Глава 18. Сэм Арден встречает коллег

Сэм, сидя за столиком в небольшом кафе напротив Лайолот, отпил ещё немного кофе и устало произнёс: — Ну, я его вытолкал. Мудак какой-то, вот и всё. Напомнил мне сержанта Донована. Лайолот, на которой красовались тёмные очки — несмотря на пасмурное небо за окном и грохочущую где-то над городом грозу, — продолжала тянуть через трубочку остатки апельсинового коктейля. Стакан издавал возмущённое бульканье. Лайолот втягивала последние капли с таким упорством, словно выполняла секретное задание государственной важности. Сидевшая за соседним столиком пожилая пара уже несколько минут наблюдала за этим процессом с плохо скрываемым неодобрением. Наконец коктейль капитулировал. Лайолот отставила пустой стакан в сторону, сняла очки и наклонилась через стол. Сэм шокированно моргнул. Под глазом у неё красовался уже слегка пожелтевший синяк. Лайолот явно собиралась что-то сказать, но он успел первым. — Это что? Она посмотрела на него как на кретина. То есть ровно так же, как обычно. — Фингал, Арден. — Я знаю, что такое фингал. Откуда? Лайолот загадочно пожала плечами. — У меня, вообще-то, работа сопряжена с рисками. Конечно, не с такими, как у тебя в виде ниндзя-азиаток, но тоже бывает всякое. Неудачно внедрилась в последнюю акцию протеста у нового космопорта. Слышал про неё? Сэм кивнул и поморщился, вспомнив тот день. Сирены выли с самого утра, так, что было слышно даже в центре, где жил он. Телефон разрывался от сообщений матери, а Софи присылала ему короткие видео, где над их кварталом кружили полицейские дроны. Потом оказалось, что протестующие перекрыли дороги, перевернули несколько машин и прошлись по их улице по пути к стройке нового космопорта. Ничего действительно страшного не случилось, но родителей это напугало сильнее, чем они потом пытались показать. Мать с демонстративным спокойствием рассказывала, как какие-то активисты потоптались по её клумбам, словно именно это было главным преступлением дня. — К несчастью, да. Космопорт в моём районе. Протестующие перекрыли дороги и прошлись по маминой лужайке. Кажется, это определило её политическую позицию сильнее, чем любая агитация. Лайолот фыркнула. — Потоптали лужайку, ха. В новостях это скрыли, но на стройке они сожгли подъемник, три машины и примотали одного неудачливого бульдозериста к столбу скотчем. Сэм поперхнулся кофе. — Что? — Что слышал. Она махнула рукой. — Кстати, видела там твою зайку-подружку. Сьюзан, да? Сидела на дереве за забором и снимала всё происходящее на камеру. Кажется, она талантливее, чем мне показалось в первый раз. Может, мне перекупить её у Ады Вонг? М-м-м? Сэм несколько секунд молча смотрел на неё. — Что? — Там я и получила фингал. — Это не ответ. — Я пыталась отвязать бульдозериста от столба. Лайолот отмахнулась и вдруг вздохнула. — Ладно, не важно. Кстати, хочу тебя поздравить, Арден. Ты превзошёл по идиотизму самого себя. Сэм насторожился. — В чём? — Скажи мне, как ты вообще сдал зачёт по истории в академии? Сэм честно задумался. — Я пришёл на зачёт с букетом. Лайолот прикрыла глаза. — Господи. Она тяжело выдохнула. — До чего же низкие стандарты стали в военке. Я хотя бы занималась шантажом преподавателей. — Спасибо за пример для подражания. — Не за что. Она ткнула в него пальцем. — Арден, мать твою. Талор — главнокомандующий вооружёнными силами Синестры. Это имя буквально на каждой странице учебников истории периода войны. Сэм моргнул. — Этот придурок — командующий? — Был командующим. Лайолот вздохнула. — Сейчас у синестрийцев формально нет армии. Её создавали прямо на ходу в начале войны, а после так же поспешно распустили. Между прочим, и первое, и второе — во многом стараниями твоего дорогого посла. Сэм некоторое время переваривал информацию. Потом поднял взгляд. — Почему шпионю я, но новой информации всё равно больше узнаю тоже я? — Меня, Арден, тоже мучает этот вопрос. Лайолот подперла подбородок рукой. — За что я вообще плачу тебе деньги? — А я не просил мне платить. — Да. Но без этого