидя на койке. Больничная пижама на нём была какого-то особенно оскорбительно спокойного мятного цвета — настолько неподходящего Сейре, что Сэм уже второй раз за неделю испытывал от неё почти личное раздражение. Сверху, впрочем, была наброшена знакомого кроя рубашка — похожие Сэм часто видел на других синестрийцах под их мантиями. Правда, на Сейре она всё равно каким-то образом умудрялась слегка блестеть. — И Голограмм на Синестре не работает, — продолжил Сейра всё тем же ровным голосом. — Потому что это вам не Нью-Джерси. Ситуация выглядела почти нормальной. Почти рабочей, если не считать одной детали. Сейра в этот момент красил глаза. Сэм застыл в дверях. Сейра, слегка повернув голову к зеркалу, закреплённому прямо на одном из медицинских приборов, аккуратно оттягивал пальцем уголок глаза и чем-то подозрительно похожим на карандаш подводил веко. Белым. И выглядел при этом снова привычно сияющим — кожа уже не отливала тем самым болезненным серовато-фисташковым оттенком, который Сэм видел вчера. Наоборот — мягкое свечение вернулось, делая его снова пугающе «синестрийским». На одеяле рядом лежала распотрошённая косметичка. С какими-то кистями. Флаконами. Тюбиками. И, судя по полному отсутствию реакции Мюррея, его это вообще нисколько не удивляло. Сэм внимательно осмотрел происходящее. Потом медленно начал закрывать дверь обратно. Мысленно переживая, кажется, глубочайший кризис в своей жизни с тех пор, как впервые увидел нижнее бельё майо… полковника Лайолот. Уйти незамеченным не удалось. Мюррей, видимо, действительно умел видеть затылком. — Арден! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Идите сюда! Может, вы знаете, куда нажимать, чтобы этот грёбаный фон… Сэм обречённо прикрыл глаза на секунду. — Добрый день, сэ... — сказал он максимально ровным голосом. — Джеймс, — спокойно перебил его Сейра, не отвлекаясь от ресниц, — не ругайтесь на ноутбук. Он не может вам ответить. Мюррей мрачно посмотрел на экран. — Я в этом уже не уверен. Эта штука сейчас явно пытается меня унизить. Сэм, смирившись со своей судьбой, всё-таки вошёл внутрь, уже начиная мысленно потеть. Сейра мельком поднял на него взгляд через зеркало, и, кажется, только сейчас заметил выражение его лица. Белая кисточка в его пальцах замерла. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Сэм немедленно понял, что смотреть дальше — плохая идея. Очень плохая. Поэтому он с максимально сосредоточенным видом развернулся к ноутбуку Мюррея, будто всю жизнь мечтал изучать синестрийские настройки видеосвязи. Главное — не пялиться. Вообще. Никуда. Особенно в сторону зеркала. Сэм уставился в экран с такой напряжённой самоотдачей, будто от этого зависела национальная безопасность. Виктория ведь могла просто сказать ему об этом сразу, не устраивая интриги. Ещё тогда. На первом совместном обеде. Вот так прямо и сказать: «Сэм, посол светится не от радиации. Это косметика». И всё. И сейчас ему не пришлось бы стоять посреди медблока с ощущением, будто вся его картина мира только что рухнула с балкона вслед за той синестрийской винтовкой. Вот зараза. Ну конечно. Светился, очевидно, не сам посол. А что-нибудь вроде: «водостойкий тональник семь-в-одном с перламутром». Это было легко понять с самого начала, приложи Сэм хоть малейшие умственные усилия. Но он не приложил. Господи, помилуй. Сэм наклонился над ноутбуком Мюррея, уставившись в серо-голубой экран, и моргнул. Ну конечно. Весь интерфейс был в незнакомых символах. То есть формально знакомых — синестрийский язык Сэм за последние месяцы видел постоянно, — но понятнее от этого он не становился. Из всего алфавита Сэм уверенно опознавал только аналоги букв «А» и «С», потому что регулярно видел подпись Сейры на документах. И всё. Сэм с сомнением уставился на мерцающий круг в углу приложения, который, видимо, заменял синестрийцам нормальную панель меню и больше напоминал что-то из казино. — А что именно нам надо сделать, сэр? — глубокомысленно спросил он. Мюррей страдальчески вздохнул. — Сделать фон расплывчатым, Арден. Потому что я сомневаюсь, что Совет Синестры обрадуется виду капельниц позади. Сэм краем глаза покосился на кровать Сейры. Тот лежал поверх одеяла в своей светлой рубашке с блестящим воротом, сосредоточенно глядя в зеркало и подкрашивая глаз, но из-под широкого рукава всё ещё уходила прозрачная трубка капельницы с чем-то фиолетовым. Она тянулась куда-то