Глава 17. Решимость

Дейнора стояла перед зеркалом, пока служанки обтирали её кожу прохладной водой, и молча рассматривала своё обнажённое тело. Беременность была ей к лицу. Хотя и изматывала до предела. Надавив на округлый бок, она дождалась ответного толчка. Дитя стало заметно тише в последние дни, и теперь ей приходилось тревожить его самой, чтобы убедиться - оно всё ещё в порядке. Служанки облачили принцессу в тяжёлое чёрное платье из парчи с длинными струящимися рукавами. Отросшие волосы, касающиеся лопаток, уложили крупными волнами и прихватили витиеватым обручем из валирийской стали. Когда всё было готова, стража помогла принцессе спуститься вниз. Холл взорвался приветственными криками. Улыбнувшись безликой толпе, Дейнора вдруг узнала среди раскрасневшихся лиц Рею. Не дожидаясь приглашения, девушка сама бросилась к принцессе, и, крепко обняв, восхищённо стиснула её плечи. - Святая Матерь! - воскликнула она, разглядывая Дейнору. - Ты выглядишь неотразимо. Дейнора смущённо улыбнулась. - Эйрион постарался, чтобы этот день запомнился надолго. - Да я не о том, - рассмеялась Рея. Её ладони нерешительно зависли над животом принцессы, боясь коснуться священного таинства. - Вот здесь он постарался больше всего. Ты такая счастливая. Улыбка Дейноры стала натянутой. Рея понятия не имела, что творится у неё внутри. Для неё беременность означала возвышение. Пропуск в лучшую жизнь. Как и для большинства девушек Змеи. И уж тем более она не знала, что хозяйка перинного дома годами травила своих наложниц травами, не позволяя им зачать. Дейнора догадалась об этом, как только увидела шкаф со снадобьями. Вспомнив о Змее, Дейнора подняла взгляд, ища в толпе серебристую косу и разноцветные глаза. - Она не пришла? Рея покачала головой. - Но собиралась. Наверное, задержали дела. Тряхнув волосами, она потянула Дейнору к группе наложниц, привлекающих внимание мелодичными смешками. - Пойдём. Девочки соскучились. Дейнора мягко удержала её. - Мне пора. Церемония вот-вот начнётся. Обняв Рею напоследок, она прошла сквозь расступающуюся толпу и вышла на улицу. Эйрион ждал её у ворот, одетый в такой же чёрный наряд. Голову его венчал витиеватый обруч - точь-в-точь как у невесты. Принц смотрел на приближающуюся Дейнору с откровенной гордостью, явно довольный видом женщины, с которой собирался связать себя в глазах Богов и людей. Помогая ей сесть на чёрного как смоль жеребца, Эйрион спросил: - Готова? Сев в седло, он взял её поводья в свои руки. Дейнора кивнула. С самого утра всё происходящее ощущалось странно далёким. Она наблюдала за собственной жизнью со стороны. Ей не было дела ни до праздника, ни до криков толпы. Сегодня ночью у пристани её будет ждать корабль. Тревогу, сквозившую в каждом её движении, Эйрион принимал за обычное волнение невесты - и потому его бдительность оставалась спящей. Принц провёз её через весь город к возвышающейся на холме септе, вырубленной в цельном куске обсидиана. Горожане приветствовали их возгласами и благословениями. Высокий валирийский сливался в ушах Дейноры в гипнотическую, бессвязную мелодию. Древняя септа встретила их мраком и жаровней с мерцающим голубым пламенем. Ни музыки, ни гостей. Только эхо отражающихся от стен шагов и жрец в роскошных красных одеждах. Они остановились друг напротив друга. Дейнора смотрела на Эйриона. Этот человек сейчас станет её мужем. На одно краткое мгновение она отчаянно пожелала полюбить его так, как должна любить жена. Но сердце осталось глухо. Лишь тоска и желание спастись - всё, что она чувствовала в этот момент. Септон произносил клятвы на валирийском. "Fflam, tystiwch i'r undeb hwn ac unwch ddau enaid yn un â gwaed." Дейнора даже не заметила, когда ей вложили в ладонь кинжал. Они порезала кожу машинально, мало задумываясь о своих действиях. Протянув ей руку, Эйрион ждал. Кровь из его ладони текла густо, с шипением падая в огонь. В отблесках пламени его глаза казались почти нечеловеческими. Он терял терпение. Дейнора протянула ему ладонь. Пальцы переплелись. Несколько капель смешавшейся крови упали в жаровню. Пламя, став алым, взметнулось вверх, лизнув руки болезненным жаром. Они отдёрнули ладони одновременно. Дейнора посмотрела на собственную кожу - кровавую и обожжённую. Вот и всё. Метка поставлена.