нельзя. — Почему? — Иначе ты начнёшь чувствовать себя героем. Она взяла меню со столика, обмахивая себя, как будто ей было жарко, хотя в помещении работал кондиционер. Вероятно, для драматизма. — А это крайне вредно для любого мужчины. Я знаю, у меня за плечами двадцать лет брака. Кроме того, без этого ты так и не купишь себе нормальную кровать. Сэм возмущённо нахмурился. — У меня есть матрас. — Арден. — Это хороший матрас. — Я отлежала себе на нём всю спину. — Никто тебя не заставлял на нём лежать. — Ещё по пирожному? Сэм немного подумал. — Да. Пирожные с маракуйей немного примиряли его с окружающей реальностью. Хотя и недостаточно. Лайолот дождалась, пока официант поставит на стол новую тарелку, немедленно откусила половину собственного пирожного, засыпая столик крошками, и продолжила уже с набитым ртом: — Талор не может просто взять и прилететь на Землю, как обычный синестриец. — Почему? — Потому что это Талор. — Очень информативно. — Не перебивай. Она ткнула в него пальцем. — Даже обычному синестрийцу нужна виза. А это примерно то же самое, как если бы кто-нибудь из наших генералов внезапно припёрся на Синестру без предупреждения и дипломатических согласований. Сэм перестал жевать. — Погоди. То есть он действительно у нас нелегально? Лайолот нахмурилась. — У нас в ведомстве никто не знает, что он на планете. Иначе с утра уже началась бы паника. Если верить его словам про грузовой отсек, то вероятно, даже на Синестре не в курсе. По крайней мере, были. Теперь кто-то из посольства наверняка доложил. Она замолчала на секунду. — Если кто-то узнает, что Талор здесь, может произойти всё что угодно. За окном вспыхнула молния, и на мгновение стекло залило белым светом. — Как будто нам мало протестов из-за... Лайолот вдруг осеклась и замерла, с пирожным в руке и стеклянным взглядом. В её бледных зелёных глазах отражалось декоративное дерево в кадке за спиной Сэма, почти сливаясь по цвету с радужкой. Несколько секунд она вообще не двигалась. Потом очень медленно опустила пирожное на тарелку и тихо произнесла: — Твою мать. Сэм насторожился. — Что? — Конечно. — Что конечно? Лайолот резко поднялась со стула. — Сэм, следи за Талором. — Что? — Если его увидят журналисты — нам крышка. Она уже натягивала очки обратно. — Кардаменис, что... — Мне пора. — Куда!? — Срочно надо кое-что проверить. Она схватила куртку, бросила на стол крупную купюру и практически выбежала из кафе. Через стекло Сэм видел, как она быстрым шагом пересекает улицу под начинающимся дождём, прикрывая голову курткой. На углу была припаркована чёрная машина, и Лайолот буквально запрыгнула на водительское сиденье. Через секунду автомобиль тронулся с места и растворился в утреннем тумане, потоке машин и серой пелене дождя. Сэм долго смотрел вслед исчезнувшему автомобилю, потом перевёл взгляд на пустую чашку кофе, и тяжело вздохнул, придя к выводу, что это, вероятно, какое-то проклятие. Женщины просто брали и сбегали от него из кафе, ничего не объясняя. Если это произойдёт в третий раз, можно будет всерьёз поверить в киберпорчу. ___ Сэм ехал на работу в метро, хоть пешком и было бы быстрее, решив не мокнуть под дождем, и достал планшет, решив хотя бы частично восполнить чудовищные пробелы в собственном образовании. Потому что если в следующий раз он случайно предъявит за бахилы какому-нибудь синестрийскому президенту или ещё кому-нибудь столь же важному, это будет уже даже не смешно. Поезд мягко покачивался на рельсах. Сэм открыл поисковик и вбил имя: «Талор». После чего слегка завис, уставившись на результаты. Первая ссылка уже выглядела довольно впечатляюще. «Синестрийские военные преступления» Сэм моргнул и перевёл взгляд ниже. «Синестрийские военные преступления в период с 2327 по 2336 год» Ещё ниже шло: «Документальная хроника военных преступлений на Каллисто» Сэм нахмурился и прокрутил страницу. Следующая ссылка тоже начиналась со слов «военные преступления». И следующая. И ещё одна. И тут посреди всего этого неожиданно всплыла реклама доставки цветов, выделенная