Первые попытки к сближению

Перманентно замершее время отразилось в небольшом циферблате наручных часов, перебралось на напряженные мышцы повыше запястья, согрелось там с тихим урчанием подпрыгивающего на конфорке чайника. Все вместе с паром смешалось и капнуло. Неумолимо, слишком быстро, чтобы суметь заметить или поймать. Недостаточно, чтобы пошевелить пальцами. Потому что время, минутную стрелку толкнув, секундные стрелки подвинув под собой до правильного хода вдруг скрылось. Замолк чайник, кто-то нехотя выключил под ним голубой газ, только вот вода внутри под этим временем вся выкипела, не оставила после себя и глотка. Будто бы здесь ещё хотели пить. Ведь время с наручных часов перебралось в крохотные перемигивающие цифры на тусклом экране телефона. Там вверху поселилось, ему легче стало, никто не видел секунд, и оно вволю перелистывало минуту за минутой. До очертевшей тишины, которую Леон собрал вокруг себя по крупицам, возвел до целостных кирпичей, безопасных стен. Самого настоящего бегства, только зря и напрасно. Раз его рука все ещё держала этот злосчастный телефон с набранными на экране заветными цифрами. Грейс не пришла вчера в бар, хотя они не виделись достаточно долго. Ни одно из её задержавшихся появлений не длилось столько суматошного времени. В котором он вдруг явственно успел ощутить кристаллическую тишину от её присутствия. И погасшие где-то высоко в небе звёзды. Леон покачал головой, его палец скользнул по экрану безбожно. Стерлась последняя цифра, две последних цифры, очень быстро исчез набранный номер. Щелкнула ручка у конфорки, и пустой чайник подпрыгнул в возобновившемся кипении. Если Грейс не приходила, значит у неё были уважительные причины, и Леону не обязательно было знать о них. И он бы не копал так глубоко в прошитые папки с досье на каждую Грейс в городе, если бы не его выстраданная настороженность. У неё был красивый телефонный номер, такой обычный, что мужчина смог выучить его без усилий с первой попытки. Набирал теперь не глядя, словно бы знал его всё дни до этого. Но он получил егов этом же дне от Шерри, диктовавшей цифры скомканно и быстро, предостерегающей, чтобы он был осторожнее. «Иначе, Леон, ну ты знаешь». Иначе он пропадёт. Как тогда. С Адой. Злосчастная правда была в том, что он уже пропал в этом мраке потухших глаз. Оборвал вызов прежде, чем послышались гудки. Ей даже не придёт уведомление о его напрасной попытке дозвона.

***

«Здравствуйте, вы позвонили Грейс Эшкрофт, если хотите оставить своё сообщение, то дождитесь сигнала. Если не хотите, то напишите смс. Но лучше смс. Пока!». Леон промолчал в трубку после звукового сигнала о записи. Теперь она узнает, что он звонил. И ладно, номер всё равно незнакомый. Не его даже, он избавится от сим-карты раньше рассвета. Как плохо, что закат был совсем недавно, продолжал ещё отбрасывать золотистые лучи на голые стены его квартиры. Мужчине отчаянно хотелось, чтобы он набрался смелости ей позвонить ещё несколько часов назад. И напиться, но он не мой пойти в свой бар, потому что её там не было.

***

«П-привет, это Грейс, не знаю, откуда у вас этот номер, но если это что-то важное, то можете мне перезвонить. Или напишите смс-ку. Пока-пока» Его личная проблема была не в ней вовсе, а в том, что за время его затянувшегося отсутствия, Грейс ни разу не появилась в баре. Не прошла даже мимо него, ведь бармен уже услужливо узнавал красивый силуэт в окнах. Её никто не видел ни в пятницу, ни в субботу на вечерах с живой музыкой. Никогда. Леон отложил телефон со светящимся экраном рядом с собой на подушку. Наверное, сейчас слишком поздно для телефонных разговоров. Она спит перед работой, выключила телефон, потеряла его, в конце концов. Он выпьет последнюю из припасенных бутылок пива и позвонит ей следующим утром. Плевать ему, когда там должен был случиться рассвет.

***

«Здравствуйте, вы позвонили Грейс Эшкрофт, если хотите оставить своё сообщение, то дождитесь сигнала. Если не хотите, то напишите смс. Но лучше смс. Пока!». В воскресенье она так и не взяла трубку.

***

«Здравствуйте, вы позвонили Грейс Эшкрофт, если хотите оставить своё сообщение, то дождитесь сигнала. Если не хотите, то напишите смс. Но лучше смс. Пока!». В понедельник у него уже был другой номер, но напоследок, прежде чем переломить сим-карту пополам и кинуть в шредер, он набрал ей ещё один раз. Не послышалось ни одного гудка в молчаливой телефонной трубке.

