Глава 24. Сэм Арден делает заказ

Сэм счёл за благо сползти по дивану ещё ниже и блаженно выдохнул. Он как-то не задумывался, насколько приятно дышать кислородом, пока его не попытались как следует придушить. Грудь всё ещё неприятно ныла, а каждый вдох отдавался лёгким жжением где-то глубоко внутри. Сейра застыл рядом на коленях, явно пребывая в каком-то ступоре. Впрочем, это длилось недолго. В кофейню шагнул полицейский с оружием наизготовку, готовый, судя по выражению лица, ловить вооружённых преступников, террористов или хотя бы кого-нибудь достаточно опасного, чтобы оправдать такой забег через дождь. Сейра резко повернулся к нему. — Врача! Немедленно позовите врача! Полицейский ошарашенно уставился на него. Неудивительно. Живых синестрийцев на Земле видели немногие. Планета не слишком стремилась их принимать, а синестрийцы, в свою очередь, не слишком стремились приезжать. Но замешательство продлилось всего секунду. Профессионализм победил. Оценив обстановку и придя к выводу, что человек с разбитым носом, сползающий по дивану на пол, вряд ли представляет непосредственную угрозу обществу, он что-то быстро сообщил в рацию. Сейра немедленно повернулся обратно. — Сэмюэль, не двигайте шеей. — Ммм... — Я серьёзно. — Ммм. Взгляд наконец начал проясняться. Сейра казался ещё более мокрым, чем раньше, что само по себе было достижением. Волосы окончательно растрепались, прилипнув к вискам и шее, а какая-то особо стойкая косметика, видимо, всё же капитулировала перед лондонским дождём и теперь слегка растеклась под глазами. Выглядело это так, будто посол плакал блестящими перламутровыми слезами. Сэм несколько секунд задумчиво наблюдал за этим явлением. Затем решил, что, вероятно, не стоит сообщать подобное вслух. Сейра тем временем быстро спросил: — Сэмюэль, кто это был? Сэм некоторое время обдумывал вопрос. Мысли двигались неторопливо. Очень неторопливо. Наконец он ответил: — Какой-то итальянец. Сейра закрыл глаза на секунду, тут же распахнув их, когда рядом завыла ещё одна сирена, и подъехала скорая. Лично Сэм считал, что ему требуется исключительно диван, одеяло и возможность спокойно полежать пару часов. Медики, появившиеся в кофейне, явно придерживались иного мнения. Через несколько секунд Сейру бесцеремонно оттеснил в сторону мужчина в тёмно-синей форме. Кажется, он был настолько сосредоточен на работе, что даже не успел удивиться присутствию подозрительно блестящего инопланетянина посреди разгромленной кофейни. Кожу на шее обожгло холодом антисептика. Запахло медицинским спреем. Сэм уставился куда-то в потолок. Голоса вокруг постепенно сливались в неразборчивый гул. Где-то неподалёку кассирша возмущённо доказывала что-то полицейскому: — ...я выложу это в ГолоТок, и будет миллион просмотров! — Мисс, отдайте телефон. — Не имеете права! Это препятствие свободе слова! С другой стороны помещения раздавался звонкий голос Сейры. Посол с кем-то спорил, очень быстро и очень убедительно. И, судя по интонациям, уже начал возвращаться в своё обычное состояние. Это почему-то успокаивало. Сэм прикрыл глаза. Совсем ненадолго. Просто потому, что потолок вдруг перестал быть удивительно интересным и подозрительно удобным для наблюдения. ___ Сэм посмотрел на своё отражение в зеркале, подсвеченное холодным белым цветом светодиодов ванной комнаты, и осторожно потёр широкий пластырь на шее. Странно, что в разгар драки он даже не почувствовал, как этот сумасшедший итальянец всё-таки его задел. Царапина была неглубокая, но кровь была. Именно она вызвала всю ту панику, которую устроил Сейра. Сэм машинально провёл пальцами по краю пластыря и поморщился. Шея неприятно ныла. Не столько из-за пореза, сколько из-за того, что её несколько минут пытались сломать. Следы от пальцев уже начинали проступать на коже тёмными пятнами. К завтрашнему утру они наверняка станут ещё заметнее. Впрочем, это была далеко не самая