крупным ярким шрифтом. «Букеты с доставкой за 2 часа!» Сэм несколько секунд смотрел на неё, испытывая лёгкое чувство сюрреализма. Чёрт, конечно. Он один раз упомянул цветы в разговоре с Лайолот, и теперь контекстная реклама решила, что это главная тема его жизни. Военные преступления и розы со скидкой. Сэм потёр переносицу, затем открыл вторую страницу выдачи поиска — действие, которое не совершал примерно никогда в жизни, если не считать того раза лет в шестнадцать, когда отец попросил его найти какую-то древнюю компьютерную игру своего детства, давно исчезнувшую из всех нормальных источников. Вторая страница оказалась ничуть не лучше. Там тоже красовались ссылки с различными вариантами трактовки словосочетания «военные преступления». Одна статья называлась: «Почему высшее командование Синестры так и не предстало перед международным трибуналом?» Другая звучала чуть менее кричаще: «Спорное наследие синестрийского командования» Третья была озаглавлена с явным романтическим оттенком: «Герой, спаситель или военный преступник?» Сэм медленно поднял взгляд от планшета. За стеклянной стеной вагона тянулся тоннель. Световые полосы вдоль путей сливались в непрерывные белые линии. Поезд нёсся вперёд. Сэм тяжело вздохнул. Да что ж такое-то. Почему он просто не пошёл работать фитнес-инструктором, как предлагала мать? Там максимум приходилось бы объяснять людям, почему не всегда можно есть торт после тренировки, а не выяснять задним числом, что человек, которого он вчера выгнал из палаты, по версии половины интернета являлся военным преступником. Впрочем, Сэм прекрасно понимал, что слепо доверять интернету — особенно когда речь идёт о войне и командовании стороны противника — идея не самая разумная. Он и сам за последний год прочитал достаточно статей о конфликте, в котором участвовал лично. Не про себя, конечно. До такой степени известности он, к счастью, ещё не докатился, и никогда не докатится. Но иногда упоминались события, в которых ему доводилось участвовать. И иногда из правды в этих публикациях присутствовали только названия государств-участников. В одной статье десантную операцию, закончившуюся за четыре часа, называли трёхнедельной осадой. В другой утверждалось, что армия использовала экспериментальное климатическое оружие. В третьей какой-то эксперт уверенно объяснял причины решений родного командования глубокими стратегическими измышлениями, хотя Сэм знал, что тогда командующего операцией генерала убили, и решения принимал перепуганный до состояния просветления капитан. Поэтому Сэм относился к подобным материалам с определённой осторожностью. Но всё же... Он снова посмотрел на экран. Двадцать ссылок подряд. Событиям было почти семьдесят лет. За это время люди обычно успевали хотя бы немного поспорить о наследии исторических фигур. Найти какие-нибудь статьи про выдающиеся реформы, про благотворительность. Про любовь к животным. Про коллекционирование марок. Что угодно. Сэм вздохнул. Это, конечно, не являлось неопровержимым доказательством, но и ни о чём хорошем тоже не говорило. ___ Сэм быстро шагал от станции метро к посольству, без особого успеха пытаясь прикрыться курткой от дождя. Уже издалека он понял, что происходит что-то странное. Обычно стоявшие у входа синестрийские охранники в броне занимали свои посты с таким видом, словно охраняли как минимум ядерный реактор. Сейчас же они подозрительно сбились в кучку возле стеклянной стены, причём кучку очень характерную, напоминая стайку испуганных гусят, пусть и вооружённых. Турникеты в холле горели красным. Это тоже было необычно. Обычно они светились зелёным или вообще не работали. Синестрийцы явно доверяли автоматчикам на входе гораздо больше, чем пластиковым вертушкам, и Сэм их понимал. Возле турникетов стояла Виктория, сияющая самой профессиональной улыбкой из своего арсенала. С другой стороны от неё, уперев руки в бока, возвышался синестриец в чёрном с золотым. Сэм сразу его узнал, хоть и видел только один раз и не особо долго. После двадцати минут чтения