Часть 4 вакуум

Глава 4 Вакуум Когда дыхание Сильвера окончательно выровнялось, а его пальцы, до этого сжимавшие мой пиджак, бессильно разжались, в комнате воцарилась почти мертвая тишина. Он уснул прямо на моих руках, изломанный, опустошенный и подавленный химией, которую я пустил по его венам. Я не спешил его перекладывать. Было что-то завораживающее в том, как это тело, еще час назад гонимое призраками и паникой, теперь полностью доверяло моим рукам. Его голова покоилась на моем плече, пепельные пряди волос щекотали шею. В этот момент он не был блестящим адвокатом или моим должником. Он был моим самым удачным пациентом. Я аккуратно опустил его на подушки. Сильвер даже не пошевелился, лишь едва заметно нахмурился во сне, словно всё еще вел безмолвный спор со своими галлюцинациями. Я выпрямился, поправил рубашку и сел в кресло у края кровати. Достал из кармана его телефон. Он был еще теплым от моих ладоней. Введя код, я зашел в те самые заметки. «Мама стоит в углу...» «Отец говорит, что я ничтожество...» Я выбрал «удалить всё». Экран стал чисто белым, отражая холодный блеск моих глаз. Я методично очистил корзину, стер историю вызовов и заблокировал устройство. Я не просто удалил файлы, я уничтожил костыли, на которых держалось его безумие. Теперь, когда он проснется, ему не за что будет зацепиться, кроме моего голоса. Я положил телефон на тумбочку экраном вниз. Усталость, которую я игнорировал весь день, наконец начала давить на плечи тяжелым грузом. Я не привык делить свое пространство с кем-то еще, но сегодня оставить его одного означало бы позволить теням вернуться и закончить начатое. Я снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку кресла, и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Ложиться на другую сторону своей широкой кровати было непривычно. Матрас слегка прогнулся под моим весом, и Сильвер во сне инстинктивно качнулся в мою сторону, ища источник тепла. Я лег на спину, заложив одну руку за голову, и уставился в потолок. Рядом со мной мелко вздрагивал во сне человек, чью жизнь я только что окончательно присвоил себе. В темноте спальни его присутствие ощущалось как инородное тело, которое мой организм отказывался отторгать. Я закрыл глаза. В этом доме не было места для призраков прошлого. Здесь было место только для моей воли. И пока Сильвер спал, окутанный химическим покоем, я позволил себе провалиться в глубокий, контролируемый сон, зная, что утром он проснется в мире, где существую только я. Утро началось не с будильника, а с тяжелого, осознания реальности. Солнечный свет, пробивающийся сквозь щель в плотных шторах, разрезал серый полумрак спальни тонким лучом. Сильвер открыл глаза первым. Сознание возвращалось к нему медленно, словно продираясь сквозь слой ваты. Тело было свинцовым, а во рту остался горький химический привкус вчерашнего «покоя». Он не сразу понял, почему матрас под ним кажется таким жестким. Он повернул голову и замер. Дыхание перехватило. В нескольких десятках сантиметров от него лежал Винсент. Сильвер никогда не видел его таким, без брони в виде пиджака, с расстегнутым воротом рубашки, сквозь который были видны ключицы. Даже во сне лицо Винсента не выглядело мягким, оно было все еще с острыми линиями и суровым выражением лица, но с чуть более расслабленным. Сильвер судорожно сглотнул. Воспоминания о вчерашней истерике, о том, как он цеплялся за этого человека и выливал ему свою душу вместе со слезами, ударили в голову волной невыносимого стыда. Он попытался аккуратно отодвинуться, и уменьшить эту дистанцию, но кровать отозвалась легким но слышным скрипом. В ту же секунду веки Винсента дрогнули, и он открыл глаза. Никакой сонливости, он посмотрел куда то взглядом будто смотрел всквозь потолок, потом зажмурился и открыв глаза вновь его взгляд мгновенно стал острым и сфокусированным, как у хищника, который не спал, а просто ждал момента. — Уже проснулся, — голос Винсента, утренний и низкий, провибрировал где-то в грудной клетке Сильвера. Сильвер замер, вжавшись затылком в подушку. Он чувствовал себя пойманным хотя ничего не сделал. — Я... мне нужно... — он запнулся, не зная, куда деть руки. — Который час? Винсент медленно сел на кровати, не обращая внимания на свою растрепанную прическу, которая парадоксальным образом делала его внешний вид еще лучше. Он протянул руку к тумбочке и взял телефон Сильвера, вертя его в пальцах. — Время осознать, что твоя старая жизнь закончилась вчера вечером, — спокойно произнес он. Сильвер перевел взгляд на гаджет. Его потянуло к нему, там были его записи, его связь с реальностью, его «щит» против мертвых родителей. — Верни его, пожалуйста. Мне нужно проверить... — Проверять нечего, — Винсент нажал на кнопку разблокировки и повернул экран к Сильверу. — Я удалил всё. Каждую твою заметку, каждый бред, который ты записывал, чтобы не сойти с ума. Больше никаких призраков в цифровом виде, Сильви. Сильвер почувствовал, как сердце пропустило удар. Пустота на экране отразилась в