Глава 27. Сэм Арден улетает из Лондона

Сейра медленно подошёл к окну и, отведя в сторону плотную штору, несколько секунд молча смотрел на вечерний Лондон. За стеклом окончательно стемнело. Мокрый асфальт отражал длинные золотистые полосы фонарей, по улице неторопливо ползли редкие машины, а дождь всё ещё лениво серебрил воздух тонкой пеленой, будто город пытался спрятаться за полупрозрачной завесой. Он негромко вздохнул. — Собирайте вещи и одевайтесь, Сэмюэль. Сменим гостиницу. Голос его вновь звучал спокойно, почти буднично, словно несколько минут назад в их номер не врывалась вооружённая наёмница. — Нам следует убраться отсюда как можно скорее. Не хочу представлять, насколько быстро эта очаровательная леди поймёт, что именно я ей подсунул... и решит вернуться. Сэм торопливо кивнул. — Сэр... Он вдруг замялся. — Это ведь она в вас стреляла. Тогда. С балкона. Как она оказалась в... Договорить он не успел. Дверь гостиничного номера с оглушительным грохотом распахнулась внутрь, ударившись о стену так сильно, что жалобно задрожали петли. — Полиция! Всем стоять! В комнату почти одновременно ворвались двое мужчин в полицейской форме. Оба держали пистолеты двумя руками, быстро осматривая помещение и перекрывая друг другу сектора, словно ожидали встретить здесь как минимум вооружённую террористическую группу. Сэм машинально поднял руки, только спустя секунду поняв, что оба ствола направлены исключительно на него. Полотенце на бёдрах опасно сползло, не выдержав ни количества стресса, ни переизбытка вооружённых людей в номере. Он растерянно моргнул. Сейра, стоявший рядом, тяжело, почти философски вздохнул. На его лице появилось то особенное выражение глубокого смирения, которое, вероятно, рано или поздно возникает у любого разумного существа, прожившего на Земле достаточно долго. Он чуть склонил голову и с безукоризненной дипломатической вежливостью произнёс: — Боюсь, господа, вы несколько опоздали. Он сделал короткую паузу и едва заметно указал рукой в сторону двери. — Нападавшая уже скрылась. После чего с той же неизменно безупречной учтивостью добавил: — Но всё равно благодарю вас за... гм... проявленный энтузиазм. Полицейские не сразу опустили оружие. Несколько секунд они переводили настороженные взгляды с Сэма на Сейру, затем друг на друга, словно пытались понять, почему вместо ожесточённой перестрелки застали Сэма в одном полотенце. Наконец дула пистолетов медленно опустились. Сэм незаметно выдохнул. За сегодняшний день это был уже четвёртый пистолет, из которого его вполне могли пристрелить. Для одних суток такого количества огнестрельного оружия вокруг собственной персоны он считал более чем достаточным. ___ Сэм рассеянно покосился в огромное панорамное окно бизнес-зала ожидания. За стеклом Лондон продолжал упрямо доказывать, что хорошая погода — явление сугубо теоретическое. Дождь наконец прекратился, но облегчения это почему-то не принесло. На смену плотным струям воды почти сразу приполз густой сероватый туман, смешавшийся со смогом в тяжёлую мутную пелену, из-за которой дальние здания растворялись, словно город медленно стирали ластиком. Даже отсюда, сквозь толстое стекло терминала, казалось, что этим воздухом трудно дышать. Люди на улице реагировали на происходящее с поразительным спокойствием. Стоило дождю закончиться, как зонты один за другим исчезали, уступая место маскам. Кто-то ограничивался обычной тканевой, кто-то натягивал уже почти полноценный респиратор, превращая центральные улицы одной из крупнейших столиц мира в декорации к какому-то унылому постапокалиптическому фильму. Не хватало только перекати-поля. И парочки мутантов. Сам бизнес-зал аэропорта выглядел так, будто существовал в совершенно другой реальности. Мягкие кресла, приглушённый свет, негромкая музыка, аккуратно расставленные блюда с закусками, кофемашина, холодильники с напитками и люди, старательно изображавшие, что многочасовые задержки