Глава 16. Сэм Арден не ест бутерброд

Лайолот сидела напротив него, закинув ногу на ногу, и без малейшего изящества жевала бутерброд так, будто находилась не в чужой квартире посреди ночи, а у себя в кабинете после двенадцатичасовой смены. Сэм смотрел на это куда пристальнее, чем ему бы хотелось. И, как обычно рядом с Лайолот, испытывал странное внутреннее раздражение от того, насколько её внешность не сочеталась с её сутью. Потому что выглядела она, к сожалению, совершенно не как человек, который способен сидеть в темноте чужой кухни и воровать ветчину из холодильника. Скорее как женщина с обложки дорогого журнала. Даже сейчас — уставшая, без формы, с кое-как собранными волосами и рукавами тёмной кофты, закатанными до локтей. Особенно сейчас. Потому что чем меньше на Лайолот было её обычной ледяной офицерской маски, тем заметнее становилось другое — резкая, почти болезненная красота лица, светлая кожа, длинные ресницы, чёткий изгиб рта. И тем сильнее всё это вступало в противоречие с тем, что внутри у неё, по глубокому убеждению Сэма, сидел какой-то грубоватый ефрейтор, для которого слово «этикет» звучало как оскорбление. Лайолот тем временем, одновременно жуя и разговаривая с набитым ртом, сообщила: — Ты, Арден, кретина кусок. Иногда я вообще не понимаю, как ты это делаешь. Сэм всё ещё сидел перед ней в одном полотенце вокруг бёдер и сильнее всего на свете сейчас жалел, что не надел в ванной хотя бы трусы. Он чувствовал себя ужасно голым. Особенно под её взглядом. Хотя, вообще-то, может, это было потому что голым он и был. — Делаю что? — спросил он с недоумением. Лайолот обвинительно ткнула в него рукой, в которой был зажат кусок ветчины, очевидно найденной где-то в недрах его холодильника. — У меня был подготовлен человек, Арден. Отличный, надёжный парень. Прошёл подготовку. Знал синестрийский лучше, чем собственный родной язык. Стрессоустойчивый. Я лично проверяла. Сэм мысленно пожалел беднягу. Методы Лайолот по проверке стрессоустойчивости он знал достаточно хорошо, чтобы понимать: после такого тестирования человек либо действительно становился стрессоустойчивым, либо начинал бояться телефонных звонков. — А я-то тут при чём? — осторожно спросил он. — Я вообще не понимаю, о чём ты. Лайолот закатила глаза. А потом неожиданно грохнула кулаком по столу так, что сахарница подпрыгнула на месте, а Сэм дёрнулся от неожиданности. — А при том, Арден, что на твоём рабочем месте должен был сидеть он! — раздражённо рявкнула она. — У него было собеседование в посольстве на час раньше твоего собственного! Но какого-то дьявола его сбила машина прямо по дороге туда. Она зло откусила бутерброд. — Не повезло. Или заговор от арабов. Я вообще-то сначала так и думала, пока не узнала, что в результате наняли тебя. Лайолот ткнула в него пальцем снова. — Хотя, если подумать, особо непатриотичные арабы могли бы тебя подкупить. Она окинула взглядом кухню — пустые шкафы, пластиковый белый стол, и одинокий пакетик растворимого кофе на столешнице. Потом посмотрела на матрас, лежащий прямо на полу в комнате за его спиной, видневшийся через приоткрытую дверь, и фыркнула. — Нет. Если бы тебя кто-то нормально подкупил, ты бы снимал квартиру получше. Сэм уставился на неё. Она спокойно доела бутерброд. — Я, между прочим, пытаюсь мыслить аналитически. Это моя работа. Лайолот трагически вздохнула: — Мы не успели найти замену — и бац, там ты. Ради бога, ты же даже синестрийский не знаешь. Лайолот смотрела на него с тем мрачным раздражением человека, который два месяца заполнял огромную таблицу налоговых деклараций вручную, а потом случайно узнал, что файл удалён без возможности восстановления. Сэм сглотнул. Лайолот подозрительно прищурилась. — Или ты всё-таки успел выучить язык, пока