Глава 3. Временное гнездышко

— Там кто-то играет? — спросил Василий, подходя к прозрачной ограде поля. Из-за перехватившего дух восторга Костя даже не услышал мерного приглушенного стука мяча. По полю за мячом — за мячами — бегал нападающий, посылающий их мощными ударами вратарю, в котором Константин, благодаря высокому росту, быстро узнал Владимира Разумовского. Второго игрока распознать с такого расстояния ему не удавалось, хотя это его не так интересовало в данный момент. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как этот нападающий штурмует ворота: бегая по всему пространству от передней линии и до линии ворот, а то и дальше, он посылал мячи вратарю с такой силой, что казалось, что сетка клюшки скоро не выдержит и порвется. Однако этого, как и самого гола, не происходило. Владимир отбивал все мячи, причём не только клюшкой, но ни одному не давал коснуться панели, методично возвращая их обратно. Глядя на то, как завороженно близнецы наблюдают за тренировкой, Николай не мог сдержать гордой улыбки. В какой-то момент несколько мячей попались нападающему под руку почти подряд, и тот, воспользовавшись этим, устроил самый настоящий обстрел. Владимир, пытаясь не упустить их, метался по всей вратарьской зоне, отбивая их, но два мяча все же пропустил: один в голову (благо, что шлем есть), второй — в ворота. Явно насмехаясь над ним, нападающий послал ему еще один, в завершение, но его Владимир Разумовский как раз таки поймал, даже не отбил. Поймал, замахнулся и швырнул нападающему под ноги. Тот, на бегу почти наступив на него, чуть не упал, заехал себе противоположным концом клюшки по затылку и, явно рассердившись, показал вратарю средний палец. Тот показал в ответ, пнув один из мячей, и огляделся, наверно, в поисках осуждающих ногооприкладство к мячам, но нашел он только их. Руку сразу же убрал, чуть ли не об себя вытер, кивнул нападающему в их сторону и пошел к дверце, ведущей на выход с поля. Поняв, в чем дело, нападающий направился за ним. — Круто, — наконец перестав липнуть к плексигласу, ожил Василий. — Это ты ещё тренировку всей команды не видел, — усмехнулся Николай, качнувшись на одной ноге и облокотившись на прозрачную преграду, — Челюсть подбери. Послышался звук шагов и голосов, и вскоре к ним подошли Владимир и — Наталья? Вороньи чёрные волосы были собраны в тугой хвост, серые глаза строгим взглядом смиряли своего товарища. Короткие шорты открывали подтянутые мышцы ног, на которые Костя старался не смотреть. В голове возник диссонанс. Не то чтобы Константин был сторонником мнения, что девушкам нет места даже в смешанном спорте, но в их школьной команде из двадцати человек были только две девушки, но те мало того, что почти все время сидели на скамье запасных, так ещё и когда выходили, то устраивали полный расколбас всех нервных клеток как сокомандников, так и противников. Напряжение игры сразу спадало, а вот напряжение внутри каждого игрока подпрыгивало до критического уровня из-за того, как аккуратно приходилось играть. «С девушками бережно надо», — повторял тренер, когда к нему приходили жаловаться, и вроде он был прав, но раз уж пошли в спорт, то надо бы играть по правилам, а правилами разрешено применять физические приемы. Но нет, если вдруг наедешь на кого-то из них, то все — писец котенку. Наталья Милюкова же всем своим видом показывала, что подобных предвзятых отношений к себе не потерпит и сама кому хочешь трепку на поле задаст. — Здарова, роботяги, — вывел его из размышлений Николай, подняв руку в приветственном жесте. — И вам, тунеядцам, не хворать, — криво усмехнулась Наталья, облокотившись плечом о плексиглас. Коля бегло представил всех четверых друг другу, на что Наталья хмуро обвела близнецов взглядом. — Им надо что-то придумать, — сказала наконец она, обращаясь