Глава 10

Утро Гермионы началось не с приятного, а всё потому, что с самого утра Ромильда Вейн нагло шумела. Завтрак тоже оказался неприятным: вокруг шум учеников, бессмысленные болтовни и «Пророк», где всегда пишут ложь. Гермиона скрутила газету и подняла глаза вверх, где напротив стоял Поттер, поправляя очки на носу. Он сразу сел к ней за стол, наклонившись. — Гермиона, — начал он, ожидая от неё хоть какого-то слова, но она лишь сканировала его серьёзным взглядом. — Ты злишься на меня? — Нет, — ответила она коротко и честно. Гарри тяжело вздохнул, осмотрев Большой зал, будто боялся, что кто-то их подслушивает. Он снова нагнулся к ней через стол. — Я просто хотел сказать… то, что я тебе говорил в классе, это… — он замялся, снова поправив свои очки, — Гермиона, пойми, если бы я да же хотел… но ты сама видишь ситуацию… — Прекрати, — резко сказала гриффиндорка. — Я больше ничего не хочу слушать. Вы и так забили мне голову своей ложью… — Что? Нет-нет, Гермиона... Девушка быстро поднялась на ноги. — Не хочу. Честно, даже говорить об этом не хочу, — она не дождалась его ответа сразу вышла из Большого зала. Ну вот и начался ещё один ужасный день в Хогвартсе. Сначала один урок, потом второй — дальше всё как в тумане. Эмоции, которые трудно сдержать. Она уже не знала, что чувствовала: сердце больно кололо от ужасных слов подруги или от слухов в Хогвартсе. Она закрылась в одном из девичьих туалетов, сползая на холодный пол, обнимая себя за колени. — Только не плачь, только не плачь, — повторяла она. — Да что с тобой? Не плачь, не плачь… — Слёзы всё равно начали течь по щекам, когда она покачала головой. — Нет… Почему ты плачешь? Не плачь… Дверь туалета тихо открылась. Она даже не подняла взгляд. Чья-то рука коснулась её плеча, садясь рядом на пол. Когда Гермиона наконец подняла голову, она встретилась с глазами Лаванды. — Всё хорошо? — спросила Браун, гладя её по плечу. — Ты на уроках сидела вся бледная. Гермиона помотала головой, вытирая слёзы. — Всё не хорошо, — сказала она тяжело. — Никак не могу прекратить плакать… Кажется, со мной что-то не то. Лаванда улыбнулась. — Ты глупая. Плакать — это нормально, — сказала она. — Это наше девичье оружие. Я так когда-то слезами выпросила у бывшего все журналы «Магическая модница». Гермиона горько улыбнулась. — Так что плакать — это очень хорошо, поверь. — Может, — кивнула Гермиона. — Но… я не могу их сдержать… Не могу сдержать слёзы, хотя не хочу плакать. — Это тоже нормально, — кивнула блондинка. — У тебя сейчас много эмоций, поэтому так. Было бы хуже, если бы ты вообще ничего не испытывала. Поверь, я знаю, что говорю. Я не раз плакала из-за парней. Гермиона подняла брови от удивления. — Из-за Рона тоже? — спросила она с любопытством. — О, нет, — мечтательно сказала Лаванда. — Ронни не такой, как другие парни. Он особенный… Он чувствует эту жизнь, понимаешь? Иногда мне кажется, что у нас с ним одно сердце на двоих. — Так вы уже встречаетесь? — осторожно спросила Гермиона. — Да, — кивнула Браун. — Только он об этом ещё не знает. Хотя кто его будет спрашивать? — хмыкнула она. — Кстати, мы идём с Ронни в «Три метлы». Пойдёшь с нами? — Я? Нет, я буду третьей лишней… и вообще никуда идти не хочется, — ответила девушка. Блондинка закатила глаза. — Да ладно тебе. Ты не будешь третьей лишней. А если что — найдём кого-то четвёртого. Ну, для тебя, — улыбнулась она. — Ну соглашайся, иначе каждый день буду рассказывать тебе о мягком животике Ронни… или о его большом... — Я согласна! — выкрикнула Гермиона, не давая Лаванде закончить. Та лишь хитро улыбнулась, поднимаясь с пола. — Итак, договорились. Вечером в «Три метлы», Миона, — хихикнула она, выходя из уборной.