серьёзная проблема. Разбитый нос тоже болел. Рёбра ныли. Плечо ныло. Кажется, даже те части тела, которыми его никто не бил, решили присоединиться за компанию. Но если уж говорить честно, медики потратили куда больше времени на Сейру, чем на него самого. Сэм невольно усмехнулся, вспоминая эту сцену. В результате короткого осмотра выяснилось, что он отделался царапиной, синяками и разбитым носом, после чего внимание врачей почти сразу переключилось на посла. Сейра категорически отказывался успокаиваться, утверждал, что совершенно спокоен, и говорил это таким тоном, что даже Сэм понимал — это ложь. В итоге один из врачей минут десять безуспешно пытался объяснить ему преимущества успокоительного. Посол в ответ объяснял преимущества дипломатического иммунитета и сомнительной совместимости человеческих лекарств с синестрийским организмом. Кто победил в этом споре, Сэм так и не понял. Он отвернулся от зеркала и отстранённо подумал, что в ближайшие пару недель ему лучше не показываться родителям на глаза. Особенно матери, потому что она его в кладовке запрёт. Без суда и следствия. Даже если получится убедительно соврать, что он просто подрался в баре. Тем более если получится. Лучше некоторое время ограничиться звонками. Желательно с выключенной камерой. Или видеозвонками только с очень удачно выбранным освещением. Сквозь приоткрытую дверь ванной тянулся приглушённый голос Сейры, словно тонкая нить, дрожащая в воздухе. Он, должно быть, говорил по телефону. Или, может быть, в номер уже успел просочиться кто-то из персонала, тихий и незаметный, как тень. Главное — чтобы не ещё один, похожий на Джакору. Сэм мысленно усмехнулся. На сегодня судьба уже щедро отсыпала ему наёмных убийц. Даже с избытком. Джакора вполне тянул на двоих. Сэм снова посмотрел в зеркало. Отражение встретило его усталым, чужим взглядом. Память мягко, почти ласково потянула его назад — в кухню старой съемной квартиры Сьюзан, залитую жёлтым светом лампы, где пахло дешёвым кофе и чем-то сладким. Сьюзан сидела напротив, сосредоточенная, почти строгая, и осторожно растушёвывала тональник под его глазом. Её пальцы были тёплыми. Она ворчала по поводу его ужасного вида. Про мужчин, которые не умеют скрывать следы собственной глупости. Он тогда смеялся. Интересно, как она сейчас? Мысль кольнула. Сэм надеялся, что она не задержалась у аэропорта, не растворилась в толпе протестующих, не сунулась туда, где воздух густеет от злости. Следом пришла нелепая, почти детская идея. У Сейры ведь должен быть тональник. Можно было бы замазать шею. Скрыть следы. Не пугать людей. Сэм тихо фыркнул. Глупость. Джакора, похоже, приложил его куда сильнее, чем казалось. Да и тональник остался в посольстве. Вероятно, запертый в одной комнате с Талором. Потому что вместо вещей Сейра прихватил чемодан, набитый деньгами. Сэм усмехнулся, сухо, почти беззвучно. Он вышел из ванной и остановился, опершись плечом о косяк, словно о единственную надёжную опору. Сейра ходил по гостиной кругами. Одежда на нём была слегка помята, как после долгой дороги. Телефон прижат к уху. Лицо — напряжённое, острое, как натянутая струна. В нём тревога и раздражение переплелись, как два упрямых зверя. — Я не знаю, Джеймс, найдите его! — голос посла звенел, как стекло. — Отправьте кого-нибудь. Не важно как. Хоть за шкирку притащите его назад, пока... Сэм рассеянно огляделся. Чемодана в обозримом пространстве не наблюдалось. Значит, чемодан был отдан. Кому? Кто мог ждать в старом лондонском доме, пропитанном сыростью и тайнами? Политик? Генерал? Шпион всё-таки из него был никудышный. Мысли текли медленно, лениво, как густой мёд. Сэм снова посмотрел на Сейру. Посол выглядел иначе. Потрёпанным. Почти настоящим. Он больше не сиял. Серый лондонский свет, просачиваясь сквозь окно, стирал с него привычный блеск, оставляя бледность и усталость. Тональник расплылся окончательно, а волосы