Первые раскрытые тайны

Календарь бессовестно переменил страницу, пропустив зиму к её заслуженной середине, позволил в себе перечеркнуть маркером несколько дней вперед. Целую неделю, две недели. Пять запоздавших поначалу дней. Висел теперь, весь крестами исписанный, далеко за барной стойкой. Чтобы на него не обращали лишнего внимания те, кто пришёл сюда за отменной выпивкой и ненужной компанией. Он не отвлекал от музыки, не шуршал десятью нетронутыми страницами, совсем чуточку прельщал грядущим перелистыванием. Потому что там бы был другой рисунок сверху, возможно, тоже пейзаж. Леон не мог быть в этом уверен, потому что в январе календаря он не заметил. Сейчас же рассматривал заснеженный рельеф Мичигана, и настороженно прислушивался. Не то, чтобы его приглашали, или он выпросил этого приглашения, но отчего-то перед ним был бланк с вот уже заполненными цифрами. И он принял это предложение молча, с достоинством, плеснувшем в вишневой настойке. Пересел со своего привычного места к углу подальше, в уютную тень. Чтобы она обвела помещение взглядом и забеспокоилась. Самую малость, ему и не нужно было её тревоги больше, чем одной капли, упавшей ему в выпивку. Грейс долго и пристально смотрела на пустой высокий стул, будто бы не было перед этим вечеров, когда не приходил Леон или же не появлялась она сама. На деле, Леон никогда не задумывался о том, что девушка делала в его отсутствие. Как долго она оставалась в баре, когда его не было. И как задолго до их первой встречи она начала приходить в него. Нечто эгоистическое в мысли о том, что Грейс здесь задерживалась исключительно по вине его скромного обаяния, кольнуло мужчине пониже сердца. Особенно сейчас, смешавшись с довольством от её облегченного вдоха. Грейс ни о чем не спросила, просто подобрала подол своего длинного черного платья повыше, и шагнула к нему в угол с такой смелостью, которой никогда не было замечено за ней трезвой. И её трезвую Леон больше того одного, из памяти стершегося, раза не замечал. Хотя он проезжал по прошлому маршруту дважды на каждом свободном дню. Просто так, без конкретной цели. Ведь цель его была тут, поправляла длинные рукава обтягивающего платья, и опускала старую сумочку на бархатистое сиденье дивана. Она сделала заказ на ходу, вверх поднятые два пальчика, недолгий прищур, одобрительный кивок на незнакомое предложение. Её настроение в этот раз было достаточно хорошим, чтобы не подслащать его чем-то непозволительно для неё крепким. И она выбрала себе очередной дурацкий коктейль, один из тех, что Леон всё не решался попробовать. – Решил пересесть подальше? – поинтересовалась девушка, с тоской поглядывая на два пустующих стула у барной стойки. Там ей было легче просить повторения порции, а она определенно собиралась это сделать сразу же после первого бокала. – Тише. – Что? – встрепенулась, опускаясь к столу ниже, точно готовая была начать наблюдать за кем-то. А в глазах вместо огоньков потухшие угли всё равно немного разожглись, нервно, осторожно. – Тихо, Грейс. – Леон успокоил её волнение своей немного поднятой рукой. До неё не дотронулся, а ей и не нужно было его прикосновение. За соседним столиком выудили бочонок с номером, произнесли его достаточно громко, чтобы Леон сумел его услышать и недовольно цокнуть. Первая партия у него шла куда лучше. – Черт, мимо. – он ещё раз всмотрелся в свои цифры в практически смешной надежде, что просто мог их перепутать. Но его лист оставался помеченным лишь немного, а ходов уже было сделано достаточно, чтобы не сомневаться в проигрыше. Да и ладно, он эту игру неё ради затеял. Ведь она посмотрела задорно на размеченное поле, потом на соседний столик с компанией престарелых мужчин, играющих в бинго. Заново на Леона. Заново на мужчин. – Ты что, играешь в бинго? – спросила она, а в голосе неверие смешалось с радостью в мечтательном соотношении. – С теми джентльменами? – Мне же надо как-то поддерживать свой статус старика. – парировал Леон и сделал вид, точно новый ход интересовал его сильнее предыдущего. Хотя бы из-за того, что такая цифра у него была, и он гордо обвел её маркером на листочке. – О, ну прекрати. – со смехом взмолила девушка, отвлекшись лишь на подошедшего официанта. Сегодня она пила нечто оранжевое, с крохотным пляжным зонтиком на деревянной палочке. – Я же извинилась. – Подожди, какое число там назвали? – Леон специально прислонил ладонь к уху, повернув голову в сторону играющих, а Грейс визгливо рассмеялась с такой картины, выронив искусственный зонтик из пальцев. – Никак не услышу. – Прекрати. – она пнула его ногой под столиком, случайно, недостаточно сильно, достаточно неожиданно, и напрасно постаралась вернуть себе самообладание. Если бы в ней не было уже пары дома выпитых шотов, такое можно было бы провернуть без забот. – Грейс, помоги старику. Я не хочу проиграть эту партию. – со всей серьезностью взгляда потребовал Леон, а она повиновалась, обернувшись к пожилым мужчинам, и, скорее увидела, чем услышала. – Что там? – Чего ради тебя только не сделаешь. – проворчала она, когда цифры, наконец-то, стали известными, а бумажный зонтик заботливо поднятым с пола и отложенным на диване в сторону. – Двадцать один. – Отлично. – Долго планируешь этим заниматься? – Грейс перевернула его проигрышный листок к себе, через плечо взглянула на соседский столик, где дела шли явно получше, и хмыкнула. – Можешь прекращать, там скоро выиграют. – Как зовут пса? – невпопад спросил Леон, чтобы только она листок вернула ему обратно. И взглянула именно так, удивлённо, непонимающе. На него именно. Понять, что она завела собаку было ничуть не сложнее, чем определить, когда у противника закончатся патроны, просчитав за него количество выстрелов. В некоторой степени даже проще, потому что Грейс сделал всё за него. Надела это черное красивое платье, а кто-то явно рыжий и мохнатый обтерся об него перед выходом. Леон заметил несколько светлых коротких волосков, притаившихся на ткани подола. И это в ней тоже было очаровательным. – Как ты догадался? – если бы она осмотрела себя с ног до головы трижды, всё равно бы не заметила. Она же смотрелась в зеркало перед выходом, оттряхиваясь, поправляя уложенные волосы. А он видел её в этой одежде впервые, с ноткой зависти к такому простому и важному счастью. Леон не мог представить собаки в не ему принадлежащей квартире, где он разве что ночевал, и то, не так часто. Он не мог представить её до конца в своей жизни, вертлявую, лаючую, клянчащую у него бекон с утренних тостов. Собакам нужны были хозяева, которые бы обещали вернуться к ним домой. Мужчина под этот пункт не подходил совершенно. – Интуиция, Грейс. Она не назвала ему клички, не посчитала это важным, потому что собака была не её и обещала задержаться в её квартире не дольше чем на пару выходных дней. Начальник попросил присмотреть, пока будет на собрании в другом штате, а она, каким-то совершенно удивительным образом, не смогла ему оказать. Потому что просто Грейс, от алкоголя осмелевшая, ещё могла себе это позволить. Другая же Грейс, которая прижимала к напуганной груди папки с бумагами вряд ли выдавила из себя хоть одно протестующее слово. И вот, собака появилась у неё ровно четыре часа, десять с половиной минут и два разжеванных кроссовка назад. Причем обувь была из разных пар, Грейс оповестила об этом с куда большим сожалением, чем требовалось. Леону же было трудно представить её в кроссовках.

