Глава 19. Death spiral

Дейнору всегда удивляло, как можно, пройдя сквозь рождение, остаться прежним человеком. Смотря на то, как леди представляют первенцев публике, она недоумевала, как можно вести себя так… обычно? Вежливые улыбки, кивки и слова благодарностей - тихие, дающие возможность мужу и ребёнку побыть центром внимания, оставаясь в тени. Будто бы бесконечных часов мучительной боли не было вовсе. Будто бы это не женщина заслужила все эти почести и поздравления. Она мечтала, чтобы в день, когда она тоже пройдёт через перерождение, рядом были только самые близкие. Чтобы тишина, покой и искренняя любовь - к ней, а не только к новорождённому - дали ей силы смириться с тем, что жизнь необратимо стала иной. Грёзы юности заставили пожалеть и сполна заплатить за наивность. Тишина, окружавшая её, давила на барабанные перепонки, заставляя искать звука, голоса - хоть чего-нибудь, напоминающего о ребёнке. Празднества и бесконечное внимание не пугали - но утраченное, отобранное материнство сводило с ума. Она искала. Как только ноги достаточно окрепли, чтобы держать опустевшую душу, она побрела к особняку - к логову дракона, затаившегося среди безликих зданий в немом равнодушии. Приготовившись ползти на коленях, моля о прощении, унижаться и терпеть заслуженные плевки презрительных слов, она постучала, услышав раздавшееся в коридорах гулкое эхо. В распахнутом проёме появились незнакомые люди. Опешив, Дейнора попросила позвать хозяина дома - и встретила лишь недоумение в удивившихся лицах. - Мы не знаем, о ком ты говоришь. Дейнора долго всматривалась в смуглые лики, ища в них следы жестокой шутки или намеренного обмана. И находила лишь настороженность и тени сочувствия. Отвернувшись, она медленно побрела к воротам, не разбирая каменной мозаики под одубевшими стопами. Кто-то догнал её. Взяв за запястье, вложил в руку прохладные монеты. - На вот. Поешь. Тихий голос подошедшей женщины лёг на плечи горячим стыдом. Отдёрнув руку, Дейнора выронила деньги и, закрыв лицо, бросилась прочь. Певучие голоса и нечёткие формы мелькали мимо, сливаясь в шёлковый шарф разноцветного равнодушия. Люди обходили рыдающую нищенку, спотыкающуюся о камни, налетающую на лошадей и повозки, бегущую мимо них не разбирая дороги. Она остановилась, лишь когда замедляющая шаги прохлада лизнула живот. Опустив руки, Дейнора рухнула на колени, позволяя морю хлынуть в лёгкие, обжечь их диким огнём. Устремившись к знакомой, заботливой темноте, растворяющей мысли, Дейнора закрыла глаза, протягивая руки навстречу призракам прошлого. И вновь жалость заставила её жить. Мозолистые ладони хлестали обгоревшие щёки, заставляя вернуться к свету. Повернувшись на бок, Дейнора выплёвывала горькую воду на покрытые крупинками соли старые доски пристани, заходясь в раздирающем глотку кашле. - Ты чё, девка, совсем ума лишилась?! - доносилось откуда-то издалека визгливое эхо. Трухлявое дерево шершаво лежало под пальцами. Дейнора погладила его, вспомнив светлую щетину на острых скулах. - Эйрион… - Чего? Нос заложило от рыбной вони, ударившей в лицо. На глаза упала тень. - Эйрион Таргариен, - повторила она чуть громче. - Куда он переехал? Солнце снова ударило в глаза. - Кто? Медленно поднявшись, Дейнора посмотрела вверх. Отсюда, с пристаней, город виднелся, как на ладони. Улицы ложились на остров змеиными кольцами, не имеющими ни конца, ни края. Бредя от дома к дому, Дейнора стучала в двери, заглядывала в окна, хватала прохожих за руки, повторяя одно и то же снова и снова. Эйрион Таргариен. Правитель Лиса. Серебряноволосый принц и его маленький сын. Незнакомцы отвечали по-разному: с отвращением, презрением, недоумением, злостью - но слова их складывались в одинаковый, неопровержимый приговор: такого человека не было в городе. Спустя несколько дней её нашли на рассвете лежащей посреди улицы. Истощённое, сухое тело, спрятанное в простую рубаху с эмблемой Змеи, мешало купцам двигать тележки по торговым рядам. Оттащив оборванку к тротуару, добрые люди послали в бордель, и, к счастью, девушки не отвернулись от Дейноры, вернув её в молчаливые стены дома. Долгий, полный слёз и кошмаров год, она оставалась в полузабытии, думая, что сошла с ума. Они исчезли. Растворились в воздухе, будто были лишь частью дурного сна. Только девушки, помнящие убийцу госпожи слишком хорошо, да ноющая от молока грудь помогали ей не забыть: где-то там, в глубине городского лабиринта, живёт