Глава 19. Сэм Арден провожает советников

Сэм поспешно шагал за Мюрреем по коридорам посольства, всё ещё пытаясь уложить в голове происходящее. Получалось плохо, настолько плохо, что через несколько секунд молчания он всё-таки не выдержал: — И вы думаете, что посол не знает? Мюррей оглянулся через плечо. — Арден, я работаю в посольстве двадцать лет. Он пожал плечами. — За это время даже синестрийцы бы догадались. — Это оскорбление, сэр? — Это констатация факта. Мюррей беззаботно продолжил: — Думаю, посол знает, Арден. На то он и посол. Сэм моргнул. — И вас всё ещё не... ну... не уволили? Почему? Мюррей посмотрел на него так, словно перед ним стоял человек, несомненно обделённый интеллектом. — По той же причине, по которой до сих пор не уволили вас. — Меня-то за что увольнять? — За шпионаж, например. — Я не шпион! Мюррей моргнул. — Арден, вы сами пять минут назад сообщили мне, что работаете на... — Не произносите это вслух, пожалуйста. Мюррей фыркнул. Сэм некоторое время шёл молча, потом глубокомысленно сообщил: — Я имел в виду, что не был шпионом, когда сюда устраивался. — О. — Это случайно вышло. — Разумеется. — Я просто искал работу. — Конечно. — Я шпион только... два дня. Мюррей замер посреди коридора и несколько секунд стоял неподвижно. Потом медленно закрыл глаза. — Господи прости. Прошла ещё секунда. — Боже мой. Он открыл глаза. — Что? Сэм виновато пожал плечами. — Меня заста... Ну, не заставили. Убедили. — Убедили. — Что это на благо родины. Мюррей смотрел на него так, словно пытался определить, не является ли всё происходящее коллективной галлюцинацией. — Вы что, думали, что я шпион с самого начала? — Вообще-то да. Они снова пошли по коридору. — Мы были уверены, что вы внедрённый агент Министерства обороны. — Я? — Кое-кто сообщил, что именно в этот день агент придёт на собеседование. Сэм задумался. — А. Мюррей покосился на него. — А? — Агента сбила машина. Мюррей споткнулся. Буквально, об красный ковролин. — Простите? — Ну, того агента. — Какого агента? — Настоящего. Они помолчали. — Подождите, — внезапно опомнился Сэм. — Что значит «мы»? — Мы. — Посол в курсе? Мюррей шумно вдохнул. — Ради бога, Арден, конечно. Потом поморщился. — В этот раз он даже не стал притворяться. — Что? — Вас только поэтому и наняли. — Что?! — Хотя я был против. — Что?! — Сейра настоял. — Что?! — Мы это обсуждали. Сэм уставился на него. — Он обсуждал одного шпиона с другим шпионом? — Это называется политика, Арден. Мюррей тяжело вздохнул. — Знаете, до этого момента я считал вас исключительно одарённым молодым человеком. Сэм подозрительно прищурился. — Так мастерски притворяться идиотом требует невероятной выучки. — Спасибо. — Не за что. Мюррей поправил очки. — Вы выходили из образа только один раз. Сэм недоуменно пробормотал: — Выходил? — Да. — Когда? — Когда ляпнули ту шутку про то, что арабы беднеют. Сэм задумался. Потом честно ответил: — Да никуда я не выходил. Мюррей посмотрел на него и медленно прикрыл глаза. — Господи. Сэм нахмурился. — Подождите. Вы что, назвали меня идиотом? Мюррей покосился на него снисходительно. — Возможно, Арден. — Возможно? — Утешьтесь тем, что посол до сих пор считает вас образцом актёрского мастерства. Сэм некоторое время шёл молча. Новость о том, что его с самого начала считали шпионом, порядочно выбила его из колеи. Ещё хуже было то, что только что он сам в этом признался. Мюррей просто застал его врасплох. Сэм начал размышлять, стоит ли рассказывать об этом Лайолот. Потом представил лицо Лайолот. Потом представил, как говорит ей вслух: «Я случайно признался агенту МИ-5, что я шпион». После чего решил, что рассказывать об этом Лайолот — плохая идея. Очень плохая. Лайолот его убьёт. Сэм решил, что о собственной внезапной шпионской карьере он подумает позже. Гораздо позже. Например, через пару лет. Или никогда. Это выглядело значительно более здоровым решением. Поэтому он поспешно сменил тему: — Так что посол сказал Нарлориону в кабинете, сэр? Мюррей, до этого выглядевший почти развеселившимся, мгновенно