Глава 4. Тяжелый день

Его утро началось также сложно, как и ее. Советники в очередной раз пришли наседать, что демография после войны так и падает, деревне нужно думать о рождении детей как никогда. А вместо этого все молодые шиноби живут в свое удовольствие и не торопятся жениться. Они говорили об этом с таким пафосом, словно лично Какаши был виноват в том, что молодые люди предпочитают карьеру семье. Аргументы Какаши о том, что он не может сам их взять и поженить, а уж тем более заставить рожать детей, разбивались об железную логику советников: лидеру деревни нужно начать хотя бы с себя. Показать пример. Жениться, завести наследников, чтобы молодые равнялись на своего Хокаге. Они обсуждали этот вопрос раз в несколько месяцев, потому что ни ситуация у молодежи, ни у него не менялась. Все оставалось на своих местах и шло своим чередом. Он предпочитал думать, что так и должно быть. В мирное время найти пару легче, чем в военное. И когда придет время, молодежь сама решит, и не ему в это лезть. А что касалось его самого, так его итак все устраивало. Он лелеял мечты о том, что скоро сможет передать пост Наруто и уехать в закат, отдыхать как можно дальше. Прямо по примеру Цунаде. И дети в эти планы не входили категорически. Да и с кем? С бумагами? С отчетами? С бесконечными советниками, которые только и знают, что учить его жить? У Сакуры же все было не менее прозаично. Шизуне снова пришла к ней в кабинет с очередными уговорами принять должность главы госпиталя. При этом она подготовилась и уже заранее согласовала ей две недели отдыха в случае ее согласия. Две недели! Сакура даже не помнила, когда в последний раз отдыхала дольше, чем одни выходные. Перспектива отдыха радовала, грела душу, заставляла сердце биться чаще. Но рано или поздно пришлось бы вернуться и встать у руля этой огромной машины по лечению человеческих тел. А это точно было не для нее. Не сейчас. Не тогда, когда она в своем нежелании ни с кем общаться ходит по деревне в одежде Анбу и прячется от знакомых за маской кошки. — Шизуне-сама, я не готова, — вздохнула она, в который раз отодвигая папку с документами. — Сколько можно тянуть, Сакура? — Шизуне смотрела на нее с материнской заботой и легким укором. — Ты лучший хирург, у тебя талант руководить, вся команда тебя уважает. Чего ты боишься? — Я не боюсь. Я просто... не хочу. Шизуне вздохнула и ушла, оставив на столе заявление об отпуске. На всякий случай, как она сказала. Сакура смотрела на этот листок и чувствовала, как внутри борется желание сбежать и страх что-то менять.

***

Приближалось время обеда, когда Какаши снова попросил Ямато оставить его без охраны и сходить пообедать в гордом одиночестве на целый час. Целый час свободы! Это было словно глоток свежего воздуха после встречи с послом Страны Молний, который сообщил не самые приятные новости. Проект железной дороги, который они согласовывали уже второй год, требовал внести новые коррективы. Какаши уже сбился со счета, сколько раз они переделывали этот несчастный проект. Казалось, что проще его просто выбросить и забыть как страшный сон. Но нельзя — слишком много вложено, слишком много обещано, слишком много надежд. Он переместился домой, переоделся в Сукео, нацепил парик и выпрыгнул с окна, чувствуя, как с каждым шагом напряжение отпускает тело. Какаши, а вернее сказать Сукео, зашел в мастерскую, положив перед мастером фотоаппарат. Тот оглядел его суровым взглядом, покрутил в руках, посмотрел через треснувший объектив на свет и вынес вердикт: — Дешевле новый купить. Сукео покачал головой. Как некстати накрывается его прикрытие. Ох совсем не кстати. Если фотоаппарат не починить, то и писать незнакомке будет не о чем. Просто исчезнуть, раствориться, сделать вид, что ничего не было. Но зелёные глаза за маской не шли из головы. Он решил, что лучше всего горе этой новости поможет смыть горячий зелёный чай из его любимой чайной. Маленькое заведение на окраине, где его никто не знал, где можно было просто сидеть и смотреть на прохожих. Он сидел на веранде, грея руки о горячую кружку, и представлял, как напишет сегодня вечером новости о том, что фотоаппарат нельзя починить. Интересно, как она отреагирует? Начнет игнорировать? Или расстроится? Может, лучше вообще ничего не писать? Просто исчезнуть, как и положено незнакомцу. Но он так и не узнал, что это за шиноби. А узнать хотелось. Очень. Главное при этом не раскрыть себя. Не показать, что за растрепанным париком скрывается Хокаге. Не спугнуть эту загадочную кошку. Или все-таки шпионку? Он вернулся в кабинет, где его ждал Ямато. Они почти приросли друг к другу на этой работе. Хокаге и начальник его стражи. Ямато уже знал все его привычки, все настроения. Но так и не узнал, что его друг вынужден маскироваться, чтобы получить хоть какой-то глоток свежего воздуха. — Хокаге-сама, были в той чайной? — Ямато смотрел на него с улыбкой, которую даже маска не могла скрыть. — Пахнет чаем? — Какаши принюхался к своей одежде. — Нет, просто вы всегда возвращаетесь оттуда таким спокойным, как будто медитировали сутки напролет, — Ямато помнил, как Какаши сломал карандаш после того, как посол вышел из его кабинета. И как потом полчаса молча смотрел в стену, собираясь с мыслями. — Работает лучше любой медитации, — Какаши опустился в кресло, чувствуя, как напряжение снова начинает накатывать. — Как там наши дела? — Вас ждет еще тридцать отчетов и одно срочное совещание через час, — Ямато протянул ему папку. Какаши кивнул, принимая папку. Значит, фотоаппарат всё-таки не жилец. Придется писать незнакомке. Или не писать? Он достал телефон, посмотрел на пустой диалог. Ничего не написал. Потом. Позже. Когда будут силы.