растрепались. Лишённый привычного перламутрового сияния, Сейра казался почти чужим. Сэм подумал, что даже будь у Сейры тональник, он бы не подошёл. Слишком светлый. Слишком чужой. Слишком блестящий. А блестеть Сэм точно не хотел. Ни сейчас, ни вообще. Зачем послу весь этот маскарад? Культура? Мода? Нет. Не похоже. Другие синестрийцы не ходили, сверкая, как ёлки в морозный день. Хотя... может, в этом и было дело? Сейра выбрал такой образ, чтобы всем сразу было понятно, кто среди синестрийцев центральная персона? Сэм наблюдал. Сейра говорил что-то о полиции. Просил позвонить капитану Лирсу. Голос его становился всё более нервным. В голове Сэма лениво всплыла мысль. Он хотел есть. И спать. Или сначала спать? Нет. Сначала есть. Потом — всё остальное. Следом пришла другая мысль. Без всей этой краски Сейра куда больше напоминал того же Калиаса. Ну, ладно, уменьшенную версию Калиаса — тот был почти одного роста с самим Сэмом. Лицо казалось резче, грубее, и весь посол куда менее напоминал привычное полувоздушное существо, чем обычно. Но ведь он уже видел его таким — тогда, после выстрела, в холодном свете медблока, где Сейра лежал перебинтованный, бледный и усталый, с расплывшейся подводкой и влажными от крови волосами, когда вся эта сверкающая, тщательно выстроенная маска вдруг исчезла, словно её никогда и не было. Правда, тогда Сэм почти не обратил на это внимания: слишком многое произошло, слишком много было крови, криков и хаоса, чтобы всматриваться в чужое лицо и искать в нём скрытые смыслы. Он был сбит с толку, оглушён происходящим и решил, что всё это — лишь последствия ранения, усталость и боль, неизбежные спутники любого, в кого только что стреляли. Но сейчас Сейра был почти такой же, как тогда — только без всякой пули в теле, без крови и бинтов, просто лишённый своей привычной, тщательно выверенной маски. И именно это отсутствие делало его другим: в нём проступало нечто иное, куда более странное, чуждое и, пожалуй, тревожно далёкое от человеческого. Сэма вдруг осенило, и догадка вспыхнула в голове с почти детским торжеством. Ну конечно. Обычно посол, несмотря на нездоровый уровень свечения, выглядел куда человечнее на вид. Именно это слово он пытался нащупать всё это время. Интересно, специально ли Сейра всё это придумал? Хотя о чём речь. Конечно специально. За семьдесят лет на Земле можно было выучить и куда более сложные вещи. Посол словно сознательно примерил на себя образ, понятный людям, как актёр, годами не выходящий из роли. Эльф из какого-нибудь интернет-РПГ — наконец пронеслось в голове у Сэма. Потому что эльфы были частью человеческих сказок, человеческой культуры, чем-то своим, привычным и безопасным. Они вызывали любопытство, восхищение, иногда даже желание выглядеть так же, и куда меньше настораживали, чем настоящий не-человек, стоящий перед тобой в одном метре. Сэм невольно проследил за Сейрой. Тот всё так же нарезал круги по гостиной, продолжая спорить с кем-то по телефону, и каждый раз, когда резко разворачивался, светлые пряди взметались за спиной, рассыпаясь серебристой волной и тут же снова скрывая уши, слишком непривычные для человеческого взгляда. Поэтому волосы у него всегда распущены, длинные и тщательно уложенные, в отличие от остальных синестрийцев, которые спокойно носили причёски и не пытались ничего скрывать. Приспособился. Научился. Обтёрся о Землю, как морской камень приливом, постепенно сглаживая острые углы, пока не стал достаточно знакомым, чтобы люди перестали вздрагивать при взгляде на него. Семьдесят лет. Целая жизнь. Каково это вообще? Можно ли по-прежнему считать себя синестрийцем, если на Земле ты прожил дольше, чем на родной планете? Если большую часть своей жизни ты провёл среди чужого неба, чужих городов, чужих праздников, чужих сказок, которые со временем стали ближе собственных? Нет — подумал Сэм. Нельзя. Тогда ты уже не там и не здесь. Не то и не