помрачнел, словно кто-то выключил свет в его голове. Он ответил не сразу. — Грузовой земной корабль был атакован оборонными системами синестрийцев у орбиты Ио. Сэм нахмурился. — Что? — Причин никто не знает. Мюррей смотрел прямо перед собой. — Синестрийцы утверждают, что корабль был заминирован. — А наши? — Наши утверждают, что там была нефть. Сэм, не переставая идти следом за Мюррем по коридору, думал. Это было плохо. Очень плохо. Даже на его весьма ограниченный взгляд человека, который предпочитал держаться от политики подальше, ситуация выглядела крайне скверно. Сэм несколько секунд смотрел на чуть сутулую спину Мюррея — Там же... Он замолчал. Мюррей кивнул. — Именно. У Ио проходили основные маршруты поставок между Синестрой и Землей. Там находились станции дозаправки и постоянно болтались торговые суда. Сто лет назад именно у Ио впервые увидели друг друга два вида, до этого уверенно считавшие себя единственными и единоличными хозяевами Солнечной системы. И вероятно, единственными разумными видами на сотни световых лет вокруг, а может, и во всей Вселенной. Восемьдесят лет назад там же, у Ио, началась война, продлившаяся долгих десять лет. Сэм почувствовал неприятный холодок где-то под рёбрами. — Синестрийцы что, стреляли по нашему кораблю? — По версии Земли — да. — А по версии Синестры? — По версии Синестры корабль вошел в зону поражения оборонным комплексом, игнорируя предупреждения, и взорвался сам. Сэм пытался думать. Получалось не очень. Мысли бродили по голове спутанным клубком, цепляясь одна за другую и ни во что толком не складываясь. Провокация, очевидно. Но чья? С какой стороны? Зачем? Коридор закончился, и они вышли в холл. Сэм мгновенно понял, что мир пока ещё не готов позволить ему спокойно подумать. Виктория с крайне недовольным видом стояла возле стойки ресепшена и агрессивно вытаскивала влажные салфетки из упаковки. Одну она почти швырнула Талору. Тот поймал её на лету и немедленно принялся тереть покрасневшие глаза, одновременно что-то раздражённо выговаривая на синестрийском. Судя по интонациям, ничего лестного. Виктория его полностью проигнорировала, подошла к Калиасу, осторожно отвела его руки от лица и принялась вытирать кровь с разбитого носа. Калиас выглядел человеком, которому только что сообщили, что он выиграл государственную лотерею. Или получил сотрясение мозга. Сэм пока не был уверен, какой вариант вероятнее. Судя по выражению лица самого Калиаса — тоже. Тот стоял совершенно неподвижно и смотрел куда-то поверх головы Виктории с таким видом, будто боялся лишний раз моргнуть. Виктория что-то тихо ему сказала. Калиас немедленно кивнул. Потом ещё раз. На всякий случай, видимо. Сэм перевёл взгляд на Талора, продолжавшего тереть глаза, мучительно пытаясь связать всё происходящее воедино. Взрыв корабля возле Ио. Бывший синестрийский главнокомандующий, проникший на Землю в обход таможни. Бледное лицо Сейры. Ничего не складывалось. Абсолютно ничего. Словно кто-то высыпал перед ним детали от пяти разных головоломок и заявил, что это одна картина. Мюррей уже стоял возле Талора. — Советник. Талор оторвал салфетку от глаз. — Наконец-то. — Посол готов вас принять. Талор фыркнул. — Разумеется, готов. Мюррей никак это не прокомментировал, только коротко кивнул. — Мистер Арден вас проводит. Одновременно с этим он приложил карточку к считывателю. Турникет немедленно пискнул зелёным. Талор посмотрел сначала на карточку, потом на турникет, потом на Мюррея — с таким видом, словно лично турникет был его давним политическим противником, после чего шагнул внутрь. — Я в состоянии самостоятельно дойти до медблока. — Мистер Арден проводит вас к послу, советник, — ровно повторил Мюррей, чуть усилив интонацию. Талор очень выразительно закатил глаза. На памяти Сэма синестрийцы никогда не закатывали глаза. Но синестрийцы при нем и ни разу не влезали в драку, разбивая кому-то носы. Очевидно, Талор был каким-то исключительным видовым образцом. Талор шумно выдохнул, потом кивнул. — Проводит. Отлично. Сэм кивнул