Глава 2 саут энд

Глава вторая саут-энд Когда мы вышли на улицу, было уже совсем темно. Бостонский дождь, мгновенно пропитал наши пиджаки и джинсы. Сильвер шел, тяжело наваливаясь на мое плечо я чувствовал, как его мышцы едва ли не сводит судорогой при каждом шаге, но он упрямо молчал. Сильвер откинул голову на подголовник. Его лицо в свете приборной панели казалось восковой маской, по которой стекали капли воды. — Итак, — начал я, поворачивая ключ в замке зажигания, — что мы планируем делать с Мэтьюсоном? Сильвер приоткрыл глаза. В их глубине всё еще плескалась боль, но вопрос о деле, кажется, подействовал на него как доза адреналина. — Мы его уничтожим, — прохрипел он, пытаясь поправить галстук дрожащими пальцами. — Точнее, мы уничтожим Вэнса. Мэтьюсон — просто жертва, инструмент. Но если мы докажем, что Кристофер подделал протокол операции... это будет не просто выигрыш. Это будет похоронный марш для его карьеры. Я смотрел на дорогу, выезжая с парковки. Дворники ритмично скрипели по стеклу вправо-влево, вправо-влево. — Подделать протокол — это серьезное обвинение, Сильвер. Вэнс самоуверен, но он не идиот. — Он идиот, — огрызнулся Сильвер, и тут же поморщился, когда машину тряхнуло на кочке. — Он идиот, потому что думал, что никто не станет копаться в минутах анестезии. Он привык, что юристы клиники просто подмахивают бумаги. Но он не учел, что против него выйдет кто-то... кто знает, как всё устроено изнутри. Он повернулся ко мне, и я почувствовал его взгляд. — Ты ведь поможешь мне найти ту самую нитку, за которую нужно потянуть, чтобы всё его вранье распуталось? Я промолчал, объезжая лужу. В моей голове уже выстраивался план. Но этот план не имел ничего общего с правосудием. Сильвер ждал ответа, но я не торопился. Я вел машину одной рукой, расслабленно откинувшись на сиденье, в то время как он весь был натянут, как струна. — Помогу ли я тебе? — я наконец нарушил тишину, и мой голос прозвучал в тесном салоне слишком низко. — Я уже помогаю, Сильвер. Я за рулем твоей машины, я вправил твой сустав, и я единственный, кто знает, что Вэнс облажался еще на этапе разреза. Я на мгновение бросил взгляд на его колено, которое под тканью брюк выглядело неестественно крупным. Я знал все про Вэнса и мог помочь Сильверу, но кто он такой и чем он оплатить за помощь? Пусть знает, что знаний у меня много, и они ценны, но за просто так я ими не раскидываюсь. — Но запомни: в этой игре нельзя быть эмоциональным. Ты хочешь «уничтожить» его. Это ошибка. Месть это плохой анестетик, она быстро проходит, оставляя только грязь. Мы будем действовать как патологоанатомы. Холодно. Методично. Мы просто покажем суду, что этот орган «карьера Вэнса» уже сгнил. Сильвер сглотнул. — Ты всегда такой... спокойный? — тихо спросил он. — Тебя вообще хоть что-то может вывести из себя? — Эмоции мешают точности, — отрезал я. — Когда ты держишь скальпель возле аорты, страх или гнев превращают тебя в убийцу. В суде всё то же самое. Я свернул на его улицу. Старые кирпичные дома Саут-Энда выглядели мрачно под пеленой дождя. — Доставай ключи заранее, Сильвер. Я не хочу стоять под ливнем, пока ты будешь копаться в своих карманах. Он послушно полез в пиджак, шипя от боли — каждое движение отдавало в ногу. Он вытащил связку и неловко зажал её в кулаке. В этот момент он выглядел почти жалко. Сильный, дерзкий адвокат превратился в изломанную куклу, которая полностью зависела от того, нажму ли я на тормоз или прибавлю газ. Я припарковался. Мотор заглох, и шум печки сменился оглушительным шорохом дождя по крыше. — Мы приехали. — сказал я и заглушив машину вышел из нее, я подошел к Сильверу и открыв дверь помог ему вылезти, на этот раз я не давал ему совсем опираться на меня, он лишь слегка хватался за мой локоть, я закрыл