его собственной груди. Он широко раскрыл глаза, глядя на чистое меню телефона. — Ты... ты не имел права. Ты не понимаешь, они же теперь... они придут за мной, и я не смогу... — Они не придут, — Винсент перехватил его дрожащую руку, сжимая запястье с той же силой, что и ночью. — Потому что теперь единственная реальность, которая у тебя есть это я. Твои мертвецы боятся меня больше, чем ты сам. Винсент поднялся, возвышаясь над кроватью, и Сильвер, сидя на измятых простынях, почувствовал себя крошечным в тени этого широкоплечего мужчины. — Вставай. Приведи себя в порядок. Через десять минут жду тебя на кухне. Мы обсудим твое первое задание. Теперь ты работаешь не только на закон, Сильвер. Ты работаешь на меня. Винсент вышел из комнаты, оставив дверь открытой, как бы намекая, что приватности в этом доме больше не существует. Сильвер остался сидеть на кровати, глядя на свои пустые руки. Боли в колене не было, но внутри него разрасталась огромная, черная дыра, которую Стилл начал заполнять собой. Сильвер сидел неподвижно ещё несколько минут, слушая, как на кухне шумит кофемашина. Он чувствовал себя голым, не потому, что на нём была вчерашняя измятая рубашка, а потому, что его разум больше не принадлежал ему. Те заметки были его способом доказать самому себе, что он ещё человек, а не просто биологический придаток к больному колену. Когда он, прихрамывая, вошёл на кухню, Винсент уже сидел за столом. Перед ним стояла чашка чёрного кофе, а рядом тарелка с омлетом — Садись, — Винсент указал подбородком на стул напротив. — Ты бледный. Тебе нужны калории, если не хочешь, чтобы я нашел капельницу и стал вливать тебе глюкозу Сильвер послушно опустился на стул. Его пальцы нервно перебирали край скатерти. — Зачем ты это делаешь, Винсент? — тихо спросил он, не поднимая глаз. — Зачем тебе я? Ты мог просто забрать деньги, выиграть суд и забыть про меня. Винсент медленно отпил кофе, глядя на Сильвера поверх края чашки. Его серые глаза в утреннем свете казались почти прозрачными. — Деньги это скучно, Сильвер. У меня их достаточно. А вот преданность коллеги, у которого нет другого выхода, это редкий ресурс. Ты талантлив, ты умён, и ты абсолютно сломлен, Сильвер. Идеальное сочетание. Эти слова стали последней каплей. Сильвер резко вскочил, ножки стула с противным скрежетом полоснули по дорогому паркету, едва не опрокинув мебель. Его грудь тяжело вздымалась, а бледные щеки впервые за утро опалило лихорадочным румянцем. — Это переходит все границы! — Он рявкнул хрипло, голос сорвался в густой, прокуренный надлом. — Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью, моими записями... мной! Ты просто лицемерный мудак. Я не твоя лабораторная крыса, Винсент. Я ухожу. Сейчас же! Он бросил яростный взгляд на дверь, ожидая, что Винсент вскочит, преградит ему путь или снова достанет шприц. Но тот даже не шелохнулся. Винсент лишь слегка откинулся на спинку стула, и на его губах заиграла ухмылка. — Ну-ну, — спокойно бросил он, рассматривая свои безупречные ногти. — Уходи. Тебя никто не держит, Сильвер. Дверь открыта. Можешь вернуться в свою пустую квартиру, к своим долгам и... к своим родителям. Посмотрим, как долго ты продержишься в тишине без моей помощи. Сильвер замер на секунду, его трясло от унижения и страха, но он всё же развернулся и выбежал из кухни. Громкий хлопок входной двери эхом разнесся по коридору. Винсент даже не обернулся. Он просто взглянул на часы, зная, что время это его самый верный союзник. Вечер того же дня наступил внезапно, накрыв город тяжелыми синими сумерками. Винсент сидел в гостиной, когда кодовый замок двери запищал первый раз, потом второй, и с третьей попытки набора номера дверь открылась. Сильвер вошел в квартиру не как человек, как тень самого себя. Он был измотан до предела, одежда в беспорядке, волосы спутались от ветра и пота. Его глаза были влажными, покрасневшими от слез, которые он, видимо, вытирал всю дорогу. В руках он сжимал тонкую папку с документами. Он медленно подошел к Винсенту и запнувшись о собственную ногу даже не попытавшись устоять буквально рухнул перед его креслом на колени, не заботясь о достоинстве. Папка упала на пол. — Вот... — прошептал Сильвер, и его голос дрожал так сильно, что слова едва можно было разобрать. — Здесь всё. Всё, что ты просил... на каждого врача из списка. Я нашел. Он поднял на Винсента глаза, полные невыносимой муки. В них больше не было гордости, только чистая потребность. Призраки в его голове, оставшиеся без «фильтра» Винсента на весь день, превратили его жизнь в ад. — Прости меня... — Сильвер вцепился в колени Винсента, его пальцы судорожно сжимали ткань брюк и впивались ногтями всквозь одежду принося легкую боль.