Дорога в Италию

Сбор у школы начался затемно. Форкс ещё спал, когда автобус — большой, белый, с надписью «Olympic Tour» на боку — заурчал двигателем у центрального входа. Небо было тёмным, без единой звезды, и дождь, привычный, бесконечный, моросил с такой размеренностью, будто не собирался прекращаться никогда. Эвелин стояла на крыльце с рюкзаком за плечами, в котором лежало всё самое нужное: паспорт, книжка итальянских стихов, тёплая кофта, которую Эрик заставил взять «на всякий случай». Родители уехали час назад, оставив её с напутствием «позвони, как будете на месте». — Готова к приключениям? — голос Эрика раздался за спиной. Она обернулась. Он стоял с огромным рюкзаком, из которого торчал свёрнутый плед, и двумя пакетами с едой. — Ты в поход собрался? — усмехнулась она. — Дорога долгая, — ответил он с таким серьёзным лицом, что она рассмеялась. Вокруг суетились одноклассники. Джессика что-то доказывала учителю по поводу мест в автобусе. Майк помогал закидывать чемоданы в багажное отделение. Анджела стояла в стороне с книгой в руках, но, кажется, даже не читала — просто ждала. — По местам! — скомандовал мистер Грей, хлопая в ладоши. — Все по местам, выезжаем через пять минут. Они заняли места у окна — Эвелин у стекла, Эрик рядом. Автобус медленно выкатился со стоянки, и Форкс начал исчезать за окном: сначала школа, потом заправка, потом длинная дорога, уходящая в лес. — Ну вот, — сказал Эрик, выдыхая. — Началось. Эвелин кивнула, глядя, как капли дождя расплываются на стекле. Внутри не было волнения. Было странное, глубокое спокойствие. Она не знала, что ждёт её впереди. Но чувствовала — что-то начинается. Перелёт был долгим. Сначала — до Сиэтла, потом пересадка, потом долгий ночной перелёт через океан. Эвелин почти не спала. Сидела у иллюминатора, смотрела на чёрное небо и редкие огни далёких городов внизу. Эрик уснул почти сразу, положив голову ей на плечо, и она не двигалась, чтобы его не разбудить. Она думала об Италии. О том, какой она её представляла: солнце, старые камни, язык, который звучал в её голове правильно, хотя она не могла объяснить, откуда это знание. О том, что где-то там, возможно, она найдёт ответы. Или вопросы, которые не решалась задавать. Италия встретила их серым небом и мелким дождём. — Как дома, — заметил Майк, выглядывая в окно автобуса, который вёз их из аэропорта. — Теплее, — ответила Анджела, и это было правдой. Воздух пах иначе — оливками, влажной землёй, чем-то старым и глубоким. Они остановились во Флоренции на два дня. Узкие улочки, соборы, мосты через Арно, толпы туристов и запах кофе, который тянулся из каждой двери. Эвелин ходила по городу, смотрела на старые камни, слушала итальянскую речь, и внутри росло странное чувство. Здесь хорошо, — думала она. — Но это не то место. Она не знала, какое место — то. Знала только, что ещё не нашла его. Эрик фотографировал всё подряд: соборы, улочки, Джессику, которая позировала у фонтана, Эвелин, которая стояла на мосту и смотрела на воду. Она улыбалась для кадра, но внутри было другое — ожидание. Утром третьего дня они сели на поезд до Сиены. Изначально в программе был Сан-Джиминьяно. Старинный город на холме, башни, узкие улочки — всё, как на открытках. Эвелин ждала этой поездки, но где-то в глубине души чувствовала: это не то место. Не то, которое её звало. Поезд тронулся из Флоренции рано утром. Дождь моросил за окном, и Эвелин смотрела, как мелькают кипарисы, оливковые рощи, маленькие станции с выцветшими вывесками. Эрик сидел рядом, листал путеводитель, что-то рассказывал о фресках и вине, но она слушала вполуха. А потом поезд затормозил. Не на станции. Просто — в поле. — Технические неполадки, — объявил гид с усталым вздохом. — Такое бывает. Час. Два. Три. Итальянское солнце, которое должно было греть, пряталось за тучами. Настроение в группе падало. Кто-то снимал на телефон поля и коров. Кто-то ругался. Джессика жаловалась, что они пропустят обед в хорошем ресторане. Майк пытался выяснить у гида, сколько это продлится. Эвелин сидела у окна и чувствовала странное спокойствие. Мы не должны были туда попасть, — подумала она. — Нас ждут в другом месте. — Есть предложение, — сказал гид, когда прошло уже четыре часа. — Мы находимся недалеко от Вольтерры. Там есть гостиницы. Останемся там, скорректируем наш тур. — Вольтерра? — переспросил кто-то. — Старый город. Этрусского происхождения. Там есть на что посмотреть, если успеем. Эвелин почувствовала, как сердце пропустило удар. Вольтерра. Планы изменились, но само название отозвалось в груди чем-то тёплым, как будто всё шло своим чередом. Эрик что-то говорил о том, что это неожиданно, но интересно. Эвелин кивнула, не слушая. Вольтерра, — повторила она про себя. — Интересно. Они добрались до города к вечеру. Автобус петлял по узкой дороге, поднимаясь всё выше, и когда наконец показались древние стены, освещённые заходящим солнцем, Эвелин замерла. Город стоял на холме, серый, каменный, такой старый, что время, казалось, обходило его стороной. Узкие улочки спускались к крепостным стенам, крыши домов теснились друг к другу, и над всем этим возвышались башни — тёмные, молчаливые. — Красиво, — сказал Эрик, доставая телефон. — Да, — ответила Эвелин. — Очень. Она смотрела на город — целиком, не на отдельные башни или стены. Как там говорится? Что ни делается, всё к лучшему. Гостиница оказалась маленькой, с узкой лестницей и окнами, выходящими на главную улицу. Эвелин и Анджелу поселили в одну комнату, но Анджела сразу упала на кровать и уснула, утомлённая долгой дорогой. Эвелин вышла в коридор. Эрик ждал у лестницы. — Я хочу пройтись, — сказала она. — Посмотреть город. — Сейчас? Уже темнеет. — Я не надолго. Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то — беспокойство или понимание, она не поняла. — Хочешь, пойдём вместе? — Нет, — ответила она быстрее, чем хотела. — Ты наверное устал, я одна пройдусь. Он кивнул. Не спорил. Поцеловал её в лоб и сказал: — Будь осторожна. И не теряйся. — Я скоро, — пообещала она. И вышла в вечернюю Вольтерру. Улицы были почти пусты. Туристы разошлись по гостиницам, местные сидели по домам, и только редкие прохожие пересекали площадь, торопясь укрыться от надвигающегося дождя. Камни под ногами блестели от влаги, отражая свет редких фонарей. Воздух пах сыростью и чем-то старым — так пахнут книги, которые никто не открывал десятилетиями. Эвелин шла без цели. Ноги сами несли её по узким улочкам, мимо закрытых магазинов, мимо старых дверей с коваными ручками, мимо стен, которые помнили что-то, чего не могли помнить люди. Она не знала, куда идёт. Но знала — туда, куда нужно. Библиотека оказалась в конце улицы, за аркой, которую можно было не заметить, если не знать. Эвелин заметила. Маленькая дверь, тёмное дерево, вывеска, которая обещала «Старинные рукописи. Вход свободный». Она толкнула дверь, и та открылась с тихим скрипом, впуская её в полумрак. Внутри пахло пылью и воском. Стеллажи уходили вверх, к потолку, который терялся в темноте. Свет падал только от настольных ламп, и в этом свете танцевали тени. Эвелин прошла между рядами, водя пальцами по корешкам книг. Она не читала названий — просто чувствовала, как старые страницы отзываются на её прикосновение. Она почти дошла до конца, когда заметила. В дальнем углу, у окна, за которым сгущались сумерки, сидел человек. Он не поднял головы, когда она вошла. Не обернулся. Сидел неподвижно, с книгой в руках, и казался частью этого места — таким же старым, таким же молчаливым. Эвелин хотела уйти. Но ноги не слушались. Она смотрела на него — на тёмные волосы, падающие на лоб, на бледную кожу, на руки, которые держали книгу с такой осторожностью, будто она была живой. В нём было что-то необычное. Он поднял голову. И их взгляды встретились. Его глаза были тёмными. Глубокими. В них не было света, который она видела в глазах Эрика, не было тепла. Но в них было что-то другое. Что-то, от чего она забыла, как дышать. Он смотрел на неё долго. Слишком долго для незнакомца. Слишком пристально для случайной встречи. — Вы заблудились? — спросил он. Голос был тихим, ровным, и в нём не было вопроса — скорее, констатация. — Нет, — ответила Эвелин. — Я искала библиотеку. Он едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было насмешки, но было что-то, что заставило её внутренне напрячься. — Вы её нашли. Она молчала. Не могла отвести взгляд. — Вы читаете по-итальянски? — спросил он. — Да. — Что? Она не поняла вопроса. Но он уже поднялся, и она увидела, какой он высокий. Как неестественно плавны его движения. Как его руки — бледные, длиннопалые — опускают книгу на стол. — Вы пришли не за книгами, — сказал он. Это не было вопросом. Эвелин хотела ответить, что да, за книгами, что она просто гуляла, что она ошиблась дверью. Но слова не приходили. — Мне нужно идти, — сказала она. Он не двинулся с места. Не попытался её остановить. Только смотрел, как она пятится к выходу, как её рука находит дверную ручку, как она выскальзывает в темноту улицы. Но перед тем, как дверь закрылась, она услышала: — Возвращайтесь. Если захотите узнать, что ищете. Эвелин бежала по узким улочкам, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Только когда гостиница оказалась перед ней, она позволила себе выдохнуть. Она стояла у входа, сжимая в кармане ключ, и чувствовала, как дрожат руки. Кто это был? — думала она. — Почему он смотрел на меня так? Почему я не могла отвести взгляд? Ответа не было. Только странное чувство — не страх, не тревога, а что-то другое. Что-то, что она не могла назвать. Она вошла в гостиницу, поднялась по лестнице, тихо открыла дверь комнаты. Анджела спала, свернувшись под одеялом. Эвелин села на кровать, обхватив колени руками, и долго смотрела в темноту. В ушах всё ещё звучал его голос. «Возвращайтесь. Если захотите узнать, что ищете.» Она закрыла глаза. И в первый раз за долгое время — не увидела снов. Только темноту. ︵‿︵‿୨༺𖤓༻୧‿︵‿︵ Мне важно знать, что вы чувствуете.  Ваше мнение и ♡ вдохновляют продолжать.