машину и мы пошли к подъезду Дождь мгновенно облепил одежду. Холодные капли затекали за воротник, но я даже не поморщился. Но Сильвер, едва оказавшись на ногах, побледнел еще сильнее. Я чувствовал, как его пальцы вцепились в мой локоть через мокрую ткань пальто. Он едва касался меня, стараясь сохранить остатки достоинства, но его походка была рваной,он хромал. — Давай, Сильвер. Сделай вид, что ты не разваливаешься, — холодно произнес я, шагая чуть быстрее, чем ему было удобно. — Соседи не должны видеть «звезду» адвокатуры в таком состоянии. Он ничего не ответил, только скрежетнул зубами. Мы подошли к двери подъезда, Сильвер дрожащей рукой поднес магнитный ключ к замку. Раздался противный писк, и дверь открылась, обдав нас запахом старого камня и сырого подвала. Внутри было ненамного теплее. Тусклая лампочка под потолком мигала, отбрасывая на стены длинные, дергающиеся тени. Лестница уходила вверх — крутая, узкая, типичная для старых домов Бостона. Сильвер остановился у первой ступеньки, глядя вверх так, будто перед ним была вершина Эвереста. — Какой этаж? — спросил я, глядя на его затылок. — Третий, — сказал он. — Лифта нет. Это древнее зданием слишком жестоко со мной. — древнее историческое здание с исторически неудобными лестницами, — я встал позади него, фактически подталкивая его вперед. — Иди давай, я поймаю если что. Мы начали подъем. Это было медленное, мучительное зрелище. Я шел на одну ступеньку ниже, наблюдая за тем, как он хватается за перила, оставляя на них мокрые отпечатки ладоней. Я мог бы подхватить его, поднять и донести, но мне было важно другое. Я хотел видеть, как ломается его воля под ударами физической боли. На втором пролете он остановился, тяжело дыша и привалившись плечом к стене. Его пепельно-белые волосы намокли и прилипли ко лбу. — Винсент..ты...ты специально же, ты же просто издеваешься.. зачем? Ты же мог помочь мне просто до- Он не успел поговорить,резким шагом я оказался рядом, взглянул в его глаза,глубокие чёрные глаза —я не издеваюсь. Что бы ты делал если бы меня рядом не было? Учись справляться сам. И тут я увидел тот момент который так мною обожаем. Когда ты видишь что твои слова врезается человеку в память, и ты видишь как на глазах он начинает соображать лучше. Сильвер упрямо фыркнул, и теперь скрывая боль ухватился за лестницу и стал подниматься дальше,даже чуть быстрее,хотя он то и дело кряхтел и хватался за больную ногу, мы поднялись, и он забрав у меня ключи сам открыл дверь. Мы зашли в квартиру и он включил свет, лампы были с теплым, слабым, слегка зелёным светом, в его доме не было евро-ремонта, напорамных окон и дорогой мебели, это была простая квартира, но комфортная, мы сняли пиджаки и повесили их в прихожей, после чего пошли на кухню Кухня была тесной, пахла остывшим чаем и старой бумагой. Зеленоватый свет ламп делал лицо Сильвера болезненным, почти призрачным. Он доковылял до табуретки и буквально рухнул на неё, вытянув больную ногу. Его дыхание все еще было рваным, но в глазах после моего «урока» на лестнице зажглось что-то новое, колючее, злое упрямство. Я прошел вглубь кухни, не спрашивая разрешения. Мои глаза оглядели пространство несколько грязных тарелок в раковине, пара пустых бутылок из-под минералки и стопки юридических папок прямо на обеденном столе. Типичное убежище человека, который живет работой, потому что дома его никто не ждет. — У тебя есть лед? — спросил я, открывая дверцу холодильника. — В морозилке... должен быть, — Сильвер наблюдал за мной, не мигая. Его взгляд следовал за каждым моим движением. — Слушай, Винсент... насчет того, что ты сказал на лестнице. Ты прав. Если бы не ты, я бы, наверное, до сих пор полз по парковке. Я достал из морозилки пластиковую форму со льдом. Послышался сухой хруст, когда