статей с заголовками, включавшими словосочетание «военные преступления», смотреть на Талора было как-то сложнее. Сэм замедлил шаг и прислушался. Это было несложно. Диалог вёлся на такой громкости, что половина улицы уже должна была быть в курсе происходящего. — Какой, астероид его подери, пропуск?! — рявкнул Талор. — Временный, мистер Талор, — безупречно вежливо ответила Виктория. — Его необходимо оформить заранее. Заполните анкету, и после проверки отделом безопасности и мистером Мюрреем вам выдадут пропуск. Она протянула ему стопку документов, напечатанных на настоящей полимер-бумаге. Бумажные документы в посольстве встречались редко и обычно обитали где-то в архивах бухгалтерии. Судя по толщине пачки, там было страниц двадцать минимум. На несколько секунд сцена застыла. Талор смотрел на анкету с таким выражением лица, словно ему предложили собственноручно выкопать фундамент нового здания посольства. Виктория продолжала держать бумаги и улыбаться. Наконец Талор не выдержал. — Вызовите сюда посла. Немедленно. — Сожалею, сэр, но посол ещё недоступен. Он начинает работу в десять часов. Если желаете, я могу пригласить мистера Мюррея... О, привет, Сэм. Сэм подошёл ближе. — Доброе утро. Талор повернул голову и моргнул. Виктория тем временем порылась в папке и протянула Сэму маленький белый квадратик. — Держи. Твой пропуск. С сегодняшнего дня у нас новая система безопасности. — Спасибо. Сэм приложил карточку к считывателю, и турникет немедленно вспыхнул зелёным. Он шагнул внутрь и турникет за его спиной снова загорелся красным. Наступила тишина. Челюсть Талора едва заметно дёрнулась. Он медленно поднял голову к потолку и глубоко вдохнул. Сэм не был уверен, пытается ли тот успокоиться или набирает побольше воздуха, чтобы заорать ещё громче. Оба варианта казались одинаково вероятными. Сэм вопросительно посмотрел на Викторию. Та всё ещё улыбалась, но по едва заметно дёрнувшейся брови было ясно, что внутри она уже мысленно пишет завещание. На его вопросительный взгляд Виктория едва заметно мотнула головой в сторону лифтов. Посыл читался совершенно однозначно — уходи, от тебя станет только хуже. Сэм решил не спорить. Свой лимит хамства высокопоставленным синестрийцам он, кажется, уже недавно исчерпал. Надо было подняться наверх и сообщить Мюррею, что внизу назревает дипломатический инцидент. Ожидая, когда лифт спустится в холл, Сэм всё же обернулся. Талор явно собирался сообщить окружающему миру всё, что думает о бюрократии, посольствах и турникетах в частности. Но в этот момент от группы охранников отделилась фигура в тяжёлой броне. Несколько секунд синестриец словно собирался с духом, потом уверенно подошёл к турникетам. — Господин советник, — произнёс он. — Для получения пропуска вам необходимо заполнить анкету. Если вы испытываете трудности с переводом печатного текста, я могу оказать помощь. Виктория удивлённо подняла на него взгляд. Даже сквозь шлем Сэм узнал голос — это был Калиас. Сэм не был уверен, что именно сейчас наблюдает — акт исключительной храбрости или крайне запоздалый приступ суицидальных наклонностей. Если это и был идиотизм, то несомненно, исключительно мужественный. Сэм мысленно застонал, и поняв, что сейчас всё станет значительно хуже, немедленно шагнул в лифт и несколько раз нажал кнопку закрытия дверей. Лифт, как и положено лифту, проигнорировал его панику и продолжил работать с достоинством и неторопливостью государственного учреждения. ___ Сэм решил, что дипломатический инцидент всё-таки следует переложить на кого-нибудь, кому за дипломатические инциденты платят деньги. Мюррея в кабинете не оказалось. Сэм проверил переговорную. Потом комнату отдыха. Потом ещё раз кабинет Мюррея на случай, если тот каким-то образом материализовался обратно. Не материализовался. На вопрос, не видел ли кто-нибудь Мюррея, один из синестрийцев с очень странным выражением лица молча указал в сторону кабинета посла. Это уже настораживало. Сэм постучал. — Войдите, — донёсся изнутри голос Мюррея. Сэм открыл дверь и на