Часть 8. Безумие

      Я начинаю скучать по прежним амплуа Джинши…       Госпожа А-Дуо расстроилась из-за вестей об ухудшении состояния сына. Голос ее в процессе разговора все больше мертвел, лишался эмоций, а в конце она, даже не попрощавшись, бросила трубку. Через время нам позвонил господин Ка. Нам было приказано возвращаться в город. Стало понятно, что мирной обстановкой Джинши не спасешь, прятать его дальше тоже не было смысла.       Вещи уже были собраны, так что откладывать отъезд смысла не было. Я видела по лицу помощницы, как ей не хочется, чтобы мы уезжали и лишали ее возможности следить за развитием событий. Вообще я единственная, кто хотел уехать. Гаошунь и Басен с тоской смотрели на излюбленные места для своего отдыха, Джинши ходил за мной по пятам и клялся, что расстояние между нами дома не станет помехой для его великой любви. Я какое-то время терпела, но потом стала чуть ли не каждые 5 минут уходить в уборную, чтобы он отвязался. Но это был бы не Джинши, вернее не его дурная альтер-личность, если бы он понял намек и отстал от меня. Все то время, пока я пряталась от него, сидя на унитазе, он сидел на полу подле двери и, как собака, ждал меня.       После обеда все были готовы ехать. Но Джинши задержал всех. Когда я собиралась уже подняться за сумкой с вещами, чтобы сгрузить ее в машину, он резко встал, хлопнул по столу и категорично заявил, что мы никуда не поедем, пока Гаошунь не съездит в город и не купит мне новую брендовую одежду.       — Половина мнения о человеке — его внешний вид! Я не позволю, чтобы эта милашка подвергалась насмешкам из-за блеклого внешнего вида! Потрать хоть все мое состояние, но купи ей самое лучшее! — Джинши размахивал руками и с воинственным лицом напирал на бедного Гаошуня.       Гаошунь посмотрел на меня с мольбой в глазах, но я сделала вид, что не заметила: когда я просила о помощи, он с сыном предпочитали наблюдать за шоу.       — Молодой господин, может, заедем в магазин по пути домой?       — Ты хочешь, чтобы она чувствовала себя неуверенно, следуя за мной? Рядом с моим ослепительным внешним видом, она будет чувствовать себя еще более унизительно, люди будут смеяться над ней!       Ох, как же мне хотелось вдарить ему по лицу, чтобы он стал еще более «ослепительным» и светил миру своим фингалом. Откуда только этот идиотский сюжет взялся?!       — Но, господин…       — Если ты не поедешь и не купишь ей одежду, тогда я оденусь самым жалким образом! Эй, принесите мне мешок из-под картошки! Я поеду в нем! — он повернулся к помощнице, та даже засуетилась, заметалась по кухне, пытаясь найти мешок от картошки, которого никогда и не было здесь.       Я хлопнула себя по лицу и поднялась к себе. Если Гаошунь сможет уговорить этого кретина — отлично, если нет, то я уже придумала, как выкрутиться из этой ситуации.       Через еще пять минут дверь внизу хлопнула. Я высунулась из окна: Гаошунь понуро шел к машине. Я окликнула его и попросила подойти ближе. Мужчина, который после 5 минут общения со своим чокнутым господином стал выглядеть на 10 лет старше, вяло подошел к дому. Я быстро наклонилась за охапкой вещей, которые быстро выудила заранее из сумки, а потом высунулась с ними из окна и скинула мужчине. Он с непониманием посмотрел на них, потом на меня, на его лице начало зарождаться понимание.       — Как я ему объясню, откуда их так быстро взял?       — Придумайте что-нибудь! На некоторых из них даже бирки есть!       Я залезла обратно и приоткрыла дверь. Гаошунь внес вещи, Джинши с подозрением стал выпытывать, откуда они взялись. Мужчина отмазался выдуманной тут же историей о том, что Джинши когда-то сам попросил их купить для меня на случай, если меня надо будет сопроводить в свет. С сомнением задав еще несколько вопросов, молодой человек все же купился на эту байку. Как хорошо, что его мозг, замечая лакуны сам заполняет их, достраивая недостающее.       По лестнице как будто пронесся табун мамонтов, а потом в дверь постучали. Я открыла. Передо мной счастливый, как человек, нашедший неисчерпаемый источник энергии, стоял Джинши с охапкой моей одежды. Сунув их мне, он потребовал переодеться. Я уже была готова слушаться и повиноваться всему, лишь бы меня доставили домой. Я оделась так, словно собиралась на вечеринку, а не домой.       — Если бы только твой отец не разорился, ты могла бы быть всегда такой прекрасной, — мне казалось, он готов расплакаться, даже глаз стал растирать. Драниковый стыд, я не знала, за что мне больше хочется ему джинсы на голову натянуть: за то, что я, как видите, не прекрасна обычно, или за то, что он ведет себя, как клоун.       — Не волнуйся, как только я получу в управление компанию отца, я расплачусь со всеми долгами твоего отца, я куплю тебе квартиру каждого из твоих обидчиков! Ты больше никогда не будешь работать в шаурмечной! — я уже почти не слушала его бред, но на последнем его заявлении я аж крякнула от удивления. Ну так меня еще не оскорбляли.       Бедному Басену пришлось всю дорогу восторгаться время от времени моим внешним видом, потому что Джинши требовал это чуть ли не каждую пару минут. У своего дома я вылетела из машины чуть ли не со скоростью света, настолько меня достал Джинши. Стремление сбежать от этого чудика преследовало меня, но Джинши был быстрее. Он последовал за мной, а на мой отчаянный вопрос о том, зачем ему это, он серьезно ответил:       — Чтобы тебя никто не посмел обидеть или унизить.       — Да я сама кого хочешь унижу и обижу! — я была готова рвать на себе и волосы, и платье.       Как назло навстречу нам вышла милая пожилая пара, мои соседи из дома напротив. Джинши, не закончив своей мысли, резко развернулся и двинулся в их сторону, я предчувствуя неладное, вцепилась в его локоть и стала отчаянно тормозить его, но Джинши просто тащил меня за собой, приговаривая:       — Не стоит бояться или жалеть этих мерзавцев! Они ответят за все те разы, когда осмеливались попрекать тебя твоей нищетой!       — Не лезь к нормальным людям, сирота ебаная! — я со всей силы стукнула его по плечу, но лишь сломала ноготь.       Дедушка, с которым мы чуть ли не каждый день по-соседски разговаривали про выращивание микрозелени и цену за щенка, которого он обещал мне отдать после того, как их собака родит, посчитал, что мне грозит опасность, и даже сделал уверенный шажок в нашу сторону, чтобы попытаться защитить меня, но Джинши налетел первее.       — Если вы еще раз посмеете унизить ее за то, что на ней одежда из подвального магазинчика, или за то, что она вынуждена ездить на работу в шаурмячку на старом велосипеде, то я разрушу вашу жизнь. У меня есть знакомые в прокуратуре, они найдут пару грехов у вас, а если не найдут, то эти грехи волшебным образом у вас возникнут, — Джинши, который всего секунду назад летел на стариков с упорством алабая, теперь принял крайне пафосную позу и, подняв голову и принижая голос, наседал на стариков.       Я клянусь вам, старики, которые своими связями могли посоревноваться с половиной улицы, под аурой этого придурка сжались. Дедок, который с рождения был атеистом, неожиданно три раза по-христиански перекрестился, старушка, которая сначала с дикостью смотрела на Джинши, а потом на своего мужа, который только к имени бога не воззвал, развернулась и потащила своего старика к дому.       Я была готова биться головой о забор соседей. Столько лет добрососедства, столько лет безупречной репутации… и все придурку под хвост…       Джинши силой запихали в машину Басен и его отец, я, не прощаясь, уже пулей полетела к дому. Дома, игнорируя вопросы отца, я просто закрылась у себя в комнате. Не выйду отсюда, ни за что больше не откликнусь на просьбу о помощи со стороны семьи Ка.       Отец жужжал у меня под дверью весь вечер, но я просто не откликалась, я слышала, как позже он с претензией звонил господину Ка и о чем-то разговаривал с ним.       На другое утро я проснулась от вопля отца. Вопль был связан не с ужасом, не с тумбочкой, о которую он мог запнуться мизинцем, не с радостью от того, что он вновь проснулся рядом с самой прекрасной женщиной, то есть с моей матерью, и даже не с осознанием того, что ему уже за 50 лет. Это был яростный рык, полный ревности и раздражения.       С непониманием я проснулась, накинула халат и спустилась на первый этаж, чтобы посмотреть, что такого произошло, что мой отец дал петуха с утра пораньше. Отца не было в столовой, но я увидела, что он на улице взобрался на лавочку и на что-то гневно смотрит. Мама спустилась следом за мной и пошла сразу на улицу, я последовала за ней.       Отец гневно смотрел на кучи роз, выложенные на проезжей части перед нашим домом. Я сразу поняла, кто мог так глупо потратить кучу средств: конечно, Джинши. Кучи на самом деле были не хаотичным сваливанием цветов, они были выложены в какой-то фигуре. Я взобралась на скамейку за отцом и всмотрелась. Из цветов были выложены крупные плотные слова: «Лучше быть бедной, но любимой, чем богатой, но такой же ничтожной, как вы. Маомао, ты лучшее творение небес».       Мне стало резко интересно, сколько стоит смена имени в паспорте и переезд в другую страну.       — Что ж… наши с тобой мужчины одинаковые, — мама фыркнула и аккуратно погладила бесновавшегося отца по рукаву.