это. Что-то между. Как человек, забывший дорогу домой и слишком долго проживший в гостях, чтобы по-настоящему чувствовать себя своим хоть где-нибудь. Сэм не был дома всего лишь два года, и он даже не улетал с родной планеты — но он и то до сих пор чувствовал себя чужим в родном доме. Сэм встряхнул головой и поморщился. Господи, крепко же Джакора приложил его лбом. Потянуло на философию. Это всегда был дурной признак. Сэм на всякий случай прошёл мимо Сейры по широкой дуге, аккуратно обогнув вихрь негодования, в который тот превратил половину гостиничного номера. Посол всё ещё наматывал круги по гостиной, так что приближаться к нему без крайней необходимости Сэм счёл не самой блестящей идеей. Подойдя к окну, он отодвинул край шторы и посмотрел наружу. Опять шёл дождь. Лондон за стеклом казался акварелью, по которой кто-то небрежно провёл мокрой кистью. Фонари расплывались золотистыми пятнами, машины скользили сквозь водяную пелену, а дома напротив терялись в серой дымке и фиолетовых отсветах модных заведений первых этажей. И вдруг среди этого сырого сумрака, сквозь дождь и отблески мокрого асфальта, проступило что-то знакомое, тёплое и почти родное. Большая жёлтая буква «М». Сэм прищурился, и даже слегка подался вперёд и едва ли не счастливо выдохнул. Макдональдс. Ну хоть какая-то частица родины добралась вместе с ним до этого промозглого острова. Золотые арки светились сквозь дождь, как маяк для уставших, голодных и слегка избитых американцев, заброшенных судьбой в чужую страну. В этот момент Сэм испытал к букве почти сентиментальные чувства. Он ещё раз с сомнением посмотрел на вывеску, перевёл взгляд на просторный гостиничный люкс, на разгневанного Сейру, который в очередной раз резко развернулся, взметнув светлые волосы, и задумчиво нахмурился. Интересно, насколько крамольным будет заказать в роскошный номер картошку фри? В конце концов, подумал Сэм, если уж тебя пытались убить, едва не задушили, а теперь ты торчишь в Лондоне с инопланетным дипломатом, который вместо одежды возит через границы чемоданы с деньгами, то, наверное, имеешь право на картошку фри. Даже если это оскорбление высокого вкуса. Или дипломатический инцидент. Или всё сразу. Сэм потянулся за телефоном, с некоторым подозрением глядя на экран и пытаясь понять, победил ли наконец цифровой прогресс настолько, чтобы его бедный смартфон осознал простую истину: он больше не в Канзасе. После долгих раздумий приложение доставки всё же сообразило, что жертва фастфуда находится в Лондоне, и Сэм, чувствуя к нему почти сыновнюю благодарность, нажал на картошку фри, выбрав самую большую порцию. Задумался, и увеличил количество до четырёх. У него был стресс. И он, между прочим, заслужил. Пока Сэм выбирал соус с куда большей тщательностью, чем после выпуска из школы выбирал, куда поступать, и серьёзно размышлял, не заказать ли ещё одну порцию наггетсов, Сейра наконец закончил разговор. Телефон выскользнул из его пальцев и упал на диван. Следом на диван рухнул и сам посол, словно из него одним движением выпустили весь воздух. Ещё минуту назад он метался по номеру, подобно разъярённому духу, а теперь лежал, откинув голову на спинку, как сдувшийся шарик гнева. Некоторое время Сейра просто смотрел куда-то в пространство перед собой с таким убитым выражением лица, будто мир только что нашёл новый, особенно изощрённый способ его разочаровать. Наконец он сообщил голосом существа, у которого уже не осталось сил даже возмущаться: — Я говорил с Мюрреем. Советник Талор исчез из посольства в неизвестном направлении. Сэм так резко отвлёкся от мучительного выбора между кисло-сладким соусом и барбекю, что едва не подавился воздухом. — Что? Его выпустили? Сейра поморщился и прикрыл глаза. — Нет. Он сбежал через окно. Сэм моргнул. — Там же четвёртый этаж. Посол медленно поднял на него взгляд. — Да, Сэмюэль. Он тяжело вздохнул, словно сама Вселенная