***

В следующий раз, когда им повезло встретиться, невысокий слой снега уже сходил с городских улиц, где-то неловко начинала показываться молодая зелень, а резина на служебной машине визгливо и скрипяще требовала срочной замены. Леон не доверял телевизионным прогнозам погоды, поэтому не менял. Ничего, даже в своей привычке после миссии заглядывать прямиком в бар. В этот раз он вернулся без сумки, без куртки, без желания видеть кого-либо. Кроме нее, и это было благословлением небес, увидеть её в баре. Грейс вместо приветствия перебралась с высокого барного стула, придерживая два своих разноцветных бокала руками, и заняла место за низким бархатным диванчиком. В тот вечер никто не делал вида, будто играет во что-то, но Леон молча последовал за ней. И она его не прогнала, поставив отчего-то такой красивый бокал перед ним. Синий и с блестками, мужчине показалось, что если его близко с таким заметят, то обязательно поднимут на смех. Но никто на него не смотрел, уж точно не в этом месте. – Удачная вылазка? – поинтересовалась девушка, лишь искоса взглянув на то, что водолазка на её собеседнике была явно не первой свежести, как и тяжелая тень усталости, отпечатавшаяся на его лице. – Если такое можно назвать удачей. – о том, как они вообще добрались до обсуждения его работы, Леон предпочел не думать. Чем больше он старался пошевелить мыслями, тем сильнее отдавала боль в ушибленном затылке. Телефон разрывался сообщениями от Шерри, властно направлявшими его в медпункт, в стационар и ещё куда подальше, лишь бы там только было медицинское обслуживание и половина литра хлоргексидина. Леон передал свой телефон Грейс, чтобы она выключила. Продиктовал пароль, ему разницы не было. Завтра сдаст в утиль, послезавтра получит новый. Если это устройство примолкнет, то пароль забудет уже сегодня к своей великой тихой радости. – Здорово ноге досталось? – она покрутила в руках старенькую модель смартфона с очевидно свежей трещиной поперек экрана, провела по ней, покалывающей, пальчиками, и возвратила Леону в руки. – Как ты догадалась? – ведь он не говорил о ранении, сам почти не помнил о том, что конкретно ему требовалось подлатать и намеревался на это внимание обратить не раньше, чем через часов двенадцать. – Никак. – Грейс пожала плечами, пригубила из бокала, а шиммер с голубым притягательным отливом остался на краешках её губ. – Ткнула пальцем в небо. – А ты в этом хороша. – потому что она попала в нужное место, чуть повыше колена, немного подальше от ступни. Во всю его правую ногу, которая, оказывалось, при каждом движении пробуждалась тупой надоедливой болью. – Меткое попадание. – Ты прихрамываешь. «А ты очаровательна». Но он не осмелился сказать ей этого. Ни в этот раз, ни в следующий.

***

Потом Грейс перестала приходить.

***

Как и все хорошее в его жизни, её присутствие должно было закончиться.