к Владимиру, — Чтобы отличать их. — Не надо ничего придумывать, — втянув голову в плечи, возразил Костя, помотав головой. — Нам и так нормально, — закивал Вася, скрестив руки на груди. — Чеховский народ, — вмешался Коля, — по улыбкам отличать надобно. А ну-ка улыбнитесь, — он наклонился вперёд, чтобы лучше видеть их лица: Костя возмущенно нахмурился, но после ещё одного призыва к более простому лицу все же выдавил из себя все еще недовольную улыбку; Вася же улыбнулся широко и искренне, — Во, видите? Кто усерднее лыбу давит, тот и Вася. Владимир скептически изогнул бровь, переглянувшись с Милюковой, та лишь пожала плечами, решив не зацикливаться на этой теме. Слово за слово завязался разговор. — Сегодня вечером тренер поедет за вашей формой, — сказала нападающий, — завтра уже сможете начать тренировку. — Да? — с нетерпением спросил Василий, Наталья кивнула. — Пока остальных нет, ты будешь тренироваться с Николаем, Алексеем и Володей. Константин со мной и Алексеем. И Володей. — Алексей — это.? — Чехов почесал за затылком. — Капитан, — подсказал ему Костя, — Алексей Короленко. — Ты откуда знаешь? — Василий повернулся к нему головой, прищурившись, Разумовский с Милюковой тоже зачем-то на него пялились так, что аж неудобно стало. — Там, — Константин неопределенно махнул рукой, — на фотках подписи были. — Уже рассмотрел? — слегка удивленно спросил Владимир, оперевшись на свою клюшку, — скажи — только бумагу переводят. — Ну, — Костя опустил взгляд в носки кроссовок, пиная ногами пол, — мне понравилось. Прикольный фотографии. — Не у того поддержки ищешь, Володь, — усмехнулась Наталья, — у него в графе «хобби» было фотографирование, — с этими словами она «случайно» пнула его клюшку, — та с грохотом чуть не заехала Васе по ногам, а сам Владимир, стоявший, считай, на одной ноге, был близок к тому, чтобы поцеловать пол. Выслушав его грозную тираду из нецензурной лексики, Наталья довольно ухмыльнулась, — Ты же на фотографа идёшь? — Костя кивнул. — Тебя Катя припахает, — предостерег его Разумовский, — придётся тебе свой фотоаппарат на все мероприятия таскать. — Я не против, — признался Костя, улыбнувшись. — Вынужден прервать вашу милую беседу, — вмешался в разговор Коля, все это время о чем-то болтавший с Васей, — Но нам пора. — Куда? — одновременно спросили близнецы: Вася с возмущением, Костя — со страхом, что им опять куда-то надо тащиться. Послевкусие давки в аэропорте его ещё не отпустило. — Заселяться, жить-то вам где-то надо, — Левитан достал из кармана ключи и направился к выходу, крутя их на пальце, — Володь, я тебе их потом отдам, — крикнул он на последок и юркнул в коридор, поманив Чеховых за собой, — Если тренер, даже тот же Алексей, узнает, что скоро вечер, а я до сих пор не определил вас никуда, то вас поселят там, откуда меня выселят. — А ты уже знаешь, куда определять? — Вася догнал его, сунув руки в карманы, и, потоптавшись на месте, синхронизировал свой шаг с Колиными. Тот утвердительно кивнул, — И где же? — У меня, — просто ответил Левитан, — На одном диване поместитесь? — В гостиной нас селить будешь? Ясно всё с тобой. — Кровать односпальная. Но если хочешь, уступлю. — Я с тобой не буду на диване спать, — вовремя присек эту мысль Константин, — Ты брыкаешься. — С чего это ты взял? — возмутился Коля. — Шестое чувство, чувство самосохранения, интуиция- — Шиза, — улыбнулся Вася, за что ему сразу прилетело под колено. Николай жил не так далеко, всего минут пятнадцать пешим ходом, на седьмом этаже. Последнее было некстати — лифт не работал, из-за чего пришлось тащить чемоданы самим. В квартире было прохладно, светло и как-то пустовато. Светлые стены, белый потолок и почти белые двери, даже ламинат был не привычным коричневым, а больше похожим на березу. Костя совсем не так