секунду завис. Первой мыслью было, что Сейра каким-то образом сумел сбежать из медблока, но в кресле посла за рабочим столом сидел Нарлорион. Причём сидел с таким выражением лица, словно только что получил известие о чудесном исцелении смертельно больного родственника или выиграл в лотерею. Или одновременно и то и другое. Мюррей с крайне недовольным видом расположился напротив. — Доброе утро, — осторожно сказал Сэм. — Мистер Мюррей, там внизу... Нарлорион довольно кивнул: — Они сейчас подерутся. Сэм моргнул. — Что? — Какой позор, — почти мечтательно произнёс Нарлорион. — Я отошлю запись Верховному Совету. Сэм перевёл взгляд на Мюррея. Мюррей устало посмотрел в ответ, потом молча развернул к нему второй монитор. — Я в курсе, Арден. Сэм посмотрел на экран. Камеры наблюдения транслировали происходящее в холле. Звука не было, но он был и не нужен. Талор и Калиас стояли друг напротив друга возле турникетов. Судя по размаху жестов, Талор активно объяснял окружающему миру своё отношение к происходящему. Виктория застыла рядом с выражением человека, который пытается одновременно соблюдать должностную инструкцию и не умереть. Остальная охрана, кажется, ещё плотнее сбилась в кучку у стены. Сэм перевёл взгляд с монитора на вдохновлённое лицо Нарлориона. Само по себе вдохновлённое лицо Нарлориона уже выглядело чем-то противоестественным. — Сэр, — осторожно спросил он. — Вы собираетесь что-нибудь делать? Нарлорион наконец оторвался от экрана. — Нет, Арден. — Нет? — С сегодняшнего дня в посольстве новая система безопасности. Он помолчал. — Пусть заполняет анкету. Сэм моргнул. На мониторе Талор толкнул Калиаса рукой в грудь, и тот слегка пошатнулся, тут же шагнув обратно вперёд. Сэм почувствовал вспышку раздражения и открыл рот раньше, чем подумал. Похоже, лимит хамства высокопоставленным синестрийцам у него всё-таки не закончился. — Тогда спуститесь вниз и сами ему это скажите, сэр, — сообщил он. — А не сидите здесь, пока ваш брат орёт на девочку с ресепшена и охрану. Брови Нарлориона медленно съехались к переносице. На его лице появилось настолько искреннее недоумение, что Сэм внезапно подумал: возможно, они с Талором различались не так сильно, как казалось на первый взгляд. — Арден, — наконец произнёс Нарлорион. — Охрану и ресепшн затем и держат, чтобы на них орали. Не живите в иллюзиях. Сэм перевёл возмущённый взгляд на Мюррея. Он мог примерно представить, чего Калиасу стоило сейчас стоять напротив Талора. Наверное, сам Сэм чувствовал бы себя примерно так же, если бы внезапно начал ругаться с президентом собственной страны посреди рабочего дня. Получалось, что либо он раньше сильно переоценивал разумность Калиаса, либо серьёзно недооценивал степень его страданий по Виктории. Мюррей на его взгляд неловко отвёл глаза и поправил очки. Сэм почувствовал новый приступ раздражения, почти разочарования. Серьёзно, Мюррей тоже собирается просто сидеть здесь и смотреть? Сэм вспомнил слова Лайолот. «Следи за Талором». И начал задумываться, является ли это эвфемизмом для предложения ударить Талора по лицу в случае необходимости. И будет ли Лайолот потом вносить за него залог, или решит, что он её окончательно достал . Примерно на этом моменте дверь кабинета распахнулась без стука. Нарлорион дёрнулся в кресле так резко, что едва не подпрыгнул. Мюррей моргнул. — Сэр, вам же запрещено... — Пошёл вон из моего кресла. Голос был тихим, шипящим и крайне недовольным. Сэм обернулся. В дверях стоял Сейра, в здоровой руке сжимая планшет, и ради всех звёзд галактики, впервые на памяти Сэма Сейра был просто в штанах и рубашке без навешанного сверху километра блестящей ткани. И даже почти не сверкал. Само по себе это выглядело тревожным симптомом, и вдобавок лицо у него было такое, будто ему только что сообщили, что кто-то умер. С крайне недовольным видом Сейра посмотрел на Нарлориона. Тот на секунду словно испугался, но быстро взял себя в руки, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Алион, — сообщил он ленивым тоном. — Ты же у нас в