***

Сидя во главе стола, Дейнора отрешённо принимала пожелания и дары, положенные невесте. Приближался вечер. Всё чаще скользя взглядом к дверям, она выискивала момент, когда сможет незаметно ускользнуть из зала. Но Эйрион крепко держал её за руку, не отпуская ни на минуту, словно чувствовал каждую её мысль. Его пальцы лежали поверх ладони тяжело, предупреждающе. Перед началом пира они сменили тяжёлые свадебные одежды на более лёгкие наряды, но Дейнору всё равно бросало то в жар, то в холод. Под рёбрами ныло тупое, вязкое напряжение. Она почти не прикоснулась к еде, чувствуя, как страх медленно сжимает грудь. Музыканты играли всё громче. Вино лилось рекой. Лорды уже хлопали друг друга по плечам, распевая непристойные песни о брачной ночи, а служанки, раскрасневшиеся от вина и духоты, хихикали у стен. Именно тогда Эйрион склонился к Дейноре. - У меня тоже есть для тебя небольшой подарок. Она улыбнулась, не глядя на него. Взгляд скользил по залу, по кубкам, свечам, чужим лицам. Принц едва заметно подал знак слуге, и перед ней поставили маленькую шкатулку из тёмного дерева, украшенную рубинами и золотыми драконами. - Что там? - спросила Дейнора, наконец переводя взгляд на мужа. Он улыбался. - Не откроешь - не узнаешь, - вкрадчиво сказал Эйрион, делая медленный глоток вина. Дейнора посмотрела на шкатулку. Внутри всё неприятно сжалось. Но она тут же мысленно отмахнулась от этого чувства. Глупости. Наверняка очередное украшение. Ожерелье. Браслет. Что угодно. Подцепив украшенную камнями крышку, Дейнора открыла шкатулку. Крышка с глухим стуком ударилась о стол. Мир качнулся. Дейнора резко зажала рот рукой, чтобы не закричать. На бархатной подушке лежало сложенное письмо. Она узнала почерк сразу. «Прости, что так долго…» В ушах зазвенело. Она попыталась отвернуться, но Эйрион резко сжал её запястье, не позволяя отвести взгляд. - Я знаю обо всём, что происходит в этом доме. Его голос заползал под кожу, медленно парализуя мысли. - Ты думала, я позволю тебе украсть моё дитя? Пальцы Эйриона сжимались всё крепче. Кисть онемела. В глубине зала зазвенели цепи. Звук прорезал пир, словно нож. Музыка оборвалась. Разговоры затихли один за другим, пока весь зал не погрузился в тяжёлую, мёртвую тишину. Подняв голову, Дейнора увидела, как стражники ведут к столу пленника. Старик осунулся так сильно, что казался меньше ростом. Седая борода потемнела от засохшей крови, одежда была разорвана, а руки дрожали под тяжестью цепей. Но Дейнора всё равно узнала его. Капитан «Резной Розы». Увидев принцессу, старик будто ожил. В измученных глазах вспыхнула надежда - отчаянная, детская, невозможная. Он смотрел на неё так, словно она всё ещё могла его спасти. Их взгляды встретились. Дейнора почувствовала, как внутри всё проваливается куда-то вниз. "Я не могу", подумала она в отчаянии. Увидев ответ на её лице, старик медленно опустил голову. Тихий, почти детский плач сотрясал его спину. Дейнора резко вскочила, едва не опрокинув кубок. - Нет… Она рванулась к пленнику, но Эйрион грубо дёрнул её назад. Его пальцы впились в её руку до кровавых синяков. - Веди себя достойно перед гостями. По залу прошёл тревожный ропот. Кто-то поспешно поднялся из-за стола. Одна женщина прижала ладонь ко рту. Молодой оруженосец у дверей отвернулся, не в силах смотреть. Музыканты сидели неподвижно, опустив головы. - Отпусти его, - выдохнула Дейнора, чувствуя, как начинает дрожать. - Умоляю. Я сделаю всё, что захочешь. Эйрион даже не