представлял дом, где будет жить Николай: он ожидал что-то камерное и теплое, где будет почти всегда бардак, и только по выходным, раз в две недели, наводится полноценный порядок. Судя по тому, как Василий осматривал обстановку в квартире, у него были схожие мысли. — Все настолько плохо? — почти не улыбаясь, спросил Николай. — Ну, знаешь, — начал Костя, пройдя в гостиную, — ну хоть диван не был белым — он был серым, а белыми были постеленные на диван покрывала. — Ты здесь как будто не живёшь! — как с языка снял Василий, — Пусто, холодно и неестественно, — Коля что-то промычал, закивал и согласился. — Перед вашим приездом порядок наводили, так что не удивляйтесь, — пожал он плечами, — С хозяйкой квартиры. Она за порядок в квартире трясется, будто я тут клоповник развожу. Хотя у себя такой бардак держит, что даже мне страшно. Но бабка — женщина она почтенная, статная, вам понравится. — Это как же все должно быть у нас печально, что нам бабка будет нравится, — пробубнил под нос Вася, раскрывая свой чемодан. Костя возмущенно ткнул его под ребро. — Если что, — Коля указал на стену за спиной, — её квартира по соседству. Так что советую не выражаться, — последнее предложение он сказал шепотом и прикрыв рот рукой, будто боялся, что хозяйка его услышит и немедленно явится, чтобы ниспослать на него карму в виде порчи на понос, — я слышал, что Светлана Станиславовна у себя на даче шаманит. Похоже, его шуточная догадка оказалась не шуточной. — Так, давайте, — развернувшись на носках, Николай направился к выходу, — Устраивайтесь, только не как дома, а мне Володе машину отдать надо. — Какой ты до-обрый, — протянул Костя, усмехнувшись. — Да я сам через две недели съезжаю, так что не надо ля-ля, — с этими словами Коля отсалютовал им двумя пальцами и выбежал из квартиры. Когда Левитан ушел, близнецы начали вываливать свои вещи на диван и раскладывать их в стоящие в комнате шифоньер и деревянный комод. Где-то через минут пятнадцать, десять из которых они искали утюг и гладильную доску — Василий, тяжело вздохнув и вытерев несуществующий пот со лба, заявил, что он проголодался и идёт делать им омлет. Костя не стал его останавливать, пусть и прекрасно понимал, что брату просто впадлу раскидывать свои шмотки по полкам, и только попросил ничего тут не спалить. Вещей было на самом деле не много: последовав совету Николая, Константин отобрал из этой тканевой кучи несколько комплектов, докинув туда ещё примерно столько же, и приступил к самой сложной части — глажке. Теперь надо было и самому ничего не сжечь, а то Васиных подколов потом не избежать. Костя успел погладить только пару футболок, когда с кухни донесся визг, грохот и стук посуды. Чехов, чуть не перевернув гладилку, рванул туда. — Ты чего? — он залетел на кухню, приложившись плечом к дверному косяку и ударившись мизинцем. Зашипев и схватившись за палец, Костя проскакал на одной ноге до стола. Василий прижал одну руку к груди, тяжело и судорожно вздохнув, второй он поставил крышку на стол, попав не с первого раза. На плите шкворчала сковорода, разбрызгиваясь маслом. — Триндец, — выдохнул Вася, потянувшись к духовке, чтобы сделать огонь потише, — Схерали оно такое горячее. — Ты чё сделал? — Костя подошел ближе, заглянув в сковородку: там, на удивление, был только один ломтик помидора. — Да я, — Вася отряхнулся от невидимой пыли, поискав взглядом деревянную лопатку, — я хотел такой офигенный омлет замутить, а помидор мокрый оказался. Мне маслом по руке, я рукой по крышке случайно заехал, короче, — он махнул рукой, потянув к себе тарелку со взбитыми яйцами, — иди давай, я сам все сделаю. Костя спорить не стал, лишь пожал плечами и, пробормотав себе под нос символичное «дебил», вернулся к своем делам. Минут через двадцать он успешно справился со всеми футболками