мы не виделись? — Эм… — честно сказал Сэм. — Ну, теперь я умею говорить «привет», «пока» и знаю одно их ругательство. Лайолот издала звук, полный почти физического страдания. Потом уронила руки на лицо и несколько секунд сидела неподвижно, будто молилась всем существующим богам о терпении. После чего резко выдохнула, снова выпрямилась, отложила остатки бутерброда и уставилась на него немигающим взглядом. Сэм немедленно напрягся. Он слишком хорошо знал этот взгляд. В прошлый раз после такого выражения лица Лайолот спокойным голосом сообщила ему, что её переводят из штаба в горячую точку, и предложила «не делать такую трагическую морду, Арден, я ещё не умерла». После чего действительно чуть не умерла через три месяца. — Я ничего такого не делал, — пробормотал Сэм осторожно. — Просто искал работу. Я сам не знаю, почему они меня наняли. Лайолот наконец моргнула. — Радует, что твоя самооценка осталась такой же вдохновляющей, Арден. Она махнула рукой. — Ладно, неважно. В конце концов, не ты же заставлял моего агента переходить дорогу на жёлтый сигнал. Господи, какой идиот… Она раздражённо потёрла висок. — Сошлю его в архивный отдел. Пусть сортирует бумажки лет десять. И учит правила дорожного движения Потом вдруг прищурилась, снова очень внимательно оглядывая Сэма с головы до ног. — Я вообще-то не просто так сюда пришла, — сказала она. — Не есть твои бутерброды и смотреть на твой пресс. Сэм почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз. Лайолот тем временем совершенно спокойно продолжила: — Ты что, опять начал пить протеин? — Что? — Плечи стали еще шире. Она задумчиво наклонила голову. — Хотя, может, это просто освещение создаёт драматический эффект. Ладно. Так о чём это я… Сэм старательно пытался игнорировать этот поток слов. Он слишком хорошо знал Лайолот, чтобы не понимать: всё это было не случайностью. Она всегда так делала — отвлекала, сбивала ритм разговора, иногда тонко, иногда — чудовищно грубо. Например, засунув руку тебе в штаны прямо посреди разговора, если замечала, что ты начал слишком успешно сопротивляться её манипуляциям. И хуже всего было то, что год назад Сэм совершенно не умел этому противостоять, и понимал, что так и не научился. Особенно учитывая, что сейчас на нем и штанов-то не было. Ушедшие куда-то совсем не туда мысли Сэма прервал голос Лайолот. — Раз уж так всё сложилось, Арден, то пусть так и будет. Не сбивать же тебя теперь машиной, чтобы внедрить другого человека, а? Она лениво пожала плечом. — Ты уже внедрён. Сэм сглотнул. Он знал, что Лайолот к нему по-своему привязана. Настолько, насколько Лайолот вообще была способна к нормальной человеческой привязанности. Но проблема заключалась в том, что её представления о симпатии и допустимом уровне жестокости существовали где-то в совершенно иной плоскости морали. Это была женщина, которая когда-то вышла замуж за министра Лайолота — когда он еще не был министром, а просто очень важным человеком сомнительной должности —исключительно ради того, чтобы шпионить за ним. Она сама так говорила Сэму, когда он чувствовал себя несколько неловко от того, что связался с женатой женщиной. Родила от него двоих детей. И всё это время так и продолжала шпионить. Что, по мнению Сэма, говорило либо о невероятной любви, либо о тяжёлой черепно-мозговой травме. Первое, видимо имелось у её мужа, второе — точно имелось у Лайолот после того происшествия в горячей точке. Поэтому мысль о том, что Лайолот теоретически действительно могла бы организовать ему встречу с автомобилем «ради общего блага», не казалась ему такой уж невозможной. Сэм, наконец начиная понимать, к чему Лайолот всё это время его подводила — причём, если честно, довольно прямо, и додумался бы он, вероятно, быстрее, если