посмотрел на пленника. Он смотрел только на неё. И во взгляде его не было ни жалости, ни пощады. - Я уже однажды предупреждал тебя, что ты подвергаешь опасности его жизнь. Ты просила не убивать его. Я послушал тебя. Его голос стал почти ласковым. - Но ты не усвоила урок. Значит, в этот раз я поступлю иначе. Не отрывая взгляда от Дейноры, Эйрион лениво махнул рукой. Звякнула сталь. На миг всё замерло. Голова старика тяжело упала на пол и медленно подкатилась к ногам Дейноры, оставляя за собой тёмный кровавый след. Кто-то вскрикнул. Один из гостей торопливо зашептал молитвы. За дальним столом женщину стошнило прямо на платье. Люди начали вставать почти одновременно, опрокидывая скамьи и кубки. Кто-то поспешно тянул детей к выходу. Кто-то, наоборот, опускал голову, стараясь не смотреть ни на принца, ни на его жену. Очень быстро зал опустел. Остались лишь запах крови, чад свечей и липкая, звенящая тишина. Дейнора смотрела в остекленевшие глаза мертвеца. Это она убила его. Не Эйрион. Воздуха не хватало. Сцепив пальцы, Дейнора судорожно тёрла ладони друг о друга, будто пыталась стереть с кожи липкую, горячую кровь, которой там не было. Но ей казалось, что кровь повсюду: на руках, под ногтями, на губах. Потянувшись к её лицу, Эйрион большим пальцем стёр слезу, скатившуюся по её щеке. - Не расстраивайся, - тихо сказал он. - Теперь я буду бдительнее и не дам тебе вновь омрачить наше счастье. Голос звучал нежно, успокаивающе. Дейнора смотрела на бледную голову у своих ног и чувствовала, как внутри рвётся нечто, удерживающее её на плаву всё это время. Будто звенящая струна, на которой она стояла, наконец лопнула. Что-то дикое, горячее поднялось внутри, выжигая ужас, вину и оцепенение. Свобода вновь ускользнула, так и не коснувшись пальцев. И вместе с ней ускользала последняя надежда защитить ребёнка от такой же судьбы. Неожиданная решимость придала ей сил. Зарычав, Дейнора толкнула Эйриона в грудь. Не ожидав сопротивления, принц отшатнулся и врезался в стол. Кубки с грохотом попадали на пол, вино расплескалось по скатерти. Эйрион растерялся. Этого хватило. Дейнора выхватила кинжал из ножен у его пояса и бросилась прочь. Зал взорвался криками: - Держите её! - Принцесса! - Не дайте ей... Платье путалось в ногах, дыхание разрывало горло, но Дейнора бежала так быстро, как никогда в жизни. Сердце стучало в ушах. Она слышала за спиной тяжёлые шаги Эйриона и его яростные крики и понимала: его замешательство даёт ей лишь несколько драгоценных секунд форы. Влетев в комнату, Дейнора захлопнула дверь и дрожащими руками подпёрла её стулом. Чудовищный удар с другой стороны едва не сорвал дерево с петель. Мир содрогнулся. - Дейнора, открой! Эйрион рычал, бросаясь на дверь с безумной яростью. Дерево трещало под его ударами. Стул заскрежетал по полу и опасно качнулся. Дейнора в панике огляделась. Бежать некуда. Подбежав к окну, она распахнула створки и, не позволяя себе думать, вскочила на широкий подоконник. Вечерний ветер ударил в лицо. Дверь треснула. Развернувшись, Дейнора занесла кинжал, ожидая Эйриона. Удар. Петли заскрипели. Ещё удар. Ножка стула откололась. Толкнув освободившуюся дверь, Эйрион шагнул в комнату. И застыл. Вечерний ветер медленно качал подол светлого платья, очерчивая округлые линии тела Дейноры. За её спиной было лишь небо - нежно-голубое у лица, оно медленно наливалось золотом и густой оранжевой медью заката, спускаясь к её ногам. Прижав кинжал к животу, Дейнора смотрела прямо на