и штанами, а еще через десять сложил — пусть и не очень аккуратно — все оставшиеся вещи в чемоданы, которые откатил в угол комнаты. Заглянув на кухню и обнаружив, что Вася так и не закончил — че ты так долго там делал, дебил? — Костя решил немного полежать. Плюхнувшись на диван лицом вниз, он прикрыл глаза и медленно вздохнул, позволив недосыпу и усталости накрыть с головой. Казалось, что всего через секунду его разбудил звонкий смех и брезжание посуды. Устало потерев веки, от чего те заболели ещё сильнее, Костя перевел вес на ноги и поднялся, качнулся и пошаркал на кухню, ведомый туда манящим запахом свежей выпечки. За окном было светло, солнце пробивалось сквозь густые облака, скромно стараясь согреть землю. По словам Николая, в этом году как-то аномально тепло, а Косте кажется, будто на улице не середина лета, а середина апреля. Окно было открыто настежь, стоящий рядом с ним Коля одновременно перемешивал картошку в сковороде и опрыскивал какое-то растение, разросшееся своими тонкими блинными листиками во все стороны. Василий, потеснившийся с ним между плитой и столом, жарил блины. Николай, выглянув в окно, постучал Васю по плечу и указал куда-то вниз, затем приложил палец к губам, призывая молчать. Щедро наплшикал за окно распылителем, после чего слегка открутил крышку и вылил немного воды. Вася прикрыл рот рукой, уже сотрясаясь со смеха, и через несколько секунд до кости донесся мужской бас: — Да что ж такое?! Покурить в собственной квартире не дают! — Коля плотно сомкнул губы и развернулся к окну спиной, силясь не заржать. Откуда-то сверху послышался уже женский голос: — А вот нехер дымить! — завопила какая-то тетка, видимо, тоже высунувшись из окна, — Вы нам дом спалите! — Ах это ты, ведьма? — Закрыли рты! — вмешался кто-то третий, чей голос был довольно приглушен, — похоже, человек жил через несколько квартир от них, — Заебали орать! — Сам захлопни ебальник! — за окном начались самые настоящие баталии, а Вася с Колей, будучи ее инициаторами, сгибались в три погибели в попытках сдержать смех. — Придурки, — Костя усмехнулся, направляясь к раковине и хорошенько вымыв лицо холодной водой. — Кость, смотри, как я умею, — весело обратился к нему брат, схватившись за ручку сковороды обеими руками, немного потряс ее вперёд и назад. — Вася! — окликнул его Константин, подходя быстрым шагом ближе, — Это плохая идея. Вася его не слышал — дернул сковородку так, что блин, вылетев из своего нагретого места, сделал кульбит и криво приземлился обратно, размазав немного теста по и так запачканному бортику. Тем не менее, блин лежал в положенном месте, и Василий, легким движением руки исправив погрешности своего трюка, широко и гордо улыбался. — Круто, правда? — с восторгом произнес он, положив сковородку обратно на плиту, — Спорим, у тебя так не выйдет! — Не буду даже пытаться, — ответил Костя, — я не хочу получить ожог. Получив на это «ну и слабак», он показал ему язык и плюхнулся на стул. Коля, тихо над ними посмеиваясь, начал накладывать жаркое в тарелки, когда в дверь позвонили. — Я открою, — вызвался Константин через пару секунд молчаливых переглядываний и выскочил из-за стола. У двери его посетила мысль о не самом подобающем для встречи гостя виде, и он сделал пару шагов назад к зеркалу на стене. Оглядев свое гнездо на голове, провел по нему пятерней, расчесав пальцами, и поспешил открыть дверь не унимающемуся гостю. За порогом его ожидала женщина на вид лет сорока пяти, с собранными в объемные косы, покрашенными в светлый, граничащий с белым пепельно-розовым. В руках она держала внушительный крафтовый пакет. — Добрый вечер, — поздоровался с ней Костя, отходя к стенке, чтобы хозяйка квартиры могла пройти. — Неужто решили все-таки отворить, — фыркнула она, вздернув подбородок и окинув его чуть