в ответ, после чего развернулся и пошёл к лифтам. И почти сразу почувствовал, как настроение стремительно ухудшается, потому что где-то за спиной шёл Талор. На каком-то глубоко инстинктивном уровне это казалось неправильным. Очень неправильным. Возможно, потому что у Калиаса был разбит нос. Возможно, потому что несколько минут назад Талор устроил дипломатический инцидент на проходной. Возможно, потому что долгие тысячелетия эволюции всё-таки сумели вложить в Сэма если не здравый смысл, то хотя бы здравую паранойю. Паранойя сейчас настойчиво сообщала ему, что поворачиваться к бывшему главнокомандующему спиной — решение сомнительное. С другой стороны, если Талор захочет его убить, оборачиваться будет уже поздно. Поэтому Сэм продолжил идти. За спиной слышались шаги. Размеренные. Спокойные. Это почему-то нервировало ещё сильнее. Когда двери лифта закрылись, Сэм нажал кнопку четвёртого этажа. Талор немедленно нахмурился. — Разве медблок не на третьем? — На третьем. — Тогда почему мы едем на четвёртый? — Посол будет ждать вас в блоке семь-А. Талор моргнул. — Что там? Сэм задумался. Хороший вопрос. На четвёртом этаже находились жилые помещения посольства. В основном там жили синестрийцы, работавшие здесь постоянно. Сам Сэм бывал там редко. Очень редко. Блок семь-А... Он честно попытался вспомнить. Безрезультатно. Может, свободные комнаты для гостей. Может, резервные апартаменты. Может, что-нибудь ещё. Синестрийцы любили присваивать помещениям загадочные буквенно-цифровые обозначения, будто работали не в посольстве, а на космической станции. — Это жилые помещения, — наконец ответил он. Талор нахмурился ещё сильнее. Сэм замолчал и неожиданно задумался совсем о другом. А где вообще ночевал Талор? Вопрос возник внезапно и оказался на удивление интересным. Он попытался представить бывшего синестрийского главнокомандующего, заселяющегося в ближайший отель. Тот самый стеклянный небоскрёб в пяти минутах ходьбы от посольства. Фонтаны. Мраморный холл. Вежливый персонал. — Добрый вечер, сэр, ваши документы? — У меня нет документов. — Простите? — И визы тоже нет. — Простите? — И я незаконно пересёк границу. — Простите? Господи. Бедные сотрудники ресепшена. Если Талор действительно пытался снять номер, Виктория была далеко не первым человеком, чей день оказался испорчен. С другой стороны, как он вообще мог снять номер? Даже жителям соседних государств требовались документы. А по Талору было прекрасно видно, что он совсем не американец. Размышления Сэма прервал голос за спиной. — Жилые помещения? В голосе Талора появилось что-то подозрительное. — Да. — Алион что, сбежал из медблока? Сэм обернулся. Талор стоял, скрестив руки на груди. — Насколько я припоминаю, не далее чем вчера он пребывал в коме. Последние слова он произнёс с таким количеством яда в голосе, что ими можно было травить мелких грызунов. Сэм вдруг заметил, что английский Талора отличается от речи остальных синестрийцев в посольстве. Он говорил медленнее. Тщательнее подбирал слова. Иногда использовал какие-то странно старомодные обороты. Словно учил язык давно и по очень хорошим учебникам. Но сарказм, как казалось, освоил безупречно. Сэм немного подумал и решил, что после того, как Виктория распылила советнику что-то в глаза, его собственное хамство уже вряд ли способно особенно ухудшить международные отношения. Наверное. На это хотелось надеяться. — Вы сами вчера говорили, что вы лучшее лекарство, сэр. На несколько секунд в лифте стало тихо. Талор моргнул. Потом слегка выдвинул вперёд челюсть в явном раздражении, будто сжимал зубы от злости. Сэм увидел это в отражении зеркальной панели и неожиданно испытал странное облегчение. Потому что это выражение лица было удивительно земным. До невозможности. Сколько раз он видел его раньше? В барах .