— Я... я не смог, — просипел он в пол голоса Он поднял на Винсента влажные, лихорадочно блестящие глаза. В них не было прежней злости, только усталость и разочарование. Сильвер дрожащими пальцами коснулся ладони Винсента, прижимаясь к ней щекой, как избитое животное, который вернулся к хозяину, потому что на улице еще страшнее. — Они не замолчали ни на минуту, Винсент... — прошептал он, и слезы сорвались с его ресниц, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. — Мама... она шла за мной по пятам. Я слышал её дыхание в каждом переулке. Ты был прав. Я ничтожество. Я пустой. Без тебя в моей голове только их крики. — шепотом он выдавил — я даже не смог купить наркотиков.. Он судорожно вздохнул, сильнее вцепившись в руку Винсента, боясь, что тот оттолкнет его. — Пожалуйста... не наказывай меня тишиной. Я сделаю всё. Я нашел врачей, я вывернул их жизни наизнанку, смотри! — он указал на папку, рассыпавшуюся по полу. — Только убери это... останови их. Мне нужен ты. Сделай мне укол, дай порошок, выключи, пожалуйста... Я больше никогда не уйду. Прости, что я посчитал себя свободным. Мне не нужна свобода, если там они. Он зажмурился, буквально втираясь лицом в ладонь Винсента, безмолвно моля о той самой «стерильной клетке», которую он так яростно пытался покинуть утром. Винсент молчал, глядя сверху вниз на эту сцену абсолютного саморазрушения. На его лице не было жалости, только удовлетворение и интерес — Я бежал сюда... — прошептал он, и его голос был едва слышен. — Здесь их нет. Только ты... Винсент не ответил. Вместо этого он медленно запустил руку в боковой карман пиджака и извлек оттуда небольшой прозрачный зип-пакет. Внутри пересыпался мелкий, кристально-белый порошок — то самое вещество, которое за считанные минуты превращало ад в голове Сильвера в блаженную пустоту. Услышав знакомый шорох пластика, Сильвер мгновенно вскинул голову. Его зрачки расширились, а взгляд стал пугающим, стал «голодным», лихорадочным. Он смотрел на пакетик так, словно в нем была заключена вся его жизнь, вся его надежда на спасение от призраков. Он невольно подался вперед, приоткрыв рот в безмолвном ожидании. Но Винсент не спешил. С холодным, интересом он начал водить приоткрытым пакетиком прямо перед носом Сильвера, словно дразня породистую, но не до конца выдрессированную собаку «лакомкой». — Хочешь этого, Сильвер? — вкрадчиво спросил он. Сильвер завороженно следил за движениями его руки. Химический, резкий запах порошка ударил в ноздри, заставляя его сердце забиться чаще. Он едва не заскулил от этой близости, его губы задрожали. — Пожалуйста... — выдохнул он, пытаясь дотянуться лицом до заветного пакета. Винсент резко отстранил руку, ухмыльнувшись краешком губ. — Сначала нужно заслужить покой. Он встал, небрежно убирая пакет обратно в карман. Сильвер, лишившись опоры, едва не ткнулся лицом в пол, но ухватился за кресло, и сел на ковер возле кровати. Он смотрел снизу вверх, ожидая, что Винсент сейчас достанет зеркало или трубку, но вместо этого мужчина подошел к медицинскому кейсу, стоявшему на столике. Когда в руках Винсента блеснула узкая стеклянная колба и стерильный пакет со шприцем, Сильвера пробила крупная дрожь. Его «голодный» взгляд мгновенно сменился паническим ужасом. Он до смерти боялся игл. Этого момента прокола, ощущения инородного металла в вене, которое всегда сопровождалось всплеском холодного пота. — Нет... — Сильвер попятился назад, все еще оставаясь на коленях. — Винсент, пожалуйста... не надо. Давай как обычно. Пожалуйста, только не шприц... Винсент даже не обернулся. Он методично вскрыл упаковку, и в тишине комнаты звук рвущегося пластика прозвучал как выстрел. — Ты сегодня ужасно себя вел, Сильвер. Уходил, кричал о свободе... — Винсент набрал прозрачную жидкость в цилиндр и выпустил в воздух тонкую, едва заметную струю. — Обычный способ слишком медленный для твоего состояния. Мне нужно, чтобы ты успокоился немедленно. Да и тем более, «покой» не вызывает привыкания, ну максимум могу тебе устроить проблемы со здоровьем если часто колоть буду, а вот твой порошок.. От него я тебя отучу Он повернулся к Сильверу, и в свете лампы игла казалась бесконечно длинной и острой. — Иди сюда. И не заставляй меня применять силу. Ты ведь знаешь, что я все равно сделаю то, что считаю нужным. Сильвер замер, сжимаясь в комок. Его трясло от ужаса перед иглой и от жажды препарата одновременно. Он был загнан в угол своим страхом, своей зависимостью и человеком, который теперь владел ими обоими Сильвер попятился, его дыхание стало рваным, свистящим. Он смотрел на шприц в руках Винсента так, словно это была живая змея, готовая нанести смертельный удар. — Винсент, нет... — взмолился он, вжимаясь спиной в основание дивана. — Пожалуйста, дай мне порошок. Я сделаю всё, я буду послушным, только убери это... Ты же знаешь, я... я не выношу иглы, ты же это знаешь. Винсент остановился в шаге от него. Он медленно выпустил из шприца крохотную каплю раствора, и она блеснула на кончике металла, как холодная роса. Он посмотрел на Сильвера сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли сочувствия, это Сильвер не любил, он часто получал сочувствие ведь он «добрый, жизнерадостный, умный человек» который привык к теплу, с Винсентом он получал один безжалостный холод. — Ты хочешь «пыль», Сильвер? — вкрадчиво спросил Винсент, слегка наклонив голову. — Хочешь снова почувствовать этот сладко-горький химический привкус, онемение языка и мгновенное тепло? Сильвер судорожно закивал, не сводя глаз с кармана пиджака, где лежал заветный пакетик. Его зрачки дрожали от вожделения. — Забудь, — отрезал Винсент, и его голос ударил, как хлыст. — Ты сегодня решил, что ты взрослый и самостоятельный. Ты решил, что можешь хлопать моими дверями и диктовать условия. Порошок это привилегия для тех, кто умеет себя вести. А для истеричных пациентов, которые не контролируют свои ноги и свой разум, у меня есть только это. Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. Сильвер поднялся и попятился вжимаясь спиной в угол комнаты отчаянно глядя на дверь — Я больше не буду! — закричал он, и его голос сорвался на рыдания. — Обещаю, Винсент! Я никогда больше не уйду, я не буду спорить... только не шприц, умоляю! Дай мне порошок, и я... — Поздно, — когда Сильвер поддался вперёд Винсент перехватил его за запястье, и его пальцы сомкнулись на тонкой руке Сильвера, как стальной капкан, Сильвер вырвал руку, но Винсент одним сильным движением усадил его на пол. — Ты сам выбрал этот путь утром. А теперь я выберу, как именно ты будешь засыпать. Это твой второй раз, Сильвер. И если ты продолжишь в том же духе, он не станет последним. «Пыль» ты сегодня не получишь. Либо ты принимаешь лекарство через иглу, либо ты остаешься наедине со своими родителями до самого утра. Выбирай. Сильвер замер. Перед его глазами поплыли тени, он кожей почувствовал, как в темном углу гостиной начинают проявляться силуэты. Страх перед призраками боролся с ужасом перед шприцем, и страх проиграл. Он всхлипнул, обмяк и медленно, с нескрываемым отвращением и дрожью, протянул Винсенту свою бледную, иссеченную синими венами руку. Он зажмурился так сильно, что лицо превратилось в маску боли, и отвернулся, пряча лицо в сгибе другого локтя. — Делай... — прошептал он, давясь слезами. — Только быстрее. Пожалуйста, быстрее... Винсент не ответил. Он методично перетянул его предплечье жгутом, заставляя вены вздуться, и его прикосновения были пугающе точными и холодными. Он наслаждался этой минутой абсолютной власти, видя, как его «собака» дрожит, но не смеет шелохнуться Винсент замер, когда кончик иглы уже едва касался кожи Сильвера. Он поднял взгляд на дрожащего адвоката, и в его глазах блеснуло опасное любопытство экспериментатора. — Подожди, — вкрадчиво произнёс Винсент, останавливая движение руки. — Давай уточним дозировку. У меня есть два варианта для тебя. Сильвер открыл один глаз, часто и мелко дыша. Его взгляд метался от холодного лица Винсента к шприцу. — Первый, — Винсент слегка надавил пальцем на поршень, выдавливая микроскопическую каплю. — Я ввожу полную дозу. Тебя просто «выключит». Ты провалишься в беспамятство, в темноту, где нет ни меня, ни твоих мертвых родителей, ни этого дня. Ты просто исчезнешь до утра. Сильвер судорожно сглотнул. Тьма казалась спасением. Но Винсент наклонился ниже, почти касаясь губами его уха. — Или есть второй вариант, — прошептал он, и от его дыхания по коже Сильвера пробежал мороз. — Я ввожу ровно столько, чтобы убрать твою ломку. Тело перестанет болеть, но ты останешься здесь. В голове будет приятная, звенящая пустота и ватная слабость. Ты будешь всё понимать, всё видеть, но не сможешь даже поднять руки без моего разрешения. Ты будешь просто... присутствовать. Рядом со мной. Винсент отстранился и посмотрел Сильверу прямо в душу. — Что выберешь, Сильвер? Хочешь сбежать в забытье или хочешь остаться в этой пустоте и провести вечер, осознавая каждое моё прикосновение? Выбирай. Сильвер задрожал ещё сильнее. Первый вариант был милосердным, но второй... второй пугал и манил одновременно. Остаться в пустоте, где нет боли, но есть Винсент — единственный якорь в его разрушенном мире. — Я... я не знаю... — всхлипнул Сильвер, зажмуриваясь. — Пожалуйста, реши сам... я боюсь... — О нет, — ухмыльнулся Винсент, и в его голосе послышалось истинное наслаждение. — Ты сегодня так громко кричал о своей воле. Вот она. Выбирай свою дозу сам. Как ты хочешь страдать сегодня? Сильвер вцепился пальцами в ковер. Тишина квартиры давила на уши, и ему показалось, что в углу снова шевельнулась тень отца. — Вторую... — едва слышно выдавил он, роняя голову на грудь. — Оставь меня здесь. Просто убери боль. Сделай в голове пусто... я хочу пустоты. Винсент удовлетворённо кивнул. — умница. Тебе полезно будет посидеть в этой тишине и подумать о своём поведении, не отключаясь от реальности. Когда я вновь поднес иглу к его руке, Сильвер попытался отвернуться, зажмуриться, спрятать лицо в сгибе локтя, но железные пальцы Винсента мгновенно перехватили его челюсть. Хватка была такой крепкой, что зубы Сильвера едва не клацнули друг о друга. — Нет-нет, Сильви, — вкрадчиво произнес Винсент, заставляя его смотреть прямо перед собой. — Не отворачивайся. Смотри на меня. Смотри на то, что ты сам