ли не претензионным взглядом. — Простите, — промямлил он, отведя взгляд, но женщина от него отмахнулась, нахмурившись ещё сильнее. — Не надо мне тут, — неопределенно буркнула она, оставив на коврике тапочки с большими помпонами, — между квартирами, похоже, так и передвигалась, — и прошла на кухню, — Тебя как звать-то, молодой человек? — Костя, — еле успел сказать Чехов, прежде чем Николай, обернувшись на шум голосов, воскликнул: — Светлана Станиславовна! — Левитан широкое улыбнулся и пошёл к ним на встречу, бросив сервировку стола и вытерев по пути руки об висящее на крючку полотенце, — А мы вас заждались. — Верю, — ответила Светлана Станиславовна, внимательно осматривая Колино лицо, потом перевела взгляд на помахавшего рукой Васю. Пока он это делал, блин как-то недовольно зашипел, и Василий ринулся его переворачивать, слегка от него обжегся и зашипел, выругавшись. Окинув стол хмурым взглядом, женщина не торопилась за него садиться, но Коля быстро спохватился: — Присаживайтесь, — пригласил он её, отодвинув одни стул, — Будете картошку? Мама мне на выходных мешок целый прислала с дачи. И настойку на рябине. Вытащить? Я сам не пробовал, но она говорит, с что получилась просто прекрасной. — Николай, — шикнула на него Светлана Станиславовна, сев на стул и зыркнув исподлобья, поудобнее укутавшись в свой вязанный платок, — По лицу вижу, что нашкодил, не подлизывайся-то хоть. Коля удивленно и оскорбленно на неё глазами похлопал-похлопал, хотел что-то возразить, но Светлана Станиславовна пресекла его попытки оправдаться и поставила на стол свой пакет. — Я хлеб испекла, — сказала она, вытащив из него замотанную в тонкое полотенце булку, — У меня ж подруга на диете какой-то замысловатой, вот и поделилась рецептом. Вы такого хлеба от родяся не пробовали, — скинув с него края полотенца, Светлана Станиславовна надавила на корочку и похрустела ею, приложив сначала к своему уху, потом к Костиному, улыбаясь, — Я его, считай, только вытащила из духовки. А ты понюхай, — отломив небольшой кусок от края, она пихнула его ему под нос, — На закваске делала. — Очень вкусно пахнет, — признался Костя, втянув носом запах духовки и домашнего тепла, после чего кусок хлеба пихнули ему в рот, — И просто очень вкусно. Женщина одобрительно улыбнулась, потянувшись за ножом и принявшись нарезать хлеб на ровные ломтики. — А ты фрукты пока помой, — сказала она Коле, подтолкнув свой пакет локтем, но он упал на стол, и из него покатилось пару яблок. Николай их оперативно собрал и свалил в решето. — Большое вам спасибо, — поблагодарил он женщину, включив кран и щедро обдав фрукты водой, — Дадите рецепт хлеба? — Размечтался, — хмыкнула Светлана Станиславовна, сметая крошки, — Тебе блинов хватит. Когда она сказала это, со стороны духовки послышалась какая-то возня и тихие ругательства, привлекшие внимание Константина и Николая. Василий стоял полубоком к окну, тупо хлопая глазами перед собой, таращась на ручку от сковородки. Ручка от сковородки была в целости и сохранности, — в отличии от её корпуса, которого на месте просто-напросто не было. Коля смотрел на эту немую сцену с неподдельным недоумением, Костя — с побелевшим лицом, а Светлана Станиславовна, непонимающе на него поглядев, наконец перевела взгляд на Василия и замерла. Не произнося ни слова, она медленно поднялась со стула, и одно веко у неё, кажись, начало дергаться. — Где — где моя сковородка? — зловещим шепотом спросила она, прищурив глаза. — Она, — Вася запнулся, обернувшись к окну и обратно к Светлане Станиславовной, — она улетела. Николай прыснул, прикрыл рот рукой и отвернулся, избегая цепкого взгляда женщины, которая уже покраснела от злости. Сделала глубокий вдох и медленный выдох, прикрыв глаза, вышла из-за стола и выхватила из Васиных ручку сковородки, выглянула