В армии. В школьных туалетах. На парковках. Да где угодно. Некоторые вещи, очевидно, были не просто межнациональными. Они были межпланетными. Талор ещё несколько секунд смотрел на него, потом медленно произнёс: — Как вас вообще умудрились нанять, Алвен? Сэм вздохнул. — Арден. — Что? — Моя фамилия Арден. Талор раздражённо махнул рукой. — Неважно. Кроме вашей очевидной некомпетентности, выраженной в простреленном плече нашего дорогого посла, вы ещё и хамите. Сэм задумался. — Мистер Мюррей не хотел меня нанимать. — Неудивительно. — Но посол настоял лично. Лицо Талора мгновенно перекосило, причём значительно сильнее, чем ожидал Сэм. Намного сильнее. На секунду ему даже показалось, что он сказал что-то не то. Очень не то. Он мысленно перебрал последние фразы. Нет. Вроде ничего особенного. Это уж точно не было хуже, чем требование надеть бахилы. Пока Сэм раздумывал, могло ли у Талора быть при себе что-то, кроме апломба и кулаков, и могли ли его застрелить в лифте, двери наконец распахнулись. Сэм поспешно шагнул наружу, от греха подальше. Коридоры четвёртого этажа выглядели заметно иначе. Здесь было тише. Больше растений, мягкого света, меньше ощущения офиса. Сэм огляделся. Семь-А. Где-то здесь должна быть табличка. Он пошёл вперёд. Талор двигался следом. Через несколько метров им навстречу попались двое синестрийцев. Оба сначала спокойно шли по коридору, а потом увидели Талора, остановились, поздоровались короткими фразами на синестрийском, и почти мгновенно исчезли в ближайшем боковом коридоре. Сэм проводил их взглядом. Ещё через пару поворотов появился синестриец в голубых одеждах — кажется, из бухгалтерии, с задумчивым видом и очень сложной прической. Он тоже заметил Талора, резко вспомнил что-то чрезвычайно важное в противоположном направлении, и развернулся почти на месте. Талор проводил его презрительным взглядом, почти фыркнув. Сэм заметил табличку 5-А, висевшую на двери одного из боковых коридоров, и свернул туда. Почти сразу стало тихо. По-настоящему тихо. Если этажи посольства обычно жили своей жизнью — где-то звенели коммуникаторы, хлопали двери, переговаривались сотрудники, — то здесь всё словно замерло. Коридор тянулся вперёд ровной светлой полосой, стерильно чистый и безлюдный. Двери по обеим сторонам были закрыты. Ни голосов, ни шагов, ни музыки, ни каких-либо признаков того, что за ними вообще кто-то живёт. Сэм вдруг подумал, что это место больше напоминает дорогую гостиницу, которую ещё не успели заселить, чем жилой блок. Они миновали один поворот, потом второй, и именно там эта странная картина нарушилась. Возле приоткрытой двери с табличкой семь-А стоял Сейра. Он выглядел задумчивым, даже немного отсутствующим, но стоило ему увидеть приближающихся Сэма и Талора, как он немедленно поднял голову. И улыбнулся. У Сэма внутри что-то нехорошо ёкнуло. Эту улыбку он уже видел. На переговорах. На официальных встречах. На приёмах. Однажды — во время разговора с мэром, когда Сейра битый час рассказывал о преимуществах налоговых льгот для синестрийских кораблей. Улыбка была обворожительной. Сияющей. Совершенно искренней на вид. И оттого особенно подозрительной. По крайней мере, сам Сэм всегда считал её подозрительной. Судя по приподнявшейся брови Талора, тот придерживался того же мнения. Талор остановился, посмотрел на дверь, потом на Сейру, и снова на дверь, спросив: — Алион, почему ты не в медблоке? Сейра заговорил, и от его голоса Сэм едва не поперхнулся воздухом. Таким тоном Сейра обычно обсуждал многомиллиардные контракты. Или крайне выгодные сделки. И то не всегда. В голосе появилось почти мурчание. Мягкое. Тёплое. До невозможности неуместное. Сэму немедленно захотелось исчезнуть. Желательно на другой континент. Потому что в голову пришла крайне неприятная мысль. Сейра трагически вздохнул. — Как я могу лежать в медблоке, Шан, когда происходят такие... волнения? Сэм мысленно перекрестился. Шан? Что такое Шан? Имя? Прозвище? Лишь бы имя. Пожалуйста, пусть это будет просто имя. Он очень не хотел выяснять альтернативные варианты. Сейра тем временем продолжал: — Я должен перед тобой извиниться. Ты проделал такой долгий путь, а я повёл себя грубо. Это всё лекарства. И шок. Талор смотрел на него с таким выражением лица, будто ожидал подвоха. И