выбрал. Он медленно поднес шприц к самому лицу адвоката. Тонкая, хищная игла замерла всего в пяти сантиметрах от глаз Сильвера. Тот видел каждую царапинку на металле, видел прозрачную каплю, дрожащую на самом острие. Зрачки Сильвера судорожно заметались, фокусируясь на этом маленьком орудии его спасения и пытки. От ужаса у него перехватило дыхание, а по лбу скатилась крупная капля пота. — Видишь её? — голос Винсента звучал почти ласково, но от этой нежности по коже Сильвера бежали мурашки. — Она совсем тонкая. Но именно она сейчас решит все твои проблемы. Если ты дернешься она войдет слишком глубоко. Если попытаешься убежать.. она порвет вену. Твоя тишина зависит от того, насколько неподвижно ты сможешь замереть под моей рукой. Сильвер задыхался, его взгляд был прикован к игле с каким-то завороженным, животным ужасом. Он видел в этом блестящем металле отражение своей окончательной капитуляции. — Пожалуйста... — прохрипел он, не смея даже моргнуть, боясь, что любое движение спровоцирует Винсента. — Не надо так близко... пожалуйста... — Тише, — оборвал его Винсент, не убирая шприц от его лица. — Смотри на неё. Запомни этот страх. Каждый раз, когда тебе захочется проявить характер или уйти, вспоминай, как близко эта игла была к твоим глазам. Винсент выдержал паузу, наслаждаясь тем, как Сильвер мелко дрожит, буквально парализованный этой близостью металла. Только когда адвокат превратился в безжизненную, послушную куклу, Винсент медленно отвел шприц вниз, к его предплечью. — Молодец. А теперь — твоя пустота. Винсент медленно отвел шприц от лица Сильвера и опустил его к бледной руке, на которой под жгутом отчетливо проступила вена. Сильвер застыл, боясь даже вздохнуть, его глаза были расширены до предела, а по щекам безостановочно катились слезы. Вместо резкого укола, Винсент приставил острие к коже и начал надавливать невероятно медленно. Сильвер почувствовал, как металл сначала сопротивляется, а затем с тихим, едва уловимым звуком прокалывает кожу. Он всхлипнул, его пальцы судорожно впились в обивку дивана, но железная хватка Винсента на предплечье не давала ему даже шанса дернуться. — Тише, Сильви... прочувствуй это, — прошептал Винсент, глядя прямо в глаза адвокату. Он вводил иглу миллиметр за миллиметром, затягивая момент боли, превращая его в бесконечность. Когда игла наконец вошла полностью, Винсент не спеша нажал на поршень, отправляя половину дозы в кровь Сильвера. Холодная химия обожгла вену, и Сильвер почувствовал, как его сознание начинает плавиться. Но даже когда поршень замер, Винсент не вынул шприц. Он оставил иглу внутри. Сильвер, чей мозг уже начал погружаться в ватную пустоту, с ужасом почувствовал, что инородное тело всё еще там. Он попытался слабо пошевелить рукой, но Винсент лишь сильнее сжал его запястье. — Нет. Не шевелись, — приказал он. — Я хочу, чтобы ты запомнил это ощущение. Ощущение того, что я внутри твоей системы. Что я могу остановить твое сердце или дать тебе рай в любую секунду. Прошло десять секунд, двадцать... Для Сильвера, чей мир уже начал превращаться в серый туман, это время растянулось в часы. Он чувствовал металл в своей вене, чувствовал пластик прижатый к его коже..и слышал сбивчивое и рваное дыхание Винсента, тут Сильвер резко посмотрел в глаза Винсента, и увидел эти голодные, расширенные зрачки, еще чуть не передернуло от этого зрелища, он никогда не видел Винсента таким. Винсент наконец убрал шприц. Сильвер ожидал, что тьма мгновенно поглотит его, как вчера, но вместо этого мир просто стал... тихим. Призраки исчезли, оставив после себя звенящий вакуум, но сознание осталось включённым, как тусклая лампочка в пустой комнате. — Попробуй встать, — скомандовал Винсент, вытирая руки салфеткой. Сильвер попытался шевельнуться. Его мысли были на удивление чёткими он помнил и свой утренний бунт, и то, как только что умолял о дозе, положив голову на колени хозяина. Но когда он попробовал опереться на руки, чтобы подняться с ковра, его локти просто подогнулись. Мышцы стали как мокрые верёвки — они не слушались. — Я... — Сильвер разомкнул сухие губы. Он хотел сказать «Я не могу», но из горла вылетел лишь невнятный хлыщащий звук. — Говори, Сильвер. Я хочу слышать твой голос, — Винсент подошел ближе и сверху вниз наблюдал за его попытками. Сильвер сделал глубокий вдох, концентрируя все остатки воли. — В... Ви... — он запнулся, горло словно засыпало песком. Лишь с третьей попытки, на выдохе, у него получилось вытолкнуть едва слышный, сиплый шепот — Винсент... я...