рейсов нисколько их не беспокоят. Сэм хмыкнул. Обычный зал ожидания, по его богатому жизненному опыту, выглядел куда честнее. Там вполне можно было увидеть небольшую локальную войну за единственную свободную розетку, ожесточённые переговоры за свободное кресло или человека, философски спящего прямо на полу, подложив под голову рюкзак. Здесь же всё происходило культурно — даже ожидание. Рейс задерживали уже на полчаса. Теперь табло вообще сообщало что-то неопределённое о неблагоприятных погодных условиях и сильном боковом ветре. По первоначальному расписанию они должны были уже находиться в воздухе. Вместо этого Сэм сидел в кресле, медленно жевал какую-то неожиданно вкусную тарталетку и пытался не заснуть. Получалось не слишком убедительно. За последние сутки ему удалось поспать едва ли пару часов. Сначала полиция долго и с искренним британским скепсисом пыталась выяснить, каким образом в номер уважаемого дипломата могла проникнуть вооружённая казашка ростом метр с половиной. Потом ещё дольше не верила в сам факт существования вооружённой казашки ростом метр с половиной. После этого пришлось срочно искать другую гостиницу. Потом снова собирать вещи. Потом ехать через весь город в аэропорт, который, разумеется, располагался где-то за пределами Лондона. А лондонские пробки неожиданно оказались способны составить вполне достойную конкуренцию даже Нью-Ведейсу. Жизнь продолжала неприятно удивлять. Сейра куда-то исчез ещё минут десять назад. Сэм машинально взглянул на часы. Десять минут. Для человека, который обычно предупреждал даже о том, что собирается налить себе чай, это было довольно долго. Он уже начал подумывать, не отправиться ли на поиски самостоятельно, когда дверь бизнес-зала бесшумно распахнулась. Сейра вошёл внутрь спокойным размеренным шагом, словно отсутствовал не десять минут, а ровно столько, сколько и собирался. Сэм поднял голову. И удивлённо моргнул. Потом ещё раз. Что-то было... Не так. Только спустя пару секунд мозг наконец осознал, что именно. Синестрийская одежда исчезла. Вместо привычной белой рубашки с широкими свободными рукавами, больше напоминавшей парадное облачение, чем повседневную одежду, и таких же светлых брюк на Сейре теперь были самые обычные человеческие чёрные брюки и строгая чёрная рубашка современного земного покроя. Выглядело это настолько непривычно, что у Сэма на мгновение возникло ощущение, будто мироздание где-то незаметно свернуло не туда. Словно кто-то взял давно знакомую картину и поменял на ней местами солнце и луну. Сейра в человеческой одежде выглядел... неправильно. Настолько непривычно, что мозг отчаянно сопротивлялся новой информации. Сэм снова моргнул. — О... Он кашлянул. — Сэр, вы нашли нормаль... Запнувшись, он поспешно исправился: — Гхм... другую одежду? Сейра устало опустился в кресло рядом и едва заметно поморщился, машинально дёрнув себя за рукав. Лишь теперь Сэм заметил, что к манжете всё ещё болталась длинная магазинная бирка. Посол с совершенно серьёзным видом принялся сосредоточенно её отрывать, однако плотный пластиковый крепёж явно не собирался сдаваться без боя. Несколько секунд Сейра молча боролся с ним, потом рассеянно ответил, не прекращая своего занятия: — Да, Сэмюэль. Он снова дёрнул бирку. Безрезультатно. — Сотрудники аэропорта оказались на диво сговорчивыми, если предложить им достаточно денег. Крепление наконец жалобно хрустнуло. — Впрочем, это общечеловеческое свойство. Сейра с явным удовлетворением посмотрел на побеждённую бирку, бросил её в ближайшую урну и привычным движением одёрнул рукава новой рубашки. Только теперь Сэм заметил, что манжеты заканчиваются заметно выше запястий. Он удивлённо моргнул. Похоже, руки у синестрийцев были немного длиннее человеческих относительно общего роста. Совсем чуть-чуть — настолько, что в синестрийской одежде это почти не бросалось бы в глаза, однако стандартный земной масс-маркет неожиданно оказался безжалостен