лично задолжала ему объяснения. — Представления не имею, как он не сломал себе шею. Полудурок, как был, так и остался. Сэм задумчиво кивнул и вспомнил, что вообще-то он шпион. И шпионам полагалось шпионить. А объект шпионажа, насколько Сейра вообще был способен на подобное, пребывал сейчас в состоянии, близком к эмоциональной уязвимости, как это назвала бы Лайолот. Поэтому Сэм осторожно спросил: — Сэр… а зачем советник Талор вообще прибыл на Землю? С такими… гм… сложностями. Что ему нужно? Сейра резко и коротко выдохнул, закинув ногу на ногу. Лицо его на мгновение стало ещё мрачнее. — Представления не имею. Он потёр переносицу. — Но, учитывая недавние события у Ио, полагаю, ему нужно алиби. Сэм перестал выбирать соусы. — Алиби? — Он был на Земле, когда это произошло, — тихо пояснил Сейра. — И не мог отдать приказ атаковать. Посол замолчал, глядя куда-то в потолок. За окном дождь негромко барабанил по стеклу, а жёлтая буква «М» вдалеке отражалась в мокром асфальте, словно маленький маяк нормальности в мире, который всё больше напоминал дурной сон. Сейра медленно покачал головой. — Но это только предположения. Всё может оказаться совпадением. Хотя, признаться, Сэмюэль, совпадения я ненавижу ещё больше, чем самолёты. Сейра невесело усмехнулся, и улыбка быстро угасла. — Он всегда был взбалмошным, с детства... А в последнее время, кажется, окончательно тронулся рассудком. Он замолчал. Память Сэма совершенно некстати услужливо подкинула картину сегодняшнего дня: Сейра с абсолютно невозмутимым лицом просит его подсадить себя, перелезает через высокий забор на охраняемую территорию международного аэропорта, а спустя несколько минут с тем же достоинством отряхивает рукава, будто так и полагается дипломатам. Нет, решил Сэм. После всего, что произошло за последние сутки, Сейре было несколько поздновато рассуждать о чужой взбалмошности. Впрочем, существовала вероятность, что настоящие сумасшедшие просто лучше остальных узнавали себе подобных. И, если уж быть совсем честным, где-то в самом конце этого списка сумасшедших подозрительно маячил и сам Сэм, заказавший четыре порции картошки фри. Потому что стресс был стрессом, а родину следовало поддерживать. Эта мысль показалась Сэму настолько нелепой, что он поспешил её отбросить. Он тяжело опустился в кресло напротив дивана, на котором Сейра, судя по выражению лица, всерьёз собирался лечь и тихо умереть от количества свалившихся на него за сутки неприятностей. Украдкой покосившись на телефон, Сэм с лёгкой тоской обнаружил, что статус заказа всё ещё сообщал лишь лаконичное «готовится». Картошка фри, похоже, не торопилась спасать мир. — Значит... — осторожно начал Сэм, снова поднимая взгляд на посла. — К приказу атаковать грузовой корабль действительно может быть причастен советник? Но зачем ему это, сэр? И зачем ему алиби перед Землёй? Сейра быстро посмотрел на него и медленно покачал головой. — Не перед Землёй, Сэмюэль. Он на мгновение прикрыл глаза. — Перед Советом Синестры. В комнате ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь равномерным шумом дождя за окном. — Сейчас... обстановка на моей родине весьма напряжённая. Если говорить мягко. А зачем ему всё это... — Сейра ленивым движением потёр переносицу. — Конфликт. Талору нужна война. Он произнёс последнее слово почти без интонации, словно слишком долго перекатывал его в мыслях, чтобы оно ещё вызывало хоть какие-то чувства. — Большую часть своего авторитета, влияния и политического веса Талор получил именно во время предыдущей войны. Но прошло слишком много времени. Его победы успели стать страницами учебников, а страницы учебников имеют неприятную привычку покрываться пылью. Его героический ореол начал блекнуть. Теперь ему начинают припоминать его... методы. Посол говорил всё медленнее, будто уже не столько объяснял что-то Сэму, сколько размышлял вслух. Сэм тем временем снова украдкой