Эпизод 6: «Эхо из кристального ящика»

Акт I: Анатомия приговора Сэм и Джек вернулись в особняк к остальной семье. На пороге их встретил Алистер. - Вот и вы, все получилось? - пытаясь отвлечь внимание Сэма от уходящих Ирин и Джейкоба. - Я же говорил, ни шагу из дому! - Сэм яростно - Вам жить надоело воскрешение не работает, а "святоши" незнают пощады, еще и кошмары вылезли снова! - Ладно тебе, они все-таки нашли кое что важное, к тому же твоя сестра прикрывала их. - Алистер - Как ты ее прошляпил? - схватив Алистера за шиворот - Сестра зачем пошла? - Сэм - Ладно, Сэм, потом - убирая "расщипитель" в ножны. Они зашли в кабинет Сэма со стеклянным куполом. Тяжелые створки дверей кабинета Сэма сомкнулись, отсекая суету особняка и погружая вошедших в гулкую, почти церковную тишину. Это было место, где время словно замедляло свой бег. Высоко над головами, за колоссальным стеклянным куполом, раскинулось безмолвное белое небо. Его мертвенное, стерильное сияние заливало комнату, превращая глубокие кресла и книжные стеллажи в резкие монохромные силуэты, а тени — в бездонные провалы, где, казалось, шевелилось само Забвение. Диана Раябланка уже ждала их. В холодном свете купола ее шелковистая шерсть утратила мягкие оттенки, превратившись в глубокий угольно-черный бархат, по которому ярким шрамом проходила безупречно белая полоса. Она замерла у массивного стола из красного дерева, и Сэм заметил, как дрожат ее пальцы в тонких перчатках, когда она поправляла свои круглые очки. В их выпуклых линзах, словно в зеркалах грядущей катастрофы, плясали холодные голубые всполохи активной проекции. — Сэм, взгляни на это, — произнесла она, и ее голос, обычно напоминавший мягкое пение, сейчас был натянут, как струна перед самым разрывом. — Алистер не преувеличивал. То, что скрывалось в кристальном ящике, принесенном Ирин и Джейкобом... это не просто тактический план. Это чертежи «Очистителя». Саруж больше не собирается воевать с нами за территории или влияние. Он собирается нас вычеркнуть. Просто стереть из уравнения бытия. С легким гулом над столом развернулась многослойная голограмма. Это была исполинская конструкция, в которой безумная архитектурная мысль Ордена сплела воедино величие готической статуи и беспощадную инженерию будущего. Голубые лучи света, прорезая полумрак кабинета, выхватывали из пустоты пугающие детали: каскады блоков подавления астральной энергии, огромные фокусирующие линзы и ядро, окутанное сетью измерительных датчиков. — Эта машина бьет не по телам, Сэм. Она бьет по самому фундаменту твоего мира, — Диана указала на пульсирующее сердце чертежа. — Она настроена на полное стирание энергетического следа души. Если они достроят её и запустят... мир, который ты создал как убежище, перестанет существовать. Респаун не сработает. Смерть снова станет окончательной и бесповоротной для всех нас. Сэм медленно, шаг за шагом, подошел к столу. Его когти с тихим, физически неприятным скрежетом вошли в полированную древесину, оставляя на красном дереве глубокие борозды. Он не смотрел на Диану, не слышал тяжелого дыхания Джека за спиной. Его взгляд был прикован к призрачно-синим схемам оружия геноцида. Алый блеск в его глазах, обычно напоминавший яростное пламя, теперь тлел багровым, тяжелым цветом запекшейся крови. В этом безмолвном кабинете, под безучастным взором мертвых небес, Демиург окончательно осознал: его последнее пристанище стремительно превращается в общую братскую могилу. Голос Сэма, обычно полный уверенности, теперь звучал как глухой рокот надвигающегося шторма. Он стоял перед семьей, его фигура в свете «Очистителя» казалась вырезанной из холодного мрамора. — Мы столкнулись с врагом, который научился заковывать своих псов в броню, не подвластную божественному взору, — Сэм обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Кассиэль и Гаррет... они лишь верхушка. За их спинами стоит Дитрих Шварц, темный эльф, чьи руки пахнут алхимией Мьюни