вниз, к стойке у кровати, совершенно разрушая попытку создать образ бодрого и полного дипломатической мощи посла. Сэм снова посмотрел на экран. — Э-э… тогда, может, вообще не включать камеру? С кровати тут же подал голос Сейра: — Нельзя. Подумают, что я мёртв, а голос синтезированный. Сэм выпрямился и опять обернулся к нему. И тут же пожалел об этом. Сейра в этот момент с крайне сосредоточенным видом красил веко чем-то блестящим. Тени. Точно тени. Господи милосердный. Сэм почувствовал, что ещё немного — и у него начнёт дёргаться глаз. — Сэр, — осторожно сказал он, пытаясь смотреть куда-то в район зеркала, но не в само зеркало, — но видео ведь тоже можно подделать. Через аватар ИИ-интерфейса. Сейра замер. Очень медленно повернул голову. Светлая бровь — настолько бледная, что сейчас её почти не было видно без косметики, — слегка изогнулась. — Что? Мюррей мрачно подал голос из кресла: — Не получится, Арден. Я пробовал. Сэм моргнул. Мюррей продолжил совершенно будничным тоном человека, рассказывающего о неудачной покупке принтера: — ИИ обучен подделывать людей. Никто пока не обучил его нормально подделывать синестрийцев. Получается кошмарно. Он поморщился. — И почему-то аватар постоянно подмигивает. Сейра медленно отвел кисточку от глаза. — Джеймс… — очень тихо произнёс он. — В Совете Синестры сидят крепкие духом лю...личности, — продолжал Мюррей, поправляя очки. — Но не настолько. Если люди ещё могут на это купиться, не заметив подмены, то синестрийцы — нет. Сейра от возмущения уронил кисточку прямо на одеяло. По светлой ткани немедленно рассыпались блёстки. — Вы пытались сделать что?! — Вы сами сказали: «делайте что угодно, но я не хочу лично разговаривать с арабами ближайшие лет десять», — невозмутимо ответил Мюррей. — Вот я и делал. Сейра устало прикрыл глаза. — Вот оно что, Джеймс. Он поднял кисточку и с трагическим достоинством принялся красить второй глаз. — Вы проворачиваете махинации с подмигивающими аватарами за моей спиной, а мне потом приходится объяснять, что я не собираюсь быть ничьей третьей женой. Мюррей медленно поднял взгляд от ноутбука. — Что? — Вы могли хотя бы предупредить меня для приличия. — Какая третья жена? Сейра трагически вздохнул. — Раньше посол эмиратов, Монсерат, предлагал мне танкер нефти и шесть стай...тьфу, стад верблюдов. Теперь три! Он бросил взгляд в зеркало. — Кажется, я старею. Мюррей уставился на него с выражением человека, который окончательно потерял нить разговора где-то между ИИ-аватарами и верблюдами. Сэм же, воспитанный большим количеством родственниц и бывших девушек мгновенно реагировать на сказанные таким тоном вещи правильным образом, ответил почти автоматически: — Сэр, это не вы стареете. Это арабы беднеют. В палате на секунду повисла тишина. Сейра очень медленно повернул голову к Сэму. И посмотрел на него каким-то странным взглядом — почти растерянным. Он даже моргнул пару раз, будто пытался понять, что именно сейчас услышал. Блёстки, нанесённые явно слишком щедрой рукой, прилипли к белым ресницам и теперь едва заметно сверкали при каждом движении век. Потом Сейра очень быстро переглянулся с Мюрреем. Всего на секунду. Но этой секунды Сэму почему-то хватило, чтобы почувствовать себя крайне неуютно. Но оба при этом выглядели одинаково удивлёнными. Как люди, которые внезапно услышали что-то совершенно не то, что ожидали услышать. Сейра едва заметно дёрнул головой — коротким, почти птичьим движением, будто фраза Сэма на секунду выбила его из равновесия сильнее, чем он хотел показать. Мюррей же несколько секунд просто смотрел на Сэма поверх очков. Потом медленно моргнул. И, кажется, внутренне на что-то решившись, всё-таки криво усмехнулся. После чего издал звук, находящийся где-то между хрюканьем, кашлем и нервным смехом, и уткнулся лбом в ладонь. — Арден… ради бога, — как-то наигранно простонал он. — Только не ляпните такого при самих арабах. С вашим послужным списком это тянет на международный конфликт. Сэм моргнул. Подумал секунду. И только потом до него наконец дошло, как именно это прозвучало. — О, — сказал он. Потом ещё раз: — А. А-а-а. Он слегка побледнел. — Нет, сэр, я вовсе не имел в виду ничего тако… Сейра тяжело вздохнул, повернулся обратно к зеркалу и поправил ворот рубашки чуть более привычным, почти самодовольным жестом — впервые за последнюю неделю снова начиная выглядеть как нормальный Сейра, а не пациент