***

Сакура вернулась домой до заката, что случалось редко. Солнце ещё золотило крыши, когда она зашла в пустую квартиру, и от этого было как-то особенно тоскливо. Пустой холодильник напомнил о том, что она уже давно не готовила ничего нормального дома, перебиваясь заварным раменом. Она каждый раз усмехалась, что сначала Наруто на этом жил годами, а потом, когда начал есть нормальную еду, на эту особую диету пришлось перейти уже ей. Надо спросить у него, как он не просадил желудок за столько лет. Наверное, из-за Курамы. Лис внутри помогал переваривать эту химическую дрянь. Она нехотя вышла из дома и пошла в сторону магазина, размышляя о том, какой рамен сегодня лучше взять — со свининой или с осьминогом. Вопрос был практически экзистенциальным, учитывая, что оба варианта были одинаково далеки от нормальной еды. На выходе из магазина она столкнулась с кем-то. Кажется, в последнее время она стала терять навыки шиноби быстрее, чем того ожидала. Раньше бы за километр почувствовала приближение человека, а теперь врезается в прохожих как слепой котёнок. Уже второй раз. — Сакура, ты даже не здороваешься? Она удивленно подняла глаза. Перед ней стоял Какаши. Без плаща Хокаге, в своей привычной маске и в обычной гражданской одежде — чёрной водолазке и брюках. Просто Какаши, уставший, но улыбающийся. — Какаши-сенсей! — выдохнула она и, не думая о субординации, бросилась к нему на шею. Встретить его вне кабинета Хокаге было такой редкостью, что вся официальность сразу отошла на второй план. Да и она помнила, что они вот уже минимум полгода не разговаривали вовсе. Изредка пересекаясь на планёрках просто кивали друг другу. Она прижималась к нему, чувствуя знакомый запах — теперь к нему примешивались бумаги, чернила и какая-то лёгкая усталость, но его запах был всё тем же. Он прижал ее к себе, вдыхая запах больничной хлорки. Привычно. Она всегда пахла госпиталем. — Собираешься ужинать этим? — он отпустил ее и указал на пакет, в котором лежал недельный запас рамена. Он заметил, как она замялась, стесняясь своих покупок. В её глазах мелькнуло что-то детское, почти виноватое. — Пойдем, посидим где-нибудь, я угощаю, — сказал он просто, будто это было само собой разумеющееся. И её день стал чуточку лучше. Встретить старых знакомых всегда приятно, особенно когда это Какаши, который не будет лезть с расспросами. Который просто будет рядом, будет молчать, будет улыбаться своими глазами. И большего не нужно. Они пошли в маленькое кафе неподалеку, где пахло свежим хлебом и жареным мясом. Где можно было просто сидеть и разговаривать ни о чем. Где наконец-то можно было забыть о том, что ты взрослая, ответственная, уставшая. И Сакура поймала себя на мысли, что улыбается. По-настоящему. Впервые за долгое время. А где-то в кармане брюк Какаши лежал телефон с неотправленным сообщением незнакомке. Но сейчас это было неважно. Позже.