и кровью. Именно он — архитектор этого конца света. А их магия... они выдергивают призраков из бездны. Мы с Джеком видели Балтоса, банщика Гериона. Если Орден смог призвать демона восьмого круга, значит, порог между мирами стерт. Алистер, сохраняя достоинство, задал единственный вопрос, который сейчас имел значение: — А что есть у нас? Сэм на мгновение замолчал, его взгляд упал на обломок Клинка Равновесия. — У нас есть Мия. Она больше не просто нервозный отголосок моего разума, в ней спит дракон первородного пламени. У нас есть Джек, чей облик Потрошителя и высокочастотный «Расщепитель» могут резать саму ткань реальности. И у нас есть Кристалл Забвения. Да, он поглощен Клинком, но я все еще чувствую силу тех, кого поверг. Я могу призвать их снова, — он горько усмехнулся. — Два из трех осколков Клинка Равновесия у нас. Мы почти собрали силу, способную разрезать пространство. Тишину кабинета разорвал резкий, тревожный сигнал из медицинского блока. Голографическая панель на столе вспыхнула алым. Сэм замер, его сердце, казалось, пропустило удар. Лина. Его белоснежная крольчиха, его тихая гавань в этом хаосе, начала рожать. Женщина, чья жизнь была сплетена из страданий детдома и астральных бурь Альдуса, теперь дарила новую жизнь в мире, который стоял на грани стирания. В этот момент даже чертежи «Очистителя» и демоны ада отступили перед единственным, самым важным чудом — первым криком ребенка Демиурга. Медицинский блок особняка встретил Сэма не стерильным спокойствием, а электрическим треском перегруженных приборов. Мониторы сходили с ума, фиксируя аномальный всплеск двойной энергии — две новые жизни, пульсирующие в такт с мирозданием, заявляли о своем праве на существование. Воздух в палате буквально вибрировал от магического резонанса. Лина, чья белоснежная шерсть казалась почти прозрачной на фоне простыней, металась в судорогах. Она не могла кричать — боль и колоссальное давление Орихалка сковали ее горло, оставляя лишь прерывистое, тяжелое дыхание. Джуди Хоппс, чьи движения были отточены годами службы и материнства, действовала быстро и решительно. Рядом с ней, словно верная тень, находилась Виолетта. Юная гибридка, унаследовавшая лисью грацию Ника и кроличью чуткость Джуди, внимательно следила за показаниями датчиков. Ее глаза — один глубокого фиолетового цвета, другой пронзительно-зеленый — светились в полумраке палаты, отражая хаотичные вспышки на экранах. — Как она?! — голос Сэма ворвался в помещение вместе с запахом озона и стали. Он рухнул на колени у кровати, его мощная лапа бережно, но крепко сжала тонкую ладонь Лины. — Лина, я здесь! Слышишь? Я никуда не уйду! Джуди, не оборачиваясь, лишь резким жестом поправила капельницу. — У нее двойня, Сэм! Энергетический фон зашкаливает, Орихалк в ее груди входит в резонанс с их аурами. Нам нужно стабилизировать поток, иначе дом просто не выдержит выброса! — ее голос сорвался на командный тон. Виолетта в этот момент приложила ладони к животу Лины, пытаясь своим уникальным даром «усмирить» бушующее пламя двух зарождающихся божественных искр. В этом стерильном боксе, пока за окном зрела тень «Очистителя», Демиург впервые за столетия почувствовал себя по-настоящему беспомощным перед лицом простого, но великого чуда рождения. Акт II: Вызов Небесного Всадника Мирная тишина особняка была разорвана на куски низкочастотным гулом, от которого задрожали витражные окна. Прямо перед парадным входом реальность смялась, исторгая из себя ослепительный, неестественно белый свет портала. Из его пылающих глубин, чеканя шаг по гравию, вышли двое Святых Рыцарей. Их золотая броня, казалось, была выкована не из металла, а из застывших солнечных лучей, а щиты, собранные из сегментов, напоминающих хитиновые ангельские крылья, зловеще шуршали при каждом движении. Но истинный ужас внушал тот, кто следовал за ними. Из марева портала вырвался всадник на призрачном скакуне, чья грива и копыта извергали холодное