в окно, буквально дымясь от негодования. — Идиотина, — прошипела она, кинув несчастную ручку на столешницу и выключив плиту. Обернувшись к Васе, уперла одну руку в бок, второй указав на входную дверь, прикрикнула, — теперь беги и верни мне эту несчастную сковороду! Вася слегка дернулся, распахнув голубые глаза, но ничего не сказал и рванул к выходу, чуть не сметя на своем пути Николая. — Ключи на обувнице! — крикнул тот Чехову в догонку, пересыпав яблоки и груши в вазу, — дверь не забудь закрыть. Дверь хлопнула, замок щелкнул, и квартира ненадолго погрузилась в тишину. Светлана Станиславовна окинула глазами всю кухню, задержавшись взглядом на блинах. Задержалась на них она достаточно долго, словно стремилась выжечь в них две большие дыры, что сразу подметил Коля, усмехнувшись. — Блины, кстати, по вашему рецепту готовились, — сказал он, улыбнувшись, — Вася сам тесто месил, так что не надо на него сердиться, пожалуйста. Уловив его мягкий тон, женщина развернулась на сто восемьдесят градусов, нахмурившись. — Не лукавь, — шикнула на него Светлана Станиславовна, уперев обе руки в боки и притопнув ногой, — и не надо меня задабривать! Я этого твоего Василия — я его, у-ух, — она пригрозила Коле кулаком, развернувшись на пятках и потопала к своему стулу, — я этого вашего Василия заставлю на литейный завод бежать за новой сковородкой, да чтоб сам, паразит, выплавил и так принес. Женщина ещё немного поворчала, побухтела и, наконец подуспокоившись, принялась за свою остывшую картошку, которую она раздирала с поразительной яростью. Костя смотрел на несчастное блюдо с неподдельным ужасом, и даже спокойное выражение лица Николая, говорящее «да все окей, она просто преувеличивает», было не в состоянии его утешить. — Ты чего? — спросила вдруг Светлана Станиславовна, покосившись на него. Костя встрепенулся и невольно напрягся, замявшись, на что она тихо посмеялась, — Не боись, я не кусаюсь, коли не будешь нарываться. Главное, чтоб с братом не перепутала, на него-то я рассержена, и пусть он это запомнит. Скажи ему, чтобы ходил, оглядываясь. — О-обязательно, — кивнул Костя, ссутулившись. Женщина цокнула языком и закатила глаза, треснув его по спине, сопроводив это поучительным «не сутулься, аки креветка какая». — Светлана Станиславовна, — подал наконец голос Коля, — как там ваша книга? Приехала? — О, — Светлана Станиславовна откинулась на спинку стула, пальцами толкнув опустевшую тарелку к вазе с фруктами, — Приехать-то приехала, да вот только не моя, — Николай чуть наклонил голову в бок, вскинув брови, — Посылки перепутали, мне какой-то девки с Ростова привезли. С Анькой, что книги мне продает, нашли, кому моя поехала, созвонились, посмеялись. Вот завтра должна приехать по делам сюда, мне заодно отдать. Ток я её книгу от скуки уже прочитала. — И как вам? — Понравилось, — на мгновение она улыбнулась краешками губ, но через секунду её лицо обрело несколько печальный вид. Закутавшись в свой платок поплотнее, она продолжила, — Только там конец грустный. Жалко девочку. — Умерла? — Костя отложил вилку, тоже отодвинув тарелку. Светлана Станиславовна кивнула. — От хвори какой-то, не помню название, — постучав пальцами по столу, она вдруг встрепенулась, повернувшись к Константину лицом, — Но я подозревала, что с ней что-то не так! На это были намеки. Причём, знаешь, где, — в самом начале книги! — Форшадовинг, — вздохнул он, подперев подбородок рукой. Дальше разговор пошёл гораздо легче, — Светлана Степановна сменила гнев на милость и разговорилась, да и Коля решил не строить из себя безмолвное нпс. Когда они все уже доели, щелкнул замок входной двери, и в квартиру ввалился запыхавшийся Вася. Подмышкой он держал помятую сковородку, которую с непонятно откуда взявшимся счастьем и гордостью вручил Светлане