дитя, с которым она оставила саму себя. - Ты думаешь, слёзы помогут тебе найти их? - твердила ей Рея снова и снова. - Очнись! Эйрион увёз его из Лиса! Если хочешь поймать их след - возвращайся домой. Может, твоя семья там, за морем, поможет тебе. - Мне не поможет никто, - отзывалась Дейнора, метаясь на льняных простынях в горячечном бреду. - Они не спасли меня. Зачем спасать ребёнка? Помолчав, Рея решила: - Тогда мы поможем. Если есть хотя бы малейший шанс, что они здесь - мы узнаем. Дейнора поверила. Уцепилась за призрак надежды, как за последнее, что могло бы удержать её в этом мире. Заняв кабинет Змеи, она разложила карты на всех доступных поверхностях, взявшись за поиски. Пустившись в погоню, она распустила по городу девушек. Слежка, расспросы, мягкое вхождение в узкие круги лисенийской знати - она искала шёпот, эхо, слух - что угодно - подсказку, где искать похищенное будущее. Или прошлое. В дом начала стекаться информация. Подслушанное оформлялось в тайны, заговоры, интриги, скрытые от глаз предательства. А за информацией - желающие узнать больше. О мужьях, правителях, неудобных соседях. Первый раз это случилось случайно. Какой-то знакомый Рее купец решил навестить фаворитку поздним вечером. Сейчас Дейнора не смогла бы вспомнить его внешность - лишь тяжёлый живот, дорогие кольца на пальцах и кислый запах дорнийского вина. Рея спустилась к завтраку подозрительно рано. - Он не поднялся наверх? - удивилась Дейнора. - Кто? - Твой… друг. Рея усмехнулась и высыпала на стол пригоршню золотых монет. Блестящие кругляши раскатились по дереву с приятным звоном. - Он захотел узнать, почему его корабли второй месяц подряд опаздывают в Волантис. - И ты сказала? - Сказала. - И он заплатил столько за один ответ? Рея пожала плечами. - За ответ, который вернёт ему утраченную прибыль. Некоторое время Дейнора молча смотрела на золото. Этих денег хватило бы не только на рыбу, но и на курицу. Свежую. - А если завтра он снова придёт? - Тогда я снова дам ему желаемое. - Даже если он захочет подняться наверх? Рея фыркнула. - Посмотрим. Вечером купец действительно вернулся. И снова ушёл из дома, не поднявшись ни в одну спальню. Сперва Дейнора отказывалась торговать. Затем - опасливо пробуя, давая лишь то, что не могло навредить, постепенно поняла, что знание приносит деньги. Она бы не шагнула дальше, если бы девочки не стали голодать. Помогая Дейноре, лишённый покровительства убитых магистров и мудрого руководства Змеи, дом стал медленно тонуть. Сперва стало нечего надеть. Прачки штопали порванные платья, но тонкий шёлк и мягкие туфли снашивались слишком быстро, не предназначенные для каждодневных хождений по городу. Дейнора решила эту проблему, отдав Рее все сбережения, отложенные на корабль до Вестероса. Лишь только это было решено - новый Архонт повысил налог. В поясах стало свободно, а в животах - пусто. Дейнора перестала прогонять любопытных посетителей, жадных до секретов богачей, и положение постепенно поправилось. Через несколько недель тот же купец прислал в дом сундук новых платьев. Не только для Реи. Для всех. А ещё через месяц один из постоянных посетителей с удивлением спросил, почему в доме больше никто не предлагает подняться наверх. - Потому что вы приходите не за этим, - ответила Рея. К её удивлению, мужчина, рассмеявшись, согласился. Но лишь только Дейнора закрывала прореху в одном месте - тут же обнаруживались огрехи в другом. То кто-то из девушек внезапно заболел, то прохудилась крыша, то весенние ливни затопили запасы. Дейнора металась от дела к делу, стараясь помочь, лишь бы девушки не прекращали прочёсывать город, не замечая, как погружается в клубок сплетен и тайн всё глубже и глубже. Границы приличного стирались медленно, но приток золота ускорял происходящие перемены. Постепенно и богачи стали обращаться к Дейноре за лишним преимуществом перед соперниками, и ей не оставалось ничего иного, как нырнуть наконец в самую грязь их жизни. Дом оброс влиянием, известностью и внушительной охраной. Девушки забыли о том, как выглядит золото, полученное за проданное тело. Взамен получили чистый, но не менее опасный заработок. Дейнора позволила им покинуть дом, если они того пожелают. Всё же, она не хотела распоряжаться их свободой и судьбами. Но они остались. Отданные в бордели с юных лет, они не знали, куда идти, и держались за Дейнору и единственный дом, который знали, изо всех своих сил.