синее пламя, оставляющее на земле выжженные борозды. Всадник, облаченный в тяжелый доспех верховного кавалериста Ордена, осадил коня, заставив его встать на дыбы. — Созидатель! — голос всадника, усиленный магией, пророкотал над поместьем, перекрывая шум приборов из медблока. — Выходи ко мне, или ты настолько труслив, что надеешься спрятаться за этими стенами? Этот дом — лишь красивая клетка, и она тебя не спасет! Сэм, чье лицо застыло каменной маской, медленно вышел на балкон. Его белая шерсть в свете синего пламени казалась мертвенно-бледной. — Ты еще кто такой, чтобы лаять у моего порога? — процедил Демиург, и воздух вокруг него начал густеть от тяжелой ауры. — Я тот, чье величие ты уже видел в жалком, обрезанном виде, — всадник медленно поднял забрало, обнажая фанатичный блеск глаз. — Я — Габриэль Бельмонд. И я прошел через чистилище, чтобы подготовиться к величайшему сражению в своей жизни! Я жду тебя, «Бог»! Сэм на мгновение прищурился, узнавая почерк силы. — Так это твой дух был заперт в теле Гарольда... Как же тебя угораздило стать цепным псом Саружа? — Приказы не обсуждают, Сэм, — отрезал Габриэль, выхватывая сияющий палаш. — Их исполняют кровью. Твоей или моей — решит сталь. Голос Сэма, усиленный божественной волей, прорезал рокот портала, словно удар колокола. Он стоял на балконе, неподвижный и опасный, как горный пик перед обвалом. — Давай договоримся, Бельмонд, — Сэм цедил слова медленно, и каждое из них физически давило на плечи всадника. — Ты сейчас затыкаешь свой рот, разворачиваешь своего коня и уходишь отсюда с миром или же Джек вырвет тебе сердце, третьего не дано! Избавь нас обоих от лишней грязи на этом крыльце. Габриэль лишь коротко хохотнул, потянув за поводья, отчего его призрачный конь брызнул искрами синего пламени. — Так у Демиурга тоже завелся цепной пес? Что ж, — всадник издевательски поклонился, — посмотрим, чего стоят клыки твоей ручной ищейки! В этот момент двери особняка бесшумно разошлись. Джек выходил навстречу врагу неторопливо, почти лениво, но каждый его шаг отдавался низким гулом. Облик Потрошителя пробуждался: вокруг серого кролика начало сгущаться тяжелое, осязаемое красное марево, пахнущее озоном и жженым металлом. В узкой прорези тактического визора пульсировал яростный алый свет, синхронизированный с бешеным ритмом его сердца. — И это легендарный Джек Потрошитель?! — Габриэль зашелся в лающем смехе, указывая клинком на фигуру в броне. — Ха-ха-ха! Сэм, это просто смешная шутка! Закопайте это недоразумение! Два Святых Рыцаря, повинуясь жесту, сорвались с места. Их золотые щиты-крылья раскрылись, готовясь раздавить кролика своей массой. Но Джек даже не вздрогнул. Короткая вспышка, звук, похожий на крик разрываемого пространства — и «Расщепитель» описал идеальную дугу. Высокочастотное лезвие прошло сквозь «святой» металл, как раскаленный нож сквозь масло. Доспехи лопнули, и тела рыцарей, потеряв опору, кубарем отлетели назад, оставляя на гравии кровавые борозды. Джек медленно, почти картинно, смахнул капли крови с вибрирующей стали. На балконе Сэм сложил руки на груди, его взгляд был не читаем. — И что же дальше, мистер Бельмонд? — голос Сэма прозвучал в наступившей тишине особенно издевательски. — Ваши «святоши» закончились быстрее, чем вы успели закончить свою шутку. Триумф Джека оказался недолгим. Скрежет металла о гравий возвестил о том, что павшие рыцари начали восставать: части их золотых доспехов, ведомые темной волей Ордена, со скрежетом стягивались воедино, срастаясь живыми швами. Альфа-рыцари вскинули свои щиты-крылья, и пространство вокруг них пошло трещинами — из разверзшихся мини-порталов начали выходить Бета-рыцари. Облеченные в снежно-белую броню, вооруженные длинными, пульсирующими энергией копьями, они мгновенно выстроились в фалангу. — Вот что, Сэм! Мои солдаты не знают усталости и не ведают смерти! — Габриэль торжествующе вскинул палаш. Рыцари бросились в атаку единым слаженным