даже к межзвёздной дипломатии. Впрочем... Сэм задумчиво хмыкнул. Не исключено, что дело было вовсе не в анатомии инопланетян. Возможно, земной масс-маркет просто в очередной раз безукоризненно оправдывал своё главное предназначение — не подходить по размеру вообще никому на свете, ни людям, ни уж тем более инопланетянам. В этот момент под потолком негромко прозвенел короткий электронный сигнал. Над выходом из бизнес-зала вспыхнула информационная панель, а вслед за ней мягкий женский голос — настолько безупречно ровный, что в нём почти сразу угадывался синтезатор речи, — произнёс: — Уважаемые пассажиры рейса 17-А, в связи с изменением воздушного судна просим вас подойти к стойке регистрации для уточнения информации о посадке. Ваш рейс будет выполнен другим бизнес-джетом. Благодарим за понимание. Сейра резко поднял голову. Кончики длинных ушей едва заметно дёрнулись. На лице посла промелькнуло лёгкое недовольство. — Другой джет? Он чуть нахмурился. — Что за... Не договорив, Сейра поднялся на ноги и уже спокойнее добавил: — Пойдёмте, Сэмюэль. Он бросил короткий взгляд на информационную панель. — Надеюсь, нашего пилота не потеряли. --- Сэм испытывал самый настоящий духовный кризис, медленно поднимаясь по трапу самолёта. Самолёт оказался значительно больше того небольшого бизнес-джета, которым они прилетели в Лондон. До полноценного пассажирского лайнера он всё же не дотягивал, однако после их прежнего самолёта этот казался почти воздушным кораблём. Белоснежный фюзеляж терялся в густом тумане, красные проблесковые огни лениво вспыхивали на концах крыльев, а где-то высоко над взлётной полосой ветер продолжал с глухим воем гонять низкие тяжёлые облака. Ещё полчаса назад они вообще не собирались сюда идти. Как выяснилось после почти пятнадцатиминутных переговоров Сейры с очередной идеально накрашенной сотрудницей аэропорта — Сэм уже начинал подозревать, что в мировой авиации существовал отдельный регламент, запрещающий брать на работу женщин без безупречного макияжа, — джет посольства в такую погоду взлететь уже не мог. Женщина долго, терпеливо и с профессиональной улыбкой объясняла что-то про допустимую боковую нагрузку на крыло, максимальную взлётную массу, сертификацию конкретной модели и ещё десяток терминов, в которых Сэм перестал понимать хоть что-либо примерно после второй минуты. Суть, впрочем, оказалась предельно простой. Либо они продолжают ждать, пока погода соизволит улучшиться, либо летят на другом самолёте. Этот был заметно тяжелее, крупнее и обладал достаточным запасом устойчивости, чтобы не обращать особого внимания на тот ураган, который сейчас творился над Лондоном. Сейру подобная перспектива явно не радовала. Он несколько раз уточнял детали, модель самолёта, задавал ещё какие-то вопросы, после которых сотрудница аэропорта заметно занервничала и начала что-то быстро перепроверять в планшете. Было очевидно, что идея пересаживаться на неизвестный самолёт вызывала у посла примерно столько же энтузиазма, сколько перспектива добровольно прыгнуть в Темзу. Учитывая его любовь к полётам, Сэм вообще не удивился. Однако затем посол всего один раз посмотрел через огромное панорамное окно терминала наружу. За стеклом дождь наконец закончился. Зато ветер, кажется, решил лично компенсировать его отсутствие. Густой туман снова медленно затягивал взлётное поле, видимость стремительно ухудшалась, а чёрные облака над аэропортом выглядели так, словно собирались остаться здесь до конца времён. Сейра ещё несколько секунд молча наблюдал за этим зрелищем и с каким-то усталым раздражением коротко махнул рукой, словно окончательно признал очевидное. Лондонская погода, по всей видимости, действительно не собиралась улучшаться никогда. Сам Сэм всё это время был занят куда более важным делом. Он торопливо печатал сообщения Лайолот, пользуясь последними минутами бесплатного Wi-Fi. Несколько раз он даже пытался дозвониться