я не чувствую рук... — Ты их чувствуешь. Просто теперь они принадлежат мне чуть больше, чем тебе, — спокойно ответил тот. — Вставай. Медленно. Пользуйся ногами, они в порядке. Сильвер, пошатываясь и цепляясь плечом за стену, поднялся. Его действительно качало, ноги были тяжелыми, как у водолаза, но они работали. А вот руки безвольно висели вдоль туловища, и он не мог даже сжать кулаки. Это было пугающее ощущение, быть живым, соображающим, но наполовину парализованным собственной жаждой покоя. Он стоял перед Винсентом, глядя на него снизу вверх затуманенным, но всё ещё осознающим свой позор взглядом. — Подойди ко мне, — приказал Винсент. Сильвер сделал неуверенный шаг, потом другой. Каждый сантиметр давался с трудом. Когда он оказался вплотную, Винсент взял его за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои стальные глаза. — Теперь ты понимаешь, Сильви? Ты можешь ходить, ты можешь думать, ты даже можешь пытаться со мной спорить своим жалким шепотом. Но ты не можешь ничего сделать. Ты зритель в собственном теле. И пока ты в этом доме, единственное, что имеет значение это то, что я решу сделать с тобой дальше. Можешь ненавидеть меня сейчас, но это был твой выбор еще утром. Сильвер хотел ответить, хотел сказать, как он его ненавидит, но вместо этого из его груди вырвался лишь рваный, слабый выдох. В этой химической пустоте даже ненависть казалась слишком тяжелой ношей. — Иди в ванную, — Винсент слегка подтолкнул его в плечо. — Смой с себя этот день. И не вздумай закрывать дверь. Я должен слышать, что ты не упал. Сильвер побрёл по коридору, едва переставляя ноги. Он всё понимал. Он понимал, что стал комнатной собачкой, которой подрезали связки и лишили возможности кусаться. И самое страшное было в том, что где-то в глубине души он чувствовал странное, извращённое облегчение от этой беспомощности. Сильвер зашел в ванную. Кафель был холодным, а зеркало, которого он так боялся днем, теперь было безмолвным. Призраков не было. Но вместо них в отражении он увидел нечто не менее пугающее, самого себя. Бледное пятно с огромными, темными от препарата зрачками и руками, которые висели, как плети. Он попытался включить воду, но пальцы не слушались. Он просто стоял, уткнувшись лбом в холодный край раковины, и слушал тишину. — Ты слишком долго, — раздался сзади голос Винсента. Сильвер вздрогнул, но не обернулся. Он почувствовал, как Винсент зашел в тесную ванную, заполняя собой всё пространство. Мужчина встал сзади, и Сильвер почувствовал кожей жар его тела. Винсент не прикоснулся к нему сразу, он просто смотрел на их общее отражение. — Тебе помочь? — спросил Винсент Сильвер попытался вытолкнуть из себя хоть слово, но голос окончательно пропал. Он лишь едва заметно мотнул головой, из последних сил стараясь сохранить остатки автономии. Винсент усмехнулся. Его рука, та самая, что недавно держала шприц медленно легла на шею Сильвера, большой палец прошелся по месту пульса. — Не лги мне. Ты даже пуговицу расстегнуть не сможешь. Винсент начал сам расстегивать его рубашку. Его движения были расчетливыми, почти медицинскими, но тот «голодный» блеск, который Сильвер заметил в его глазах во время укола, никуда не исчез. Сильвер стоял, не в силах поднять руку, чтобы помешать, чувствуя, как Винсент расстегнул рубашку на половину — Ты сегодня много плакал, — пробормотал Винсент, стягивая рубашку и обнажая бледные ключицы Сильвера. — У тебя соль на щеках и запах улицы на коже. Я не потерплю этого в своей постели, хотя вчера ты был не лучше Сильвер шепотом, с трудом выдавил: — В своей... постели? Винсент на секунду замер, его пальцы сжались на плече Сильвера чуть сильнее нужного. — Ты думал, я оставлю тебя одного после того, что ты устроил? Сегодня ты будешь спать там, где я смогу коснуться тебя в любой момент. Не нравится мне идея что бы ты спал на диване. Сильвер стоял у раковины и пристально всматривался в зеркало, когда почувствовал, как пальцы Винсента коснулись пряжки его джинсов. Это прикосновение подействовало как электрический разряд, пробившийся сквозь ватную пелену препарата. Страх перед окончательной потерей достоинства оказался сильнее химии. — отстань... я сам... — просипел Сильвер. Его голос был почти неслышным, но в нем еще тлели угли сопротивления. Он сделал невозможное, собрав всю волю в кулак, Сильвер заставил свои непослушные, тяжелые руки подняться. Это движение было дерганым, локти дрожали, но ему удалось наложить ладони на запястья Винсента и слабо, неумело толкнуть их прочь от своего ремня. Винсент замер. Его зрачки, и без того расширенные, сузились до острых точек. Он посмотрел на дрожащие пальцы Сильвера на своих руках, и в воздухе буквально затрещало напряжение. — Ты все еще пытаешься бороться? — низким, опасным голосом произнес Винсент. — После всего, что было? Одним резким движением он перехватил кисти Сильвера и завел их ему за спину, вжимая адвоката грудью в холодный кафель. Сильвер всхлипнул, его локти снова обмякли, сопротивление вытекло из него вместе с остатками сил. — Раз ты не хочешь по-хорошему... — Винсент рывком развернул его, подхватил под бедра и спину, как тряпичную куклу, и бесцеремонно швырнул в глубокую ванну. Сильвер больно ударился копчиком о твердое дно, его длинные ноги в модных джинсах нелепо запутались. Он попытался подняться, хватаясь слабыми пальцами за скользкие борта, но Винсент уже навис сверху. — Молчи, — отрезал он. Винсент выхватил лейку душа и направил струю прямо в грудь Сильверу, резко