механизмом. Альфы, выступая в роли полевых командиров, координировали каждый выпад Бет, превращая их копья в смертоносный лес стали. Джек, чей тактический костюм уже искрил от повреждений, начал сдавать позиции. Один из белых рыцарей резким выпадом вонзил копье ему в живот. — А-а! — взревел Потрошитель, вырывая лезвие из плоти и заливая гравий темной кровью. — Консервные банки... чертовы механизмы! В следующий миг Альфа-рыцарь молниеносно зашел со спины, и его меч с хрустом рассек композитную броню на позвоночнике Джека. В этот критический момент из окон медблока донесся пронзительный, полный боли крик Лины. Сэм разрывался: его семья гибла на пороге, а его женщина умирала внутри. Но небо вдруг изменилось. Над особняком закрутилось яростное марево красного и синего цветов, превращаясь в ревущий вихрь, который буквально смел наступающих «святош». Из эпицентра бури, прямо перед истекающим кровью Джеком, возникли две фигуры. Сэм вскинул КПК, сканируя прибывших: индикаторы вспыхнули зеленым — их намерения были чисты, а мощь сопоставима с его собственной. Поняв, что помощь пришла, Демиург бросил последний взгляд на поле боя и исчез в коридорах особняка, стремясь в медблок. Перед всадником Габриэлем теперь стояли двое — величественные белые волки-близнецы, чья аура заставила призрачного коня попятиться. — Это какой-то новый фокус?! — прорычал Габриэль, осаживая зверя. — Где Сэм? Кто вы такие, демоны вас побери?! Вихрь энергии рассеялся, являя миру двух белых волков, чье присутствие мгновенно переписало законы этого боя. Один из них, облаченный в глубокое синее пальто, чье марево холодным инеем оседало на гравии, обернулся к брату. Его движения были расчетливы и полны аристократической грации. — Данте, похоже, нас здесь совсем не ждали, — произнес Вергилий, его голос звучал как звон тонкого льда. Второй брат, в ярко-красном пальто, чья аура дышала жарким пламенем, лишь дерзко ухмыльнулся, поправляя воротник. — Похоже на то, Вергилий! Что ж, давай исправим это недоразумение и устроим им теплый прием! — Данте сорвался с места, превращаясь в размытую алую вспышку. Бельмонд, осадив коня, с ужасом почувствовал, как его «святая» магия пасует перед этой неведомой, дикой силой. — У вас... странная сила! Разорвать их! — взревел кавалерист, направляя орду рыцарей на близнецов. Но битва превратилась в кровавую репетицию идеального спектакля. Близнецы двигались в унисон, дополняя друг друга в смертоносном танце. — Слева! — коротко бросил Вергилий, и его клинок в синей вспышке рассек троих Бет. — Сзади! Еще один! У-хоу! Ха-ха-ха! — Данте заложил вираж, расстреливая доспехи рыцарей и вбивая их в землю мощными ударами. — Ты всегда такой безмятежный? — Вергилий даже в пылу сражения сохранял ледяное спокойствие. — Не парься, братец! Смех продлевает жизнь, а этим жестянкам он уже не поможет! Один из Бета-рыцарей, воспользовавшись моментом, с хрустом вонзил копье в спину Данте. Рыцарь замер, ожидая падения врага, но красный волк лишь медленно повернул голову, одарив нападавшего хищным оскалом. В тот же миг Вергилий, возникнув из синего марева, одним точным движением аннигилировал дерзкого врага. Пока Близнецы упивались хаосом битвы, Ирин, сестра Сэма, незаметно выскользнула из тени. Подбежав к истекающему кровью Джеку, она с неожиданной силой подхватила раненого Потрошителя на руки и, укрываемая всполохами красного и синего пламени, стремительно унесла его в сторону медблока. Ирин ворвалась в медблок, ее белая шерсть была испачкана кровью Джека. Она бережно опустила раненого Потрошителя на операционный стол, где Лаф, его сестра, уже подготовила регенеративные установки. — Что там на пороге? — Сэм не оборачивался, его ладони светились мягким золотом, пытаясь унять судороги Лины. — Близнецы... они превратили рыцарей в пыль. И, Сэм, те больше не восстанавливаются! Их сила выжигает саму суть магии Ордена! — выдохнула Ирин, припадая к мониторам. Снаружи Данте и