бы не сидел перед ней практически голым, — медленно произнёс: — Внедрён? Лайолот энергично кивнула. — Да. И Родина требует от тебя, Арден, выполнения гражданского долга. Она подняла с доски остатки ветчины и задумчиво покрутила их в пальцах. — Я понимаю, что ты его уже отдал. Но придётся ещё раз. Слишком важное дело. Сэм почувствовал, как внутри начинает медленно просыпаться очень нехорошее предчувствие. То самое, которое обычно появлялось за несколько секунд до того, как Лайолот сообщала ему что-нибудь вроде: «мы летим в зону боевых действий», или «ты временно женат», или его любимое «если всё пойдёт по плану, тебя не будут пытать». Лайолот тем временем продолжала уже куда серьёзнее, почти без своей обычной издевательской лёгкости: — Ситуация сейчас… нестабильная. И нам нужно знать, что происходит у синестрийцев. Она откинулась на спинку стула, сцепив пальцы. — Посол на контакт не идёт. И бессовестно врёт, что на Синестре тишь да гладь. Ещё бы. Боится за свою сияющую шкуру. Сэм машинально вспомнил Сейру с его белыми блёстками на ресницах. Это совершенно не помогло воспринимать разговор серьёзно. Пришлось усилием воли вернуть мысли обратно. Лайолот между тем говорила уже совсем другим тоном — рабочим, сухим, тем самым, которым она обычно проводила брифинги перед операциями. — Но там что-то происходит. Экипажи кораблей докладывают, что в космопортах Синестры усилили охрану. Корабли с Земли — все подряд, даже частные, особенно частные — таможня обыскивает так, будто ищет оружие массового поражения. Она поморщилась. — Недавно наши грузовые суда зависли на орбите планеты почти на десять дней. Космопорты вообще были закрыты. Сэм нахмурился. — Из-за чего? — Если бы мы знали, я бы не сидела сейчас на твоей кухне и не ела твой сыр. Лайолот потянулась к газировке, которую Сэм, проявив джентельменские наклонности, налил ей в кружку, забыв помыть ее от чайного налета. Но Лайолот сейчас такие мелочи явно не смущали. — Через синестрийских контрабандистов идут слухи о массовых протестах. Какие-то митинги. Забастовки. Что-то, связанное с промышленными секторами. Она прищурилась. — А ты уже видел синестрийцев сам, Арден. Сэм представил себе идеально спокойного Калиаса, Тафа и Фата с их ленивой невозмутимостью, и Сейру, который даже после покушения продолжал спорить с врачами и красить глаза перед видеозвонком. Даже Нарлорион, при всей своей сомнительности, выглядел как кто-то, кто скорее будет молча недовольно смотреть в стену, чем устраивать бунт. Лайолот тихо фыркнула. — Представь, какая чушь должна твориться, чтобы такие типы вышли на улицы и начали бить стёкла. Она посмотрела на него очень внимательно. — Дело плохо пахнет, Арден. На кухне ненадолго стало тихо. За окном глухо шумела магистраль. Где-то сверху хлопнула дверь у соседей. Сэм нахмурился и медленно произнёс: — Значит, на Синестре беспорядки… но при чём тут вообще посол? Он же на Земле. Лайолот закатила глаза с таким искренним страданием, будто Сэм только что спросил, зачем людям кислород. — Алион Сейра всегда при чём, Сэм. Она ткнула в него пальцем. — Если тебе кажется, что он к чему-то не причастен — значит, ты недостаточно глубоко копаешь. Это то, что я очень хорошо усвоила за двадцать лет службы. Сэм невольно вспомнил Сейру в больничной палате. Светлую мятую рубашку. Блёстки на ресницах. Недовольный взгляд человека, которого насильно удерживают в медблоке. И то, как он сидел с этим своим видом побитого жизнью кота, вынужденного терпеть существование человечества ради куска ветчины. На мирового кукловода, тайно раскачивающего беспорядки на другой планете, всё это как-то не очень походило. Поэтому Сэм осторожно спросил: — То есть ты думаешь, что он причастен к беспорядкам на Синестре? Лайолот покачала