ей. Пришлось выйти в туалет, чтобы не вызвать подозрений у посла, однако каждый звонок заканчивался одинаково. После нескольких длинных гудков включался холодный синтезированный голос автоответчика. — Абонент находится вне зоны действия сети. Сэм молча сбрасывал вызов. Ждал минуту. Набирал снова. Тот же голос. Те же слова. После третьей попытки он окончательно сдался и решил, что секретность могла пойти к чёрту. Если сегодняшний день чему-то его и научил, так это тому, что любая информация имеет неприятную привычку однажды становиться очень важной. Поэтому он принялся писать длинные сообщения одно за другим, старательно выплёскивая туда весь стресс, накопившийся за последние дни. >«К нам в номер пробралась вооружённая казашка с пистолетом.» Сэм отправил сообщение и ненадолго задумался. Потом всё-таки напечатал ещё одно. > «Она искала координаты какого-то Люмена. Сейра сказал, что это секретный объект.» Сэм невольно усмехнулся. Даже сейчас, перечитывая собственные сообщения, он понимал, насколько безумно они звучали. Если бы кто-нибудь показал ему эту переписку ещё вчера, он бы решил, что её автор окончательно сошёл с ума. Он всё равно нажал «Отправить». Пусть. Даже если Лайолот прочитает сообщения только через несколько часов, вся эта история должна была остаться хоть где-нибудь, кроме его собственной памяти. После сегодняшнего дня Сэм уже не был уверен, что память — самое надёжное место для хранения подобных вещей. ___ Самолёт плавно оторвался от взлётной полосы, тяжело пробивая низкие свинцовые облака. Фюзеляж ощутимо задрожал в очередном порыве бокового ветра, двигатели протяжно взвыли, и где-то за иллюминаторами окончательно исчезли огни Лондона, растворившись в серой дождевой мгле. Сэм невольно покосился на Сейру. Посол сидел, крепко зажмурившись и обеими руками так сильно вцепившись в подлокотники, что костяшки его длинных бледных пальцев почти побелели. Кончики ушей были нервно прижаты назад, а губы едва заметно шевелились. Сначала Сэм решил, что тот молится. Потом прислушался. Нет. Это определённо были ругательства. Очень тихие. Очень длинные. И, судя по интонации, весьма изобретательные. Правда, целиком на синестрийском. Иногда среди незнакомых слов проскальзывали короткие, знакомые Сэму земные выражения: — ...турбулентность... Ещё несколько непереводимых слов. — ...идиоты... И снова длинная тирада на синестрийском. Сэм невольно улыбнулся. Как приятно, что не только ему было плохо в последнее время. Кажется, страх полётов был единственной вещью во Вселенной, способной заставить Сейру забыть дипломатическое самообладание. Когда самолёт наконец перестал ощутимо трясти, посол осторожно открыл один глаз, убедился, что он всё ещё жив, и только после этого медленно разжал пальцы. Не прошло и нескольких секунд, как откуда-то из-за двери пилотской кабины внезапно донёсся громкий грохот, словно там что-то тяжёлое с размаху рухнуло на пол, а следом — короткая и неразборчивая, но весьма эмоциональная ругань. Сейра вздрогнул всем телом. Только что открытый глаз немедленно снова закрылся. Он ещё крепче вцепился в подлокотники, глубоко вздохнул и с выражением обречённого человека, окончательно смирившегося со своей судьбой, тихо пробормотал: — Сэмюэль... разбудите меня в Нью-Ведейсе. — Да, сэр, — так же тихо ответил Сэм. Сейра едва заметно кивнул, после чего окончательно затих, всем своим видом изображая существо, погрузившееся в крепчайший сон. Получалось это, впрочем, не слишком убедительно. Слишком уж напряжённо были прижаты к голове длинные уши, слишком сильно побелели пальцы, вновь намертво вцепившиеся в подлокотники, да и веки время от времени подозрительно подрагивали, выдавая отчаянное нежелание открывать глаза до самой посадки. Похоже, посол решил, что если не видеть происходящего, то полёт закончится значительно быстрее. Почти сразу над креслами негромко зашипели динамики и раздался приятный мужской голос. — Добрый