Вергилий, словно два жнеца, сомкнули кольцо вокруг Бельмонда. — Ну что, «святоша», теперь твой черед отправиться в чистилище! — Данте картинно крутанул пистолеты, его алый плащ хлопал на ветру. — Я... вас... раздавлю! — взревел Габриэль, и в этот миг его призрачный конь вспыхнул ослепительным индиго. Мир вокруг близнецов внезапно застыл. Воздух превратился в вязкий кисель, звуки растянулись в бесконечный гул. Ртутный скакун ударил копытом, разрывая саму ткань времени. Всадник занес палаш для фатального удара, двигаясь в обычном темпе среди неподвижных фигур волков. — Сэм, смотри! Конь управляет временем! Они застряли! — закричала Ирин, глядя на камеры. — Это Ртутный скакун... — Сэм на мгновение оторвался от Лины, его глаза вспыхнули первородной мощью. Вскинув руку, он сотворил контр-заклятие, высвобождая Ткань Времени. Эффект ртути лопнул, как мыльный пузырь, и палаш Бельмонда со свистом рассек лишь пустоту там, где мгновение назад была голова Вергилия. - Как это возможно? - Бельмонд Но битва не утихала. Пока Сэм вновь погружался в мучительный процесс родов, стараясь магией облегчить невыносимую боль Лины, ситуация на улице стала критической. Ртутный всадник, разъяренный неудачей, загнал близнецов в тупик у каменной стены архива. Он пришпорил коня, готовясь протаранить их и завершить начатое. В тот момент, когда копыта Ртутного скакуна уже коснулись ауры братьев, с неба, подобно пылающему метеору, рухнул еще один воин. Удар колоссальной силы пришелся точно в хребет призрачного коня, разрывая его на эфирные клочья. Габриэля Бельмонда отбросило на добрых десять метров, и он, ломая доспехи, покатился по поляне особняка. В центре воронки, окутанный паром и жаром битвы, выпрямился новый защитник. В центре дымящейся воронки, тяжело дыша, выпрямился новый защитник — белый кролик, в чьем облике угадывались хищные, волчьи черты. Его взгляд был полон стальной решимости, а правая рука окутана призрачным синим свечением. — Неро, ты как раз вовремя! — Данте хохотнул, сплевывая кровь и вскидывая мечи. — Хватит паясничать! Пора защитить наше прошлое! — отрезал Вергилий, чья ледяная аура вошла в резонанс с яростью брата. Троица воинов начала наносить удары в унисон — каждый взмах их клинков странным образом совпадал с прерывистым ритмом сердца Лины в медблоке. Там, за стенами особняка, напряжение достигло апогея. Приборы зашкаливали, фиксируя немыслимый выброс хроно-энергии. Сэм, обливаясь потом, поддерживал Лину, когда последняя, самая мощная схватка сотрясла ее тело. И в этот миг тишину палаты разорвал двойной крик. Лина родила. Два белых волчонка, точные копии тех, кто сейчас сражался на дворе, огласили мир своим рождением. В голове Сэма пазл сложился в пугающую и величественную картину: Близнецы во дворе — это и есть его сыновья, пришедшие из будущего, чтобы защитить свое рождение. Снаружи Габриэль Бельмонд, ослепленный яростью, перешел в контратаку. — Прорядим стадо! — взревел он, мощными взмахами палаша отбивая натиск братьев. Одним ударом щита он обезоружил Данте и Вергилия, а тяжелым кованым сапогом прижал Неро к окровавленной земле. — Вот и конец вашей истории! Но история только начиналась. Почувствовав первый крик младенцев в медблоке, Близнецы во дворе вспыхнули потусторонним светом. Реальность вокруг них затрещала, когда они активировали Грешную Форму Хаоса. Ослепительная вспышка багрово-синего пламени заставила Бельмонда зажмуриться. — Раунд второй! — голос Данте теперь звучал как рык из самой бездны. Координация братьев стала абсолютной. Вергилий, двигаясь быстрее мысли, подбросил закованного в броню Габриэля в воздух. Данте, превратившись в астероид из красной энергии, протаранил его на полной скорости. Сойдясь в воздухе, они синхронным ударом локтей впечатали кавалериста в землю так, что гравий превратился в пыль. Не давая врагу опомниться, Данте вцепился в его ноги, раскрутил гигантское тело вокруг себя и швырнул Вергилию. Тот