я начал выбивать кубики в полотенце. — Благодарность — это лишнее, — отозвался я, не оборачиваясь. — Мне не нужны твои «спасибо», Сильвер. Мне нужен работоспособный мозг, который не будет отвлекаться на пульсацию в колене во время завтрашнего разбора дела. И ещё мне нужен коллега который не будет слабаком без чужой помощи. Я подошел к нему и, не дожидаясь согласия, бесцеремонно подхватил его ногу, укладывая её на соседний стул. Сильвер инстинктивно дернулся и зашипел. — Тише, — я прижал холодный компресс к суставу. — Сейчас будет жечь, потом онемеет. Он стиснул зубы, запрокинув голову назад. В этом слабом зеленом свете он выглядел как пациент на операционном столе в старой, заброшенной клинике. Идеальный кадр. — Почему ты ушел из больницы? — внезапно спросил он, глядя в потолок. Его голос вибрировал от напряжения. — С такими руками... с таким характером. Тебя там должны были либо боготворить, либо бояться до смерти. Я замер, продолжая удерживать лед на его колене. Мои пальцы были всего в паре сантиметров от его кожи. — Одно другому не мешает, Сильвер, — ответил я, поднимая на него взгляд. — Но в операционной ты понимаешь что человек зависит от тебя, что.. Я чуть было не рассказал причину, поэтому я продолжил, но уже ложью —что он может умереть из-за твоих ошибок. Я научился не горевать по этому, но так не приятно видеть их родных, их лица, и слышать краем уха то, как они проклинают меня за плохой исход. Да, больше всего хороших случаев,и тогда мне платчт больше чем надо, хвалят, желают всего самого доброго, а я.. а мне оно и не надо Сильвер медленно опустил голову и посмотрел мне прямо в глаза. На мгновение мне показалось, что он увидел там что-то лишнее. Я прищурился —а ты почему живёшь работой и даже не навещать родных? Он занервничал, это было видно, и ответил — да какая тебе разница.. — «Какая разница» — это не ответ для адвоката, Сильвер, — я чуть сильнее прижал лед к его колену, заставляя его снова зашипеть от резкого холода и боли. — Разница в том, что человек, у которого нет ничего, кроме папок с делами, либо святой, либо глубоко больной. А ты на святого не тянешь. Я убрал руку с его ноги и выпрямился, возвышаясь над ним. В этом слабом зеленоватом свете я видел, как его зрачки расширились. Он нервничал не только из-за вопроса о семье его пугало то, как легко я залез туда, куда он никого не пускает. — Родных нет. Есть только обязательства, — отрезал он, пытаясь вернуть себе голос хозяина положения. — Мои родители... они далеко. И им плевать на мои успехи, пока я не поднимаю сумасшедшие суммы. Так что да, я живу работой. Это единственный способ не сойти с ума в этом городе. Он потянулся к столу, схватил одну из папок и нервным,дерганным жестом открыл её, делая вид, что углубился в чтение. Но я видел, как дрожит край листа в его пальцах. — Давай просто... просто займемся Мэтьюсоном, ладно? — он ткнул пальцем в протокол. — Смотри сюда. Вэнс утверждает, что кровотечение началось в 14:20. Но анестезиолог зафиксировал падение давления еще в 14:05. Пятнадцать минут разницы. В операционной это вечность. Я подошел ближе, опираясь руками о спинку его стула и нависая над его плечом. От него пахло дождем. — Пятнадцать минут — это не ошибка, — прошептал я ему почти в самое ухо, глядя на цифры в документе. — Пятнадцать минут — это попытка скрыть то, что он повредил сосуд раньше, чем успел это осознать. Он просто ждал, надеясь, что оно «само затянется». Сильвер замер. Моя близость явно сбивала его с толку, но азарт охотника в нем победил страх. — Ты сможешь подтвердить это в суде? Как эксперт? — он обернулся ко мне, и наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Я посмотрел на его губы, потом снова в его глубокие черные глаза. — Я могу сделать гораздо больше, Сильвер. Я