Степановне. Женщина смотрела на свою несчастную посуду в гробовом молчании, потом перевела взгляд на Васю. — Ты серьезно? — спросила она с укором, и в её словах так и читалось возмущенное «ты дебил?». — Да, — кивнул Василий, словно не чуя подтекста, — Её вообще какой-то бомж утащить хотел, для сосисок! Я её еле вырвал, а он, блин, ваще своего кента позвал! — он упал на стул, взмахивая руками. Все трое молча смотрели на него, — Я как драпанул от них, а они за мной как побежали. Я охерел, что они так бегают. Это они, блин, я не знаю, в марафоне среди бомжей призеры чтоли. — Убежал в итоге? — со всей серьезностью спросила Светлана Станиславовна, сложив руки на столе. Вася бойко кивнул. — Я до угла добежал, завернул, а там полицейский участок. В него забежал, — на этих словам он захихикал, не в силах сдержать растягивающуюся улыбку, — на меня так смотрели, будто я от маньяка убегаю, а я, со сковородкой, шикаю им, чтобы не палили. Боже, как тупо, наверно, выглядело, — Вася рассмеялся, качнувшись вперёд и прикрыв лицо рукой, — Я — я когда увидел в окно, что они мимо пробежали, выскочил на улицу и — и как рванул об-обратно, — Чехов больше ничего не говорил, сотрясаясь от хохота, то прикрывая лицо руками. — Может, мы уже блины поедим? — поинтересовался Костя, сверля взглядом уже остывающую стопку блинов. — Ага, не зря же Вася так старался, — поддержал его Коля, закивав. Светлана Степановна вскинула брови, окинула взглядом пустые тарелки и, заохав, стала собирать их со стола. Василий хотел ей помочь, но она ударила его по рукам, когда тот потянулся за Костиной тарелкой, шикнув, чтобы они сидели и невыкабенивались. Включила чайник и стала копошиться в холодильнике, стуча банками, швырнула в Колю связкой ключей, послав его к ней в квартиру за медом, и выставила на стол сметану, варенье и какой-то джем. — Приготовился, жук, — будто осуждающе вздохнула, дожидаясь, когда закипит чайник. — А мы и не против, — улыбнулся Василий, отложив себе несколько блинов. Николай вернулся с трехлитровой банкой белого меда, на что Светлана Станиславовна недовольно буркнула, что там, вообще-то, было маленькое ведерко, но посылать обратно не стала. Усадила его за стол, налила мед в стеклянную вазочку и уселась сама. От в очередной раз предложенной Колей настойки отказалась, перед этим окинув близнецов пристальным взглядом, но пообещала, что она ею ещё займется. Из-за стола они встали только в девятом часу, но на кухне все ещё было светло. «Полярный день» — пояснила Светлана Степановна будничным голосом, будто это совсем обыденное явление. Для них, наверно, так оно и было, а вот Костя не мог позволить себе не заснять его.  Вася уже начал зевать, но усердно это отрицал. Светлана Станиславовна закинула свою поломанную сковороду в пакет, пригрозив, что чек за ремонт или приобретение новой она ещё занесет, и удалилась. Банку с медом к ней отнес Коля, вспомнив про неё минут через пятнадцать после её ухода.  — Я советую вам пойти спать, — сказал он по возвращению, закрывая заевшее окно, — Завтра в шесть разбужу. — Ты в шесть сам встань сначала, — ответил Вася, принципиально отказываясь идти мыться. Минуты через две бесполезных переговоров, Коля просто затолкал обоих близнецов в ванную, замкнул дверь и со спокойной душой пошёл мыть посуду, совершенно не заботясь о том, как Чеховы должны были принять душ и сходить в туалет, находясь в ванной вдвоем. Чертила-Левитан открыл дверь только тогда, когда Вася уже помылся, облегчив жизнь Константину, за что первый решил отыграться на брате, не давая ему уснуть ближайший час. Ровно до тех пор, пока сам не захрапел. Когда брат перестал пинать его и что-то ему шипеть, Костя завернулся в одеяло поплотнее, высунул ногу и руку, чтобы было не жарко, и уснул, предвкушая события грядущего дня.