Эйриона. Её лицо было удивительно умиротворённым. Ни слёз, ни тени страха. Лишь бесконечное спокойствие и глубокая, болезненная тоска. В этот миг Эйрион впервые понял, что такое настоящий ужас. Он вспыхнул внутри, заглушив даже ярость и уязвлённую гордость. Дейнора не угрожала. Она была готова сделать это. Будто всё пережитое вытолкнуло её за предел, где страх смерти перестаёт что-либо значить. Эйрион медленно поднял руку. - Нет. Сбегавшиеся слуги суетились за его спиной. Заглядывая в комнату, они вскрикивали и, охая, вертелись вокруг, не зная, что делать. Эйрион и сам не знал. Он впервые оказался в ситуации, где грубая сила могла лишь разрушить всё окончательно. Дейнора хрипло засмеялась. Она видела в глазах Эйриона настоящий, неподдельный ужас. Не злость, не раздражение, не ревностное желание обладать. Страх потери. Внутри разлилось жгучее, опьяняющее чувство мстительного удовлетворения. "Да", подумала она, тяжело дыша. "Вот так. Чувствуй то же, в чём я жила всё это время". Во дворе под окнами нарастал шум. Люди сбегались со всех сторон, указывали на неё пальцами, что-то кричали. Стража поспешно натягивала под окнами толстое покрывало. Дейнора посмотрела вниз. Люди казались крошечными, суетливыми. Она вспомнила муравьёв, за которыми наблюдала в детстве в саду. Голова закружилась. Горизонт покачнулся. Она быстро схватилась за оконную раму. - Осторожно! Голос Эйриона надломился так резко, что Дейнора вздрогнула, развернувшись. Это был не приказ. А мольба. Шагнув вперёд, принц протянул к ней руки, пытаясь поймать ещё до падения. - Стой! - крикнула Дейнора, прижав кинжал ближе к телу. - Иначе я сделаю это! Клянусь! Эйрион остановился. Каждая мышца в его теле натянулась до предела, но он больше не смел приближаться. Девушка медленно повернула голову к морю. Солнце опускалось всё ниже, утопая в сверкающей воде. Ей показалось, будто раскалённый край коснулся моря с тихим шипением, и над горизонтом разлился влажный, горячий пар. Дейнора прикрыла глаза. «Какой прекрасный вечер, чтобы умереть». Мысль пришла удивительно спокойно. Но в этот миг дитя медленно шевельнулось, коснувшись холодного лезвия через напряжённый живот. Дейнора вздрогнула. Отрезвление оказалось болезненным. Неужели она лишит это невинное существо возможности вырасти? Моряк прожил долгую жизнь. Видел море. Любил. Страдал. Старел. А её ребёнок даже не увидит света. Имеет ли она право решать за него? «Лучше пускай он умрёт, не познав жестокости этого мира», прошептала раненая, измученная часть её души. Но другая ответила коротко и твёрдо: "Нет". Дейнора открыла глаза. Эйрион ловил каждое её движение немигающим взглядом. - Отпусти меня. Его зрачки сузились. Протянутые руки медленно сжались в кулаки. - Дай мне уйти, - повторила Дейнора громче. - И твой ребёнок останется жив. Эйрион опустил руки. Она видела внутреннюю борьбу, происходящую в нём, и ощущала его эмоции почти физически: ужас, отчаяние, чувство безысходности - всё то же, что носила в себе она с того самого Эшфордского дня. Но страх побеждал. Дейнора чувствовала его душный, озоновый запах. - Куда ты пойдёшь? - выдавил наконец Эйрион. - Ты посадишь меня на корабль и я вернусь домой, - тут же ответила Дейнора. Она чувствовала, как загнала дракона в клетку. И ей не было страшно. Лишь тревожный азарт, подогретый адреналином, бросал её тело в дрожь. Но внезапно на смену этому чувству пришло нечто иное. Острая, разрывающая боль разлилась по животу - настолько сильная, что