***

«Здравствуйте, вы позвонили Грейс Эшкрофт, если хотите оставить своё сообщение, то дождитесь сигнала. Если не хотите, то напишите смс. Но лучше смс. Пока!». «П-привет, это Грейс, не знаю, откуда у вас этот номер, но если это что-то важное, то можете мне перезвонить. Или напишите смс-ку. Пока-пока» – Пока-пока. – Леон с ледяным спокойствием наблюдал, как забирают его телефон в контейнер к остальным ценностям перед миссией. Как-будто он собирался забрать его после этого. Только если бы там был хотя бы один пропущенный вызов от неё.

***

Угрюмая весенняя серость опустилась на город плотной тканевой вуалью, шелковистой в прикосновении, нестерпимо тяжелой на вдохах среди моросящей сырости. Красивой, когда в ней повсюду появлялись дыры и несчастное солнце в них билось золотистыми лучами. Отражавшимися в лужах отблесками и искрами, солнечными зайчиками от циферблатов часов на мужских запястьях. Настоящими брызгами, разлетавшимися в разные стороны, оставлявшими на материи ничего кроме удручающих мокрых пятен. Только солнце было слабее, явно уставшим в многочисленных попытках, все чаще лажавшим и не ронявшим себя достаточно низко, его увидеть можно было лишь с прищуром. В подаренных солнцезащитных очках, надетых не по погоде. Леон осторожно взялся за дужки, сложил очки и спрятал во внутреннем кармане последней из своих курток. Он обещал выкинуть её ещё вчера, но она, изнутри изодранная, до сих пор был на нем. Вместе с забранным из контейнера личным телефоном с поменянной сим-картой. Тихо хмыкнув, мужчина ступил на подземную парковку под монолитным зданием федерального бюро, и тот вдох, который он издал, показался ему до щемящего облегченным. Совсем не таким, который должен был вырваться из его груди. – Ну пожалуйста, ну заводись, дорогая. – Грейс повернула ключ зажигания, под утробное завывание старого двигателя, оборвавшегося слишком рано, чтобы машина смогла завестись, и обреченно прижалась лбом к рулю. По парковке раздался сигналящий звук её очевидного поражения в этом сражении против прихотливой техники. Девушка мелко вздрогнула, вскидывая голову, и совершенно неуклюже выбралась из автомобиля. С расстояния Леон заметил, как она сжимает в руке на защитный манер ключи от своей квартиры. Но по сторонам не оглядывается, примеряя свою тревожность с какой-то веселой мелодией, растекавшейся из салона. – Ты поедешь сегодня или нет? – не сдерживаясь, Грейс рассержено пнула колесо подержанной Тойоты, тотчас запрыгав на одной ноге. Получилось у неё так себе, она почти что упала, наступив лужу, и показалось, будто сотня солнечных лучшей оседают на её джинсах. Повсюду, куда мог в ней пробраться свет, рассыпав после себя темные пятна. С поджатой от смеха улыбкой, Леон откровенно удивился, как вообще могла эта девушка так ровно и грациозно ходить на высоких каблуках, но так нелепо путаться в ногах, когда на ней были самые удобные кроссовки. Правый, правда же, был заботливо изгрызен собакой. – Давай же, заводись, я не хочу снова вызывать эвакуатор. – девушка трижды провернула ключ зажигания, а двигатель остался для неё предательски молчаливым. Она посмотрела на удиравшее с хрупкого запястья время, опустила плечи, громко шмыгнув носом. – Да что б тебя. – Нужна помощь? – Леон знал, что она узнает его голос даже в другой обстановке, не с теми словами и не с той интонацией. Шагнул к ней под искусственный свет предельно медленно, пробуя не напугать. Но Грейс только замотала головой, утирая тыльной стороной ладони непрошенные слезы. Убавила громкость у сменившейся песни, а та не подходящей была, до трезвого спокойной, и девушка выключила её напрочь. Водрузила обратно на нос очки в черной оправе. – Что вы, нет. – не повернулась даже к предлагавшему помощь и постаралась поправить распушившиеся в волнах волосы. А пальчики её тряслись от негодования и тех слез, что спускались со щек до подбородка. – Не обращайте внимания, всё в порядке. Я каждый день так мучаюсь. – Может стоит сменить машину? – подтрунивая, сказал Леон, и его голос теперь был уже абсолютно различимым. Но она не узнала его, всем телом напрягшись, и ключи опасно сжались в её аккуратной руке. – Если, если мне повысят зарплату. – смех её был нервным, вытравленным, ненастоящим. Грейс судорожно постаралась завести автомобиль, не забираясь внутрь салона, мотор тщеславно молчал. – Точно не надо помощи? – теперь он действительно насторожился остроте её реакции, тому, как дрожали её колени, пока машина оставалась прикованной к месту, а Грейс смотрела куда угодно, только на него. – Д-да, не надо. – двигатель примирительно заурчал, но она осталась стоять рядом с машиной. Маленькая такая, серая, неподвижная. Если бы Леон не заговорил с ней ранее, он вполне бы мог её не заметить. Как она не замечала его, хотя шаги было слышно, дыхание окрашивало прохладный воздух молочным оттенком расплывчатого белого. Грейс ещё раз покачала головой, не обернувшись. – Уверена, Грейс? – его пальцы коснулись её ладони немного, чуть-чуть. Самую малость, а ей этого достаточно стало.