медблока, которого удерживают тут силой медицинской науки и шантажом. — Сэмюэль, — произнёс он спокойно, снова берясь за кисточку, — позовите кого-нибудь из персонала. Синестрийца, разумеется. Пусть помогут Джеймсу разобраться с фоном. Сэм мгновенно почувствовал почти физическое облегчение. — Да, сэр. Он поспешно шагнул к двери. И уже почти вышел, когда за спиной раздался голос Сейры: — Удивительно, Джеймс, что вы в состоянии подделать моё лицо, но не в состоянии найти одну кнопку. Мюррей возмущённо вскинул голову от ноутбука. — Здесь нет никакой кнопки! А если и есть, почему бы вам просто не показать мне, где именно она? — Я занят, — невозмутимо ответил Сейра, не отрываясь от зеркала. ____ Сэм вошёл в прихожую, и свет вспыхнул автоматически от датчиков движения. Он скинул куртку на пустующую вешалку, рюкзак — на пол, и с наслаждением оглядел божественно пустую прихожую своей съёмной квартиры. Было тихо. Не так, как дома. Даже шум машин с магистрали за окном ощущался каким-то далёким, правильным шумом — без людей, без разговоров, без вопросов. Никто не спрашивал: что он будет на ужин. Как прошёл день. Что случилось на работе. Почему у него опять синяк. Благодать. Сэм запер дверь и на ходу стягивая чуть мокрую после спортзала толстовку, направился в душ. Душевая кабина оказалась ему тесновата — он уже второй раз за день стукнулся лбом о держатель душа, пока настраивал воду. Выругавшись себе под нос, Сэм наконец добился нормальной температуры и с наслаждением выдохнул, встав под горячие струи воды. После сегодняшнего дня ощущение было почти религиозным. Он стоял так несколько минут, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение последних недель. Потом потянулся за шампунем. На бутылке было написано: «Сила Сибири и хвойного леса». Никакого больше «морского бриза». Сэм на него смотреть больше не мог — сразу вспоминался подмигивающий Сейра, а это последнее, что Сэм хотел вспоминать в душе. Сэм не очень понимал, как именно должен пахнуть хвойный лес в сочетании с мужским шампунем за скидку, но сейчас его устраивало всё. Главное — тишина. Сейчас он выйдет. Сделает себе еды. Упадёт в кровать. И никто — никто — не будет ничего от него хотеть. Выйдя из душа и кое-как замотавшись в полотенце — вещи он так и не разобрал из рюкзака, — Сэм пошёл прямо на кухню. После тренировки есть хотелось зверски. Бутербродом, пожалуй, дело не ограничится. Хотя из еды у него сейчас имелись: батон, сыр, яйца, и подозрительный кетчуп. На секунду мелькнула мысль, что дома, наверное, сегодня пирог. Но даже пирог сейчас не мог конкурировать с блаженной пустотой квартиры. За секунду до того, как на кухне вспыхнул свет, Сэм вдруг понял: что-то не так. Он осознал это раньше, чем понял почему. Запах. В квартире больше не пахло только новым ремонтом, пластиком и хвойным лесом от него самого. Поверх этого витал тонкий запах женских духов. Знакомый. В эту же секунду за его спиной раздался спокойный голос: — Вдохновляющий вид, Арден. Сэм подпрыгнул так, что едва не поскользнулся на линолеуме. Рука автоматически схватила ближайший стул. Он уже собирался использовать его по прямому назначению, когда свет окончательно залил кухню. И Сэм замер со стулом, поднятым над головой. За кухонным столом с самым невозмутимым видом сидела Лайолот. Более того — перед ней прямо на разделочной доске лежал недоеденный бутерброд с сыром. Его бутерброд. С его сыром. Сэм медленно опустил стул. И только потом сел на него сам. Некоторое время они молчали. Лайолот оторвала взгляд от его пресса — что Сэм, к сожалению, заметил — спокойно потянулась к бутерброду и откусила ещё кусок. Без мехового манто она выглядела неожиданно… нормальнее. Опаснее — но нормальнее. На ней была обычная тёмная городская одежда, без военной формы, без показной строгости. Волосы были собраны кое-как, будто она тоже провела очень длинный день. И выглядела она заметно уставшей. Сэм вдруг понял, что свет успел выключиться автоматически. А значит, Лайолот сидела в темноте и без движения на его кухне минимум минут десять. Ждала. Вместе с недоеденным бутербродом. От этой мысли ему стало крайне неуютно. — Какого хрена? — наконец спросил он. Лайолот мирно откусила бутерброд, прожевала, и только потом ответила: — Родина, Арден, требует. Она оглядела кухню. — Твоей верной службы. Потом чуть прищурилась и добавила: — И ещё батона, если есть. Я не нашла.