могу заставить Вэнса самого признаться в этом. Я тыкнул в документы пальцем, а когла он перевел туда взгляд я в пол голоса сказал ему — я знаю как все было, каждое действие, слово, я был там, и у него столько косяков, что если я их докажу, он не просто будет платить бешеные деньги, он падет даже в глазах своего отца что работал на мошенника. — я улыбнулся и отошел на шаг Сильвер замер. Его рука, державшая край папки, на мгновение дрогнула, и лист бумаги глухо хрустнул под его пальцами. Он медленно поднял голову, и я увидел, как его зрачки сузились, а потом расширились, поглощая радужку. Он не просто удивился. Это был шок человека, который искал в темноте спичку, а наткнулся на работающий прожектор. — Ты... ты был там? — прошептал он. Его голос стал слегка дрожать. — Винсент, подожди. Ты хочешь сказать, что ты не просто изучал отчеты, а стоял в той операционной? Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде пронеслось всё сразу, недоверие, надежда и острый, ледяной страх. Если я говорю правду, то в его руках сейчас атомная бомба. Если я лгу, то он пойдет на дно вместе со мной. — То есть ты видел, как он... — Сильвер запнулся, не в силах произнести слово «убил» или «ошибся». — И ты молчал? Столько месяцев? Он нервно рассмеялся,короткий, сухой звук, больше похожий на кашель. Он попытался пригладить свои мокрые волосы, но рука соскользнула. — Боже... — он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул фанатичный, почти безумный огонек адвокатского азарта. — Винсент, если ты дашь показания, если ты расскажешь это судье... Мы не просто выиграем. Мы устроим публичную казнь. Он подался вперед, забыв о боли в колене, и вцепился здоровой рукой в мой рукав. — Почему ты не сказал раньше? Зачем этот спектакль с наймом на работу? Я посмотрел на его пальцы, сжимающие мою ткань, потом на его лицо, охваченное лихорадочным блеском. Моя улыбка стала чуть шире. —Потому что, Сильви, у нас в больнице было одно правило, и если кто-то стучал на промаха врачей, это была разрушенная карьера, пониженная зарплата, ненависть от всех окружающих а потом подстава, суд и вылет. Я знаю столько всего, что мои знания способны закрыть эту идеальную больницу Бостона раз и навсегда,некоторые даже попадут за решётку. — закончил я, и моя улыбка стала еще холоднее. Сильвер разжал пальцы, медленно отпуская мой рукав. Он выглядел так, будто его только что окатили ледяной водой прямо посреди пустыни. Информация о том, что я владею компроматом на всё руководство больницы, осела в его голове тяжелым грузом. Он понял: я не просто врач, решивший сменить профессию. Я — предатель системы, который знает все её слабые швы. — Ты... ты настоящий монстр, Винсент, — прошептал он, и в его голосе смешались ужас и искреннее восхищение. — Но сейчас ты мой монстр. Я ничего не ответил. Я лишь похлопал его по руке, всё еще лежащей на столе, и жестом указал на пустую чашку. — Пей чай и иди спать, Сильви. Завтра нам понадобятся все твои силы. В шесть утра спальня Сильвера была залита холодным, серым светом. Я стоял в дверях, наблюдая, как он спит. Его пепельные волосы разметались по подушке, а одна рука свесилась к полу. Он выглядел... чистым. Как идеальный холст, на котором я собирался написать свою самую кровавую картину. Я подошел к кровати и сел на край. Матрас слегка просел под моим весом. — Подъем, Сильви. — Я поставил чашку кофе на тумбочку. — Сегодня великий день. Мы идем разрушать чью то карьеру. Он сел, потирая лицо ладонями. Пепельно-белые волосы торчали во все стороны. Когда он попытался спустить ноги с кровати, из его груди вырвался сдавленный стон, колено за ночь застыло и теперь каждое движение приносило боль. — Я... я не уверен, что смогу встать, — прохрипел он, глядя на свою ногу с отчаянием. Я