совершенно справедливо. — Давай поговорим как следует, — мягко продолжил Сейра. — Мы так давно не виделись. Я... соскучился. Сэм едва не закашлялся. Талор подозрительно сузил глаза. Сейра продолжил мурчать: — Обсудим текущую... ситуацию в приличной обстановке. Медблок для этого не подходит. Сейра чуть отступил в сторону, открывая проход, придержал дверь рукой, и посмотрел на Талора таким сентиментальным взглядом, будто перед ним стоял подписанный контракт на поставку нефти сроком лет на десять. Сэм окончательно перестал понимать происходящее. Судя по дёрнувшейся жилке на виске Талора, тот тоже подозревал недоброе. Он смотрел то на дверь, то на Сейру, словно пытался понять, где именно спрятана ловушка. И, судя по выражению лица, был совершенно уверен, что ловушка есть. Вопрос заключался только в том, какая именно. Однако секунды шли. Сейра продолжал стоять в дверях, придерживая её рукой, и смотреть на него, подозрительно редко моргая. Талор нахмурился. Потом неожиданно прищурился. Подозрительность никуда не исчезла. Но на её место постепенно приходило что-то другое. Что-то гораздо более опасное. Самодовольство. Сэм видел, как уголок его рта едва заметно дрогнул. Потом ещё раз. Словно Талор вдруг пришёл к какому-то выводу, и этот вывод ему чрезвычайно понравился. На лице появилась мрачная, почти торжествующая ухмылка. Так мог бы выглядеть человек, который наконец получил подтверждение давнего подозрения, или выиграл спор, о котором никто кроме него не знал. Сэм почувствовал себя ещё более неуютно, потому что сияющее выражение лица Сейры ему крайне не нравилось. Но выражение лица Талора нравилось ещё меньше. — Хорошо, Алион. Возникла секундная пауза, и Талор будто колебался, делать следующий шаг или нет, на секунду зависнув ногой в воздухе. — Давай поговорим. Он направился к двери. Сейра улыбнулся ещё шире. От этой улыбки Сэму стало настолько не по себе, что он решил никогда больше её не вспоминать. Талор прошёл внутрь. Только сейчас Сэм понял, что это не просто гостевые комнаты. Судя по всему, здесь жил сам Сейра. Талор сделал ещё шаг. Сейра последовал за ним. А затем произошло нечто совершенно неожиданное. Он резко толкнул дверь. Та захлопнулась. Талор остался внутри. Сейра — снаружи. В ту же секунду он прислонился плечом к двери и быстро провёл карточкой по электронному замку. Замок коротко пискнул и загорелся красным. Буквально на секунду наступила тишина. Потом из-за двери раздался яростный вопль: — Алион?! Алион, твою мать! Что-то тяжёлое ударилось в дверь. Сейра с выражением почти блаженного счастья медленно сполз по стене. Дверь снова содрогнулась. — Выпусти меня! Внутри комнаты что-то тяжело упало. — Я тебя придушу, чертов ты недоно... Новый удар сотряс дверь. Сейра счастливо улыбался, потом выпрямился, поправил рукав, и вдруг словно вспомнил, что в коридоре всё ещё стоит Сэм. — Благодарю, Сэмюэль, что проводили господина советника. Он деловито убрал карточку в карман. — Ему следует немного отдохнуть. Сэм ошеломлённо посмотрел на дверь. По ту сторону явно начали бить уже чем-то тяжёлым, очень похожим на стул. — Сэр... Удар. — А он... Грохот. — Он дверь не вышибет? Сейра спокойно покачал головой. — Нет, Сэмюэль. Удар. — У меня бронированная дверь. В комнате зазвенело что-то стеклянное, судя по всему, разлетевшись о стену. — Пойдёмте. Сейра закатал рукав, и Сэм с удивлением обнаружил на его запястье обычные земные часы. Посол мельком взглянул на циферблат. — У вас есть час, чтобы собраться. Сэм моргнул. — Собраться? — Да. Сейра ещё раз посмотрел на часы, будто что-то проверяя. Из-за двери снова донёсся крайне эмоциональный голос Талора, кричавшего что-то на синестрийском. Судя по интонации, ничего лестного. Посол даже не обернулся. Только уголок его рта едва заметно дёрнулся вверх. Потом ещё раз. На лице появилась странная, мрачная улыбка. Не весёлая. Не злорадная. Скорее усталая, но все равно тревожно-торжествующая. Из-за двери снова грохнуло. Улыбка Сейры стала чуть шире. — Через два часа мы вылетаем в Лондон.