выкрутив кран до упора влево. Ледяная вода ударила сильным напором и расползлась по коже холодными иглами. Сильвер вскрикнул, его тело свело судорогой, дыхание перехватило. Ткань джинсов мгновенно потяжелела, облепляя ноги холодным панцирем. Сильвер затрясся, пытаясь закрыться руками, но струя преследовала его, выбивая из головы последние мысли. — Хватит! — попытался крикнуть Сильвер, но из горла вылетел лишь хриплый, клокочущий хрип. Спустя несколько секунд Винсент так же резко повернул кран в другую сторону. Теперь на Сильвера обрушился поток терпимо горячей воды. Пар мгновенно заполнил ванную. Температурный шок окончательно выбил почву из-под ног Сильвер просто затих, сползая по стенке ванны вниз, его голова бессильно опустилась взглядом вниз, видимо Винсент перестарался и теперь у Сильвера кружится голова. Винсент сел на край ванны. Он взял губку, густо намылил её и начал с силой возить по плечам и шее Сильвера, смывая «грязь улиц» вместе с его гордостью. — А теперь поговорим, — Винсент наклонился к самому его уху, пока вода продолжала шуметь. — В списке врачей, который ты принес... там есть фамилия Лоран. Почему он отмечен красным? Что ты нарыл на него такого, о чем не написал в папке? Сильвер пытался сфокусировать взгляд на кафеле. Горячая вода расслабляла мышцы, но присутствие Винсента рядом, его жесткие руки, оттирающие кожу под мокрой рубашкой. — Он... он знал... — прошептал Сильвер с пятой попытки. — Знал про диагноз отца... и молчал... за деньги... Винсент надавил на ключицу Сильвера, заставляя того поморщиться. — И ты решил придержать это для себя? Хотел использовать это как козырь против меня, если я прижму тебя слишком сильно? Винсент отбросил губку и взял Сильвера за подбородок, заставляя смотреть на себя сквозь капли воды, стекающие по лицу. — Посмотри на себя, Сильви. Ты сидишь в моей ванне, насквозь мокрый, в одежде, не способный даже удержать стакан воды. На что ты надеялся? Что твои маленькие секреты тебя спасут? Сильвер лишь слабо мотнул головой, его глаза начали закрываться от накатившей слабости. — Отвечай мне, когда я спрашиваю, — голос Винсента стал тихим и вкрадчивым. — Кто еще знает о Лоране? Сильвер с трудом поднял веки. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас напоминал разбитое стекло, мутный и расфокусированный. Он судорожно глотнул влажный воздух ванной, и его губы, посиневшие от недавней ледяной воды, зашевелились. — Я... я пытался... нарыть больше... я... — шепот был настолько слабым, что Винсенту пришлось наклониться почти вплотную к его лицу, чтобы разобрать слова. Винсент замер. Он внимательно вглядывался в расширенные зрачки Сильвера, ловя каждое микродвижение его лица. Ложь звучала иначе, чем страх, и Винсент, как опытный в этом деле человек, почувствовал этот фальшивый тон. Лоран не имел отношения к отцу Сильвера. Лоран был тем, кто слишком близко подобрался к тёмным делам самого Винсента несколько лет назад. Сильвер не просто «не нарыл», он пытался скрыть связь этого врача с Винсентом, надеясь оставить себе хоть какой-то рычаг давления. Лицо Винсента исказилось. Это не была ярость, это было разочарование, правда все таки с долей гнева и отвращения. Он медленно отпустил подбородок Сильвера и выключил воду. В наступившей тишине было слышно только то, как стекают и разбиваются о дно ванны холодные капли воды. — Значит, ты всё-таки решил поиграть со мной в прятки, Сильвер? — голос Винсента стал пугающе тихим, почти нежным. Он поднялся, глядя сверху вниз на дрожащего, промокшего насквозь парня, который сидел в тяжелых от воды джинсах, выглядя жалко, он дрожал, пепельные волосы были мокрыми, выпирающие кости позвоночника и плечи,которые он обнимал руками оставляя на них красные царапины. — Ты не усвоил урок. Ты думал, что если приползешь на коленях просить извинений, я ослепну от твоего смирения? — Винсент достал из кармана тот самый зип-пакет с «пылью» и покрутил его перед глазами Сильвера. Сильвер услышав пластиковый хруст сразу вскинул опущенную голову, его запястье резко дернулось в сторону пакета. В глазах вспыхнула животная надежда, но Винсент тут же убрал пакет обратно. — Завтра ты не получишь ни порошка, ни укола, — прошептал Винсент, и каждое его слово ложилось как надгробная плита. — Завтра суббота. Начало выходных. Я буду весь день дома, Сильвер. Я буду сидеть, и при спокойно пить кофе наблюдая как ты сходишь с ума. —ты не имеешь пра... — попытался шепотом возразить Сильвер но Винсент его прервал — Не имею права?.. И что с этого? Кто ты такой? Ты-грязный наркоман который прячется от призраков прошлого у моих ног! — Винсент впервые повысил голос. Винсент схватил его за мокрый ворот, заставляя смотреть на себя. — Я надеялся на нормального коллегу, на острый ум, на партнера по работе! А получил грязного тупицу-наркомана! — в его глазах полыхнуло истинное отвращение. — Знал бы ты, как мне мерзко хранить твою наркоту в карманах своего пиджака... Как мне тошно касаться этой дряни ради тебя! Он