***

Грейс не улыбнулась, совсем не улыбнулась, увидев Леона на опустевшей парковке. Так напугано дернулась, что ему пришлось поймать её под локоть. Иначе бы упала рядом с ним в лужу люминесцентных золотистых искр.

***

Спокойная музыка вместе с травянистым вкусом хорошего вермута плаво растекалась по двум низким стаканам. Леон специально попросил такие, чтобы у Грейс была возможность вернуться домой на машине, если она откажется пить и ему придётся заканчивать обе порции. Он не был слишком против этого, но сегодняшняя пятница не входила в его алкогольные планы. И Грейс, будто зная об этом, прикоснулась губами к прохладному стеклянному краю, смачивая выпивкой горло. Потому ей ощутимо было некомфортно здесь находиться, когда она была собой, уставшей после работы, немного растрепанной, с разводами грязной воды на широких брюках. Леон замечал все взгляды, направленные на её понурые плечи, и старался свои держать как можно шире, ограждая от этого. – То есть, ты приняла меня за маньяка, серьёзно? – Леон с намеренным преувеличенным усилием потёр свое запястье, в которое Грейс пальцами вцепилась в тщетной попытке вырваться. Ему пришлось просить её остановиться и не пинать его по больной ноге хотя бы потому, что её глаза в один момент начали стекленеть. Мужчине показалось, что её состояние вполне граничило с обмороком, и он просто улыбнулся ей. Знакомо, дружелюбно, её же взгляд дернулся к его лицу с провальным недоверием. – Сам посуди, я не говорила тебе, где работаю, моя машина сломалась, на парковке никого нет и вдруг ты. – о том, как он узнал о её работе Леон рассказал по дороге до бара, сократив количество секретов между ним на два. И Грейс просто согласилась с тем, что в один из вечеров аналитик из ФБР вполне могла по случайности встретить в баре действующего агента ООБ. С её же слов, в её жизни мало что подходило под заезженную нормальность. Больше она ничего не спрашивала. – Ладно, в этом есть логика. – Леон окинул взглядом напряженную девичью фигуру на высоком барном стуле. Задержался на крохотном пятнышке от кофе чуть пониже места для бейджа на её рубашке. – И мне кто-то названивал несколько дней подряд. – призналась девушка, отставив вермут в сторону. Без привычной изящной уверенности ей не хотелось пить больше обычного. Или вовсе не хотелось. – Подожди, а это не ты мне звонил? С трех разных номеров с одинаковой периодичностью. Леон покачал головой, не сумев за собой признать такой слабости, и забрал стакан Грейс себе. Перелил её начатую порцию к своему не тронутому ещё вермуту. – Нет. – солгал мужчина, и первая ложь перед ней стала в последствии множеством умолченных тайн. Он успеет в них сбиться со счету, потом, не когда она так нервничала, находясь в излюбленном месте. – Значит, никаких платьев на работе? В ФБР такой строгий дресс-код? – Нет, но мне нравится одеваться вот так. – Грейс показала на себя ладонью, на явно не самый дорогой пиджак и давно разношенные брюки. Деловая небрежность с легким привкусом распродаж. – И мне ужасно неудобно сидеть на этом стуле в брюках, чтобы ты знал. – Почему? – улыбнулся Леон, услышав, как потихоньку начал распускаться клубок её страхов, сменяясь привычной алкогольной дымкой в её потухшем взгляде. Он был рад в ней, наконец-то, узнать свою «просто Грейс». – Они жмут мне в бедрах, когда я так сижу. – беззаботно произнесла девушка, подозвав к себе бармена, и чуть пододвинулась на стуле. – Если мы планируем тут задержаться, то придётся пересаживаться на диванчики. Леон весело покачал головой, едва удержавшись, чтобы не взглянуть на причину её неудобств.

***

Он посмотрел на её бедра в следующий раз, когда один его глаз понемногу начал видеть, а голова больше не раскалывалась от боли при каждой маломальской попытке подумать. Грейс уверено повела его сразу к столику с красными диванами. Пришла тогда в бар в шифоновой блузе и черных расклешенных брюках. Это было накануне Дня независимости.