взглянул на экран телефона. Статус наконец сменился на «Доставляется». Он испытал к неизвестному курьеру почти братскую любовь. — Часть Совета по-прежнему поддерживает его, — продолжил Сейра, задумчиво глядя куда-то мимо стены. Он машинально поднял с дивана телефон и принялся медленно перекатывать его между пальцами. Слишком длинными по человеческим меркам, тонкими и гибкими. Сэму вдруг пришло в голову, что они немного напоминают паучьи лапы. Не количеством — пальцев, к счастью, всё ещё было пять, — а какой-то неестественной длиной и ловкостью. — На Синестре почти исчерпаны запасы абсотиума. Если проводить земную аналогию — нефть, Сэмюэль. И это вызывает... беспокойство. Особенно теперь, когда экспорт земной нефти для нас практически перекрыт. Сэм невольно вспомнил Лайолот. Она говорила почти то же самое — разве что куда спокойнее и без этого усталого выражения лица, словно речь шла не о будущем целой планеты, а о давно известном и потому неизбежном несчастье. Если об одном и том же говорили уже двое настолько непохожих люде... гм... разумных существ, то, наверное, дело действительно было серьёзным. — Другая часть Совета — и среди них весьма влиятельные мои соотечественники — опасается, что военный конфликт укрепит влияние Талора и развяжет ему руку. А он... он никогда не умел держать эти руки при себе. К тому же на Синестре успело вырасти поколение, которое не видело предыдущей войны собственными глазами. Для них она уже превратилась в красивую легенду. А легенды, как правило, куда привлекательнее настоящих окопов. Под монотонный и отрешённый голос Сейры Сэма начало клонить в сон. Он едва удержал зевок, и именно в этот момент за окном вдруг раздалось резкое жужжание. Что-то глухо ударилось в стекло. Сейра исчез за диваном с такой скоростью, что это трудно было назвать иначе как кульбитом, совершенно неприличным для умудрённого жизнью синестрийского посла. Сэм среагировал ещё быстрее. Мозг даже не успел осознать происходящее. Знакомый звук ударил по нервам раньше сознания. Дрон. Он уже летел на пол, опрокидывая кресло и прикрывая голову руками, готовый услышать очередь, звон стекла, взрыв — всё что угодно. Но... Ничего не произошло. Только ровное жужжание. И ещё один негромкий стук. Будто кто-то настойчиво, но очень вежливо просился в окно. Сэм лежал, уткнувшись лицом в ковёр, наверное, около минуты. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Через несколько ужасно долгих секунд он осторожно приоткрыл один глаз. Из-за дивана медленно показалась голова Сейры. Посол смотрел одновременно испуганным и озадаченным. Их взгляды встретились, одинаково растерянные. Жужжание продолжалось. Сэм нахмурился. Боевой дрон не стал бы так долго ждать. Он бы уже превратил половину номера в строительный мусор. Да и цель наверняка успел бы зафиксировать ещё до первого удара в стекло. Осторожно приподнявшись, Сэм посмотрел в окно. Там действительно висел дрон. Небольшой. Он упорно и с каким-то трогательным упрямством тыкался корпусом в стекло, равномерно жужжа винтами, словно огромная оса, угодившая в банку с вареньем и никак не способная понять, почему до сладкого остаётся каких-то несколько сантиметров. В манипуляторах дрон сжимал бумажный пакет, тщательно обмотанный водонепроницаемой плёнкой. От быстро вращающихся лопастей во все стороны разлетались мелкие капли дождя, а сам корпус был выкрашен в яркие красно-жёлтые цвета. Чуть выше захватов красовалась большая плавная буква «М». Сэм моргнул. Потом ещё раз. Медленно поднялся на ноги. Сейра, всё ещё сидя за диваном, высунулся ровно настолько, чтобы видеть происходящее. — Сэмюэль... — прошипел он. — Куда вы подни... Но Сэм его уже почти не слышал. Он смотрел на дрон с таким благоговейным изумлением, словно перед ним только что материализовалось восьмое чудо света. Тихо, совершенно искренне и с неподдельным уважением, Сэм произнёс: — Грёбаные британцы.