у Дейноры потемнело в глазах. Быстро убрав кинжал, она коснулась напряжённой кожи дрожащими пальцами. Крови не было. Боль пришла изнутри. «Боги, нет!» - закричал внутренний голос. - «Только не сейчас!» Словно подчинившись мольбе, боль отступила. Быстро посмотрев на Эйриона, Дейнора поняла, что он ничего не заметил. Медленно выдохнув, она вновь подняла кинжал. Эйрион смотрел в пол так долго, будто пытался найти там ответ, который позволил бы ему не уступать. - Хорошо, - тихо сказал он наконец и медленно поднял глаза. - Корабль отплывёт завтра на рассвете. - Нет, - отрезала Дейнора. - Я уеду прямо сейчас. В глазах Эйриона мелькнуло что-то пугающе человеческое - растерянность, мольба. Осторожно шагнув к ней, он прошептал: - Пожалуйста. Дай мне попрощаться с сыном. Боль вернулась. На этот раз глубже. Кинжал в руке Дейноры дрогнул. - Нет, - прорычала она сквозь сцепленные зубы. - Ты что, не понял? Я уеду сегодня! Или можешь прощаться навеки! Голос сорвался на крик. Мир качнулся перед глазами, и Дейнора опасно покачнулась на полоконнике. - Хорошо! Будет так, как ты скажешь, - вскрикнул Эйрион, вскидывая руки. Дождавшись, когда боль утихнет, она позволила себе спрыгнуть вниз. Эйрион тут же поймал её, прижав к себе слишком крепко, до боли в плечах, будто боялся, что Дейнора исчезнет прямо у него в руках. Но принцесса немедленно оттолкнула его и быстро заходила по комнате, собирая вещи. Сдёрнув с кровати простыню, она сбрасывала на неё кое-какую одежду и всё, что попадалось под руку. Кинжал не покидал её пальцев ни на секунду. Эйрион наблюдал за ней в немой безысходности, боясь приблизиться. - Неужели ты так просто уйдёшь? - тихо спросил он. - Я изменился ради нашего ребёнка. Я старался дать тебе всё, что лишь могла бы пожелать женщина. Почему ты ведешь себя так… мерзко? Дейнора не ответила. Отвернувшись, она облокотилась на комод, пережидая новую волну боли, медленно каменеющей внутри. Она старалась дышать ровно, надеясь, что Эйрион не заметит, как дрожат её плечи. Принц медленно шагнул ближе, пользуясь заминкой принцессы. - Ты всегда была неблагодарной, разбалованной девчонкой. Ты топталась по моей любви, сколько я себя помню. Смеялась над моим вожделением вместе с остальными детьми. Он сделал ещё шаг и Дейнора, опомнившись, тут же отступила. - А потом я уехал, а когда вернулся - ты, оказывается, уже помолвлена. С другим. С этим полудорнийцем. Глаза Эйриона сверкали болезненной, безумной лихорадкой. Поняв, что не может удержать Дейнору, он терял здравый смысл. Всё, что он столько лет держал внутри, теперь вырывалось наружу. - Что я должен был сделать? Если Бейлор и отец отказались отдать тебя мне добровольно? Он медленно обходил Дейнору по кругу, сам того не замечая оттесняя её в угол. Поняв это, она вновь предупреждающе прижала лезвие к окаменевшему животу. Эйрион остановился. Страх в его глазах постепенно угасал. На смену ему возвращалась безумная, одержимая уверенность человека, привыкшего считать любовь разновидностью права собственности. Дейнора поняла, что теряет время. Подойдя к простыне, она быстро завязала её узлом и, подняв получившийся свёрток, направилась к выходу. - Ты возвращаешься к нему, да?! - крикнул Эйрион вслед. - Думаешь, он примет тебя после всего? С чужим ребёнком? С моим ребёнком!!! Голос его сорвался в рваном отчаянии. Дейнора не обернулась. - Валарр давно мёртв, - сказала она тихо, лишь слегка повернув голову. - А ты так и останешься один со своим безумием.