подошел ближе. — Сможешь. Потому что я так сказал. Я помог ему дойти до ванной, слушая, как его зубы стучат от боли. Пока он умывался, я достал из его шкафа темно-синий костюм, Накрахмаленная белая рубашка, шелковый галстук цвета запекшейся крови. Когда он вышел, завернутый в полотенце, я уже ждал его, держа сорочку наготове. — Руки, — скомандовал я. Это была сцена, достойная отдельной главы. Сильвер стоял передо мной, бледный и дрожащий, а я медленно, пуговица за пуговицей, облачал его в "доспехи". Мои пальцы касались его ключиц, когда я поправлял воротник. Он замер, затаив дыхание. — Почему ты это делаешь? — тихо спросил он, глядя, как я завязываю узел на его галстуке. — Зачем эта забота? Я затянул узел чуть сильнее, чем требовалось, вынуждая его задрать подбородок и посмотреть мне прямо в глаза. Я улыбнулся — Потому что я хочу, чтобы когда Вэнс увидел тебя, он понял, ты не просто юрист, ты-его приговор. Я накинул на него пиджак и похлопал по плечам. Теперь он был готов. Мы вышли из дома, Сильвер опирался на мой локоть, и каждый его шаг по тротуару отдавался во мне приятным чувством контроля. Здание суда встретило нас колоннами и толпой репортеров. Но как только мы вошли в холл, всё затихло. У дверей зала заседаний стоял Кристофер Вэнс. Он был в окружении своих адвокатов, смеялся, что-то поправляя на своих золотых часах. Я почувствовал, как рука Сильвера на моем локте напряглась и сжала мой локоть до боли. — Смотри на него, — прошептал я ему на ухо. — Видишь? Он еще не знает, что он уже труп. Вэнс обернулся. Его улыбка была широкой и самоуверенной, пока он не увидел Сильвера. А потом его взгляд переместился на меня. В одно мгновение цвет лица Кристофера сменился с благородного загара на землисто-серый. Его рука с часами замерла в воздухе. Он узнал меня. Он вспомнил ту ночь, те 15 минут разницы и мой взгляд из-под маски. — Винсент?.. — едва слышно сорвалось с его губ. Я не ответил. Я лишь вежливо кивнул ему, как старому другу, и толкнул тяжелую дверь зала суда. Зал суда встретил нас тяжелым запахом старого лакированного дерева и дешевого антисептика. Для Сильвера это была привычная арена, но сегодня он шел по ней иначе. Он не хромал — он чеканил шаг, опираясь на меня так, словно я был не помощником, а его личным почетным караулом. Мы заняли свои места за столом истца. Вэнс сел напротив. Он старался не смотреть в нашу сторону, но я видел, как дрожит его холеная рука, когда он пытался открыть бутылку воды. Его адвокаты это стая дорогих «акул» в серых костюмах они что-то наперебой шептали ему на ухо, но Кристофер их не слышал. Он смотрел в пространство перед собой, бледный и потерянный. — Слушание объявляется открытым, — голос судьи Миллера прозвучал как удар молота по наковальне. Сильвер медленно поднялся. Я почувствовал, как воздух вокруг него наэлектризовался. — Ваша честь, — начал он, и его голос, еще утром хриплый и слабый, теперь звенел сталью. — Защита Кристофера Вэнса настаивает на «несчастном случае». Они говорят о непредсказуемой реакции организма мистера Мэтьюсона. Но мы здесь, чтобы доказать, что это был не случай. Это была халатность, скрытая под покровом лжи и подделанных протоколов. Вэнс дернулся, словно от удара током. Один из его адвокатов вскочил: — Протестую! Это безосновательные обвинения! — Основания сидят прямо здесь, — Сильвер слегка повел рукой в мою сторону, но не обернулся. — Сегодня мы представим суду экспертное мнение человека, который не просто изучал бумаги. Мы представим свидетеля, который видел, как скальпель доктора Вэнса перерезал карьерную жизнь пациента за пятнадцать минут до того, как была объявлена тревога. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. Вэнс наконец поднял глаза и встретился со мной взглядом. Я не скрывал улыбки. Я смотрел на него так, как смотрят на интересный анатомический препарат. — Мистер Сильвер, — судья поправил очки, — вы утверждаете, что у вас есть прямой свидетель из операционной бригады? — Именно так, Ваша честь. Винсент... — Сильвер сделал короткую паузу, пробуя вкус имени на языке. — Винсент Стилл. Бывший ведущий хирург той же клиники. По залу пронесся шепот. Вэнс уронил ручку, и она со звоном покатилась по полу. Его адвокат побледнел. Они не были к этому готовы. Они думали, что я просто тень из прошлого, а я оказался кинжалом, приставленным к их горлу. Я медленно встал со своего места. Каждое движение было выверено. Я поправил галстук — тот самый, который идеально сочетался с цветом крови, — и вышел к трибуне. — Добрый день, Ваша честь, — произнес я, и мой голос заполнил пространство, вытесняя из него страх Сильвера и панику Вэнса. — Давайте начнем. Нам предстоит много интересной работы. Сильвер стоял у трибуны, слегка опираясь на неё рукой. Он выглядел как хищник, который наконец загнал жертву в угол. — Доктор Винсент, — начал Сильвер, и его голос разнесся по залу, — вы были в операционной номер четыре в тот день? — Был, — ответил я, глядя прямо перед собой. — Я зашел, чтобы проконтролировать ход сложной резекции. — И что вы увидели? Опишите состояние пациента и действия хирурга Вэнса в 14:05. Я сделал небольшую паузу, позволяя тишине в зале стать невыносимой. Вэнс напротив меня вцепился в подлокотники кресла так, что кожа на его пальцах побелела. — В 14:05 доктор Вэнс допустил критическую ошибку, — спокойно произнес я. — Его скальпель соскользнул. Это была секундная потеря концентрации, типичная для человека, который слишком уверен в своей безнаказанности. Он задел нерв. — Протестую! — выкрикнул адвокат Вэнса. — Это субъективное мнение! — Это констатация факта, — отрезал я, даже не повернув головы в его сторону. — Пациент мгновенно потерял чувствительность в кисти. Сигналы тревоги загорелись на мониторе, но доктор Вэнс… он не предпринял никаких действий. Он не предпринял действий для защиты нерва, не вызвал невролога. Он просто замер. Сильвер сделал шаг ближе к присяжным. — Он замер? Почему? — Гордость, — я едва заметно улыбнулся. — Признать ошибку в ту же секунду означало испортить свою «идеальную» статистику. Доктор Вэнс надеялся, что сможет купировать кровотечение самостоятельно, не привлекая внимания. Он потратил пятнадцать минут, пытаясь заштопать свою репутацию. Я предлагал помощь или позвать невролога, но в ответ получил лишь "нет нет, постой, я сам.." Вэнс не выдержал. Он вскочил с места, опрокинув стул. — Ты лжешь! — взревел он, и его лицо стало багровым. — Ты вообще не должен был там находиться! Ты просто завидовал мне, Винсент! Завидовал моей фамилии, моему статусу! Судья яростно застучал молотком, призывая к порядку, но Сильверу только это и было нужно. Он обернулся к Вэнсу, и на его лице промелькнула торжествующая усмешка. — Значит, вы не отрицаете, что Винсент был там, Кристофер? — мягко спросил Сильвер. — Вы только что подтвердили присутствие главного свидетеля, которого ваша защита пыталась вычеркнуть из списков. Вэнс осекся. Он понял, что только что сам загнал себя в петлю. Он медленно опустился на место, тяжело дыша. Я посмотрел на Сильвера. Наши взгляды встретились. В его глазах было восхищение моим спокойствием, а в моих... в моих было удовлетворение от того, как легко этот «инструмент» выполняет свою работу. — Объявляется перерыв на 20 минут! Объявил судья Миллер продолжая неистово колотить молотком что бы унять гул в зале Сильвер выдохнул. Его плечи, которые он держал по-военному прямо всё это время, слегка опустились, но в ту же секунду он снова подобрался. Я видел, как в его глазах вспыхнула та самая животная эйфория — не радость ребенка, а