тряхнул Сильвера так, что тот клацнул зубами — Ты у меня, блять, слезешь с этого дерьма! Слышишь?! Землю будешь есть, из кожи вон вылезешь, но ты больше не притронешься к порошку! Я выжгу из тебя эту нужду, даже если от тебя самого ничего не останется. Сильвер замер, его лицо побелело еще сильнее. Он понимал, что это значит. Суббота превратится в бесконечный марафон боли, паники и голосов в голове, которые некому будет заглушить. — Ты будешь сдыхать от желания химии, — продолжал Винсент, его зрачки вновь расширились при виде того, как ужас отражается на лице Сильвера, а голос стал тише. — Твое тело будет выворачивать наизнанку, а призраки будут кричать тебе прямо в уши. И ты не получишь ни капли. Ни грамма облегчения. Ты будешь чувствовать каждую секунду своей ломки, пока не выскребешь из своей памяти имя каждого, кто помогал тебе скрывать информацию о Лоране. Винсент схватил его за ворот мокрой рубашки и рывком вытянул из ванны. Сильвер, чьи ноги едва держали его, повалился на него, оставляя мокрые пятна на дорогом пиджаке. Винсент удержал его на ногах. Сильвер поморщился от железной хватки на предплечье, Винсент слегка ослабил ее, а после довел Сильвера до кровати, с того вода текла ручьем, но он не мог ничего поделать, Винсент не давал ему остановится даже на шаг — Снимай это тряпье и ложись. Наслаждайся последними часами тишины, Сильвер. Утро будет очень длинным. Винсент вошел в спальню, когда препарат уже окончательно сковал тело Сильвера. Тот лежал уже в глубоком сне, прямо в тех самых мокрых джинсах, которые так отчаянно пытался отстоять в ванной. Винсент вздохнул, он увидел мокрые смятые простыни, на тело Сильвера, ребра и позвоночник выпирали из под худощавой кожи, возможно, Винсент завтра сжалится над Сильвером и разрешит тому прожить день спокойно. Он переодел его в сухую одежду, огромную серую футболку и мягкие штаны, которые теперь болтались на худощавом теле Сильвера. Он не испытывал к нему сожаления, не видел его бедной жертвой, он видел адвоката который тонет в проблемах и дерьме и забирает время Винсента. Укрыв адвоката до подбородка, Винсент бросил взгляд на рюкзак. Недоверие было его естественным состоянием. Он слишком хорошо знал таких, как Сильвер, за слоем покорности у них всегда спрятано двойное дно. Винсент подхватил рюкзак сильвера, его пиджак, и вышел на кухню. В квартире царила успокаивающая полутьма, нарушаемая лишь мягкой подсветкой кухонного острова. Он достал тяжелый бокал, бросил в него пару кубиков льда и плеснул виски. Стеклянный перезвон льда прозвучал в тишине слишком резко. Сделав глоток, Винсент поставил бокал на стол и притянул к себе портфель. Он разбирал его вещи, вытаскивая одну за одной на стол. Сначала на стол полетели документы, папки, смятые чеки, и ключи. Затем он начал прощупывать каждый шов, каждый сантиметр подкладки. Его пальцы двигались уверенно, пока не наткнулись на странную плотность внутри дна. Винсент взял лезвие от канцелярского ножа, одним коротким движением вспорол ткань и выудил небольшой прозрачный пакетик с белым порошком. Он замер, глядя на находку. В голове Винсента мгновенно сложилась вся картина, утренний побег был не просто истерикой, это была также и закупка. Сильвер вернулся к нему не потому, что сдался, а потому, что создал себе «страховку». Он надеялся, что сможет подчиняться Винсенту днем, а ночью уходить в свой собственный, купленный за углом рай. — Значит, вот как, — прошептал Винсент, и его губы тронула холодная, зловещая усмешка. Он медленно допил виски, не сводя глаз с пакетика. Гнев в нем быстро сменился ледяным азартом. Сильвер совершил фатальную ошибку, он дал Винсенту повод превратить завтрашний день из простого урока в полную капитуляцию. Винсент крутил в пальцах прозрачный зип-пакет и думал. В этот момент у него не было желания просто мучить Сильвера. Напротив, на долю секунды в нем вспыхнуло отчетливое намерение вышвырнуть этого мальчишку на улицу прямо сейчас. Просто выставить за дверь, стереть его номер и забыть о его существовании, как о досадной ошибке. Но кто еще в этом стерильном мире мог так забавлять Винсента, как Сильвер? Кто еще сочетал в себе этот блестящий интеллект и такую катастрофическую, почти ангельскую хрупкость? Винсент делал это не ради издевок — боже упаси, он считал себя выше мелочной злобы. Он делал это потому, что ему нужен был партнер. Настоящий, чистый, способный коллега. Не тот сломленный наркоман, который сейчас дрожал в его спальне, а тот идеальный человек, которым Сильвер неизбежно станет, когда Винсент закончит его переделывать. Винсент не ломал его. Он его реконструировал. Как испорченный бриллиант, который Винсент огранит под себя. Винсент вернулся в спальню. Он лег на свою половину кровати постелив под себя одеяло что бы не лежать на мокрой простыни. Винсент уставился в потолок. Рядом ровно и тяжело дышал Сильвер, не подозревая, что его единственный путь к спасению только что остался на кухонном столе, прижатый пустым бокалом из-под виски.