коме. Если мне не изменяет память, в таком состоянии обычно не ходя... Прямо в него полетел планшет. Нарлорион вскрикнул, каким-то чудом успев увернуться, почти упав с кресла. Планшет с глухим шмяком врезался в кожаную спинку кресла и сполз на сидение. Сам Нарлорион исчез за столом, и в кабинете воцарилась тишина. Сэм и Мюррей одинаково шокированно уставились на Сейру. Тот выглядел человеком, который находится в состоянии настолько чистого и концентрированного бешенства, что уже давно прошёл стадию крика. Из-за стола осторожно выглянула голова Нарлориона. — Ты что, свихнулся? Сейра почти спокойно ответил что-то на синестрийском. Сэм не понял ни единого слова, но этого и не требовалось. Лица Нарлориона и Мюррея исказились совершенно одинаково, и Нарлорион мгновенно вскочил на ноги, кажется, чуть посерев. Сейра шагнул внутрь кабинета, но вдруг замер, взглянув на монитор. Смотрел туда секунду, потёр переносицу и очень устало прикрыв глаза рукой, тихо произнёс: — Дожди небесные. Сэм моргнул, посмотрел на монитор, и понял причину. На записи с камер было видно, как Виктория с совершенно каменным лицом брызгает Талору прямо в лицо чем-то из небольшого баллончика. Талор яростно отмахивался руками. Рядом Калиас, зачем-то снявший шлем, прикрывал ладонями нос. На камере было плохо видно, но с его лица на пол капало что-то темное. Сейра очень устало вздохнул, тут же поморщился и коротко дёрнул плечом. Несколько секунд он стоял молча, глядя на монитор с таким выражением лица, будто пытался решить, какую именно катастрофу разгребать первой. Потом поднял взгляд. — Сэмюэль, пожалуйста, спуститесь вниз и проводите советника Талора на четвёртый этаж. В жилой блок семь-А. Мюррей удивлённо поднял голову. — Сэр? Сейра раздражённо фыркнул. — Джеймс, спуститесь вместе с мистером Арденом. Вероятно, предварительно придётся спасать советника от ослепления водородным баллончиком. Мюррей закрыл глаза. Очень ненадолго. — Да, сэр. Судя по голосу, ни малейшего удовольствия от поручения он не испытывал. Сэм кивнул и напоследок посмотрел на Нарлориона. Тот выглядел настолько взъерошенным, что Сэм испытал некоторое внутреннее удовлетворение, небольшое, но искреннее. Они вышли из кабинета, и когда дверь уже закрывалась, позади раздался голос Сейры: — И выпишите Виктории премию, Джеймс! За стрессовые условия работы. Мюррей шумно выдохнул и захлопнул дверь. — Да что за дурдом... Они пошли по коридору к лифтам, и некоторое время молчали. Потом Сэм осторожно спросил: — Что-то случилось, мистер Мюррей? Я не понял. Или посол просто эм... выругался? Мюррей посмотрел на него очень устало и спросил: — Ради всего святого, Арден. Вы что, действительно не знаете синестрийский? Сэм удивлённо моргнул. — Да, сэр. Я же вам об этом говорил. Ещё на собеседовании. Лифт всё ещё не приехал. Мюррей продолжал смотреть на него, не моргая, и наконец медленно произнёс: — Нет, Арден. Я спрашиваю серьёзно. Отбросьте вашу клоунаду хотя бы перед коллегой. Я сегодня слишком устал. Сэм окончательно перестал понимать происходящее. — Какую клоунаду? Мюррей открыл рот. Закрыл. Посмотрел на него ещё раз. А потом неожиданно расхохотался, по-настоящему, согнувшись пополам. Сэм решил, что тот окончательно тронулся. Мюррей смеялся почти полминуты. Потом вытащил из кармана платок и снял очки. На платке были жёлтые утята, и это почему-то совсем не успокаивало. Отсмеявшись, Мюррей вытер глаза. Лифт наконец приехал, и они вошли внутрь. Двери закрылись. Мюррей ещё раз глубоко вздохнул. — Вы действительно не знаете синестрийского. — Да, сэр. — Поразительно. — Так что случилось? Вместо ответа Мюррей принялся аккуратно складывать платок с утятами в ровный квадратик. Очень аккуратно, словно ему требовалось чем-то занять руки. Наконец платок превратился в идеальный квадрат. Мюррей убрал его в карман и посмотрел на Сэма. И неожиданно протянул руку, так, будто видел его впервые в жизни. — Джеймс Эванс. МИ-5. Сэм моргнул. Внутри неприятно похолодело. Мюррей слегка наклонил голову. — А вы, юноша, откуда?