торжество охотника, чей капкан захлопнулся идеально. Он не стал кричать или бросаться словами. Он медленно повернулся ко мне, и на его бледном лице заиграла холодная, почти пугающая усмешка. — Ты слышал это, Винсент? — его голос был тихим, вибрирующим от адреналина. — Он сам вбил последний гвоздь в свой гроб. Он подтвердил, что ты был там. Сильвер на мгновение прикрыл глаза, словно смакуя этот момент, а когда открыл их, в его черных зрачках отразился азарт. — Ты его не просто достал. Ты его препарировал заживо. Теперь... теперь мы выпотрошим их всех. —это еще не все. Но тете нудно отдышаться,иди,я догоню. Сильвер кивнул и, стараясь не слишком явно прихрамывать, направился к выходу. Я же намеренно задержался. Я хотел увидеть, как рушится мир Кристофера Вэнса вблизи. Вэнс сидел, обхватив голову руками. Его адвокаты что-то яростно доказывали ему, но он лишь отмахивался. Когда он поднял взгляд и увидел, что я смотрю на него, в его глазах вспыхнула такая ненависть, что будь она осязаема, стены зала покрылись бы инеем. Я вышел в просторный холл суда. Сильвер стоял у окна, жадно вдыхая прохладный воздух. Репортеры пытались прорваться к нему, но судебные приставы держали оцепенение. — Стилл! — резкий, властный голос заставил Сильвера вздрогнуть. К нам шел высокий старик с седыми волосами и лицом, высеченным из гранита. Доктор Артур Вэнс. Отец Кристофера и владелец половины медицинских патентов штата. За ним, как побитый пес, плелся Кристофер. — Значит, это ты та крыса, которая решила подгрызть фундамент нашей семьи? — Артур остановился в шаге от меня, игнорируя Сильвера. — Я помню тебя, Винсент. Талантливый, но неуправляемый. Я думал, ты ушел из клиники с достоинством. Оказывается, ты ушел, чтобы копаться в мусоре. Сильвер сделал шаг вперед, заслоняя меня собой, несмотря на боль в ноге. — Мистер Вэнс, мой свидетель дает показания под присягой... — Молчать, щенок! — Артур даже не взглянул на него. — Я разговариваю с тем, кто понимает цену вопроса. Винсент, сколько? Назови сумму, и ты забудешь всё, что видел в той операционной. Мои юристы сделают так, что твои показания аннулируют из-за «процессуальных нарушений». Не заставляй меня стирать тебя в порошок. Ты знаешь на что я способен Я посмотрел на Артура, потом на Кристофера, который прятал глаза за спиной отца. Затем я перевел взгляд на Сильвера. Он стоял напряженный, его лицо побелело — он боялся, что я соглашусь. Я сделал шаг навстречу ему, нарушая его личное пространство. Артур инстинктивно дернулся, но остался на месте. — О, я прекрасно знаю, на что вы способны, — я понизил голос до вкрадчивого шепота. — Я знаю про счета в офшорах, на которые уходили деньги за «инновационное» оборудование, которое на деле было списанным хламом. Я знаю о фальшивых отчетах о закупках лекарств. Вы ведь не просто врач, Артур. Вы первоклассный мошенник, который превратил больницу в свою личную прачечную. Лицо Вэнса-старшего на мгновение дрогнуло. Его уверенность дала трещину, в которую я немедленно вогнал скальпель своих слов. — Кристофер — всего лишь мелкий неудачник, который не умеет держать нож. Но вы... вы корень этой гнили. И если вы еще раз откроете рот, чтобы предложить мне деньги, я сделаю так, что вы будете предлагать их сокамерникам за лишний кусок хлеба. Я улыбнулся и, протянув руку, поправил его шелковый галстук. Артур стоял как парализованный. — И еще одно, — добавил я, кивнув на Сильвера. — Не называйте его «крысой» или «щенком». Он мой голос. А мой голос очень скоро зачитает вам список статей уголовного кодекса, по которым вы пойдете следом за сыном. Я развернулся и, не дожидаясь ответа, подхватил Сильвера под локоть. — Идем, Лоу. Здесь слишком сильно пахнет дешевым мошенничеством. Нам пора возвращаться. Шоу должно продолжаться.