***

В «Трёх мётлах» было полно народу. Вечером все что-то пили. Гермиона решила тоже себе не отказывать, потягивая вишнёвый сироп. — Твою мать, Ронни! — крикнула Лаванда пьяным голосом, когда её любимый разлил кубок пива. Уизли хохотнул, целуя Браун в лоб. Он сразу поднялся со стола, нагнулся и поцеловал изо всей силы уже Гермиону в лоб. — Ронни! — Ну что тебе сказать? — пропел он пьяным голосом и сразу сел возле Гермионы, закидывая руку ей на плечо. — А что такое, почему лица кислые? О, хотите анекдот? — Нет, — сказали вместе девушки. Уизли только пожал плечами. Если бы Гермиона была хоть немного трезвее, она бы уже давно прочитала Рональду лекцию по этикету. Но она сама уже была слегка пьяна. — Не умеете вы развлекать мужчин, — цокнул он языком. — Катастрофа с вами, девочки. Грейнджер резко повернула к нему голову, стараясь выглядеть серьёзно. — Рональд, прекрати. Тот сразу кивнул, убирая руку от неё. Он снова потянулся к кубку. — Слово женщин для меня законно, — сказал он серьёзно, хотя сам едва сдерживал смех. Браун расцвела в улыбке. Гермиона закатила глаза. — Я же говорила, что он не такой, как другие парни, — сказала Лаванда, любуясь пьяным Уизли.

***

— Ты слышишь, что я говорю, Драко?! — Слышу я! — прорычал Малфой, глядя на подругу. Его вообще не интересовало, что она там щебечет. Весь его взгляд был на Грейнджер, сидевшей и напивавшейся, пока её друг-идиот что-то бормотал, как сейчас бормотала Паркинсон. — Малфой! — крикнула брюнетка. — Да что?! — наконец взглянул он на Пэнси. — Ну что? Я слушаю тебя. — Нет, ты не слушаешь, — обиженно сказала слизеринка. — Зачем мы вообще сюда пришли, если ты молчишь? — Не нравится — возвращайся к Забини, — раздражённо ответил он и снова посмотрел на Грейнджер, которая уже собиралась уходить, кутаясь в свой красный шарф. — Да на кого ты смотришь? — Пэнси повернула голову, и на её лице появилась ядовитая улыбка. — Ага… Грейнджер, значит. Драко сжал кулаки, поднимаясь. — Ты куда? — Послушай, Пэнс, давай я вдругой раз послушаю, какие все уроды, а ты охрененная. Хорошо? — он бросил галеоны на стол и пошёл за гриффиндорцами. Паркинсон открыла рот, но тут же накинула пальто и выбежала за ним. Она не собиралась пропустить это шоу. Драко засунул руки в карманы, идя сзади, наблюдая, как Браун и Грейнджер ведут пьяного идиота Уизли обратно в Хогвартс. — Интересно, — сказала Пэнси, догоняя его и вцепляясь в его локоть. — Итак, охота на Грейнджер? — Просто помолчи, — ответил Малфой, не сводя взгляда с Гермионы. Она едва держалась на ногах. Ещё пару минут они шли в тишине, но Драко не выдержал. Он прикусил губу до крови и рванул к Грейнджер, без разрешения поднимая её на руки. Она вскрикнула, но инстинктивно обхватила его шею. — Что за чёрт?! — Да что за чёрт?! — крикнул Уизли, падая на Браун. — Ронни! Драко хмыкнул, оборачиваясь к Пэнси. — Проведешь этих двоих в Хогвартс. — Что?! — скривилась Паркинсон. — Ты вообще с ума сошёл? Малфой кивнул. — Мерлин… — простонала брюнетка. Но он уже её не слушал и понёс Гермиону к Хогвартс. — Я тяжёлая, — пробормотала она, кладя голову ему на плечо. Драко чуть не споткнулся. — Ты пушинка, — усмехнулся он. — Пушинка… — повторила она. — Я так назвала котёнка. Драко удивился. — Вообще-то он мальчик. — Я знаю, — хихикнула она. — Но это красивое имя. — Согласен, — тихо сказал он, прижимая её к себе. — Ещё немного и Хогвартс. Она кивнула. Её дыхание стало тихим, медленным. Всю дорогу она что-то бормотала: о семье, о книгах, об учёбе. Когда они дошли до замка, она сильнее прижалась к нему. — В Гриффиндор? — спросил он. — М?.. Нет… Нельзя… засмеют… — пробормотала она. Драко вздохнул. Вести её к себе — значит слушать потом шутки Забини. А этого он не хотел, единственный выход — Выручайная-комната. Он отнёс её туда и аккуратно уложил на кровать. Она уже засыпала. Драко медленно убрал её кудри с лица, не понимая, как она вообще справляется с этим беспорядком волос на голове. — Здесь мы с Гарри занимались любовью… — пробормотала она, облизывая губы и поворачиваясь к нему спиной. Драко стиснул зубы. Вот идиотка. Внутри что-то неприятно кольнуло. — А сейчас все говорят, что ты шлюха, Грейнджер, — сказал он ей назло, зная, что она не услышит. Он снял с неё шарф и аккуратно стянул пальто, пока она недовольно морщилась во сне. — Дура. Он лёг рядом, глядя в тёмный потолок. Закрыв глаза, чувствуя, как она прижимается к нему спиной. — Спокойной ночи, Гермиона Грейнджер.