вечер, дамы и господа. Вас приветствует капитан... Он звучал спокойно, уверенно и удивительно доброжелательно — с едва заметным итальянским акцентом. — Благодарю вас за то, что сегодня выбрали именно нашу авиакомпанию. Экипаж приветствует вас на борту и... Сэм почти не слушал. Он лениво смотрел вперёд по салону, размышляя лишь о том, сколько ещё часов осталось до дома. Дверь передней кабины негромко щёлкнула и плавно распахнулась. Из неё неторопливо вышел капитан — высокий, в идеально выглаженной голубой форме. Белая капитанская фуражка была низко надвинута на глаза, скрывая верхнюю половину лица. Он медленно шёл по проходу между креслами, заложив одну руку назад, не отнимая от губ гарнитуру внутренней связи. Его спокойный, уверенный голос продолжал литься из динамиков в салоне без малейшей задержки. — ...экипаж благодарит вас за оказанное доверие и желает... Сэм машинально скользнул по капитану взглядом и вдруг почувствовал, как внутри всё холодеет. Из-под фуражки на воротник ровными прядями спадали тёмные волосы до плеч. Слишком знакомые. Мозг ещё лихорадочно пытался найти хоть какое-нибудь разумное объяснение увиденному, когда капитан, продолжая идти вперёд, чуть приподнял голову. Козырёк фуражки перестал скрывать лицо. Он улыбнулся, широко и почти счастливо. Сэм узнал его мгновенно. В груди словно что-то оборвалось. Между тем тот продолжал говорить всё тем же безукоризненно вежливым голосом, каким капитаны обычно приветствуют пассажиров перед началом полёта. — ...приятного путешествия и... Не сбиваясь ни на одно слово, Джакора спокойно завёл руку за спину. Рядом неожиданно тихо ойкнул Сейра. Посол распахнул глаза так резко, словно окончательно проснулся, и несколько секунд ошеломлённо смотрел на капитана, не сводя с него взгляда. — Джако... — почти беззвучно выдохнул он. Сэм уже не слушал. Правая рука сама рванулась к скрытой под пиджаком кобуре. Пальцы почти нащупали рукоять пистолета, когда ремень безопасности с неприятным усилием натянулся поперёк груди, намертво удерживая его в кресле. Он торопливо дёрнул пряжку. Ничего. Ремень, разумеется, заклинило именно в этот момент. Сэм зло рванул его ещё раз, едва не выдирая крепление из кресла, но замок лишь коротко щёлкнул, оставаясь закрытым. Доли секунды стремительно утекали одна за другой. Джакора продолжал улыбаться. Пистолет в его руке медленно поднимался. — ...счастливого... Именно в этот момент за его спиной бесшумно возникла ещё одна фигура — уже неприятно знакомая Сэму невысокая девушка в голубой форме стюардессы. Джакора вдруг едва заметно нахмурился. Улыбка на мгновение дрогнула, словно какое-то едва уловимое чувство опасности всё-таки успело царапнуть его сознание. В глазах мелькнуло короткое недоумение. Он начал оборачиваться. И в ту же секунду ему прямо в висок с оглушительным звоном впечатался тяжёлый металлический поднос с напитками. Стаканы разлетелись во все стороны, лёд градом рассыпался по ковролину, а какой-то ярко-оранжевый сок широким веером разлетелся по безупречно выглаженному голубому кителю. Джакора пошатнулся, ошеломлённо заморгав, и поднял руку с пистолетом, но не успел выпрямиться. Раздался сухой треск электрического разряда. Электрошокер с глухим хлопком вжался ему прямо в шею. Тело Джакоры резко выгнулось, пальцы судорожно разжались, пистолет с глухим стуком упал на ковёр, а сам он, ещё мгновение назад сиявший лучезарной капитанской улыбкой, безвольной тяжёлой массой рухнул лицом вниз прямо в рассыпавшиеся кубики льда и разлитые напитки. Девушка проводила взглядом покатившуюся по ковру капитанскую фуражку, наклонила голову и мрачным тоном закончила фразу, которую оборвал электрический разряд: — ...полёта. Она выдержала короткую паузу и с чувством пнула неподвижного Джакору под рёбра. — Козёл. В голосе звенела такая ярость, что Сэм невольно поёжился. Только после этого она подняла глаза на Сейру. — Ты что мне подсунул, мудак остроухий?!