головой. — Нет. Не думаю. Она потянулась к его кружке и без спроса отпила чай, игнорируя свою газировку. — На Синестре он уже давно персона… как бы это помягче сказать… нон грата. Власти у него там сейчас примерно столько же, сколько у наших демократов в парламенте. Сэм фыркнул. Лайолот мрачно кивнула. — Но он точно знает, что происходит. И всеми силами покрывает своего дружка, который наверняка и… Она раздражённо махнула рукой, явно не желая договаривать. Потом резко сменила тему: — Наши хотят заморозить экспорт нефти на Синестру. Сэм моргнул. — Чего? — Нефти, Арден. Чёрной жижи из земли. Ты, может, слышал о такой. Мы с тобой чуть не сдохли, воюя за нее тут недавно, если ты забыл. Она откинулась на стуле, рассеянно крутя в пальцах вилку. —Её почти не осталось. Это сейчас все старательно скрывают, чтобы народ раньше времени не начал жечь машины и правительство. Месторождения выкачаны подчистую. Даже глубоководные. Сэм поморщился. Лайолот продолжила уже спокойнее: — Сейра продавил договор о поставках ещё на год. Дал такое количество взяток, что наш генерал-майор, когда увидел донесения, чуть не расплакался от профессионального восхищения. Ему, кстати, денег тоже отсыпали. Несмотря на серьёзность разговора, Сэм всё-таки представил Сейру, раздающего чемоданы денег с тем же выражением лица, с каким он сегодня красил ресницы. Получалось плохо. Лайолот начала тыкать вилкой в разделочную доску, оставляя в ней еле заметные следы. — Если всплывёт, что на Синестре проблемы — договор сорвётся. А для синестрийцев это полная задница. Она посмотрела куда-то в сторону окна. — Их аналог нефти — абсотиум — закончился ещё лет сто назад. На секунду в кухне снова стало тихо. Только холодильник негромко гудел в углу. Сэм медленно спросил: — И что тогда будет? Лайолот пожала плечами, но впервые за весь разговор как будто чуть менее уверенно. — Понятия не имею. Но ничего хорошего. Она потёрла переносицу. Усталость снова проступила на её лице — еще резче, чем раньше. — Но это всё неважно, Арден. Не твоего ума дело. И, если честно, не моего тоже. Это проблемы политиканов, дипломатов и прочих извращенцев. Она снова посмотрела на него. — Тебе не нужно делать ничего особенного, Сэм. Только слушать. Сэм молчал. Лайолот продолжила тихо и спокойно: — Что говорят люди в посольстве. Что говорят сами синестрийцы. Сэм почувствовал, как внутри неприятно шевельнулось раздражение вперемешку с глухим бессилием. Он не мог отказать Лайолот — по многим причинам. Первой стояло то, что таким людям просто не отказывают, если не хотят получить больших неприятностей. Вторым было то, что после слов Лайолот в голове Сэма начали настойчиво скрестись сомнения. Война с Синестрой закончилась задолго до того, как родился его отец, в ней совсем молодым, младше чем сам Сэм сейчас, участвовал его дед. Но что такое семь десятков лет для синестрийцев, если тот же Сейра видел войну в уже явно сознательном возрасте, но до сих ходит и светится, пусть и под слоем макияжа? Вчерашний день. Если самого Сейру Сэм почему-то упорно не мог представить частью чего-то настолько мрачного — то доверять остальным синестрийцам у него не было ни малейшей причины. Лайолот чуть прищурилась. — И особенно — что говорит и делает сам Сейра. С кем встречается. Как часто связывается с Синестрой, и желательно узнать, с кем именно. Все, что сочтешь странным и заслуживающим внимания, Сэм, даже если это будет частота его чихания. — То есть шпионить за человеком, который меня нанял? Лайолот поморщилась. — Не человеком, Сэм. Не забывай этого для своего же блага. Явно заметив сомнения Сэма, Лайолот снова откусила бутерброд и уронила короткое, но тяжелое: — Разведка докладывает, что синестрийцы разворачивают у Ио оборонные комплексы.