встретил полет врага сокрушительным ударом колена в грудь, а затем, после серии молниеносных кулачных ударов, с разворота отправил сломленного Габриэля прочь, в темноту за пределы поместья. Габриэль Бельмонд замер, беспомощно барахтаясь в титанической хватке. Перед ним возвышалось воплощение первородного гнева — Сэм в своей истинной, пугающей форме Карающей Длани. Его тело, закованное в обсидианово-черную броню, пульсировало зловещим багровым светом, а из спины, подобно грозовым тучам, расправились четыре исполинских крыла, заслонив собой небо. Четыре мощные руки мертвой хваткой сжимали доспехи кавалериста, сминая святой металл как фольгу. В узкой прорези красного визора Сэма Бельмонд увидел не ярость, а бесконечную, ледяную бездну — пустоту, в которой гасли звезды. — Ты... поднял... руку... на мою... СЕМЬЮ! — каждое слово Сэма вырывалось из его груди подобно удару тектонического молота, переходя в оглушительный крик, от которого содрогнулись стены особняка. — На моих ДЕТЕЙ! И ты... сейчас... СДОХНЕШЬ! С чудовищным хрустом четыре руки Демиурга рванули в разные стороны. Тело кавалериста не выдержало божественного приговора: яркая, ослепительная вспышка света на мгновение превратила ночь в день, а затем всё стихло. Золотая броня Габриэля распалась на обугленные ошметки, развеявшись по ветру пеплом несбывшихся амбиций Ордена. Тяжело дыша, Сэм начал принимать свой обычный облик. На залитой кровью и выжженной синим пламенем поляне воцарилась тишина. К нему медленно подошли трое воинов. Близнецы и кролик с волчьими чертами остановились напротив своего создателя. В свете луны сходство было пугающим: те же черты лица, та же непокорная стать. — Вы... вы действительно мои сыновья? — голос Сэма, еще недавно сотрясавший землю, теперь дрожал от нескрываемого шока. — Отец... — Данте первым нарушил молчание, его лицо осветила мягкая, печальная улыбка. — Да, это мы. Мы так долго ждали этой встречи... Мы не видели тебя целую вечность. — Ты и мать... вы бесследно исчезли, когда мы едва перешагнули порог юношества, — добавил Вергилий, и в его ледяных глазах на миг промелькнула тень старой боли. — И только теперь, стоя здесь, я начинаю понимать, почему это произошло. Сэм перевел взгляд на третьего воина, чьи длинные уши и мощные лапы выдавали в нем уникального гибрида. — Ну а ты... ты кто у нас? — тихо спросил Демиург, чувствуя, как внутри него рушится привычная логика мироздания. Слова Неро повисли в воздухе тяжелым эхом, заставив Сэма пошатнуться сильнее, чем от удара Бельмонда. Кролик-волк смотрел на Демиурга с дерзким почтением. — Я сын Вергилия. Твой внук, — произнес Неро, и в его голосе прозвучала та же сталь, что и у старших воинов. — Кто была его мать... я и сам не знаю, — добавил Вергилий, и его ледяной взгляд на мгновение затуманился. — Она исчезла так же внезапно, как и появилась. О ней остались лишь обрывочные упоминания в старых хрониках и эта кровь в его жилах. Сэм оглядел троицу, чувствуя, как реальность вокруг него прогибается под тяжестью парадокса. — Вы хоть понимаете, в какой день вы попали? — тихо спросил он, указывая на светящиеся окна медблока. — Это же день вашего рождения! Прямо сейчас, там, за этими стенами, вы только что издали свой первый крик. Как вы смогли пробить барьер времени? И что... что заставило вас пойти на такой риск? Вергилий подошел к отцу и положил руку ему на плечо. Его пальцы, привыкшие к эфесу клинка, были неожиданно теплыми. — Отец, здесь не место для таких разговоров. Тени Ордена еще могут рыскать поблизости, а воздух всё еще пропитан гарью. Пойдем в дом. Там, в тишине твоего кабинета, мы разложим всё по полочкам и расскажем, от какого будущего мы пытаемся тебя спасти. Четверо воинов — Демиург, его сыновья и внук — медленно направились к особняку. Они шли по истерзанной поляне, оставляя позади осколки золотой брони, синее пламя и поверженного врага, чтобы встретить правду, которая была страшнее любого сражения.