***

Открыв глаза, Дейнора первым делом прислушалась. Было тихо. Кое-где смеялись девушки, у которых сегодня был отдых, но большинство, конечно же, уже вышли на охоту. Потянувшись, она медленно поставила стопы на пол. Спина привычно отозвалась тянущей болью - ещё один след, не дающий забыть о пережитых родах. Приоткрыв дверь, она привычно нашла у порога поднос. Завтрак ещё был тёплым. Перенеся блюдо, Дейнора поставила его на подоконник - единственное место, не занятое счёными книгами и картами. Кофе был терпким. Раньше она ненавидела его. Да и сейчас ненавидит. Но только этот напиток может позволить ей продлить время, отведённое на поиски и работу. Залпом осушив фарфоровую чашку, Дейнора взяла перо и склонилась над картами. Сверившись с вечерними записями, медленно вычёркивала один дом за другим, отметая проверенные варианты. Добрая треть города уже была покрыта крестиками. Да вот только Лис был слишком переменчив. Люди не привыкли держаться за один дом. Постоянно перемещаясь, они добавляли Дейноре и девочкам работы, заставляя перепроверять старые места снова и снова. В дверь постучали. - Войди. Оливия вошла в комнату тихо, плавно. Привычка сохранять тишину так и не ушла из её тела, даже спустя столько лет. Как и желание украшать себя золотом и драгоценностями. Дейнора слишком хорошо понимала её стремление удержаться за прошлую жизнь, чтобы осуждать. - Хорошо, что ты зашла, - не поздоровалась она. - Вот, посмотри. Ткнув пальцем в точку на карте, Дейнора поманила гостью пальцем. - Вчера девочки сказали, что из особняка Эйриона выехала та семья со знамёнами бабочек. Нужно удвоить наблюдение. Узнать, кто туда въедет, и проследить, куда выедут эти. Я уверена, есть какая-то связь. Оливия подошла и склонилась над картой. Задумчиво проведя пальцами по перечёркнутым прямоугольникам, подняла взгляд на Дейнору. - Когда ты спала всю ночь в последний раз? - А вот сюда въезжают новые люди, - продолжала принцесса, не поднимая головы, указывая на пока ещё чистый квадрат в верхнем углу карты. - Это тоже нужно проверить. И зайти к Архонту с вот этим. Отойдя, она быстро пробежала пальцами по свиткам у стены и, вытащив нужный, протянула его Оливии. - На вот. Это о том торговце пряностями. Он действительно продаёт яды. - Может, стоит сдаться?.. - тихо спросила девушка, принимая письмо из дрожащих пальцев. Дейнора подошла к книжным полкам и, взяв расчётную книгу, разложила её на столе, подвинув корешком полупустую чернильницу. - Думала, у вас с Архонтом любовь. Или ты передумала соглашаться на его предложение? Он ведь не женат. Было бы глупо отказываться. Оливия вздохнула. Все понимали, что происходит. И никто не вмешивался. Потому что никто не мог помочь. Даже Рея, пытавшаяся вначале поддержать Дейнору, быстро поняла: рана слишком глубока, чтобы можно было заставить подругу забыть о ней. Расползающаяся внутри Дейноры пустота медленно поглощала её разум, делая всё более мрачной с каждым прожитым в одиночестве днём. Они уже не поднимались к ней, когда вновь слышали ночные крики из кабинета. Каждый год, в тот самый день, когда этот дом огласил слабый крик новорождённого, Дейнора спускалась к морю. Она часами стояла на причале, всматриваясь в горизонт, рассматривая разноцветные паруса и лодки, скользящие по зеркальной воде. Когда солнце исчезало на другом конце света, она возвращалась к себе и, запираясь, не отвечала на зов ещё сутки. Девушки не знали, что она делает. За дверью всегда было тихо. Лишь иногда, прижавшись к замочной скважине совсем близко, они улавливали нежную мелодию давно забытой валирийской колыбельной - и оставляли Дейнору одну оплакивать зыбкое видение. На следующее утро она вновь продолжала работать - ещё более усердно, часто забывая, что и ей, и девочкам нужен отдых, отказываясь понимать, что времени утекло слишком много, и с каждой секундой её дитя становилось всё старше, всё дальше, всё... нереальнее. - Я не о том, - сказала Оливия ещё тише. - Может, тебе стоит... прекратить поиски? Дейнора резко обернулась. Её взгляд испугал бы девушку, если бы она не знала, сколько скорби скрывается в этих расширенных от гнева зрачках. - Если ты устала, можешь уйти. Вы все вольны жить так, как хотите. - Я не об этом. Дейнора отошла к столу, тяжело упав в кресло. - Я никогда не остановлюсь, - сказала она, смотря сквозь тёмное дерево. - Иначе моя жизнь будет напрасной. Иначе он никогда не узнает… Голос её оборвался. Уронив голову на руки, Дейнора тяжело вздохнула. Оливия шагнула навстречу, протянув руку к серебристым волосам, как вдруг дверь снова распахнулась. - Миледи! Медленно подняв голову, Дейнора произнесла: - Я же просила. Никакая я не… Осёкшись, она пристальнее вгляделась в раскрасневшееся лицо подруги. Испуганное, полное растерянности, оно поворачивалось то к одной девушке, то к другой. - К тебе пришли. Дейнора нахмурилась. - Если это снова тот мирийский купец, скажи ему… Рея быстро замотала головой. Кудряшки замелькали в воздухе. - Нет, нет. Шагнув в комнату, она прикрыла дверь. Приблизившись, она взяла Дейнору за обе руки, крепко сжав их. Глаза её были полны слёз и радости - несмелой, грустной, почти безнадёжной. - Они здесь.